Подмена

— На что ты рассчитывал, тупица? Му Цин злился. На идиота Фэн Синя, на Его Высочество — за то, что всегда появляется так не вовремя и видит Му Цина в самых ужасных, позорных ситуациях, да еще приводит за собой этого проклятого демона; на идиотское совместное задание, не пойми как переросшее в катастрофу, но в первую очередь — на самого себя. Это ведь он на самом деле виноват во всем случившемся. Собственноручно создал себе столько неприятностей. Зачем, спрашивается, он захотел сблизиться? Но злость больше не приводит в отчаяние — она придает сил двигаться вперед. Знать бы ещё, куда именно нужно идти. Ловушка оказалась такой же дурацкой, как и весь предыдущий день. Войти, как оказалось, в лабиринт сумел только он один, а поиски обитателя этого места успехом не увенчались. Казалось бы, жертва попалась в западню — самое время атаковать, но никто по душу и тело Му Цина являться не торопился, а сам он в процессе поиска нечисти окончательно потерял ориентиры. Сперва казалось, что он четко помнит направление, но попытка вернуться назад обернулась тупиком. А потом ещё одним и ещё. В итоге Му Цину пришлось признать, что он заблудился. — Насколько же сильный демон тут обитает? — сохраняя внешнее спокойствие, сам с собою рассуждал он, — Каким образом и я, и мои слуги до сих пор его не замечали? В воздухе клубилась темная ци, но её обладатель, похоже, предпочитал вкусной трапезе отсиживаться в укромном месте. Му Цин даже скрыл свою божественную силу, чтобы казаться лёгкой добычей, однако не вызвал к своей персоне ни капли интереса. Темные тоннели подземелья, явно расширенного с помощью какого-то заклинания, перетекали один в другой, некоторые заканчивались глухими стенами и тогда Му Цину приходилось возвращаться, обнаруживая, что предыдущий путь выглядит уже иначе. Шутки с пространством далеко не всякому под силу, а значит, тварь, что тут обитает, достаточно могущественна, но уж подозрительно стеснительная. — Может он ждет, пока жертвы умирают от старости? Или от скуки? Му Цин и сам уже заскучал. Он отправился на задание в надежде отвлечься и выпустить пар, но вместо этого его злость на всё и всех становилась только сильнее. Сперва, когда его помощники не сумели преодолеть невидимый барьер, которого сам Му Цин даже не заметил, он решил, что это даже хорошо — никто не будет отвлекать от работы и безрадостных мыслей, ни за кем не придется присматривать и держать эмоции под контролем. Но теперь у него не оказалось даже возможности связаться с кем-нибудь по сети духовного общения, узнать о происходящем снаружи и подать знак, что с ним все в порядке, а значит, младшие служащие точно поднимут шум и доложат на небеса о происшествии. После этого в помощь отправят кого-нибудь из сильных богов войны, и это наверняка будет кто-то, кого он точно не хочет видеть. Даже больше, чем торчать в дурацком лабиринте дурацкой нерешительной нечисти. Му Цин уже давно сбился со счета, минуя поворот за поворотом, перестал даже пытаться определить, как далеко забрался и в каком направлении движется. Если бы не угрюмое настроение, то его, вероятно, уже бы понемногу начали одолевать беспокойство и неуверенность, но сейчас он продолжал нестись вперед с непоколебимостью тарана, которым сносит городские ворота самонадеянное вражеское войско. За очередным поворотом Му Цин услышал едва различимый шорох осторожной поступи — кто-то приближался к нему, крадучись. "Ну наконец-то!" — успел он подумать, прежде чем дать волю скопившемуся желанию убивать, и ринулся в атаку на опережение.

***

Появлению Фэн Синя служащие дворца Сюаньчжэня несказанно обрадовались, хотя в другое время он бы заставил их понервничать. Даже если генералы в очередной раз повздорят при встрече, это лучше, чем беспомощно топтаться у барьера, не имея представления, что делать дальше. — Генерал Наньян! — один из младших служащих учтиво поклонился. — Как хорошо, что вы прибыли. Фэн Синь коротко кивнул, тут же принимаясь изучать преграду: — От Му Цина были какие-то новости? — Ни одного звука, — удручённо ответили ему наперебой сразу несколько человек, — как только генерал Сюаньчжэнь скрылся из виду, связь с ним оборвалась. Этот барьер никого из нас не пропускает, и что происходит внутри – непонятно. Выругавшись про себя, Фэн Синь решил не тянуть больше время, дожидаясь Се Ляня. — Вскоре сюда должен прийти Его Высочество Наследный принц. Передайте ему, что я отправился внутрь. И хорошенько следите тут за всем: не исключено, что ловушки расставлены не только внутри, но и снаружи. Едва заметно мерцающая стена легко поддалась, стоило Фэн Синю сделать шаг вперёд, и так же незаметно сомкнулась за его спиной. Оставшиеся ожидать младшие служащие на пробу проверили её тоже, с тем же результатом, что и раньше — для них преграда показалась твёрже камня. — Наверное, мы просто недостаточно сильны для подобных чар, — предположил один из них. — А кто позвал помощь? — поинтересовался другой. Все дружно покачали головами — генерал Сюаньчжэнь бы не стерпел паники среди своих подчинённых без веской на то причины, а пока что не произошло ровным счётом ничего. — Быть может, они договорились заранее? Для собственного спокойствия никто не стал обсуждать вероятность такого развития событий. Тем временем Фэн Синь быстро двинулся вперед, на ходу проверяя возможность использовать сеть духовного общения. На его попытки, разумеется, никто не ответил ни по ту сторону барьера, ни по эту. Тогда он попытался уловить в тёмных тоннелях чужое присутствие — тоже безрезультатно. Он словно оказался в небытии, где время и пространство теряют свою силу. Вскоре он, как и Му Цин, осознал, что блуждает в переплетениях коридоров, не зная, с какой стороны пришёл. — Просто великолепно, — прошипел он сквозь зубы, — хорош помощник. Но не успел Фэн Синь проникнуться чувством глубочайшего презрения к самому себе, как заметил далеко впереди слабое свечение. Не имея других указателей, он поспешил на этот свет. Двигался он достаточно быстро, но маленький лучик уверенно держался на приличном расстоянии, и даже божественного зрения не хватало, чтобы определить его природу. Свет плутал коридорами подземелья, задерживался на месте, стоило Фэн Синю приостановиться, и продолжал движение вместе с ним. Иногда Фэн Синь думал, что уже видел прежде нечто похожее, но думать об этом сейчас было некогда — он держался начеку, в любой момент ожидая нападения от местных обитателей, кем бы они ни были. За одним из поворотов огонёк мигнул несколько раз и исчез. Фэн Синь ещё больше насторожился и прислушался — ни звука. Выждав некоторое время, он стал пробираться вперед осторожной поступью, стараясь издавать как можно меньше шума. В идеальной тишине звук расколовшейся стены прозвучал как божественная кара. В сторону Фэн Синя полетели несколько огромных валунов и разлетелись вдребезги от одного его взмаха. Не дожидаясь новой атаки, он бросился вперед нанося сокрушительные удары наугад. В тесном пространстве от его божественной силы задрожали стены. — Твою мать, остановись! — выругался сбоку до боли знакомый голос, вынуждая замереть. — Му Цин? Это ты? — Твоя проницательность просто поражает. Долго тренировался, чтобы узнать меня с такого расстояния? В один момент толком не начавшееся сражение прекратилось. Когда пыль немного осела, Фэн Синь сумел, наконец, разглядеть взъерошенного и крайне недовольного Му Цина. Выражение его лица ясно говорило, что он бы предпочёл встретиться с толпой демонов. Все это время Фэн Синь думал только о том, чтобы найти его целым и невредимым, почти позабыв о недавнем скандале. А вот Му Цин, очевидно, не забыл ничего. Обсидиановые глаза сверкали ненавистью даже в темноте. Казалось, ещё чуть-чуть — и он бросится на Фэн Синя, чтобы прикончить на месте. — Я... искал тебя... — Лучше бы мозги свои поискал, — огрызнулся Му Цин и развернулся, намереваясь уйти. Опасаясь потерять его из виду, Фэн Синь бросился следом: — Погоди, ты куда? — Куда-нибудь подальше от тебя. — Стой! Да стой же ты! Фэн Синь попытался ухватить Му Цина за руку, но тот извернулся как кот, и так же рассерженно зашипел: — Не смей ко мне прикасаться! — Ладно-ладно, — Фэн Синь поднял ладони, — как скажешь, только прекрати убегать. Мы тут в ловушке и неизвестно, что ждет впереди, нельзя разделяться. — Кто тебя вообще сюда звал? — Мне сообщили, что ты попал в ловушку. — И тебя это вообще никак не касается! Темнота подземелья скрадывала цвета, но даже в слабом мерцании огонька на ладони Фэн Синь заметил, как лицо Му Цина пылает жаром, а в таком состоянии он никогда не умел сдерживаться и рассуждать рационально. — Слушай, я знаю, что ты на меня злишься и я это заслужил, но давай хотя бы поговорим? — Заткнись! Не собираюсь я ни о чем с тобою говорить, придурок! — Я просто хочу извиниться, ладно? Я был не прав... — Я же сказал тебе заткнуться! — ещё больше вспылил Му Цин, хотя больше, казалось, некуда. Ещё чуть-чуть, и он был готов наброситься с кулаками, чего между ними уже давненько не случалось. Но лучше уж так, решил Фэн Синь и на свой страх и риск продолжил: — Му Цин, пожалуйста... Но его уже никто не слушал. Му Цин устремился вперед так быстро, что Фэн Синю пришлось за ним бежать. — Эй, погоди! Остановись, ты же не знаешь, куда идти. Последняя хлипкая нить терпения лопнула и Му Цин, резко развернувшись, впечатал кулак в скулу Фэн Синя. Сил он не пожалел и противник отлетел на несколько чжан, врезаясь в стену. — Я сказал тебе отвалить! Не нужна мне твоя помощь! Не нужно меня спасать своими извращёнными способами! Весело было развлекаться за мой счёт? Ты считал смешным нацепить на меня ту дрянь и вывернуть наизнанку всю душу? Одним ударом Му Цин не ограничился: он подскочил к Фэн Синю до того, как тот поднялся, схватил за грудки и тряхнул со всей силы так, что его голова больно встретилась затылком со стеной. Не получив ответа, он ударил ещё раз и ещё. Фэн Синь не сопротивлялся, не уклонялся и ни словом не возразил. Сцепив зубы, он ждал, когда Му Цин выплеснет свою ярость. Сносить удар за ударом было не так больно, как слышать отчаяние в его голосе. Он хотел бы подобрать нужные слова, чтобы залечить эту рану, но никогда не был в этом силён. Му Цин опомнился, только когда в кровь разбил костяшки рук. Отшатнулся, немного оглушённый своим припадком, и уставился на Фэн Синя со смесью шока и недоверия. Тот только принял сидячее положение, опираясь спиной о стену, и сплюнул кровь. — Прости... У Му Цина вырвался нервный смех: — Это всё? Всё, что ты хотел сказать? — Я... — Фэн Синь запнулся, когда его внезапно посетила безумная мысль, — Нет, не всё. Ты мне не доверяешь, но, возможно, поверишь этому, — он порылся в карманах и вытащил за цепочку злополучный амулет. Фэн Синь подобрал его там, в лесу, и так и носил с собою непонятно зачем. Но сейчас у него появилась немного отчаянная идея его использования. Под ошеломлённым взглядом Му Цина он надел кулон себе на шею и со второй попытки поднялся на ноги. Не то чтобы Му Цин выбил из него весь дух — между ними случались куда более жестокие потасовки, когда трещали кости и прошибались стены, но именно сейчас Фэн Синя накрыла неожиданная слабость. Стало невыносимо тяжело держаться прямо, словно на плечи опустили целую гору. — И как это понимать? — уже куда более спокойно и самую каплю настороженно спросил Му Цин. — Ты же помнишь, что Собиратель Цветов говорил об этом кулоне? Он придает решимости исполнить желаемое. Мне никогда не давались разговоры о чувствах — немного решимости не помешает, да? Му Цин неосознанно попятился — почему-то у него возникло неодолимое желание сбежать. До этого момента треклятый кулон ему казался хуже ядовитой гадюки, которую ни один безумец себе на шею не повесит. Поступок Фэн Синя, а главное — его мотивы заставили всё внутри перевернуться от предчувствия надвигающегося потрясения. Му Цин опять ощутил себя стоящим на обрыве над морем лавы, только теперь даже сгореть в нём и таким образом спастись от неизбежного не получится. — Ч-что ты несёшь? К-каких ещё ч-чувствах? — Му Цин понял, что сам себя загоняет в угол, когда начал в очередной раз заикаться. Эта его раздражающая особенность всегда с головой выдавала волнение. В глазах Фэн Синя появилась та самая искра безумной решимости, которая, Му Цин знал, была совсем недавно и в его собственных. Он даже ощутил те фантомные легкость и уверенность в правильности своих поступков. Так действовал амулет, едва брал контроль над страхами и сомнениями. Ему даже захотелось сорвать его с шеи Фэн Синя, пока не стало слишком поздно, но пальцы подрагивали и не слушались. — Следовало сказать это раньше. Намного раньше, до того, как всё стало чересчур запутанно и сложно. Наверное, мне было страшно признаваться даже себе. Моя главная ошибка — считать, что чувства делают меня слабым перед тобой. Если бы я хоть раз допустил, что всё иначе, если бы хоть раз сбросил защиту... Может, всё было бы иначе. Но правда в том, что мне легче было поверить, что твое тело захватила какая-то нечисть, чем предположить, что ты пытаешься со мною сблизиться. Му Цин, в этом была только моя вина, мой собственный страх. Я бы никогда не решился спросить, нужен ли я тебе, потому что никогда даже не рассчитывал на положительный ответ. Му Цин понял, что если продолжит слушать, то просто свихнётся: — Довольно, хватить нести чушь. Мы в ловушке непонятно у какого демона, а тебе приспичило поговорить о чувствах? Считаешь, отрезать мне пути к отступлению хорошим вариантом для разговора по душам? — Что? — Фэн Синь удивлённо округлил глаза, — Нет... Нет! Я вовсе не хочу тебя заставлять. Мы поговорим, когда выберемся отсюда, хорошо? Да, ты прав, сперва выберемся... Его растерянный вид и сбивчивая речь заставили Му Цина почувствовать укол вины. Но для одного дня было слишком много впечатлений, чтобы справиться ещё и с этим. Может быть позже, когда они оба успокоятся. Фэн Синь тем временем огляделся и предложил самый дурацкий из всех вариантов: — А что если попробовать пробиться наружу? Му Цин закатил глаза: — Без тебя бы я до этого ни за что не додумался. Тоннели просто переходят один в другой — можно долбиться до бесконечности. — Возможно, вдвоем у нас получится! — не стал отказываться от своей идеи Фэн Синь. — Каким бы сильным не был этот демон, с двумя небожителями совладать ему будет непросто. Прежде чем Му Цин успел возразить, он развернулся и направил в стену мощный поток духовной энергии. Камень раскололся, открывая проход в другой коридор. Фэн Синь повторил свою атаку снова и с тем же результатом. — Эй, ты вообще меня слышал? Я же сказал, что это не сработает! Но Фэн Синь не сдавался — ещё две стены осыпались к его ногам, но просвета опять не показалось. — Ты просто тратишь силы. — У меня их достаточно, не волнуйся. Вот увидишь, я вытащу нас отсюда, — с какой-то горячностью заверил Фэн Синь и в этот раз Му Цин начал нервничать по-настоящему. Что на Наньяна нашло? Обычно он делал глупости дозированно и, как правило, верно рассчитывал свои силы. Почему сейчас ему взбрело в голову героически долбиться в стены, которые никуда не ведут? Не наговори он только что столько нелепых, сбивающих с толку вещей, может, Му Цин ограничился бы раздражением и хорошенько наподдал Фэн Синю, чтобы привести в чувство, но теперь отчего-то сводило внутренности волнением. Может, к демонам здравый смысл? Мало разве Му Цин наделал глупостей? Одной больше, одной меньше. Схватив Фэн Синя прежде, чем тот пошёл тараном на очередную преграду, он толкнул его спиной к стене и со всей силы прижал, практически придавил собою. — Успокоишься ты, наконец, идиот, или нет? Что в тебе много дури, я и так знаю, так что хватит тратить силы и услышь уже меня: грубой силой отсюда не выбраться, ясно? Фэн Синь моргнул — кивнуть не позволяло мизерное расстояние между их лицами. Последний раз так близко они были только вчера и это закончилось... Фэн Синь облизал пересохшие губы, вынуждая взгляд Му Цина против воли проследить за этим движением. Ссадины от недавних побоев затянулись ещё не до конца и капля крови из потревоженной ранки стекла по подбородку Фэн Синя. Му Цин нахмурился и осторожно промокнул её краем рукава, не особо отдавая отчет своим действиям. В то же время он ощутил теплое дыхание на своей щеке и вздрогнул от внезапного осознания близости. Первым и самым сильным было желание отпрянуть, сделать вид, что ничего особенного не произошло, однако Фэн Синь успел перехватить его руку, удерживая мягко, но крепко. Полумрак, растревоженные чувства и окутывающее невидимым коконом тепло чужого тела сделали с Му Цином что-то странное, совершенно ему несвойственное. Он успел подумать, что ноги вот-вот подведут, когда Фэн Синь обхватил его за талию и уткнулся носом куда-то в изгиб шеи, будто ища утешения и давая опору одновременно. Им нужно поскорее отсюда выбраться, думает Му Цин, иначе произойдет что-то, способное окончательно его сломать. Додумывая эту мысль, он уже ощущает, как губы Фэн Синя обжигают кожу, а это значит, что уже слишком поздно. Возможно, следует отстраниться, просто сделать шаг назад и появится маленький шанс избежать катастрофы, но вместо этого Му Цин чуть откидывает голову назад, открывая шею, и это всё, что требуется Фэн Синю, чтобы от лёгкого прикосновения перейти к требовательным, настойчивым поцелуям. Они ощущаются пылающими клеймами, заставляющими хватать воздух губами в попытке не издавать лишних звуков, но когда Фэн Синь прихватывает кожу зубами, едва ощутимо, но отчего-то вызывая дрожь вдоль позвоночника, Му Цин сдается. Его слабый стон заставляет их обоих замереть на несколько мгновений, а потом, наконец, взглянуть друг другу в глаза. И это действительно фатальная ошибка. В следующий момент обстоятельства больше не имеют значения, когда их губы встречаются со всей возможной потерей контроля. Это так похоже на сражение, к которым они привыкли, даже вкус крови на губах знакомый, но сражение совершенно упоительное. Кажется, все предыдущие сотни лет они делали что-то совершенно не то. У Му Цина мелькает мысль, что им следовало соревноваться в поцелуях, а не в количестве небесных фонарей на празднике Середины осени, хотя он не уверен, что делает всё правильно. Но Фэн Синю на это, похоже, наплевать, потому что он прижимает Му Цина к себе так крепко, что почти трещат ребра, покрывает его лицо поцелуями и, кажется, немного задыхается от ответных касаний. Сползая по стене, обдирая ханьфу и немного спину об острые выступы, он тянет Му Цина за собой, устраивая его на своих коленях. И когда его руки начинают лихорадочно исследовать всё, до чего могут дотянуться, Му Цин чувствует лишь облегчение, что не нужно пытаться устоять на подгибающихся ногах. Кажется, даже воздух раскаляется вокруг них, вызывая желание сбросить одежду, глотнуть прохлады или, куда вероятнее, ощутить ещё более обжигающие пальцы на обнажённой коже. Му Цин едва продирается сквозь это безумие, чтобы осознать, насколько они в неподходящей ситуации. Ему требуется приложить усилия, чтобы оттолкнуть Фэн Синя хотя бы на цунь, и пока они оба жадно дышат, держать в руках ещё и себя. Восемь столетий самоконтроля едва ли становятся ему в этом подспорьем, скорее, играют против. Фэн Синь облизывает губы, и наблюдать за этим — ещё одно испытание. Стоит запретить ему делать это так часто в чужом присутствии. Му Цин просто смотрит в упор, пытаясь понять, во что прямо сейчас превращаются их отношения и как ему продолжать с этим жить. — Прекрати, — шепчет Фэн Синь, сильнее сжимая ладони на его талии. — Что прекратить? — хмурится Му Цин. — Вот это. Прекращай думать, я почти слышу, как у тебя в голове появляются плохие идеи. Му Цин скептически фыркает: — Мои идеи всегда великолепны, в отличии от твоих, — и в подтверждение своих слов кусает Фэн Синя за подбородок, вызывая у него смешок. — Ладно, так и быть, если твоя идея заключается в том, чтобы меня покусать, я готов её рассмотреть. — Идиот, — Му Цин опускает взгляд на кулон, все еще висящий на шее Фэн Синя, и немного растерянно касается его пальцами. Фэн Синь тоже на него смотрит и тяжело вздыхает: — Это и правда была плохая и... — пальцы Му Цина не позволяют ему договорить, запечатывая губы. — Не надо, это... Не самая большая дурость, которую ты делал. По крайней мере, ты планировал спасти меня от нечисти, — смешок вырывается против воли, но в нём нет того жгучего отчаяния, что совсем недавно сжирало душу. Фэн Синь и правда такой дурак. "Я бы никогда не решился спросить, нужен ли я тебе, потому что никогда даже не рассчитывал на положительный ответ." Это и правда самое нелепое, что Му Цин мог когда-либо услышать. Какой смысл на него сердиться? Гораздо приятнее оказалось целовать. И он не отказывает себе в этом снова, теперь неспешно и со вкусом сам облизывая его губы, проникая языком глубже и с наслаждением слушая придушенные стоны. Сейчас точно не время думать о том, чтобы заставить Фэн Синя стонать в голос, заставлять терять контроль и упиваться этой властью, но Му Цин всё же втайне любит плохие идеи, даже если никогда в этом не признается. Опять становится горячо и спазмы скручивают низ живота желанием, и это очень-очень плохо, но ему совершенно наплевать. Фэн Синь сминает его одежду, мотает головой, пытаясь что-то сказать, пока его собственный язык совершенно бесстыдно ласкает рот Му Цина. — С-стой, погоди, Му Цин, нам нужно остановиться, — с трудом выдавливает он из себя. — Ммм? — Му Цин ведёт носом вдоль скулы и смыкает зубы на мочке уха, получая в награду жаркий выдох. — Если продолжим... — хватая воздух, пытается что-то бубнить Фэн Синь, хотя его попытки терпят неудачу, — Это может... Ах! Возможности Му Цин ощущает и сам, проезжая бедрами по его паху, и, хотя пальцы начинают нервно подрагивать, его это нисколько не останавливает. Время и место просто ужасные, но если у местной нечисти есть хоть капля инстинкта самосохранения, она не станет нарываться в такой момент. Оказалось, что инстинктов напрочь лишён сам Фэн Синь, потому что он перехватывает руку Му Цина, когда тот собирается более подробно изучить интересующий вопрос, и, тяжело сглатывая, шепчет: — Если продолжим, ты можешь навредить своим силам и ослабнуть, а мы не в самом безопасном месте. Му Цина бесит, что он вспоминает сейчас об этом, потому что эта забота буквально ломает его изнутри. Как можно быть таким невыносимо внимательным, когда самого потряхивает от желания? Это всегда было в нём и всегда заставляло Му Цина злиться, когда адресовались кому угодно, кроме него. Теперь, что смешно, он злится ещё больше. Но исключительно на обстоятельства. — Я тебя сейчас придушу, — обещает он, склоняя голову к плечу Фэн Синя и успокаивая бешено стучащий пульс. — Хорошо, но давай сперва выберемся отсюда, иначе придется тащить мое бездыханное тело, — Фэн Синь гладит его по спине и целует в висок, сам стараясь вспомнить хоть какую-то мантру для успокоения духа и тела. Конечно же, получается это совершенно отвратительно, когда Му Цин сидит у него на руках, в его объятиях, и явно не желает менять положение. Спустя, кажется, целую бесконечность им удаётся восстановить дыхание и нарушить уютные объятия. Му Цин поднимает голову, в направленном на него взгляде столько неприкрытой нежности, что щемит в груди. Было бы отлично, будь у него самого достаточно смелости выражать так открыто свои чувства, но Му Цин осознает, как редко позволяет себе подобную слабость и, пока решимость не покинула его остаточно, собирается сказать об этом. Что, вероятно, ещё будет себя вести, как полная задница, и это может стать проблемой. Но в этот момент на них сыплются земля и камни, будто потолок вдруг решил обрушиться, погребя своих жертв заживо. Фэн Синь успевает прикрыть его голову руками, делая те же выводы, хотя эта защита едва ли особо надежная. Осыпь останавливается так же внезапно и пока они, тихо матерясь, отплевываются, в тоннеле брезжит слабый свет. — Кажется, даже демоническая ловушка не выдержала твоего ослиного упрямства, — хмыкает Му Цин, рассматривая образовавшуюся дыру. — Темная ци исчезла, — замечает следом Фэн Синь. — Похоже, мы спугнули местного обитателя. — Не скажу, что буду скучать, но я бы с удовольствием надрал ему задницу. — Уверен, тебе ещё представится такая возможность, а сейчас давай выбираться отсюда, — Му Цин поднялся и попытался отряхнуться от слоя пыли и мелких камней. — Отличная мысль, иначе скоро сюда явится дянься. У Му Цина непроизвольно дернулся глаз: — Се Лянь тоже пришёл? Кто вообще вас позвал? Они уставились друг на друга в непонимании. — Нам сообщил Хуа Чэн, а откуда узнал он... Ну, это же Собиратель Цветов, он просто знает всё что надо и не надо, — Фэн Синь пожал плечами, будто не было ничего странного, что Непревзойденный демон в курсе всех дел небожителей. — И что? Ты просто оказался поблизости? — Я... Ну... — Фэн Синь почесал затылок, подбирая наименее позорное объяснение своей истерики и попыток Се Ляня придумать решение. Му Цин мгновенно набычился, догадываясь, что вся компания после событий в лесу дружно собралась перемывать ему кости. — Что ты им рассказал? — Что? Нет! — Фэн Синь изменился в лице и замахал руками, — Я ничего не говорил! Се Лянь просто объяснил мне, как всё было на самом деле и... — к концу речи он уже мямлил едва слышно, от чего Му Цин только закатил глаза. — Как же ты бесишь. У меня просто отвратительный вкус. Когда подземелье, наконец, опустело, из-за ближайшего поворота показалась серебряная бабочка и, рассыпая сверкающую пыльцу, выпорхнула в образовавшийся проход вслед за вполголоса переругивающимися небожителями.

***

Работы навалилось столько, что у Му Цина уже кружилась голова, однако ему не впервой было от зари до зари пропадать на заданиях или разбирать молитвы. День сменял ночь, а свитки на столе не заканчивались. Когда тихо отворилась и закрылась дверь, он даже не поднял взгляд на посетителя. Впрочем, вошедший и не торопился привлекать к себе внимание — он опустился прямо на землю у ног Му Цина и самым наглым образом устроил голову на его бедре. Не сказать, чтобы сидеть в таком положении было слишком удобно, но они не виделись почти неделю и удобства Фэн Синя волновали в последнюю очередь. Четверть шиченя прошли в мирной тишине и шелесте бумаг, но в конце концов Му Цину первому надоело изображать неприступную крепость трудолюбия. Он опустил руку и зарылся пальцами в идеально собранные волосы Фэн Синя, превращая их в воронье гнездо. — Задание прошло удачно? — Вполне, если не считать, что Мингуан попытался флиртовать с призраком, вместо того, чтобы развоплотить и упокоить. — фыркнул Фэн Синь, жмурясь от удовольствия. — В следующий раз, прежде, чем идти с ним на задание, буду уточнять, на какого пола нечисть предстоит охотиться. — Тебя пугает его флирт или тот факт, что пришлось взаимодействовать с женщиной? — Меня пугает, что ты не выползаешь из кабинета. Давай хоть немного помогу. — Себе помоги, умник, — Му Цин потянул за длинную прядку, вынуждая Фэн Синя запрокинуть голову. — Не смогу, пока ты не отвлечешься от работы, — его рука скользнула под столом к внутренней стороне бедра Му Цина и ощутимо сжала чувствительную кожу. Му Цин сглотнул и на его скулах проступил заметный румянец. Неделя — это очень много, если подумать. Перерыв точно не помешает. Он откинулся на спинку стула и ослабил на шее застежку ремешка, удерживающего ворот. Фэн Синь хитро улыбнулся и рывком развернул его к себе, устраиваясь между ногами, не забыв предварительно наложить заклинание тишины, иначе попозже, когда сам Му Цин об этом вспомнит, будет долго возить его мордой по столу. — Есть еще какие-то новости для меня, — словно бы безразлично уточнил Му Цин, — пока твой рот еще не занят? Конечно же, он не мог просто помолчать. Фэн Синь не сомневался, что заткнуть Му Цина можно только одним способом, или другим, но этим он сам сейчас собирался заняться. И, что ещё более забавно, с недавних пор колючий язык вечного соперника больше ни капли не раздражал. О нет, теперь Фэн Синь мог часами его слушать, особенно, когда удавалось заставить стонать в голос. Такие моменты были особенно упоительными. — Ничего особенного, ну разве что ты проспал вознесение Повелителя Ветра. Фэн Синь не собирался выносить эту тему на обсуждение, но Му Цин неожиданно удивленно вскинул брови. — Серьезно? Ши Цинсюань вернулся? — Ох, предки, да это ведь произошло несколько дней назад. — У меня были дела. А как ему удалось вознестись так быстро? — Говорят, некто неизвестный построил для Ши Цинсюаня новые храмы, и прежние верующие начали возносить молитвы, преумножая его добродетели. — Этот неизвестный нам случайно не знаком? — Полагаю, это как-то связано с тем, что Собиратель Цветов выдал Черноводу внушительную сумму за какое-то поручение. Фэн Синь благоразумно умолчал о выводах, сделанных со сбивчивых объяснений Се Ляня, что ловушка в подземном лабиринте, где им случилось выяснить отношения, и была заданием Черновода. В конце концов, к чему вникать в детали, если в итоге выгоду получили все причастные? — Не удивлюсь, если вскоре возле Повелителя Ветра объявится какой-нибудь угрюмый, молчаливый сопровождающий. Неужели им ещё не надоело прикидываться друг перед другом? Ответ был очевиден, как и тот факт, что у них найдется какое-нибудь другое время для обсуждения чужих вознесений. Вместо этого Фэн Синь принялся распутывать завязки на чужом ханьфу, мысленно надеясь, что их будет меньше дюжины. В этом вопросе у Фэн Синя уже появились кое-какие навыки.