Метод постоянных раздражителей

Бесит-бесит-бесит. Джон вбивает в себя слова, ударяя рукой по голове. Отчего-то его тело выкручивает и напрягает до предела, ему хочется рыдать и кричать, потому что он не знает, куда себя девать. Он опять на него обозлился из-за мелочи. Ло такого не заслуживает. Мир, ставший трисветлым солнцем, сжался до одной точки, и эта точка — его грудь, сжавшаяся и замершая без дыхания. Он хочет выжечь на себе клеймо, наказать просто так. Рисует в голове самые мерзкие, гадкие картинки как можно детальнее, чтобы сделать себе неприятно. Руки уже начали болеть, поэтому он прекращает себя бить и просто хоронит свое лицо в подушке. Кричит один раз, потом второй, дрожа от напряжения во всём теле. А потом чувствует тёплую ладонь на своей макушке. Пальцы перебирают локоны, гладят. Ло ведь вышел прогуляться, разве Джон так долго истерил? Видимо, да. Его кладут головой к себе на колени, без расспросов гладят и ластят. Даже когда на него злились, он заботится. От этого в душе снова гадко. Харрис такого не заслуживает. — Я злюсь… — Из-за чашки? — На себя. Из-за того, что на тебя злюсь. — Джон жмётся к чужим ладоням, которые аккуратно смахивают его слёзы. — Злиться — нормально… Разве нужно из-за этого себя добивать? — Ты не заслуживаешь этой злости. — Просто извинись. Харрис мнётся. Жует налитые губы, ещё несколько раз всхлипывает, прежде чем поднимает взгляд на возлюбленного, и шепчет: — Прости меня. — Я тебя прощаю. Всё хорошо, я тебя всё также люблю. — Лололошка мягко и коротко целует в губы, а потом стискивает в объятиях. Вот так просто? Не нужно несколько дней молчать, а потом делать вид, что ничего не случалось? Джон находит в себе силы не сдерживать звуки. Скулит, прячась в крепких объятиях, и чувствует, что тело находит расслабление. — Спасибо…

***

— Ты в последнее время спокойнее стал, Джон. — Ой, да ну? Можешь взять медальку за наблюдательность, я рад, что моя личность настолько тебе интересна. — Харрис отмахивается от девушки, и печатает что-то в телефоне. — Ты правда встречаешься с Лололошкой? — Джон еле сохраняет невозмутимую физиономию. — Извини? — Ну ходят слухи просто… Да и вы правда стали часто пересекаться. — Не утомляй меня университетскими слухами, это — последнее, что меня волнует. Молли открывает рот, чтобы что-то добавить, но ее отвлекает Лололошка, почти падающий на Джона и хватающийся за его плечо. — Привет, Молли! Джон, срочно, там такое! — О, вспомнишь солнышко… — Харрис вздыхает, и прячет мобильник в кармане. Молли скрестила руки на груди и недовольно скуксилась. — Что случилось? — Да щас-щас, пошли! — Ло торопливо хватает избранника за предплечье, и тянет его за собой. Затаскивает за угол, в туалет, а там в закрытую кабинку. Довольно улыбаясь, он жмётся спиной к одной из стенок, а Джона прижимает бедрами к себе. — Я тебе поражаюсь, — фырчит Харрис, прежде чем даёт Лололошке вкусить сладость своих губ. Они целуются жадно, рвано и громко, пока рты не заболят. — Ты ради этого меня украл? — Решил, что нужно спасти тебя от интимной викторины, а это — плата за спасение. — Ло обаятельно улыбается, и тычется носом в чужую шею, чтобы невесомо расцеловать. — Ах, какой герой… — Харрис тихо хохочет, а потом коленом давит на пах студента. Лёгкий укус на шее и мычание. — Ауч, следы останутся! — А зачем на педаль газа жмёшь тогда? — Фу, слышать больше не хочу таких сравнений.

***

— Я так больше не могу-у… — Лололошка елозит лицом по конспектам и ноет, когда как ладонь Джона берет его за копну волос и подымает. — Больно-больно, ай! Ну может чуть-чуть могу, отпусти! — Так-то. Сам говорил, что хочешь сессию самостоятельно сдать. Надо мне, наверное, постричься, чтобы у тебя не было соблазна пользоваться мной. Или тебе, сразу под машинку. Не сдал — сразу к армии готов! — Ну Джон! — Давай, читай. Зря, что-ли, столько времени таблетки для памяти пил? — Молодой человек подсаживается к избраннику, и вздыхает. — Вот, отсюда. Я перефразирую, а ты вникай в смысл. Лололошка, почесывая пострадавшую область макушки, послушно кивает. Выбора особо нет, он и так слишком много давал себе побалдеть. Когда упитанное солнце почти закатывалось за горизонт, они успешно повторяли весь взятый за сегодня материал. Харрис удовлетворённо закивал, а Ло с облегчением выдохнул. Потянулся к отложенному на стол телефону, и случайно опрокинул на конспекты стакан сока. Ойкнул, сразу поднимая стакан, и взглянул на Джона, ожидая недовольство. — Ну, Ло. Как был растяпой, так и остался. — На удивление, реакция спокойная для его эмоциональной и экспрессивной натуры. — Ну чего? Иди за тряпкой и феном, конспекты спасать будем. Лололошка не сдерживает улыбку, слушается избранника и торопится за тряпкой и феном. Пока странички постепенно просыхали под отрегулированным дуновением фена, Лололошка наблюдал за Джоном, аккуратно промакивающим страницы сухой губкой. — Джон… Ты молодец. Я тобой горжусь. — Чего? Как будто тетрадки высушить — огромный подвиг. Ло, не чуди. — Нет, я имею ввиду, что ты в этот раз спокойно отреагировал. Уже не лопаешься с каждой мелочи. — Эти слова заставляют Джона покраснеть и смущённо потереть ухо. — Зря, что-ли, к мозгоправу хожу… Спасибо… — Я люблю тебя, Джон. — Ло цветёт широкой улыбкой. — Я тебя тоже, Лололошка.