дождь и эспрессо.

Они стояли в людном месте, среди толпы, которая казалась несущественной, пока не накрыло их с головой это напряжение. Билл чувствовал себя как в ловушке, словно каждое движение, каждый взгляд, мог стать слишком громким, слишком заметным. Он хотел отойти, хотел просто уйти, скрыться — но Том не давал ему ни малейшего шанса. — Том, отпусти меня, — его голос был тверд, но внутри всё дрожало. Он оглядывался на людей, проходящих мимо, на соседей, которые могли бы увидеть. Сердце билось так сильно, что было невозможно не почувствовать, как оно звенит в ушах. «Пожалуйста, не здесь», — молил Билл, но не мог произнести эти слова вслух. Но Том не слышал его просьб. Он не просто тянул его за собой, он был решителен, как никогда. Его рука сжала Билла за запястье, заставляя его следовать за ним. Билл попытался оттолкнуться, но Том не позволил ему. — Ты не можешь убежать, — его голос был низким, с какой-то нечеловеческой уверенности, и Билл знал, что Том не шутит. Это не была просто шутка или игра. Он не мог отпустить его. Он был его, и это было ясно как день. — Ты будешь идти со мной, и все это увидят. Каждое слово Тома вонзалось в душу Билла, и он чувствовал, как глаза начинают слезиться, а щеки пылают от стыда. Он не мог поверить, что всё это происходит на виду у других, что он стал частью этого откровенного, почти дикого спектакля. Его руки дрожали, он пытался вырваться, но Том не отпускал, крепко сжимая его. Билл почувствовал, как его тело слабеет, но всё равно пытался бороться. Ему было больно, не только физически, но и в душе. — Том, не здесь, — прошептал Билл, пряча взгляд, но Том услышал. — Почему ты так боишься, Билл? — Том продолжал, его голос был словно провокация. Он повернулся к Биллу и ловко провел рукой по его лицу, заставляя того встретиться с его взглядом. — Ты боишься людей? Ты боишься, что кто-то увидит нас? Я хочу, чтобы все знали, что ты мой. — Ты с ума сошел! — вырвалось у Билла. Он резко отвернулся, пытаясь вырваться из хватки, но Том не дал ему. Он снова резко притянул его к себе, будто хотел, чтобы все вокруг знали, что он принадлежит ему. Билл почувствовал, как его грудь сжалась. Он боялся не только того, что его будут осуждать, но и того, что сам, наконец, почувствует что-то большее, чем просто желание убежать. Страх зажигал его внутри, но еще больше его пугало то, как он по-настоящему реагировал на Тома. — Ты не можешь уйти от меня, Билл, — Том продолжал, его пальцы стали жесткими, как железо, обвивая его запястье. — Я хочу, чтобы все видели, как ты со мной, чтобы они знали, что ты мой. Ты понимаешь это? Билл отвел взгляд, его лицо горело от стыда. Он почувствовал, как его тело напряжено, как кровь бурлит в венах. Он пытался собраться, пытался думать, что сказать, но не мог. Каждое слово Тома было как нож в его груди, а страх, что все вокруг могли заметить, как они с ним сцеплены, как будто это был какой-то бессмысленный спектакль, всё это сдавливало его до предела. — Я не хочу этого, — прошептал он, но его голос звучал так слабосильно, что Том даже не заметил отчаянной просьбы в нем. — Ты не можешь остановить меня, Билл, — Том наклонился к его уху и прошептал так тихо, что Билл почувствовал этот голос, как горячий дыхание на своей коже. — Я сделаю так, что ты поймешь: ты — мой. И все это увидят. Билл, стоя в центре этого безумия, почувствовал, как его сопротивление начинает таять, как его тело, несмотря на протесты разума, начинает реагировать на то, что Том не отступает, что он заставляет его быть с ним. Билл стиснул зубы, пытаясь оставаться собой, но чувствовал, как его сила уходит. И тогда, возможно, всё это перестало быть борьбой. Это было не противостояние, а просто… момент, когда ты уже не можешь больше ничего сделать. Том держал его крепко, будто он был единственным, что есть у него на свете, и это чувство не покидало Билла. Внутри всё кричало от отчаяния — он не хотел этого, не хотел, чтобы всё стало таким, но его тело, его реакции, они не поддавались воле. Каждый шаг Тома казался ему всё более решительным, а Билл… Билл всё больше терял контроль. — Я хочу, чтобы ты почувствовал это, — Том шагнул вперёд, притягивая Билла к себе, его губы почти касались его шеи. — Я хочу, чтобы все знали, кто ты на самом деле, кто ты для меня. Билл сжал зубы, глядя в пустую толпу, не решаясь встретиться с её взглядом. Он чувствовал, как его дыхание становится тяжелым. Он хотел кричать, хотел сказать, что это всё неправильно, что Том не должен заставлять его быть таким уязвимым, что ему не должно быть так больно, так страшно. Но вместо этого он замер, а Том всё крепче сжимал его. — Ты даже не понимаешь, как сильно я хочу этого, — прошептал Том, и в его голосе не было ни малейшего намека на веселье или злость. Это был просто факт. — Ты мне нужен, Билл. И ты не можешь уйти. Ты не можешь, потому что ты — мой. Билл почувствовал, как его руки, которые до этого всё время пытались оттолкнуть Тома, теперь просто бессильно свисают вдоль тела. Его грудь сжалась, как в тисках, и внутри всё клокотало. Это не было ни болью, ни удовольствием. Это было чем-то средним, чем-то неизбежным, что он не мог понять и не мог контролировать. В его глазах появились слёзы, но он не хотел, чтобы Том видел их. — Ты не можешь меня держать, Том, — тихо произнёс он, его голос трескался. — Не здесь… Но Том не услышал. Он продолжал притягивать его к себе, их тела почти сливались, и Билл не мог вырваться, не мог сбежать. Том был слишком силён. В его руках Билл чувствовал себя маленьким, как будто он был лишь частью чего-то большего, и это ощущение было почти непереносимым. — Я знаю, что ты хочешь быть со мной, Билл, — продолжил Том, его голос теперь был мягким, но всё равно решительным. — Ты хочешь этого, не можешь от этого уйти. Ты хочешь быть моим. Ты хочешь, чтобы все знали, что ты — мой. Билл почувствовал, как его сердце сжалось. Всё, что он мог, — это стоять в его руках, пытаясь не думать о том, что происходит вокруг. Люди проходили мимо, некоторые даже смотрели, но Том не обращал на них внимания. Он был поглощён только им, только этим моментом, когда Билл уже не мог сопротивляться. Он не мог вырваться. Он не мог сказать ничего в ответ. Том был прав, но Билл не хотел этого признавать. С каждым его словом, с каждым движением, Билл ощущал, как его силы уходят. Он не мог бороться больше. Он не знал, что делать. Том не отпускал его, и всё, что оставалось — это принять этот момент. В этом единственном взгляде, в этом единственном прикосновении было всё — и боль, и желание, и страх, и признание того, что, может быть, он уже не так силён, как думал. Может быть, он был тем, кто так сильно хотел быть с ним. Том тихо усмехнулся, когда почувствовал, как Билл наконец-то сдался. Он знал, что в его руках всё изменится, что Билл в какой-то момент просто перестанет бороться. И в этот момент Билл не мог не заметить, как грустно это звучит, как больно и странно. Но в то же время, он ощущал что-то ещё. Уязвимость, которую Том скрывал за своей агрессией, за этим внешним напором. Том наклонился к нему и прошептал, как бы извиняясь, но не в силах удержаться: — Ты всё равно будешь моим. В какой-то момент ты это поймешь, Билл. Я — твой. * Дом был тихим. Внутри все оставалось спокойным, но в воздухе витал тот же заряд, что и на улице. Это был момент, когда всё казалось немым, но Билл чувствовал, как его дыхание с каждым шагом становилось тяжелее. Он всё ещё чувствовал запах Тома на своей коже, его руки, его дыхание, и это беспокойство, которое не отпускало. Они стояли в прихожей, и даже здесь, в этом маленьком, уютном пространстве, Билл не мог отделаться от ощущения, что всё идёт не по плану. Том был рядом, и Билл видел его глаза — полные того же, что и раньше, напряжённого желания, которое было в его голосе, в его движениях. Это было нечто большее, чем просто притяжение. Это было нечто… неосознанное, порой жестокое, но в то же время непереносимо влекущее. Том не говорил ни слова, но его взгляд был таким, что Билл понял — он был готов. Готов взять его, и не оставить места для выбора. Не будет больше никаких вопросов. Билл сделал шаг назад, но Том, как всегда, был быстрее. Он поймал его за запястье, будто ничего не значащее движение, но для Билла оно означало всё. Он не мог больше убегать. Не было пути назад. — Ты не можешь так просто уйти, — прошептал Том, его голос тянулся, будто он задыхался от того, что ему не хватало. — Ты ведь знаешь это. Билл замер, не в силах ответить. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Том шагнул ближе, их тела оказались так близко, что Билл чувствовал жар Тома. Он чувствовал, как тот тянет его к себе, и не знал, что с этим делать. — Не убегай, — сказал Том, и его голос звучал тихо, но его слова были как укол. — Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Только рядом. И ты, Билл, знаешь, что ты этого хочешь. Его руки оказались на его талии, а Билл, как бы не желая этого, почувствовал, как сдается, как теряет контроль. В какой-то момент он не мог понять, что происходит — его тело просто следовало за его желаниями. Он чувствовал Тома всё ближе, его дыхание в его шее, его горячие губы, его запах — всё это было болезненно знакомо и невыносимо желанно. Но, несмотря на всё, он всё ещё ощущал внутри протест, ощущал, что не должен позволять этому происходить. И в какой-то момент он наконец осмелился поднять глаза и встретиться с глазами Тома. И хотя они были полны страсти, в них было нечто ещё — нечто более уязвимое, нечто, что заставляло Билла чувствовать не просто желание, но и страх. Том был не просто уверенным, он был… отчаянным. Том остановился, его пальцы мягко касались подбородка Билла, заставляя его смотреть прямо в глаза. Билл чувствовал, как его грудь сжимается. В его взгляде было больше, чем страсть. Было что-то, что заставляло Билла почувствовать себя уязвимым, но не слабым. Он был просто… нужным. И это ощущение не отпускало. — Ты не обязан мне ничего, Билл, — прошептал Том, его дыхание почти сливалось с его голосом. — Но я знаю, что ты меня хочешь. Ты не можешь скрыться от этого. И Билл вдруг понял, что он не может. Это была правда. Он не мог больше скрывать, что внутри него тоже горело желание. Том был слишком близко, и его слова, его присутствие заставляли Билла терять себя. Он хотел быть с ним, но не мог найти сил признаться в этом. В их взгляде снова встретились искры — огонь и холод. Но в тот момент, когда Билл почувствовал, что не может больше сопротивляться, Том почти невидимо шагнул ещё ближе и между ними не оставалось никакого расстояния. Билл почувствовал эрекцию Тома на бедре и вздохнул, как можно тише. Но Том, видимо, услышал. Тот усмехнулся и наклонился, лаская губами его шею. Ему не пришлось долго ждать, чтобы Билл начал томно вздыхать. — Том… ты мог опозорить нас там.. Голос Билла чуть дрожал, а тушь и подводка на глазах слегка поплыла от слез стыда еще на улице. В ответ он услышал, как обычно, спокойный голос с насмешливым тоном: — Нас или тебя? Билл молчал. Том ждал ответа. Он сейчас ничего не хотел, ему нужны были касания Тома, что тот дрожал от желания. Впервые он нуждался в них, словно в воздухе, но Том, назло, отстранился. — Дрожишь. — Знаю. — Почему? Билл снова замолчал. Том снова ждал ответа. — Ясно. — Ясно что? — Что если бы ты был женщиной, Билл, ты бы намок. Билл молчал, слегка засмущался, но принял. Да, он возбудится, и что? — Но вот проблема… ты ведешь себя как девственница, старающаяся стать шлюхой. — Не правда! — Тогда почему ты не останавливаешь меня и не просишь больше? Почему тогда ты сдерживаешь себя, хотя хотел бы, чтобы я подвел тебя к краю? Билл задумался. Том был прав, но ему казалось, будто он сам не знает чего хочет. — Потому что еще не пробовал. Том сказал это так, будто это самое невинное, что может случиться. * Это было странно. Для Билла. Касания Тома казались такими голодными, обжигающими, но теперь он хотел этого больше. Он хотел дольше чувствовать его губы на своей коже, хотел больше касаний его прохладных пальцев к коже, чтобы мурашки бежали по ней, хотел… хотел… да он все это хотел, но ему было стыдно говорить. Или же трудно с его членом во рту. Или же слишком неудобно, когда он двигается в нем так быстро, так жестоко, будто карая. Стоны были приглашены из-за того, чтоТом удерживал его, ощущая, как его тело дрожит под его пальцами. Его рука прошлась по волосам Билла, ловя их крепко, почти болезненно, и, не позволяя ему отодвинуться, резко потянул его к себе. Билл попытался вырваться, но его лицо оказалось прижато к подушке, не оставляя места для воздуха, не оставляя места для сопротивления. Бедра Тома ударялись о ягодицы Билла и все это казалось невозможным. Нет, Том всегда был нежен, даже когда голоден как волк. — Том… Том! Больно, остановись! – Билл старался говорить яснее, даже когда он не мог и из уст вырывались стоны. — Зачем? Я по твоим стопам слышу как тебе приятно. Его голос звучал хрипло. Да, как же это было приятно, но так непривычно. Ему было приятно от того, что он так ударяется о его простату, как Том кусает его кожу, как его руки мнут его плоть. Это было больно. И это было приятно. Он никогда не входил в него без растяжки, никогда не делал этого без защиты, никогда не забывал смазку. До этого момента. В этот раз он буквально набросился на него, сорвал одежду , что был слышен треск шва. Он даже не помнил, когда Том раздел его догола и начал ласкать его тело как никогда, что Билл не смог сдержать стонов. — Том… нежнее, прошу…! Голос Билла был высоким, всхлипы и вздохи обрывали слова. Том, видимо, не услышал. Или услышал и сделал вид, что нет. Вместо того, чтобы дать Биллу передышку, он лишь ускорил темп настолько, что Билл начал скулить и кричать. Теперь было больно. — хватит, хватит! — хватит чего? — Том, ты издеваешься! Больно, хватит! В его голосе звучала мольба сильнее, чем минуту ранее. — больно? Я думал для такой шлюхи как ты не бывает больно. Сердце Билла упало. Он не понимал и не хотел понимать о чем он говорит, что имеет ввиду, но все равно спросил: — За что ты так меня называешь? Том остановился внутри него. — Угадай с трех попыток. Его голос был спокойным, но холодным. Билл молчал. Он не знал ответа. Том лишь ухмыльнулся и снова начал двигаться, в этот раз нежнее. — потому что ты принадлежишь мне телом, а душой,– другому человеку. Разве это не измена обоим одновременно? — но даже если так – я не считаюсь таковым.. — значит не отрицаешь, что так делаешь. Билл не помнил сколько времени, что было несколько минут назад. Он помнил лишь как Том заставлял сдерживать оргазм, пока Билл не скажет, что любит его. Честно. И он сдерживался, ведь не мог врать. Сдерживался так долго, что стало больно так сильно, что не сдержал слез и все-таки Том разрешил ему это сделать. Это было замечательно, будто после многих веков Ада попал в самый Рай. Но Том не чувствовал того же. Он чувствовал Ад после стольких лет Рая. Том вышел из него и лег рядом. Билл почувствовал его голову, когда он уткнулся носом ему в плечо. — Билл, скажи что любишь меня.. Его голос был хриплым, но уязвимым. Казалось, он сейчас разревется, если услышит «нет», но держался он крепко, не подавая даже виду. — почему спрашиваешь? — Билл, даже если это ложь, пожалуйста.… И замолчал. Билл подняла руку и начал гладить его по затылку. Билла умилял такой его вид. Он выглядел как ребенок, которого нужно утешить. И он утешил. Он прижал его к себе, поцеловал его лоб и прошептал: — почему я должен врать, если могу честно сказать? Я… тебя люблю. Слова не сразу дались с легкостью, но это была правда. Том замер. Он даже не понял сначала, действительно ли услышал это. Всё, что было внутри, сжалось в одну острую, болезненную точку. Он посмотрел на Билла — тот не улыбался, не ждал ответа, просто сказал это так, будто это единственная правда в этом мире. Том резко сел, глядя на него снизу вверх, с выражением, которое Билл не мог разобрать. — Скажи ещё раз. Билл нахмурился, но повторил, тише: — Я люблю тебя. Том выдохнул, резко, как будто только сейчас вспомнил, что всё это время задерживал дыхание. Потом нервно провёл рукой по лицу и усмехнулся, но смех его был сломанным. — Ты выбрал ужасный момент, чтобы впервые сказать мне это, знаешь? Билл молчал. Том снова лёг, но уже не смотрел в потолок, а только на него. — Повтори это завтра. Когда будешь в сознании. Когда сможешь это сказать, глядя мне в глаза, а не в темноту. Тогда, может, я тебе поверю.