Самая ранняя звезда

— Я буду писать маме и тебе заодно. Приходи иногда к нам домой, играй с Киу, и... и читай, и пиши в ответ. Или пусть мама читает и пишет. Я буду скуча-ать... — Хн, я то-тоже-е. Месяц со дня рождения Ань Сюин пролетел незаметно. Редкие прохожие оборачивались, глядя на двух обнимающихся детей, что заливали друг друга горючими слезами. Две женщины рядом только качали головами, смотря на этих двоих с теплой грустью. Киу вилась под ногами и жалобно скулила. — Будь а-аккуратнее, чтоб больше н-не падал, пон-нял? Всхлипывая в плечо Ань Сюин, Линь Бао закивал болванчиком. Он не врал ей, когда говорил, что упал, просто... недоговорил. Все-таки обычно за толчком следует падение. — А-Ин, нам пора. Сжав мальчика крепче напоследок, девочка неохотно отступила. Обняв Киу и погладив ее меж ушей, Ань Сюин взялась за руку своей матери и пошла к телеге. Она махала им до тех пор, пока телега не увезла ее совсем-совсем далеко. Вытирая слезы, Ань Сюин решила не сидеть сложа руки, а во что бы то ни стало разузнать, можно ли вылечить глаза Линь Бао. А потом написать об этом в письме. Е Лан присела, чтобы быть на одном уровне с Линь Бао. Вытерев слезы с щек сына, женщина обняла его. Слегка раскачиваясь из стороны в сторону, она со сжатыми в плотную линию губами напевала известную только им двоим колыбельную. Хватаясь за платье женщины, Линь Бао постепенно успокаивался и переставал всхлипывать и икать. — Мама... Мам, почему мне так грустно? Я же знал, что она уедет. — О, милый, она ведь твоя близкая подруга. Неважно, будь ты предупрежден заранее или узнай об этом только сейчас, от такой долгой разлуки будет очень грустно, — гладя сына по спине, объясняла женщина. — Вы встречались каждую неделю и безобразничали вместе, а теперь обстоятельства вас разлучили. Время пролетит незаметно, вот увидишь. Совсем скоро вы встретитесь вновь и станете самыми сильными заклинателями. — Угу... А Киу теперь будет жить у нас? Услышав свое имя, Киу гавкнула, словно тоже задаваясь этим вопросом. — Ах, тетя Ань только проводит сяо Ин, а потом вернется. Это займет некоторое время, так что пока мы будем присматривать за ней. — Понятно... Линь Бао требовалось некоторое время, чтобы все обдумать и переварить. Внезапно пришло осознание. Оставаясь в объятиях мамы, мальчик отодвинулся, держа руки на плечах женщины, чтобы смотреть ей в глаза. Ну, туда, где они должны быть. — Но! Это значит, я... точнее, мы... ну, то есть, мамы со мной не будет? Не хочу! Хочу жить вместе с мамой всю жизнь! — выпалив это, Линь Бао зарылся лицом в шею Е Лан и сильнее сжал серую ткань на ее спине. Рассмеявшись, женщина стиснула Линь Бао крепче, наслаждаясь моментом. Ей тоже не хотелось отпускать своего ребенка непонятно куда в таком юном возрасте, но надежда, что благодаря самосовершенствованию ее сокровище вновь начнет видеть, придавала решимости. Им с лекарем Бу оставалось совсем немного до оговоренной суммы, чтобы забрать А-Бао из поместья. Работа швеи приносила не только деньги, но и удовольствие. Создавая все новые и новые вещи и глядя на то, как ее руки творят изумительные работы, Е Лан поняла: ее призвание всегда было в этом. — Не переживай, когда я вызволю тебя из того места, то накоплю еще много-много денег, и мы поедем с тобой и жить в город неподалеку. Тогда тебе будет достаточно выйти из ордена, чтобы мы встретились. Как тебе такой план? Вновь отстранившись, Линь Бао с выпученными глазами смотрел на маму. Губы сами расплылись в широкой улыбке от уха до уха. С восторженным визгом мальчик подпрыгнул на месте и кинулся в ожидающие руки с таким рвением, что женщина не удержалась и шлепнулась на землю. Опираясь на одну руку позади себя, а другой придерживая развеселившегося Линь Бао, который завалился всем телом и теперь лежал и смеялся на бедной старушке, Е Лан почувствовала себя самой сильной и счастливой во всем белом свете. — Ну все, все, давай отведем Киу домой, и я подарю тебе кое-что. — А что? Поднявшись, Линь Бао ухватился за мамину руку. Под вторую руку, выпрашивая ласку, пролезла Киу. — Узнаешь. Мальчик недоуменно моргнул, отчетливо услышав грусть в голосе женщины, которая пыталась скрыть ее за улыбкой. Целую дорогу до дома он придумывал все новые и новые варианты того, что же мама хочет ему подарить. Он не осмеливался нарушать безмятежную тишину, боясь, что своими расспросами причинит маме боль. Лучше уж потерпеть. — Вот мы и пришли, — из раздумий вырвал родной голос, звучащий по-странному слабо. — Прости, возможно, стоило сделать это раньше. Растерянно наклонив голову к плечу, Линь Бао ощутил, как его отпускают, а в следующий миг в руки ложится что-то, похожее на палку. Проведя кончиками пальцев по всей длине, он нашел конец только у своей макушки. — Это... что это? — Бамбуковый шест. С ним ты можешь чувствовать, куда идешь, и есть ли впереди какая-то преграда. Я не знаю, как плохо ты видишь, но в последнее время ты стал выглядеть еще более потерянным, поэтому... Но это еще не все! Благодаря заклинаниям, он прочный и упругий, а еще довольно легкий. Так что, если вдруг что, то после сильного удара он не сломается. Надеюсь, он тебе поможет... Женщина совсем не смотрела на мальчика, пока говорила. Поэтому увидеть, как лицо ребенка светлеет и приобретает воодушевленное выражение, она не смогла. И то, что на нее налетят с объятиями, стало сюрпризом. Все волнения мигом улетучились, когда Е Лан увидела лучезарную улыбку на лице своего солнышка. — Спасибо! Это так здорово, мне очень нравится! — Я рада, раз так. Не хочешь пойти сейчас погулять? — Хочу! Пойдем в лес! — Конечно, пойдем, — выдохнула женщина, открывая входную дверь. Мальчик пулей вылетел на улицу, чуть не споткнувшись о свою же ногу. — А-Бао, не беги, упадешь ведь! Тот только заливисто засмеялся, стукая шестом около своих ног. Маленькая семья пошла туда, где они время от времени отводили душу. Мама, как всегда, была права, шест очень помогал в передвижении. Все ямки, торчащие корни и неожиданные камешки были обнаружены и успешно преодолены. Сначала было неудобно и странно, но постепенно Линь Бао наловчился. А услышав слова похвалы от мамы, которая заметила его успехи, мальчик и вовсе раздулся от гордости, счастливо пыхтя. Женщина тепло улыбалась, внимательно следя за каждым шагом, чтобы в случае чего подхватить и не дать упасть. Первым признаком того, что они уже добрались до нужного места, был тонкий ненавязчивый аромат. Вскоре показались белые пятна на зеленом фоне. Это были их с мамой любимые цветы, носящие имя Небесные люлики. Они цвели дважды в год: первый раз двадцать дней в конце последнего месяца весны, и второй раз всего пять дней в начале второго месяца лета. Но было небольшое отличие. Когда они росли в первый раз, то были пусты внутри, отцветали красной ягодой и носили простое имя «люлики». Во второй — имели язычок с серебряной каплей на конце. Каждый раз, когда капелька соприкасалась с бутоном, она начинала светиться серебристым светом и издавала мягкий, тихий «цзинь». Каждый цветок имел разное звучание, но все были прекрасны. Они отцветали серебряной ягодкой и имели второе слово в названии. Небесные люлики. На одном стебле было множество хрупких полупрозрачных белых бутонов с пятью лепестками. Их скрывали широкие и высокие листья насыщенного зеленого цвета. Они словно не хотели показывать цветы миру, и их можно было понять. Слишком хрупки те были, словно самый тонкий хрусталь, и что странно — разбивались при прикосновениях. Поэтому смотреть на них можно, а трогать — нет. Линь Бао любил эти цветы по многим причинам. Например: их любила мама, они были красивыми и красиво звучали, еще ему нравились легенды, которые мама ему рассказывала об этих цветах. Они много чего значили на загадочном языке цветов, росли в теплое время года... И еще кое-что. Когда Линь Бао узнал, что такое день рождения, он захотел выяснить, когда же родился сам. Мама ему сказала, что это должно быть в то время, когда люлики росли во второй раз. В конце концов, Линь Бао выбрал третье число — самую серединку во время их цветения. Он ни за что и никому не расскажет о том, что ему нравится мысль, что его день рождения длится все пять дней. Сегодняшний день — не второе цветение, поэтому мальчик и женщина наслаждались временем, проведенным вместе, без музыки цветов. Но от этого прогулка была не менее приятной. Было что-то умиротворяющее в этом месте, нечто, что придавало ему особое очарование. Возможно, это была приятная, обволакивающая тишина, позволяющая очистить голову от всяких мыслей, или теплый ветерок, становящийся здесь словно ласковее и мягче. А может быть и такое, что именно эти двое создавали необыкновенную атмосферу, и место приобретало какой-то особый смысл. За тихими и редкими разговорами пролетело время, и солнце спряталось за нежно-розовыми облаками. Долгий день подходил к концу, Линь Бао совершенно не хотел этого. Ему нравилось вот так сидеть среди цветов и слушать шелест изумрудной листвы, чувствовать, как шероховатые теплые руки перебирают его волосы, то заплетая множество маленьких косичек, то расплетая их. Он любил слушать мирный стук сердцебиения своего самого дорогого человека, вспоминать и обновлять представление об этой полянке с рассказов мамы, прижиматься к теплому телу, спасаясь от особенно сильных ветров. Он не хотел вставать, осознавая, что волшебное спокойное время закончено, и предстоит пережить многие дни, чтобы встретиться вновь. Успокаивало только то, что совсем скоро он сможет жить вместе с мамой, как раньше. Осталось подождать совсем немного. Мама говорила, что день его рождения они встретят вместе, и больше им не придется расставаться. Линь Бао верил, что его мама никогда не ошибается. Представляя свое скорое счастливое будущее, мальчик совсем не заметил криков, а потом и быстрых шагов в свою сторону. Какая-то незнакомая женщина фурией неслась в их сторону. Е Лан схватила Линь Бао за плечо, чтобы увести с ее траектории, но вскоре вскрикнула от ужаса. Незнакомка наотмашь ударила мальчика по щеке, да так стремительно, что женщина не успела об этом даже подумать. Подхватив заваливающегося ребенка, у которого на лице расползалось зловещее красное пятно, Е Лан взглянула на сумасшедшую с полыхающей яростью. — Что Вы-... — Демон! Проклятая тварь! За что?! Убийца! Все из-за тебя, чудовище! Не прощу! Уберите от меня свои руки, я убью его за А-Луна! Мой муж должен был жить еще очень долго, а ты! А-а-а, мой А-Лун, А-Лун! Линь Бао как сквозь толщу воды слушал, как рыдающую женщину уводят от него все дальше и дальше. Дыхание сперло. Щеке не было больно, болело где-то в груди, намного, намного сильнее. Мама закрыла ему уши руками, и Линь Бао ухватился за них, прижав ближе, но все равно ни одно слово, ни одно проклятие не было пропущено. Кажется, мама звала его и что-то спрашивала, но нарастающий звон не давал возможности услышать, что именно. Вот так странность. Ту женщину он слышал, а маму не мог. Мальчик просто сказал, что он в порядке, и его куда-то повели. Домой, наверное. — Она сумасшедшая, накинулась на первого встречного, да еще и ребенка. А-Бао, слушаешь? Милый, забудь все, что она сказала, это не так. Ты самый добрый, ласковый и отзывчивый малыш. Мне так жаль, что это случилось, прости меня, прости, — услышал наконец Линь Бао. Голос женщины слезливо дрожал. Мальчик сидел на стуле, а женщина перед ним на коленях осторожно наносила какую-то холодящую мазь, круговыми движениями втирая ее в зудящую щеку. — Нет... Мама не виновата, не плачь, мам, — размазывая слезы по круглому лицу Е Лан, мальчик и сам заплакал. Это не так. Он виноват. Он не первый встречный, Линь Бао вспомнил ее. Это та самая женщина, которая просила вылечить ее мужа месяц назад. Но вопреки тому, что просьба ее безобидная и не должна была причинить боли, больно было все равно. Это означало, что-то не так, и теперь Линь Бао знал, что. Ощущение чего-то неизбежного выбило весь воздух из груди, безжалостно оставляя мальчика захлебываться слезами и задыхаться. Вдохнуть полной грудью все никак не выходило. Линь Бао хватал и хватал воздух ртом, но тот отказывался поступать в легкие. Был ли виной тому комок в горле или еще что, Линь Бао не знал. Пальцы рук онемели, было так страшно, что казалось, он вот-вот умрет. Недавно ушедший шум в ушах вернулся, с нарастающим звоном ввинчиваясь прямо в пульсирующие виски. Зрение затуманилось окончательно. Сознание Линь Бао утонуло во тьме на пару долгих мгновений, а когда прояснилось, удалось уловить обрывки слов. — Я ря...м, А-Бао, ды...и ...дох, вы...х... Бессвязные звуки вскоре обрели некую целостность. Следуя указаниям, Линь Бао стал дышать по счету. Разгоряченное тело стало понемногу остывать. — Вот так, ты молодец. Вдох... вы-ыдох. Вдо-ох... вы-ыдох. А-Бао, малыш, ты меня слышишь? Все хорошо, ты просто переволновался. Можешь не отвечать, просто кивни, если понимаешь меня. Линь Бао, как и было сказано, легонько кивнул. Тело постепенно обретало чувствительность. Мама гладила его спину одной рукой, а второй придерживала его голову, что сейчас казалась такой тяжелой. — Хорошо, все хорошо... Дыши медленно, я здесь. Вдыхая родной запах цветов, Линь Бао чувствовал, как узел в груди ослабевает и исчезает совсем. Шевелиться не хотелось совсем, тело внезапно стало неподъемным. — Ты устал, давай дойдем до кровати, — прошептала Е Лан, поднимаясь на ноги. — Нет... Нужно вернуться в... в поместье, — последнее слово было прервано широким зевком, который немного взбодрил мальчика. — Все будет в порядке, не переживай. Давай, до кровати всего ничего. Опираясь на руку мамы, Линь Бао на ватных ногах дошел до постели, поспешно расправленной женщиной. Рухнув на нее, мальчик откатился чуть в сторону, освобождая место и для мамы. Та легла рядом, наплевав на то, что грязная одежда испачкает чистую постель. Ничего, это все можно постирать. — Ой... А где шест? — обеспокоенно спросил Линь Бао, осознав, что не держал его в руках, когда шел домой. — У двери стоит, я его забрала, — успокоила его Е Лан, убирая белые прядки от лица ребенка. — М-м-м... Хорошо... Мам, мам, спой песенку. Мягко улыбнувшись, женщина растворилась в колыбельной, что звучала почти шепотом. Она позволила себе не думать о недавнем, слишком уставшая для дальнейших переживаний. Не нарвать ли мне однажды Поздней ночью тех цветов? Может, ты услышишь даже В мягком звоне «сладких снов»... Продолжая напевать даже тогда, когда Линь Бао уснул, Е Лан с трудом встала с кровати. Всплывающие воспоминания о почившем муже, у которого тоже случались такие припадки, делали только хуже. Но сейчас не время отдыхать или придаваться прошлому. У нее все еще есть дела, например, устроить место для Киу.