I just need to get it off my chest

— Земля вызывает Кирамман, приём! Голос Алексы прорвал завесу ветра, заставив Кейтлин вздрогнуть и невольно шагнуть в промёрзшую лужу. Ледышка воды тут же впилась в кожу острыми гранями, но Кейтлин едва заметила холод, мысли снова затягивали её в воронку, где из темноты нашептывали знакомое: «Должна. Надо. Не смей». — Довольно холодно, — Алекса поравнялась с ней, выдыхая облако пара, которое тут же разорвало ветром. Её розовые дреды, припорошенные инеем, поблёскивали в тусклом свете, словно гирлянда. Кейтлин молча смотрела на них. Ей всегда было интересно: не чешется ли голова? Как она их моет? Вопросы вертелись на языке, но застревали в горле, придавленные грузом правил. Это было неуместно. Не в её характере. Она лишь молча кивнула, пытаясь ровно дышать. — Нам надо перенестись в зал, — не дождавшись ответа, продолжила Алекса. — Выбирай: логово Медарды с её садистскими тренажёрами или зал-свалка, где пахнет носками и отчаянием. — Она нарочито содрогнулась, изображая ужас. Кейтлин замедлила шаг, пытаясь вдохнуть полной грудью. Воздух обжигал лёгкие, а низкое серое небо давило на виски, словно тяжёлая крышка. В глазах поплыли размытые пятна, похожие на страницы конспектов, что она зубрила до рассвета. — Может, прекратим до весны? — Кейтлин закуталса горло шарфом, но холод пробирался глубже, в самое нутро, где комом застревал стыд. Её белый костюм сливался со снегом, делая её похожей на призрака — бледного и невесомого на этом огромном, пустынном стадионе. — Ни за что! — Алекса вскинула руки, и её дреды взметнулись в воздухе — Мой тренер говорит: «Если убегаешь от дракона — беги до конца. Иначе сожрёт на закуску». А твои драконы, — она ткнула пальцем в грудь Кейтлин, — уже лижут тебе пятки. Они не были близкими подругами. Их общение укладывалось в узкие рамки утренних пробежек: Алекса — неугомонный рассказчик и сборник сплетен, Кейтлин — молчаливый слушатель. Они не говорили о семье, о друзьях, о том, что болит. Ничего, что могло бы по-настоящему сблизить. Кейтлин упорно надеялась, что её скелеты надежно запрятаны в самых тёмных углах шкафа, куда никто не доберётся. Но Алекса, казалось, обладала рентгеновским зрением. Она смотрела сквозь идеальный фасад Кейтлин, читала на её лице тревожные мысли ещё до того, как они успевали оформиться. Она будто видела всех тех тараканов, что метались в темноте её сознания. Это раздражало. Пугало до дрожи. Делало уязвимой и голой. И сейчас, при упоминании драконов, лижущих пятки, Кейтлин почувствовала, как подкашиваются ноги. Она едва удержала равновесие, сделав резкий, нелепый шаг в сторону. В горле встал ком — непрожёванный кусок трюфеля из далёкого прошлого. «Вилки кладут слева, Кейтлин. Ты не уборщица». Голос матери отозвался в памяти ледяной укоризной. Она машинально выпрямила спину, будто Кассандра стояла тут же, за спиной. Время шло. Наверное, минута, которую Кейтлин мысленно себе дала, чтобы прийти в себя, затянулась. Наверное, она стояла так слишком долго. Неподвижно и почти не дыша. Кейтлин поняла, что Алекса заметила эту перемену: из просто тихой она стала напряжённой и ушедшей в себя, — когда та засунула руку в карман и вытащила два чупа-чупса в ярких обёртках. Один Алекса ловко вскрыла — Кейтлин отметила про себя, что с каждым разом у неё получалось делать это всё быстрее, почти одним движением, — и сунула себе в рот. Затем она обошла Кейтлин, встала перед ней, открыла и молча протянула второй леденец. Кейтлин любила сладкое. Но есть его с утра, до завтрака, было нарушением правил. «От сладкого ты дуреешь» - так говорила Мэдди. Мозг тут же выдал тревожную сводку: «Сахар подскочит, будешь взвинченной, Мэдди заметит». Но она смотрела на Алексу — на её уверенную позу, приподнятую бровь и леденец, тыкающийся ей в лицо, — и не смогла отказать. Мэдди здесь нет. Она взяла чупа-чупс и засунула за щёку, мгновенно ощутив на языке приторную сладость, смешанную с кислотой. Её любимое сочетание. Алекс не спросила: «Ты в порядке?» — за полгода их странного товарищества она усвоила, что такие вопросы только глубже загоняют Кейтлин в раковину. Вместо этого она хлопнула её по плечу и жестом предложила присесть на лавочку, ещё не успевшую покрыться снегом. Скамья была ледяной, но сухой. Кейтлин села и на мгновение поморщилась, вытащив леденец, чтобы сглотнуть сладкую слюну. — Ладно-ладно, не скисай. Драконов отложим на потом, — начала Алекс, швырнув смятые обёртки в ближайший сугроб. Демонстративное нарушение правил заставило глаз Кейтлин дёрнуться. — Слушай лучше свежую порцию campus-news. Кейтлин медленно выдохнула. Спина сама собой расслабилась. Это был их ритуал. Алекс бросала ей спасательный круг в виде очередной сплетни, а Кейтлин молча хваталась за него, позволяя оттащить себя от тёмной воды своих мыслей. Она была бесконечно благодарна за эти мгновения передышки. За то, что Алекс никогда не требовала объяснений. — Во-первых, Брукс с физмата опять устроил погром в лаборатории. Говорят, пришёл пьяный и пытался собрать «вечный двигатель» из вентилятора и микроволновки. Чуть не спалил пол кабинета, но самое худшее — он спорил с преподавателем. А тот у них старый, упёртый хрыч. Такие ненавидят тех, кто им перечит. Так что Брукс теперь, наверное, до конца жизни будет мыть полы во всём корпусе. Бедняга. Жаль его, но больше жаль, что я не видела этот спектакль одного актёра. Алекса засмеялась так громко, что Кейтлин, сидевшая рядом, чуть не вздрогнула от громкости. Брукс всегда был на взводе. Вечно спорил и всегда оказывался на грани отчисления за свои выходки. Но он был умным, и, что важнее, его родители спонсировали университет. Так что что бы он ни вытворял, его не выгоняли. Отделывался предупреждениями, на которые тут же забивал, едва выйдя из кабинета деканата. Алекса рассказывала о нём много за эти полгода, и Кейтлин уже перестала удивляться. Алекса удовлетворённо чмокнула чупа-чупсом. — Во-вторых, наш декан, кажется, окончательно спятил. Нет, серьёзно! — Кейтлин медленно повернула голову. Слухи о декане — это что-то новое. И, кажется, Алекса считала так же, потому что тут же оживилась, поймав её взгляд. — С прошлой недели он ходит сам не свой: то на пары опаздывает, то на совещаниях в телефоне сидит. Мишель из приёмной шепнула, что он купил себе какую-то рухлядь — раритетную машину из Америки — и теперь только и думает, как её оживить. Весь кабинет завален каталогами запчастей, он их даже на лекции таскает! Представляешь? Не думала, что в его возрасте можно так сходить с ума из-за какого-то железного корыта. Она закатила глаза, но было видно, что её это скорее забавляет. Кейтлин лишь слабо улыбнулась уголками губ. «Откуда у декана юрфака деньги на такие дорогие вещи?» — мелькнула у неё мысль, но она тут же одёрнула себя. Не её дело. Она дёрнула головой, отгоняя ненужные мысли. Информация о декане и его машине застряла где-то в углу сознания, рядом с формулами и статьями уголовного кодекса — просто ещё один факт. — Ну и вишенка на торте: Нолан прознала об этой слабости и стала частенько заглядывать к нему с кучей журналов по автотехнике и прочей ерундой. Подлизывается. Как всегда, — последнее слово она нарочито протянула, показывая, насколько её это не удивляет. — Ну что, как тебе сводка последних новостей? — хмыкнула Алекса. — Весьма информативно, — сказала Кейтлин, заканчивая с леденцом. — Наверное, — добавила уже поднимаясь, чтобы размяться и согреться. Сидеть на месте в такой холод было просто невозможно. Лёгкая спортивная олимпийка грела недостаточно, а брюки, промокшие от лужи, уже затвердели и неприятно прилипли к коже. По крайней мере, теперь она понимала, куда так часто пропадала Мэдди — во время обедов, учёбы или тех дел профкома, которые та так ловко взваливала на её плечи. И она, Кейтлин, была этому рада? Можно ли радоваться отсутствию подруги? В любом случае, внутри шевельнулось чувство облегчения. Видеть Мэдди реже — вот всё, чего ей так отчаянно хотелось. Было стыдно в этом признаться, даже самой себе, но это была правда. Эти короткие передышки между давящими приступами тревоги, накатывавшими каждый раз, когда Мэдди появлялась в поле её зрения. — Кстати, я ведь так и не спросила у тебя, как там твои дела с Нолан? Вы вроде как помирились? Я то и дело вижу, что вы неразлучны в столовой. Ещё одна причина, почему Кейтлин ценила Алексу. Та никогда не подходила к ней вне их утренних пробежек. Давала пространство. Давала возможность делать вид, что они незнакомы, когда рядом была Мэдди. Это было эгоистично с её стороны, но так необходимо. Так безопасно. От вопроса Кейтлин вздрогнула. Прошла уже неделя. Целую неделю она старалась не вспоминать то унижение... Те события казались далёкими и призрачными. Но как только Алекса произнесла эти слова, первой в голове всплыла даже не Мэдди — а Вай. То, как та ворвалась в библиотеку... Как смотрела на Мэдди свысока... Как оставила след на её идеальной блузке и подарила Кейтлин мимолётное, острое желание стать такой же свободной... Желание, которое вспыхнуло, обожгло — и тут же потухло, раздавленное привычным гнётом. Сейчас от него осталась лишь тягучая тоска, утонувшая в болоте неоправданных надежд. И Кейтлин жила дальше. Как всегда. Скучно. Грустно. Стабильно. Она потупила взгляд, и Алекса, кажется, поняла, что не дождётся внятного ответа, ещё до того, как Кейтлин открыла рот. — Ладно, не важно! — быстро сказала она, подскакивая на ноги. — Давай лучше о насущном. Где будем заниматься дальше? И не вздумай опять предлагать забить! Такими темпами к весне мои ноги станут деревянными, а ты же знаешь, мне надо держать форму для бокса. Мой тренер убьет меня, если я буду валять дурака. Кейтлин молча наблюдала за воодушевлённой Алексой. Мысль о том, что такая простая вещь, как бег, могла так радовать, не укладывалась у неё в голове. Она попыталась собраться. Вариант с общим залом вызывал у неё тихую панику, а мысль о встрече с грозной Медардой казалась и вовсе пугающей. — Общий зал ближе к нашему общежитию, — сказала Кейтлин, прикрыв глаза и мысленно выстраивая маршрут. — Да, но никто не следит за этим местом как следует! — возмутилась Алекс, вскидывая руки. — Там вечно какой-то погром, а ещё с тебя будут требовать деньги за вход, хотя там нет даже нормальных тренажёров! Сплошная обдираловка! — Этот факт, казалось, задевал её больше всего. — Мне ещё рассказывали, что туда ходят какие-то извращенцы, которые подглядывают в женские раздевалки. Чувствуешь себя там, как на минном поле. А ещё там холодно, потому что кто-то разбил окно, а деканат не собирается его менять, пока не найдёт виновного. Кейтлин вздохнула. Список причин ненависти Алексы к общему залу был исчерпывающим. — Ну а зал Медарды... — начала она нерешительно. — Это же нужно как-то договариваться, да? И она такая... — Кейтлин не нашла подходящих слов, чтобы описать эту женщину. В памяти всплыла их единственная встреча у кабинета деканата. Женщина, казалось, была высечена из гранита и стали — высокая, смуглая, с мускулатурой, которую не скрыть никакой одеждой. Кейтлин сама была высокой, но та возвышалась над всем, как монолит. Её взгляд был отточенной сталью, а голос — резким и громким, точно удар молота по наковальне. Она не выглядела преподавателем. Она выглядела как существо, рождённое на поле боя для войн и кровавых битв. Это пугало. — Строгая? Да, — тут же согласилась Алекса. — Но это же и круто! Там всё по-взрослому: настоящее железо, канаты, груши, которые не развалятся от одного удара. И там тепло! — это прозвучало как главный козырь. — Там всегда порядок. Да, иногда тебя могут заставить убираться, но знаешь... Когда приходится оттирать чью-то кровь с пола, начинаешь больше ценить чистоту и перестаёшь вести себя беспечно. Берёшь на себя ответственность. Я там тренируюсь. Мой тренер — просто бомба. Суровая, конечно, но учит так, что начинаешь чувствовать себя неуязвимой. Я могу тебя с ней познакомить. Ну или хотя бы показать тебе пару приёмов сама, если захочешь. Алекс сделала пару лёгких боксёрских движений в воздухе, её кулаки свистели, рассекая мороз. — Представляешь, научишься правильно стоять, держать удар... Это же не только для драки. Это уверенность. Смотришь на мир по-другому, когда знаешь, что можешь за себя постоять. Она приблизилась к Кейтлин, схватила её за запястья и посмотрела на нее с внезапной серьёзностью. — Там, конечно, не дворец. Пахнет потом, железом и... да, иногда кровью. И народ бывает... колоритный, — она криво ухмыльнулась, явно имея в виду кого-то конкретного. — Но это честное место. Там всё всерьёз. И Медарда... Она не трогает тех, кто пришёл работать. Уважает целеустремлённых. Даже таких тихонь, как ты. Последняя фраза задела Кейтлин за живое. Целеустремлённых. Такой её видел отец. Такой она хотела бы быть. Она посмотрела на руки Алексы, всё ещё сжимающие её запястья. Это прикосновение, тёплое и живое, удержало её от погружения в воспоминания о подвале, об отце, о винтовке в её руках. Она дёрнула головой, возвращаясь в реальность, к восторженному лицу Алексы. — И... как мы туда попадём? — осторожно спросила она. Алекса ухмыльнулась. — О, это просто! Я там своя. Скажем, что ты моя новая напарница по кроссу, присматриваешься. Медарда ценит спортсменов, даже начинающих. Ну что, рискнёшь? Обещаю, будет жарко. В хорошем смысле. Она протянула руку. Не чтобы повести, а как предложение войти в новое пространство вместе. Кейтлин колебалась. Пот, кровь, шрамы, лицо Медарды, нахмуренные брови... Всё это звучало как испытание. Но мысль о тепле, о деле, о крупице уверенности перевесила страх. Она кивнула. — Ладно. Я пойду. — Кейтлин пожала тёплую руку Алексы, словно заключая негласную сделку. Отступать было некуда. — Только надень что-нибудь... потемнее, — сказала Алекса, оценивающе окинув её взглядом. — А что не так? — Кейтлин попыталась осмотреть себя. Костюм сидел идеально, ткань лоснилась чистотой. — Всё же чисто. — В этом-то и дело, — фыркнула Алекса. — Понимаешь, там не то чтобы стерильно. Там очень... своеобразная атмосфера. Боюсь, ты будешь слишком выделяться и чувствовать себя белой вороной. А что ещё страшнее... — она сделала напуганно-надменное лицо, — ты его испачкаешь. Кейтлин кивнула, уже мысленно перебирая свой гардероб в поисках чего-то менее безупречного. — Да, это действительно страшно, — пробормотала она. Алекса удовлетворённо хмыкнула и снова перешла к бою с невидимым противником, явно пытаясь согреть замёрзшие кости. Кейтлин смотрела на неё какое-то время, прежде чем двинуться вперёд, продолжив неспешный бег. Алекса послушно последовала за ней. Они двигались почти бесцельно, то ускоряясь, то сбавляя шаг, стараясь отогнать прочь холод дрожью в мышцах. Алекса снова беспечно выкладывала свежую сводку университетских сплетен, а Кейтлин снова была тихой, благодарной слушательницей, лишь изредка кивая или бросая односложные комментарии, когда Алекса напрямую спрашивала её мнение. Когда телефон завибрировал, сигналя о выполнении нормы по кардио, они единодушно, без слов, зашагали в сторону общежития. Сегодня они вышли на час раньше обычного — Алексе не спалось — и теперь у них было достаточно времени, чтобы не торопиться. — Эй, как насчёт заглянуть в кафе? — спросила Алекса, похлопывая себя по животу. — Я такая голодная, что готова съесть слона. Нет, даже двух! — она протянула руку, показывая два пальца, и скривилась, когда её желудок громко заурчал, нарушая утреннюю тишину. — Хорошо, — только и сказала Кейтлин. Она и сама чувствовала зверский голод, обычно приглушаемый ритуальным завтраком с Мэдди в столовой. Кисло-сладкий чупа-чупс, данный Алексой, лишь разжёг аппетит, и теперь она могла думать только о тёплых вафлях с клубничным джемом из кафе у общежития. Они шли по расчищенной дорожке, огибающей пустынное футбольное поле. Ворота, занесённые снегом, одинокие скамейки, следы от шин замерзшего трактора — всё это выглядело застывшим и безмолвным под зимним небом. И тут Кейтлин, к собственному удивлению, нарушила тишину первая. — Алекса... а почему ты последнее время не бежишь на свои тренировки после пробежки? — спросила она, глядя перед собой на сугробы. Вопрос прозвучал неловко, но она очень хотела это знать. Хотела показать, что заметила. Что ей не всё равно. Алекса повернулась к ней, её лицо расплылось в улыбке, и она тут же пустилась в пространную тираду. — О, это потому что мой тренер-зануда укатила на какие-то сборы! — она закатила глаза, но было видно, что на самом деле она скорее скучает, чем злится. — Представляешь? Уехала и как в воду канула. Ни звонков, ни сообщений. Она, конечно, постоянно жаловалась, что я слишком болтливая, но можно же найти для меня пару слов поддержки, пока её нет! Она такая вредная, боже... — Алекса вздохнула, но в её глазах светилась тёплая привязанность. — Но, чёрт, она лучшая. Я уже по ней соскучилась. Когда она вернётся, я просто запрыгну ей на шею и буду сидеть там, пока она не дослушает все сплетни, что я для неё собрала! — Алекса рассмеялась, и этот искренний, дурашливый рассказ вызвал на лице Кейтлин улыбку. Не ту сдержанную, которую она выдавала обычно, а настоящую. — Ого, не знала, что ты умеешь так улыбаться! — обрадовалась Алекса. — Если я начну тебя щекотать, то смогу заставить тебя улыбнуться ещё шире? — С этими словами она протянула руки к Кейтлин, пытаясь отыскать её рёбра. Кейтлин захохотала, пытаясь отбиться от её рук, удивлённая тому, что не злится, а с радостью играет в эту незамысловатую игру. Спрашивать Алексу о её делах оказалось куда легче, чем ей казалось изначально. В этот момент, пока они дурачились на тротуаре у стадиона, к главным воротам с шумом подъехал и резко затормозил потрёпанный микроавтобус. Двери со скрипом открылись, и оттуда, словно горох из мешка, высыпалась шумная, кричащая орава спортсменов с огромными сумками. Крики, смех, грохот инвентаря — они заполонили пространство, нарушая утреннюю тишину. Какой-то мужчина в спортивном костюме пытался их построить, давал указания, легко хлопал по плечам, но его голос тонул в общем гуле. Кейтлин лишь мельком взглянула на шум, всё ещё отбиваясь от щекотки. Но Алекса замерла с поднятыми руками, её глаза расширились, уставившись куда-то за спину Кейтлин. Выражение её лица сменилось с весёлой беззаботности на чистейший восторг. — ТРЕНЕР! — вдруг завопила Алекса так, что Кейтлин вздрогнула. И прежде чем та успела что-либо понять, Алекса рванула с места, несясь через поле к группе спортсменов. — ВЕРНУЛАСЬ! Кейтлин замерла на месте, ошарашенная этой внезапной переменой. Она опустила руки, всё ещё чувствуя покалывание в боках от щекотки, и обернулась, чтобы посмотреть, к чему такая суета. Алекса неслась на всех парах к толпе девушек и парней, бесцельно расхаживавших туда-сюда в попытке проснуться или размять онемевшие конечности. Когда Алекса скрылась в толпе, Кейтлин могла видеть лишь её розовые дреды, покачивающиеся из стороны в сторону. Стоит ли её ждать или можно идти дальше? Кейтлин ненавидела неопределённость, возникающую, когда кто-то резко уходил посреди диалога. Вот и сейчас она стояла, чувствуя себя потерянной и забытой. Кейтлин простояла так, казалось, вечность, наблюдая, как розовые дреды Алексы мелькают среди чужих плеч и спортивных сумок. Руки похолодели, а внутри всё сжалось в один тугой, тревожный узел. Она уже сделала шаг назад, решив, что лучший выход — просто тихо уйти, когда из толпы внезапно вынырнула Алекса. И она была не одна. Алекс буквально тащила за руку высокую, уставшую фигуру с растрёпанными красными волосами. Та шла, слегка сопротивляясь, с выражением крайнего раздражения на лице. — Кейтлин! Смотри, кого я нашла! — закричала Алекса, ещё не добежав. — Я же обещала тебя с ней познакомить! Смотри, великий философ и лучший боксёр, каких видел свет — Вай! Кейтлин судорожно кивнула, её взгляд скользнул по Вай, отмечая каждую деталь: потрёпанный бомбер в черно- красных тонах, тёмные круги под глазами, усталую осанку. Было видно, что она только что с ночного рейса, измотана и мечтает только об одном: чтобы её оставили в покое. Сердце Кейтлин больно ёкнуло, а в висках застучало. Мозг лихорадочно пытался сложить мозаику: Вай... Тренер... Сборы... Зал Медарды... Бокс... Картинки всплывали и рассыпались, не желая складываться в одно целое. Неужели так бывает? Знать Алексу уже полгода, встречаться почти каждый день, выслушивать её бесконечные рассказы о тренировках, боксе и только сейчас... только сейчас осознать, что та самая Вай — её тренер? Что они так близки? Пока Кейтлин стояла в оцепенении, фигуры медленно приблизились, и она поняла, что отступать некуда: сзади была лишь замёрзшая ограда стадиона. Кейтлин смотрела на Вай — измотанную, потрёпанную, явно не в духе. Потом взгляд переключился на Алексу — сияющую, безостановочно болтающую что-то о поездке и тренировках. И в этот момент её накрыло новой волной. Это была зависть. Острая, колючая, неприятная. Ей стало искренне завидно, что Алекса могла вот так легко, без малейшего напряжения, болтать с кем угодно — даже с Вай. Особенно с Вай. А Кейтлин могла лишь стоять и смотреть, парализованная страхом, виной и каким-то щемящим любопытством. Всего пару минут назад она смеялась, отбиваясь от щекотки, а теперь снова чувствовала себя чужой, отрешённой, лишней деталью в этом пазле. Её тело напряглось, пальцы бесцельно сжали мокрую ткань спортивки, она смотрела то в пол, то переводила взгляд с Вай на Алексу, время от времени задерживаясь на лице первой чуть дольше, чем следовало бы. — Тренер, тренер! — восторженно восклицала Алекса, намереваясь что-то спросить. — Хватит меня так называть. Это нелепо, и я на сорок лет старше себя чувствую, — проворчала Вай, но на её лице проскользнула легкая, самодовольная улыбка. — Да? Тогда я скажу Медарде, что ты считаешь её старой! — Алекса расхохоталась, фамильярно похлопывая Вай по плечу. Та фыркнула: — Ага, скажи. Только в её случае это про статус, а не про возраст, — парировала она, лениво переминаясь с ноги на ногу. Повисшую на мгновение тишину, как всегда, нарушила Алекса. Казалось, она и секунды не могла провести без разговоров, и в подобные моменты её болтовня становилась спасительной шлюпкой посреди бескрайнего океана неловкости. Алекса встала между ними, вытянувшись во весь рост в тщетной попытке казаться выше. Вай всё равно была выше её на полголовы, а Кейтлин — на целую, что, судя по надутым щекам Алексы, её категорически не устраивало. — Так, стоп! Я же вас друг другу не представила как следует, вот балда! — начала она, хлопнув себя по лбу. — Кейтлин, это Вай. Мой личный тиран, гуру по боксу и человек, который вечно забывает, что у телефона есть кнопка «позвонить». — Она показала Вай язык, изображая преувеличенную обиду. Вай лишь пожала плечами, делая вид, что не понимает, в чём её обвиняют. Её усталое равнодушие было идеальной маской. — А это Кейтлин... — Алекса запнулась, будто не зная, что ещё добавить к скучному факту имени. — Она милая. Так что, если ты её обидишь, тебе придётся драться со мной. Ну... или хотя бы выслушивать мои жалобы на тебя целый час! — Она положила руки на плечи обеих девушек, наблюдая за их безмолвным «приветствием». Вай лениво перевела взгляд на Кейтлин. Серые, холодные глаза медленно скользили по её лицу, и Кейтлин была готова поклясться, что каждый миллиметр её кожи, на котором останавливался этот взгляд, начинал гореть. Внутри всё сжималось и разжималось, ладони потели, а сердце билось где то в горле, не давая сказать ни слова. Запах ментола и сигарет, исходящий от Вай, никак не помогал ситуации. Он пьянил, делая мысли еще более запутанными. Кейтлин думала о многом, мысли ускользали сквозь пальцы, пока она пыталась сфокусироваться на реальности происходящего. Она боялась. Боялась презрения Вай. Боялась, что та её узнает. Боялась, что расскажет Алексе о том, что знает. Боялась посмотреть в глаза Вай и увидеть там то самое разочарование. Но все же она смотрела. Смотрела в эти серые глаза, стараясь запомнить их как можно лучше. Но как бы она не всматривалась, во взгляде Вай не было ни узнавания, ни разочарования. Лишь скучающая рассеянность. Казалось, она видела Кейтлин впервые в жизни. — А, это та самая девочка, про которую ты без умолку трещала? — наконец выдала Вай, отводя взгляд обратно на Алексу. — Та, что «вскружила тебе голову»? — ЧТО?! — взвизгнула Алекса, заливаясь густой краской. — Кейтлин, не слушай её! Я никогда такого не говорила! Правда! — Она умоляюще посмотрела на Кейтлин и принялась колотить кулаком по плечу Вай, пытаясь её заткнуть. Вай лишь устало усмехнулась, ловко уворачиваясь от ударов, она повернулась обратно, и её взгляд снова, на этот раз уже более осознанно, упёрся в Кейтлин. На мгновение она и вовсе стала серьезной. В её глазах что-то щёлкнуло — не вспышка гнева, а медленное, ленивое узнавание, будто она наконец-то сопоставила лицо с контекстом. — Стой... — она прищурилась, и в её голосе пропала добрая половина усталости, сменившись низким, заинтересованным гулом. — Кирамман, да? Воздух вылетел из лёгких Кейтлин. Она невольно отступила на шаг, наткнувшись спиной на холодную ограду. — Ты... Ты знаешь её? — воскликнула Алекса, застыв с широко раскрытыми глазами. Её взгляд метнулся от бледного, как полотно, лица Кейтлин к внезапно оживившейся Вай. Вай не ответила. Она медленно, как хищница, обходившая добычу, сделала шаг вперёд. Её ухмылка стала шире, обнажив тот самый сколотый клык. — Ну конечно, знаю, — её голос стал тише, изучающим. — Кирамман... Стой, ты же та, что на хакатоне по робототехнике в прошлом году команду юрфака вела? Кейтлин замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она ждала всего чего угодно — насмешки, колкости, упрёка. Но только не этого. Прошлый год? Хакатон? Она с трудом вспомнила то событие. Мэдди тогда чуть не сошла с ума от злости, узнав, что Кейтлин тратит время на какие-то железяки. — Я... Простите? — выдавила она, не в силах вымолвить больше. Вай немного потупила взгляд, явно силясь отыскать детали в своем уставшем сознании. - Вы с вашей командой тогда всех порвали по части защиты интеллектуальной собственности. Мы с Клаггором вашу презентацию потом как Библию разбирали. Патентные лазейки, которые вы нашли для нашей схемы... — она свистнула, одобрительно кивнув. — Жёстко. Я тогда подумала: «Вот это мозги. Жаль, юристка, а то бы к нам переманили». — Вы... Вы там были? — выдавила она, все еще не веря, что этот диалог реален. — А кто, по-твоему, та самая псина в чёрной толстовке, которая три часа спорила с судьями о том, что наш дрон не нарушил регламент, а «креативно интерпретировал его»? — Вай хрипло рассмеялась, и в её глазах вспыхнула искра азарта при воспоминании. — Это я и была. Она нетерпеливо бросила взгляд на руки Кейтлин, будто пытаясь разглядеть на них следы от паяльника. — Так вот ты какая, — она повернулась к Алексе, которая смотрела на них, разинув рот. — Ты говорила, она милая. А она, оказывается, ещё и чертов гений обходного права. Интересное сочетание. Воздух, который Кейтлин не замечала, что задерживала, с шумом вырвался из её лёгких. Во взгляде Вай не было ни презрения, ни насмешки. Было... уважение? Нет, скорее, жадное, деловое любопытство, с которым смотрят на редкий и полезный инструмент. Алекса молчала, и в её глазах читался немой вопрос: «Почему я об этом не знала?». Толпа за ними зашумела с новым рвением, и кто-то окликнул Вай, заставляя её обернуться. — Идите без меня! Увидимся на тренировке! — крикнула она уходящей группе. — И прихватите мои вещи. Кто донесёт, тому сотку! Толпа заликовала, явно собираясь бороться за право нести её сумку. Вай обернулась, потирая замёрзшие ладони. — Итак, как насчёт того, чтобы сходить позавтракать? Я голодная, как волк! — объявила она. — И я надеюсь, ты с нами, — ткнула она пальцем в сторону Кейтлин. — Я бы с радостью послушала, что вы ещё раскопали с тех пор. Алекса тут же оживилась. — Ты просто читаешь мысли! Мы как раз шли в кафе! — она начала подталкивать Кейтлин и Вай за плечи, тут же возобновляя поток слов о тренировках, боксе, сборах. Кейтлин слушала вполуха, пребывая где-то между шоком и безграничной благодарностью. Благодарностью Алексе за то, что та занимается боксом. И... странной благодарностью самой себе — за то, что когда-то не убежала с той самой пробежки, столкнувшись с Алексой. Странные чувства. Но ей не хотелось в них разбираться. Не сейчас. Сейчас она шла рядом с Вай. А позже сидела напротив неё, рассказывая о предстоящем хакатоне, о котором ничего не говорила Мэдди, занимаясь ночами и тайком переписываясь со своей командой. Она чувствовала жжение на щеках, когда Вай внимательно смотрела на неё во время разговора. Слышала гул сердца — то в горле, то казалось, что оно выпрыгнуло из груди и бьётся где-то рядом. Она чертила схемы на салфетках, а Вай водила по ним пальцем, что-то уточняя, под любопытные взгляды и смешные комментарии Алексы о том, что их умные речи мешают ей наслаждаться едой. Вай смеялась. А Кейтлин улыбалась и чувствовала себя... странно. Счастливой. Живой. Свободной… И пусть это длилось ровно до назойливой вибрации телефона — сигнала SOS от Мэдди, ждущей у библиотеки с ненавистным латте. Пусть ей пришлось уйти, не доев вафли. Пусть сердце сжалось от привычной тоски при мысли, что сейчас её снова начнут травить ядом, — она всё равно была счастлива. Быть там. Видеть Вай. И не быть ей ненавистной. На пороге кафе Алекс поймала её за локоть. — Ну, как тебе мой тренер? — спросила она, хихикая. — Ну... Я думала, она будет... старше, — сказала Кейтлин, всё ещё пребывая в лёгком шоке. — Да ей всего девятнадцать! — фыркнула Алекс. — Но она правда круто боксирует. Её мускулы никому не дают спуску. «Мускулы», — мелькнуло у Кейтлин в голове. Кажется, их она ещё не видела. Мысль засела надолго, не зная, куда деваться. — Ну, думаю, ты не удивишься, что она тренер, когда увидишь её в деле. Всё ведь в силе? Ты придёшь завтра в зал Медарды? Кейтлин посмотрела через плечо Алексы. Вай полулежала, развалившись на стуле, закинув ногу в берце на свободный стул, и разглядывала схемы, оставленные Кейтлин на салфетке. — Да, — коротко сказала Кейтлин, уже отстраняясь. Холодный ветер резко хлестнул её по лицу, будто пытаясь привести в чувство. Но она не хотела приходить в чувство. Если это было опьянение — она хотела оставаться пьяной. Если это была глупость — она не желала умнеть. Только бы это щемящее, странное чувство свободы и чего-то ещё большого в груди не проходило. Она обернулась, в последний раз глянув в запотевшее стекло кафе. Алекса и Вай смотрели ей вслед. И когда взгляд Кейтлин встретился с взглядом Вай, та коротко кивнула. Кейтлин, не сдержав улыбки, кивнула в ответ и быстро отвернулась, чувствуя, как щёки начинают гореть. Да. Всё определённо в силе. Она будет завтра у зала Медарды. Она будет ждать этого больше всего на свете. И она увидит мускулы Вай. Мысль вклинилась в сознание настойчиво и некстати, заставив Кейтлин нахмуриться и смущённо тряхнуть головой, будто отгоняя назойливую муху. Странная, сбивающая с толку мысль. Телефон снова завибрировал в кармане, настойчивее прежнего, требуя ответа. Кейтлин глубоко вздохнула, ледяной воздух обжёг лёгкие, и она быстро зашагала к общежитию, уже набирая на ходу короткое, заученное как мантра сообщение с извинениями. Злить Мэдди было очень плохой идеей. Но впервые за долгое время у этой идеи появилось настоящее, живое «но». Но сегодня оно того стоило.