Любовная магия и с чем ее едят.

Утро ворвалось в комнату яркими лучами солнца, пробивающимися сквозь щель в шторах. Золотистые блики играли на стенах, покрытых викторианскими обоями, и на кровати, где мирно спала Джинкс, все еще сжимая в ладонях флакончик с блестками. Голубые блестки, рассыпанные по постели, переливались в солнечном свете, словно россыпь драгоценных камней, смешиваясь с остатками песка, принесенного Джинкс с пляжа. Картина была одновременно забавной и трогательной. Силко проснулся первым. Он лежал рядом, наблюдая за спящей Джинкс, и на его губах играла едва заметная улыбка. Ее лицо, все еще немного испачканное блестками, казалось таким безмятежным и невинным в утреннем свете. Он осторожно протянул руку и убрал прядь волос, упавшую ей на лоб. Джинкс пошевелилась во сне, пробормотала что-то неразборчивое и еще крепче прижалась к его руке. Силко тихо встал с постели и, подойдя к окну, распахнул шторы, впуская в комнату потоки свежего утреннего воздуха. Городок уже проснулся, и доносившиеся с улицы звуки — крики чаек, гомон людских голосов — наполняли комнату жизнью. Силко вернулся к кровати и сел рядом с Джинкс. Он смотрел на нее, и в его взгляде читалась смесь нежности, тревоги. Он знал, что этот день может все изменить. Вандер уже получил его сообщение и в любой момент может заявиться сюда, требуя объяснений, мужчину лишь удивляло, что тот, с его взрывным характером не сделал этого все ещё. Он осторожно погладил ее по голове. Джинкс открыла глаза и сонно посмотрела на него, щуря глаза от солнечного света. — Доброе утро, — прошептала она, потягиваясь лениво, по-кошачьи, и одновременно с этим подбираясь к мужчине, но не желая вставать с постели. — Доброе утро, — ответил Силко, улыбаясь в ответ хитро, мягко. Они потянулись друг к другу одновременно, сплетаясь, как две змеи и не желая друг друга отпускать Она лежала на спине, её грудь мягко вздымалась в такт дыханию, пока его губы медленно исследовали контур её нижней губы, а пальцы скользили к округлостям груди. Он сжал их не спеша, ощущая ладонью твердеющие от прикосновений соски. Его ладони обрисовывали выпуклости, проводя пальцами по коже, пока Джинкс извивалась, выгибая спину навстречу его рукам и завладевая его губами, тонкими пальцами перебирая волосы мужчины и поглаживая того по затылку и шее, слово котенка, даря всю свою безграничную ласку. Он сместился ниже, приподнявшись на локтях, губами касаясь её соска. Он обхватил один губами и языком, медленно вращая им по кругу, а свободной рукой начал скользить между бёдрами девушки, которые та развела послушно,  показывая всем телом, что хочет именно этого. Мужчина придвинул к себе девичьи бедра, проникая внутрь пальцами, с уже произнесенные смазывающим заклинанием, пока она вздрагивала и сжимала его плечи, но вдруг перевернувшись и оказавшись сверху, девушка наклонилась, чтобы захватить его член в рот, длинной челкой, что закрывала половину лица, щекоча чужой пах и даря совершенно разные ощущения. Её губы обхватили головку, язык мягко проводил по солоноватой коже, а её щеки слегка втягивались, создавая вакуум. Совсем неопытная, но изучившая этот момент, девушка пыталась действовать правильно, наблюдая за реакцией партнёра. Синевласая всей душой хотела помучить мужчину: забрать контроль, изучать его столько, сколько она пожелает. Все его реакции, все его тело, от шрамов, до родинок и всего-всего, что только в нем есть, почти маниакально, безумно. Но он развернул девушку на спину снова, впиваясь пальцами в её бёдра, чтобы поднять к себе, не позволил забрать власть, шепча на грани слышимости: — Не сейчас, маленькое безумие. Её грудь вздымалась теперь перед ним — он скользнул ладонью, обхватывая правую грудь, а другой рукой провел по своей набухшей плоти. Его большой палец лег на её вход, раздвигая складки, пока член толчками двигался в его ладони. Когда он вошёл в неё, движение было глубоким и медленным — его бедра натыкались на её ягодицы, а пальцы крепче сжали грудь. Она обвила ноги вокруг него, приподнимаясь, чтобы встретить каждый толчок, а её руки снова запутались в его волосах.  Они двигались медленно, вдумчиво, снова привыкая друг к другу и к той нежности, что была между нами. В конце их тела были покрыты блеском пота — её грудь дрожала под его рукой, соски намокли от дыхания и губ, а его член пульсировал внутри неё, извергая горячую струю. Джинкс застонала, сжимая его бедра в момент оргазма, её тело расслабилось, обмякнув на простынях, пока Силко ещё несколько раз погрузился в неё, ощущая каждый изгиб тела под рукой. После того, как страсть утихла, а утренний свет мягко заливал комнату, Джинкс, все еще немного запыхавшаяся, повернулась к Силко и, лукаво улыбнувшись, предложила: — Слушай, а давай вместе в душ? А то я вся в блестках и песке, да и ты, наверное, тоже не против освежиться. Силко, все еще обнимавший ее, рассмеялся. — Ты неисправима, принцесса, — сказал он, целуя ее в макушку. — Но я не против. Они поднялись с кровати, оставляя за собой смятые простыни и россыпь блесток. Джинкс, словно игривый котенок, первой побежала в ванную комнату, наполняя ее смехом и оживлением. Ванная, облицованная белым мрамором, была просторной и светлой. Большая ванна на львиных лапах стояла у стены, а рядом располагалась душевая кабина с витражным стеклом. Все в этом месте так и кричало о богатстве и вычурности, но девушка не понимала, зачем такое делать у побережья моря. Но ее, в целом, устраивало. Джинкс включила воду, и вскоре ванную наполнил пар, смешанный с ароматом геля для душа с запахом экзотических фруктов. Она залезла в ванну протягивая руку к Силко. — Идем, — позвала она, улыбаясь. — Не бойся, я тебя не съем. Хотя… — она сделала вид, что задумалась, — кто знает… Мужчина, не в силах отказать, забрался к девушке. Джинкс, смеясь, плеснула в Силко водой, а затем, немного успокоившись, села перед ним в ванну, облокотившись на его грудь. Теплая вода приятно обволакивала ее тело, смывая остатки блесток и песка и следов их страсти. Силко нежно обнял ее, прижимая к себе. Он взял мочалку и начал осторожно намыливать ей спину, плавными, круговыми движениями. Джинкс закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Его руки, скользящие по ее влажной коже, дарили ощущение комфорта и безопасности. После спины он перешел к ее рукам, бережно намыливая каждый пальчик, словно драгоценность. Затем, еще более деликатно, он коснулся ее груди, мягко обводя мочалкой ее нежные изгибы. Джинкс вздрогнула от его прикосновений, но не отстранилась. Между ними царила атмосфера интимности и доверия. Они не разговаривали, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Время словно остановилось. За окном шумел город, но здесь, в этой наполненной паром ванной комнате, существовали только они вдвоем. Пока Силко нежно намыливал ее руки, Джинкс, задумавшись, начала машинально играть с пеной. Внезапно, к её собственному удивлению, из пены в ее ладонях начал формироваться небольшой, переливающийся всеми цветами радуги, мыльный пузырь. Он рос, принимая все более четкие очертания, пока не превратился в миниатюрную фигурку – маленькую птичку с распахнутыми крыльями. Джинкс замерла, пораженно глядя на свое творение. Она сделала это невербально, без палочки, словно по наитию. Магия, такая естественная и непринужденная, проявилась сама собой, отражая ее внутреннее состояние – спокойствие, умиротворение и счастье. — Смотри! — воскликнула она, показывая Силко хрупкую фигурку. — Я… я не знаю, как это получилось! Силко улыбнулся, глядя на сияющие от восторга глаза Джинкс. — Ты удивительная, маленькая катастрофа, — сказал он, целуя ее в висок. — В тебе столько магии… Мыльная птичка, покачиваясь, парила над водой, переливаясь всеми цветами радуги. Джинкс осторожно подула на нее, и птичка, подхваченная потоком воздуха, взмыла вверх, к потолку, оставляя за собой тонкий, сверкающий след. Джинкс засмеялась, забыв обо всем на свете. Раньше трансфигурации давалась ей тяжелее многих других предметов, но сейчас все было наоборот. Силко, продолжая нежно намыливать ее плечи и шею, любовался ее радостью. Он знал, что этот момент, эта небольшая, но такая значимая магия, навсегда останется в их памяти. Смывая пену с плеч Джинкс, Силко заметил на ее коже то, что раньше скрывала одежда и голубые блестки. В некоторых местах, на руках, спине и плечах, виднелись розоватые, почти незаметные следы ожогов. Они были небольшие и светлые, но все еще при случайном касании к ним вызывали у нее лёгкое напряжение во всем теле. Силко замер, его сердце сжалось от нежности и сочувствия. Он ничего не спросил, понимая, что, возможно, они были получены как раз вчера. Вместо этого он просто протянул руку и, не произнося ни слова, направил на шрамы поток теплой, исцеляющей магии. Он делал это невербально, так же естественно и непринужденно, как дышал. Магия, исходящая от него, была мягкой и ласковой, словно материнская забота. Джинкс почувствовала, как по ее коже разливается приятное тепло. Она посмотрела на Силко, в ее глазах читалось удивление и благодарность. — Что ты делаешь? — спросила она тихо. — Просто забочусь о тебе, — ответил он, мягко улыбаясь. Под его руками шрамы начали бледнеть, исчезая, словно их и не было. Кожа Джинкс становилась гладкой и нежной, как у младенца. Это было маленькое чудо, созданное любовью и заботой. Это было молчаливое обещание защищать ее от всех бед и невзгод, обещание, которое Силко был готов сдержать любой ценой. Выйдя из теплой, наполненной паром ванной, Джинкс и Силко оказались окутаны прохладным утренним воздухом. Капельки воды, словно россыпь бриллиантов, сверкали на их коже. Джинкс, все еще немного смущенная, но счастливая, взяла пушистое полотенце и начала вытирать волосы. Силко, стоя рядом, не мог отвести от нее глаз. Он взял другое полотенце и нежно начал вытирать ей спину, местами касаясь ее кожи губами. Джинкс повернулась к нему, и их взгляды встретились. В ее глазах читалась смесь благодарности, нежности и едва уловимого смущения. Она приблизилась к Силко и, обвив руками его шею, поцеловала его. Поцелуй был нежный и страстный одновременно, полный невысказанных слов и эмоций. Они целовались, забыв обо всем на свете, словно время остановилось. Каждое прикосновение, каждый поцелуй укрепляли связь между ними, делая ее еще более прочной и глубокой. В этой тихой, интимной атмосфере они находили утешение и поддержку друг в друге, забывая о всех тревогах и проблемах, которые ждали их за пределами этой ванной комнаты. После нежного, интимного момента, проведенного вместе, Джинкс вдруг помрачнела. Отстранившись от Силко, она прошептала: — Мне… мне нужно домой. В ее голосе слышалась тревога. Силко почувствовал, как волна беспокойства захлестнула его. Он понимал, что этот момент неизбежен. Вандер, получивший его письмо, скорее всего, уже ждет их. Вместе. — Вандер, наверное, уже ждет нас, — сказал Силко, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно. — Я отвезу тебя. Он не хотел, чтобы Джинкс волновалась, но сам чувствовал, как в груди нарастает напряжение. Разговор с Вандером обещал быть непростым. Как объяснить ему все то, что произошло между ними? Как убедить его, что он не причинит Джинкс вреда? Джинкс кивнула, не поднимая глаз. Она начала одеваться, ее движения были нервными и резкими. Силко молча наблюдал за ней, стараясь угадать, о чем она думает. Страх, вина, тревога — все эти эмоции смешались в ее взгляде. Он понимал, что предстоящий разговор с Вандером может изменить все. Джинкс зябко повела плечами, хотя в номере даже после ванны было на удивление тепло. Она чувствовала себя голой, не столько физически, сколько эмоционально. Утро оставило на ней неизгладимый отпечаток – нежное, ласковое, противоречивое с её внутренним волнением, которое она старательно подавляла. Пока она натягивала на себя одежду - лёгкую футболку и полосатые серо-фиолетовые штаны, она объясняла Силко, что к мотелю  напрямую аппарировать нельзя. — Маггловская часть города, понимаешь? – ее голос дрогнул, словно она произносила что-то запретное, что-то, что резало слух. — Скрывающие чары… нужно быть предельно осторожными. Силко кивнул, скрестив руки на груди. Его лицо, обычно непроницаемое словно камень во всех стрессовых ситуациях,  сейчас отражало какую-то смутную тревогу.  Они не хотели есть. Пища казалась чем-то совершенно неважным, почти кощунственным, в сравнении с тем грузом, что давил на плечи.  Единственное желание, пульсирующее в его жилах –  поскорее увидеть его лицо, понять, что произошло, и решить, как действовать дальше. Тишина в комнате давила, с каждым ударом сердца напряжение скручивалось тугой пружиной. Он чувствовал, как Джинкс нервничает, видел это в ее быстрых, дерганых движениях, слышал в ее сбивчивом дыхании. Она быстро оделась, стараясь не смотреть на Силко. Стыдилась чего? Страха? Слабости? Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в небытие. Но она знала, что не может. Не сейчас. Слишком многое стояло на кону. Слишком многое зависело от нее. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.  — Готова,– прошептала она, хотя ее голос звучал неуверенно. Мужчина подошёл к ней, коснулся ее щеки прохладной рукой.  — Вместе, – сказал Силко, его голос был тихим, но в нем чувствовалась невероятная сила.  — Как всегда. Наложив скрывающие чары, они аппарировали в яркий переулок, расположенный в нескольких кварталах от мотеля. Ощущение мгновенного перемещения всегда вызывало у нее легкую тошноту, но сейчас, в этом переулке, к физическому дискомфорту примешивалось еще и чувство глубокой, надвигающейся беды. Любое, даже самое незначительное, проявление магии могло обернуться катастрофой, вызвать подозрения, привлечь нежелательных любопытных.  Тревога, лёгкая и почти шутливая, быстро переросла в панику. Теперь оставалось самое страшное – ожидание. Каждая секунда и каждый шаг тянулись как вечность, наполненная тревогой и предчувствием. Джинкс чувствовала, как ее сердце колотится в груди, словно пойманная в клетку птица. Ей казалось, что все вокруг – каждый шорох, каждый звук, каждая тень – следит за ними, ждет момента, чтобы наброситься и разорвать на части.  Ее ладони вспотели, дыхание стало прерывистым. Она сжала руку Силко, ища в нем опору, источник силы, утешение. Силко почувствовал, как ее пальцы вцепились в его ладонь. Он крепко сжал ее руку в ответ, передавая ей свою уверенность, свою решимость, свою готовность ко всему.  Он знал, что ей сейчас тяжело, понимал, какой груз ответственности лежит на ее плечах.  В этот момент он был готов на все, чтобы защитить ее, поддержать, помочь ей пройти через это испытание.  Он смотрел вперед, на дом, который им был нужен, и в его глазах читалась стальная решимость.  Он знал, что в этом доме их ждет правда. И он намерен был ее узнать, чего бы это ни стоило. — Сколько лет вы не общались?– внезапно спросила Джинкс, нарушив затянувшееся молчание. Ее голос был едва слышен, словно она говорила сама с собой. Силко пожал плечами, не отрывая взгляда от дома. — Не знаю. Все порушилось ещё до того, как я ушел. Это было не так быстро, как я рассказывал раньше. Она прикусила губу, чувствуя, как к горлу подступает комок. Слова мужчины совсем не не успокоили и, даже несмотря на слова Вай о том, что Вандер примет ее выбор и не перестанет любить, девушка верила в это с трудом, узнавая все больше о произошедшей между мужчинами ситуацией и их взаимоотношениями, которое раньше можно было назвать братскими. Безопасность. Она так долго искала ее, мечтала о ней. И вот теперь… Теперь все могло рухнуть в один момент. Она понимала, что ей предстоит принять сложное решение, сделать выбор, который определит ее дальнейшую судьбу. Внезапно, дверь открылась, и на пороге появился Вандер. Его лицо было бледным, измученным, а в его глазах читалась тревога. Он огляделся по сторонам и лишь после этого уставился на них. — Джинкс? Силко? – его голос был хриплым, почти неслышным, — Проходите. Именно в этот момент, когда Вандер произнес эти слова, Джинкс почувствовала, как все ее страхи и сомнения достигли своего апогея. В этот момент она поняла, что их жизнь уже никогда не будет прежней. Вандер отступил на шаг, пропуская их в дом. Внутри было тихо и сумрачно, словно сам дом затаил дыхание в ожидании чего-то неизбежного. Джинкс и Силко переглянулись, прежде чем переступить порог. Вандер закрыл за ними дверь, и тяжелая тишина опустилась на их плечи, словно невидимое бремя. Никто не произносил ни слова, пока они поднимались по лестнице. Каждый шаг отдавался в напряженной атмосфере, словно удар молота. Джинкс чувствовала, как ее сердце колотится в груди, а ладони покрываются холодным потом. Силко шел рядом, его лицо было мрачным и сосредоточенным. Он крепко сжимал руку Джинкс, давая ей понять, что он рядом. На втором этаже, у двери в номер, Вандер наконец остановился. Он повернулся, оглядывая внимательно, но молча. Вернувшись в квартиру, которую когтевранка делила с Вандером, Вай и Кейтлин на этом отдыхе, Джинкс и Силко прошли на кухню. После пережитого с утра стресса тишина, повисшая в квартире, казалась особенно тяжелой. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом вчерашнего ужина – что-то мясное, с пряностями, которое обычно готовил Вандер. Джинкс поежилась, вспоминая, как раньше, вернувшись после очередной вылазки, они всей семьей ужинали за столом, обсуждали обучение, приключения, травмы.. Да что угодно. Сейчас же все казалось чужим, неправильным. Силко прислонился к дверному косяку, наблюдая за Джинкс. Ее плечи поникли, взгляд был устремлен в одну точку. Она выглядела потерянной и хрупкой, словно стеклянная кукла, которую вот-вот уронят и разобьют. Он хотел подойти к ней, обнять, сказать что-нибудь ободряющее, но не решался. Слова казались пустыми и бессмысленными в этой гнетущей тишине. Внезапно тишину нарушил скрип двери. Из комнаты, сонно потирая глаза, вышла Вай. Увидев Джинкс и Силко на кухне, она улыбнулась, но улыбка тут же погасла, сменившись настороженным выражением. Что-то в их виде ее насторожило. — Привет, — пробормотала она, взгляд ее бегал с Джинкс на Силко и обратно. — Вы чего так рано? Что-то случилось? Ее сонная улыбка исчезла, сменившись выражением тревоги. Она инстинктивно почувствовала, что что-то не так. Взгляд ее метался между Джинкс и Силко, пытаясь понять, что произошло. Атмосфера в комнате была настолько густой, что ее можно было резать ножом. Джинкс молчала, избегая взгляда сестры. Она теребила край своей футболки, словно пытаясь найти в этом занятии спасение от неловкого молчания. Ей было стыдно, страшно и… больно. Она не знала, как объяснить Вай то, что произошло, как рассказать о том, что ей страшно все это рассказывать их отчиму, почти отцу. Скорее всего, старшая понимала все и так. Силко, заметив замешательство Вай, решил взять инициативу в свои руки. Он шагнул вперед и, подойдя к своей маленькой неприятности, взял её руку в свою, его голос был тихим, но твердым: —Вай, нам нужно поговорить. С Вандером. И именно в этот момент из комнаты вышел Вандер, оставивший их на некоторое время. Он выглядел усталым, но в его глазах горел тот же огонь, что и всегда. Увидев Джинкс и Силко вместе, он нахмурился. Его взгляд упал на сцепленные руки Джинкс и Силко, и в его глазах промелькнуло понимание, смешанное с неприязнью. Не говоря ни слова, Вандер повернулся к Вай и спросил: — Ты знала? Вай, пойманная врасплох вопросом Вандера, вздрогнула. Ее глаза расширились, а на щеках появился легкий румянец. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь беззвучно шевельнула губами. В комнате повисла напряженная тишина, которую нарушал лишь тихий стук настенных часов. Наконец, собравшись с духом, Вай ответила, тихо, но твердо. — Да, знала. Слова Вай повисли в воздухе, словно удар грома. Джинкс нервно улыбнулась, когда рука Силко, сжимавшая ее ладонь, инстинктивно напряглась. Вандер, услышав подтверждение своих подозрений, закрыл глаза на мгновение. Когда он снова открыл их, в его взгляде читалась смесь разочарования и боли. Он медленно перевел взгляд с Вай на Джинкс, а затем на Силко. — И давно? — спросил он, обращаясь к Вай, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая ярость. Каждый мускул на его лице был напряжен. — Это пусть расскажет Джинкс, — старшая кивнула ей, выражая безмолвную поддержку, — она с самого начала хотела рассказать тебе и, как видишь, пришла сегодня сама. Взгляд Вандера, полный невысказанных вопросов и упрёков, переместился с Вай на Джинкс и та, чувствуя на себе тяжесть этого взгляда, сжалась, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Слова сестры, хоть и сказанные в её поддержку, сейчас казались ей ударом. Она хотела рассказать сама, да, но не так. Не в такой атмосфере, пропитанной напряжением и недоверием. — Это… сложно, — прошептала Джинкс, голос её дрожал. Она подняла взгляд на Вандера, ища в нём хоть капельку понимания, но видела лишь боль и разочарование. — Я… я боялась. Силко, чувствуя, как нарастает напряжение, решил вмешаться. Он крепко сжал руку Джинкс, давая ей понять, что он рядом, и обратился к Вандеру: — Может, выйдем на балкон, обсудим это всё спокойно? — предложил он, кивнув в сторону балконной двери. — Возьмем огневиски. Поможет расслабиться и прояснить мысли. Его голос был ровным и спокойным, словно он говорил о повседневных вещах, а не о ситуации, которая могла разрушить их семью. Он понимал, что нужно дать Вандеру время остыть, чтобы разговор не перерос в скандал. Балкон, с его относительной уединенностью и свежим воздухом, казался идеальным местом для такого разговора. Вандер, услышав предложение Силко, молча подошел к кухонному шкафчику. Словно на автопилоте, он достал оттуда бутылку алкоголя и два стакана. Его движения были резкими, отрывистыми, выдавая внутреннее напряжение. Он даже не взглянул на Джинкс, все его внимание было сосредоточено на подготовке к разговору с Силко. Кивнув, он прошел к балконной двери, жестом приглашая Силко следовать за ним. Силко, прежде чем выйти, ободряюще сжал руку Джинкс. В его взгляде читалась смесь поддержки и беспокойства. Он понимал, что этот разговор будет непростым, и что от его исхода многое зависит. На балконе, прежде чем начать разговор, мужчины наложили на себя заглушающее заклинание, не желая, чтобы их разговор услышали Джинкс и Вай. Щелчок магии - тихий, почти незаметный - повис в воздухе, создавая невидимую стену между балконом и кухней. Как только мужчины скрылись за балконной дверью, Джинкс повернулась к Вай. Все напряжение, которое она сдерживала в себе, грозило вырваться наружу. Она сделала шаг к сестре и неуверенно протянула руки, словно прося обнять её. В её глазах читалась смесь страха, вины и надежды на то, что все обойдется. Вай, увидев дрожащие руки Джинкс и полные боли глаза, не раздумывая, обняла сестру. Она крепко прижала Джинкс к себе, гладя ее по спине, словно пытаясь утешить ребенка. Тело Джинкс мелко дрожало, и Вай чувствовала, как ее плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Стоя так, в объятиях друг друга, сестры пытались уловить хоть какие-то обрывки разговора с балкона. Заглушающее заклинание делало свое дело - слова до них не доносились, но оно было наложено как-то слабо, они слышалихоть что-то, а не полную тишину, как обычно. Лишь приглушенные голоса, интонации которых менялись от спокойных до напряженных но и этого в их ситуации уже было много. Они вслушивались в каждый шорох, каждый вздох, пытаясь понять, о чем говорят Вандер и Силко. Эта неизвестность, подвешенное состояние, давило на них еще сильнее, нагнетая тревогу и страх. Джинкс сильнее прижалась к Вай, ища утешения и поддержки в ее объятиях. Джинкс и Вай, прижавшись друг к другу, даже спустя время, понимая, что ничего подробного не узнают, напряженно вслушивались в доносившиеся с балкона звуки. Сначала послышался звон стекла – вероятно, мужчины всё же решили выпить их огневиски. Затем до сестёр донесся приглушенный голос Силко, казалось, он пытался говорить спокойно, размеренно, но в интонациях всё же проскальзывали нервные нотки. Ответ Вандера был коротким и резким, будто он сдерживал себя от чего-то. Пауза. Затем снова заговорил Силко, на этот раз его голос звучал уже более настойчиво, с явными металлическими нотками. Вай почувствовала, как Джинкс вздрогнула у неё в объятиях. Внезапно тишину нарушил резкий звук, похожий на удар. Джинкс отпрянула от Вай, ее глаза расширились от ужаса. Затем послышался скрежет, словно кто-то передвигал мебель, и приглушенный вскрик. Вай инстинктивно схватила Джинкс за руку. Сердце у нее колотилось как бешеное. Страх за мужчин, холодный и липкий, сковал ее. Они переглянулись, в их глазах читался один и тот же немой вопрос: что происходит на балконе? Слышались тяжелые удары, звон разбитого стекла, и приглушенные голоса, сливавшиеся в неразборчивый рев. Сомнений не оставалось – на балконе завязалась драка. Сестры метнулись к двери, но та не поддавалась даже с магией, а стекло оконное было мутным, словно.. его зачаровали специально. Девушки нервно переглядывались, понимая друг друга и без слов. Попасть они туда смогут только если используют Бомбарду, но и тогда лишь сделают хуже. Шум борьбы на балконе продолжался еще какое-то время, а затем резко оборвался. Повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь частым дыханием сестер. Джинкс и Вай, затаив дыхание, ждали, не решаясь пошевелиться. Страх сковывал их, не давая сделать ни шагу. Минуты тянулись словно вечность. Наконец, балконная дверь со скрипом открылась, и на кухню вошли Вандер и Силко. Оба выглядели помятыми: у Вандера была рассечена губа, скула, и как-то странно свернут нос, а у Силко на шее алел глубокий след от пальцев, а одна из бровей сильно кровоточила. Они молча переглянулись, и в их взглядах читалась смесь стыда и неловкости. Они оба понимали, что сестры все поняли. Силко, первым нарушив молчание, неловко кашлянул и попытался отшутиться: — Ну, бывает… — пробормотал он, потирая шею, на которой всё ещё алел багровый след от пальцев Вандера. — Иногда дискуссии принимают несколько… нестандартный оборот. Особенно когда обсуждаешь важные семейные вопросы. Вандер, поморщившись от боли в рассеченной губе, выдавил кривую улыбку: — Да уж, — хрипло произнес он. — Нам с Силко давно нужно было… выпустить пар. Столько лет прошло, накопилось. Он попытался придать своему голосу беззаботный тон, но это вышло плохо. В воздухе повисла неловкая тишина. Джинкс и Вай молча смотрели на них, не зная, как реагировать на эту неуклюжую попытку скрыть произошедшее. В их взглядах читалось смесь недоверия, испуга и… какого-то странного облегчения. Драка, какой бы нелепой она ни была, видимо, разрядила напряжение, висевшее в воздухе. Вандер, наливая виски в стаканы, неловко кашлянул и попытался сменить тему. — Хм, — пробормотал он, с натянутой улыбкой посмотрел на Джинкс и Вай. — Может, по рюмочке? Отметим… примирение. И… новую, хм, ситуацию в семье. Вай бросила на него недоверчивый взгляд, но промолчала. Джинкс же, все еще немного дрожа, медленно кивнула. Предложение Вандера, хоть и звучало странно в данной ситуации, все же немного разрядило обстановку. Силко, молча наблюдавший за ними, вдруг тепло улыбнулся, глядя на Джинкс. Его взгляд на мгновение стал задумчивым, словно он вспомнил что-то приятное. Все его попойки в далёкой юности, вызываемые в памяти словом "огневиски", перекрыло главное: воспоминания о письме, которое он получил от этой юной бестии ещё до того, как они разобрались в их отношениях. А разобрались бы они вообще, если бы не она и ее смелость? Силко не знал. Он покачал головой, словно отгоняя эти мысли, и взял свой стакан. Вандер разлил ядерную жидкость по стаканам девушек, и Джинкс, все еще немного дрожа, неуверенно протянула руку к своему. Вай, после секундного колебания, последовала ее примеру. В этот момент на кухню вошла Кейтлин. Увидев помятые лица Вандера и Силко, разбитый стакан на полу открытого балкона и напряженную атмосферу, она остановилась на пороге, вопросительно подняв брови. — Что здесь произошло? — спросила она, обводя взглядом присутствующих. Ее голос был спокойным, но в глазах читалось беспокойство. Она заметила стаканы в руках у сестер и Вандера и ее брови взлетели еще выше. — Вы… празднуете что-то? Джинкс, задумчиво покачивая в руке свой стакан, повернулась к Кейтлин. — Да, я рассказала Вандеру о наших с Силко отношениях, — произнесла она, глядя Кейтлин прямо в глаза. — Теперь уж точно знают все близкие. Ее голос был спокойным, почти ровным, но в нем чувствовалась едва заметная дрожь. Вай, услышав слова сестры, резко подняла голову и бросила на нее быстрый взгляд. Вандер, кашлянув, отвел глаза, делая вид, что рассматривает свой стакан. Силко же, наоборот, расправил плечи и посмотрел на Кейтлин с вызовом, словно ожидая ее реакции. Лицо Кейтлин, вначале выражавшее недоумение, постепенно прояснилось. — Что ж, — произнесла юная Кираманн, пожав плечами. Она босиком прошла до своей девушки и, обняв Вай со спины, прикрыла глаза. — Я рада за вас, ребята. Не нам всем судить, что правильно, а что нет, не так ли? Лишь повод отпраздновать. Вай заметно расслабилась. Ее плечи опустились, а на лице появилась легкая улыбка. Джинкс, услышав слова Кейтлин, с облегчением выдохнула. Напряжение, висевшее в воздухе, начало рассеиваться. — Ну, за… э-э… — Вандер запнулся, неловко оглядывая собравшихся, — за счастье! — наконец провозгласил он, поднимая свой стакан. — За счастье! — эхом отозвались Силко и Джинкс. Вай, все еще немного смущенная, лишь молча кивнула и пригубила виски. Кейтлин, обнимавшая ее, последовала ее примеру. Джинкс, не привыкшая к крепким напиткам, скривилась, словно проглотила лимон. Ее лицо на мгновение исказилось гримасой, а глаза заслезились. — Фу, гадость какая, — пробормотала она, отставляя стакан. — Как вы это пьете? Силко, заметив ее реакцию, рассмеялся. — Потерпи, мелочь, — подмигнул он ей. — Привыкнешь. Это тебе не сливочное пиво из Хогсмида. Вандер, наблюдая за Джинкс, усмехнулся: — Да, помню, как ты после огневиски пела песни с домовыми эльфами на кухне. Джинкс покраснела, но тут же парировала: — А ты танцевал на столах, изображая дракона! Вандер закашлялся, а Силко снова расхохотался. Кейтлин и Вай, слушая их перепалку, невольно улыбнулись. Несмотря на недавнюю напряженную ситуацию, атмосфера в кухне постепенно становилась все более теплой и непринужденной. Даже алкоголь, казалось, больше не обжигал горло, а оставлял приятное послевкусие. Компания продолжила пить, атмосфера постепенно становилась все более расслабленной и веселой. Джинкс, немного освоившись с вкусом виски (или просто привыкнув к жжению), вдруг сосредоточенно посмотрела на Вандера и Силко. На их лицах все еще красовались синяки и ссадины, а нос Вандера, и без того с горбинкой, был свернут немного в сторону. — Погодите-ка, — пробормотала она, щурясь. Ее пальцы начали мелко подрагивать, словно она пыталась вспомнить сложную комбинацию. — Эпискей! Из ее пальцев вырвался мягкий, золотистый свет, окутав лицо Вандера. Ссадины на его скуле и губах начали стремительно затягиваться, буквально на глазах исчезая без следа. Вандер удивленно моргнул, проводя рукой по гладкой коже и по собственному носу. — Ничего себе… — прошептал он, глядя на Джинкс расширенными глазами. Воодушевленная успехом, Джинкс повернулась к Силко. Его лицо выглядело хуже, рассеченная бровь все еще кровоточила. — Вулнера Санентур, — произнесла она более уверенно, направляя поток серебристого света на рану. Кровотечение мгновенно остановилось, а края раны начали стягиваться, оставляя после себя лишь тонкий розовый шрам. Силко, хоть и пытался сохранить невозмутимый вид, не смог скрыть удивления. — А ты, я смотрю, не только бомбы мастерить научилась, — прокомментировал он с легкой усмешкой. — Я многому научилась, — ответила Джинкс, гордо вздернув подбородок. Она обвела взглядом обоих мужчин, удовлетворенно кивнув. — Вот, совсем другое дело. Нечего добропорядочных граждан пугать своими боевыми раскрасами. — Ну, раз уж все выяснилось, — Вандер откашлялся, поднимаясь из-за стола. — Предлагаю отметить это… эээ… примирение, так сказать, семейным обедом. Кейтлин, поможешь мне накрыть? Он бросил быстрый взгляд на Силко, словно извиняясь за это предложение перед ним. Силко, впрочем, лишь пожал плечами, сделав глоток виски. Видимо, перспектива семейного обеда его не слишком пугала, или же он просто был слишком уставшим, чтобы спорить. Кейтлин, все еще немного ошеломленная новостью о драке по поводу отношений Джинкс и Силко, кивнула и, слегка сжав руку Вай, последовала за Вандером к плите. Вай же осталась сидеть за столом, глядя на Джинкс. Сестры молчали, между ними висело неловкое молчание. — Ну, — наконец произнесла Вай, — это… неожиданно. Джинкс нервно поиграла с пустым стаканом. — Да, знаю, — ответила она, не встречая взгляда сестры. — Но… я счастлива. Счастлива, что решилась рассказать. Вай, вздохнув, кивнула. — Я рада, если ты счастлива, — сказала она. — Просто… это все так странно. Они взрослые мужчины, а подрались, как подростки. На кухне царило оживление. Вандер, с энтузиазмом типичным для начинающего кулинара, принялся рыться в шкафчиках, выискивая нужные ингредиенты. Кейтлин, как опытная хозяйка, терпеливо направляла его действия, одновременно составляя список покупок. — …итак, нам нужен сахар, мука, яйца, масло… и много-много крема! — провозгласил Вандер, сверкая глазами. — Я видел в кондитерской восхитительный, нежно-розовый крем, с кусочками вишни! Кейтлин улыбнулась, представляя себе результат. — Прекрасная идея, — согласилась она. — Вай, дорогая, не могла бы ты сходить в город и купить все это? Список вот, — она протянула Вай аккуратно сложенный листок бумаги. — И, пожалуйста, не забудь о ягодах. На первую часть торта у нас есть немного продуктов, но вот со второй нужно будет поторопиться. Вай, всё ещё немного растерянная от недавних откровений, кивнула. Поручение отвлекло её от тяжёлых мыслей, и это было к лучшему. Задача оказалась достаточно простой, чтобы сделать это быстро, и приятной, чтоб и больше не зацикливаться на негативных эмоциях. Получив список, Вай, слегка улыбнувшись, направилась к выходу. Настроение её заметно улучшилось. Возможность отвлечься, помочь в подготовке к семейному обеду, придала ей чувство необходимости и нормализации ситуации. Пока Вай ходила за продуктами, Джинкс, почувствовав непривычное желание привести себя в порядок, отправилась умываться. Она долго плескалась в прохладной воде, смывая с себя следы дня и, кажется, немного собственного безумия. Из шкафа она выудила относительно чистую и целую клетчатую рубашку, хоть и немного великоватую - скорее всего, принадлежавшую Вай когда-то давно, у нее их было множество раньше, а теперь уже и носили многое, кто что захочет. Глядя на свое отражение в мутном от паратзеркале, Джинкс не узнавала себя. Непривычное спокойствие и какая-то странная, незнакомая ей умиротворенность отражались в её обычно лихорадочно блестящих глазах. Тем временем на кухне продолжались кулинарные дебаты. — А может, добавить немного шоколада? — задумчиво пробормотал Вандер, помешивая что-то в миске. — Или орехов? Хотя нет, орехи с вишней… как-то не сочетается. — Давай пока остановимся на ягодах, — улыбнулась Кейтлин, — уверена, Вай купит самые лучшие. А шоколад мы всегда можем добавить потом, в глазурь, например. Силко, не выдержав кухонной суеты, вышел на улицу покурить. Он стоял, прислонившись к стене бара, выпуская клубы дыма в яркое, солнечное небо. Мысли его были далеко. Непривычная тишина и почти семейная атмосфера, царившая в номере мотеля, вызывали у него странное, смешанное чувство. С одной стороны, ему было не по себе от этой ненатуральной, с его точки зрения, идиллии. С другой — он не мог не признать, что этот день, несмотря на все произошедшее, был… приятным. Силко снова глубоко затянулся, выпуская в ночное небо струйку серого дыма. Он чувствовал себя неуютно в этой почти домашней атмосфере, словно дикий зверь, запертый в золотой клетке. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: ярость боя, отчаяние Джинкс, неожиданное перемирие. Силко никогда не считал себя сентиментальным, но сегодня что-то изменилось. Взгляд на Джинкс, испуганную и растерянную, пробудил в нем давно забытые чувства. Он всегда считал себя прагматиком, человеком, для которого цель оправдывает средства. Но сегодня, глядя на заплаканное лицо своей… девушки, он понял, что некоторые вещи нельзя измерить холодным расчетом. Мысли о Вандере вызывали у него сложную смесь уважения и раздражения. Он признавал силу и принципиальность Вандера, но не мог простить ему того, что тот встал на его пути ещё много лет назад и пытался сделать это же сегодня. И всё же, в этот день он увидел в Вандере не врага, а отца. Отца, готового на всё ради своих детей. Эта мысль заставила Силко невольно усмехнуться. Он, Силко, пожалуй, тоже был готов на всё ради Джинкс. Он потушил сигарету о стену, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. В конце концов, все всегда было решаемо. А их ждал торт. С вишней. Вай, вернувшись, купила самую лучшую и они все решил, что она лучше подойдет к шоколаду, который Вандер всё-таки умудрился добавить в тесто для первого коржа.