Самая ранняя звезда

Киу неожиданно залаяла в сторону входной двери. Шикнув на собаку, Е Лан распахнула дверь, за которой стоял запыхавшийся мужчина. — Пришел так быстро, как только смог. Где он? Без лишних слов женщина повела своего друга к кровати, на которой беспокойным сном забылся мальчик. Шею, щеки и даже лоб покрывал лихорадочный румянец. Было видно, что болезнь доставляет сильные страдания маленькому человечку. Тот тяжело дышал через рот и вертелся на постели, иногда приоткрывая затуманенные глаза, из которых текли слезы. Сняв со лба уже начавшую нагреваться мокрую тряпочку, Е Лан остудила ее в тазу, пока лекарь Бу доставал нужные лекарства. Выжав лишнюю воду, женщина отдернула тонкую простынь, укрывающую голый торс Линь Бао. Обтерев бледное тельце, она вновь сполоснула тряпку в прохладной воде и на этот раз вернула ее на горячий лоб ребенка. Смотреть на страдания сына было выше ее сил, но оторвать взгляд Е Лан не могла, непонятно чего опасаясь. — Не переживай, это просто лихорадка, она его не убьет, — тихим, но уверенным голосом мужчины Е Лан была хоть и немного, но успокоена. Она знала, что этот человек не стал бы врать. Он был слишком прямолинеен и всегда предпочитал горькую правду сладкой лжи. — Чем... чем я могу помочь? — запнувшись, спросила Е Лан слабым и дрожащим голосом. — Приподними его голову, нужно влить лекарство. Кивнув, женщина сделала так, как ей было сказано, стараясь успокоить дрожь в руках, чтобы голова А-Бао не шаталась. Лекарь Бу достал платок, который прижал к подбородку мальчика, чтобы лекарство не пролилось на него, и плавным движением руки влил немного сиропа в приоткрытый рот, сразу же закрывая его. Линь Бао скривился, но сглотнул благодаря рефлексу. На второй порции он отвернулся, стараясь избежать горького лекарства. — Давай, негодник, тебе же лучше потом будет, — бормотал лекарь, стараясь осторожно поймать вертевшегося Линь Бао. — Ммм... Н` х`чу... — Надо, А-Бао, надо, — схватив наконец ребенка за щеки, отчего его губы мило сложились рыбкой. Лекарь влил лекарство, заткнув Линь Бао рот, чтобы он его не выплюнул. — Фу... г`рк`е...- пожаловался мальчик, когда все проглотил. — Извиняй, приятель, какое есть. Е Лан, наблюдавшая за этим спектаклем, хихикнула. Ее откровенно забавляло то, что мужчина так серьезно отвечал ребенку, который его сейчас не слышал. И то, что он знал об этом, делало ситуацию только смешнее. — Так, это порция на одну стражу, дальше посмотрим, нужно ли еще. Цзе, выглядишь неважно. Ты спала этой ночью вообще? — Нет... Что, все так плохо? «Ну, не то чтобы. На самом деле, ты всегда прекрасно выглядишь. Неважно, с гнездом на голове или с изысканным пучком, с синяками под глазами или с сияющей кожей», — не сказал лекарь, вовремя прикусив язык. — Не плохо, но и не так хорошо, как должно быть, — нейтрально отозвался мужчина. — Теперь за ним есть кому присмотреть, тебе нужно отдохнуть, — лекарь Бу мягко улыбнулся, находя маленькую мозолистую ладошку и ободряюще ее сжимая. Сжав его в ответ, Е Лан выдохнула и вдруг почувствовала себя такой бесконечно уставшей, что в пору было валиться на пол прямо тут, словно кукла, которой кукловод обрезал все ниточки. — Да, да, тогда я... если вдруг что, разбуди меня, ладно? — Ладно, — эхом отозвался лекарь, нехотя отпуская руку Е Лан. Женщина напоследок поцеловала Линь Бао в лоб, на мяо отодвинув прохладную тряпку, и шаркающей походкой вышла из поля зрения лекаря. Ощущая остаточное тепло от ладони Е Лан, мужчина сжал руку в кулак, лелея надежды сохранить его навсегда. ★★★ Линь Бао провалялся в лихорадке весь день, то просыпаясь, чтобы принять очередное лекарство или поесть, то вновь забываясь в зыбком подобии сна. Весь следующий день Линь Бао тоже провел в постели. Чувствовал он себя нормально, но мама настояла, поэтому он остался. Да и возможность провести больше времени с мамой только радовала. Когда мальчик впервые осознанно проснулся, рядом никого не было. Но даже так он знал, что приходил его дядя. Послевкусие его лекарств... это нечто незабываемое и неповторимое. Хотелось вновь потерять сознание, лишь бы не чувствовать этого. Лекарь Бу сообщил, что рассказал о его болезни господину И, и ему дали время на выздоровление. Но даже так, Линь Бао стремился продолжить свою работу, ведь за это ему платили. Точнее, отдавали его зарплату лекарю Бу, поскольку сам Линь Бао маленький и может эти деньги потерять. Таким образом мальчик помогал маме и дяде накопить нужную сумму, чтобы его забрали из этого места. Эти два дня, проведенные вне стен поместья, были словно глотком свежего воздуха, особенно если забыть про весь негатив. Но все хорошее заканчивается, поэтому сейчас он вместе с мамой и дядей идет обратно. — А? — Что такое? — спросили взрослые в унисон, когда Линь Бао вдруг остановился. Переглянувшись, мужчина и женщина хихикнули от своей синхронности. — Звук. Очень похоже на Небесные люлики, но они ведь сейчас не растут? Хотя нет, звучание все-таки другое... — Я ничего не слышу. Откуда он исходит? — спросила мама, с любопытством глядя на сына. Линь Бао замер на мяо, а потом уверенно указал пальцем в правую от себя сторону. — Пойдем, узнаем, что ты услышал своими удивительными ушками. Вскоре и взрослые услыхали мелодичный перезвон колокольчиков, о чем и сообщили Линь Бао. Тот задумчиво склонил голову к плечу. — Но я никогда их не слышал. Почему? — Ах, там, кажется, идут похороны. — Что такое похороны? — Это такая церемония прощания навсегда. — Зачем прощаться навсегда? Можно же увидеться потом. — Понимаешь, милый, бывают такие случаи, когда увидеться не получится ни через день, ни через год. Ты поймешь это, когда подрастешь, а пока не задумывайся об этом сильно. — Мхм. А зачем на похоронах колокольчики? — За этой традицией стоит одна легенда, — начала мама, пригладив пушащиеся волосы Линь Бао. — Говорят, однажды на свете жила одна красавица. Девушка появлялась из ниоткуда и исчезала в никуда. Но ее всегда можно было увидеть в лесу, вблизи серебристой речки. Она целыми днями плела венки из цветов и мочила ступни в воде, напевая и смеясь чему-то своему. Рядом с тем местом жил удалой кузнец, который с первого взгляда полюбил девушку, но не смел показываться ей на глаза. В один из солнечных дней девушка увидела юношу и, испугавшись, вместе с порывом ветра растаяла, словно и не было ее. Убитый горем, кузнец решил сотворить звучание, подобное ее смеху. Так он создал колокольчики, которые с тех пор вывешивают в доме умершего. Колокольчики, которые звенят при каждом дуновении ветра, словно прощальные слова. Долгие пару фэнь не было слышно ничего, кроме звонкого смеха колокольчиков. В этой части города было непривычно тихо, словно вместе с одной семьей скорбели и все остальные жители. Линь Бао вдруг сделалось не по себе. Он обернулся, ощутив на себе чей-то взгляд, но зудящее присутствие постороннего сразу же исчезло. Линь Бао потянул маму за руку, безмолвно прося уйти отсюда. — Ах, да. Что-то мы здесь задержались. Идем обратно, — отмерев от своих мыслей, слабо сказала Е Лан. Лекарь Бу с затаенной тоской в глубине глаз посмотрел на женщину, мягко сжимая ее плечо, поддерживая. Е Лан благодарно улыбнулась, и от этой улыбки, обращенной ему, у мужчины перехватило дыхание. Как бы он хотел, чтобы она смотрела и улыбалась ему так всегда. Всю оставшуюся дорогу до поместья они шли молча, каждый в своих мыслях. Прощание вышло коротким, но неизменно теплым. Линь Бао уже начал скучать. И нельзя не сказать того же о лекаре Бу. — Ну что, приятель, готов к сегодняшнему экзамену или дать денек на подготовку? — с усмешкой спросил мужчина, краем глаза наблюдая за Линь Бао, идущим с шестом. — Готов, — уверенно отозвался тот. — Очень хорошо. Войдя в кабинет, Линь Бао присел за рабочий стол лекаря, слушая стуки стеклянных баночек и шуршание бумажных пакетов. Мальчик даже закрыл глаза, стараясь полагаться только на свой слух и нюх, который стал намного острее с тех пор, как зрение ухудшилось слишком сильно. Он заметил это не сразу и, скорее всего, не заметил бы вовсе, если бы не дядя, который в один день указал на это. Тогда Линь Бао ходил грустным, ведь ему нравилось учиться у лекаря Бу, а с таким никудышным зрением, которое грозило исчезнуть вовсе, что бы он мог? Ведь чтобы читать, нужно видеть, что читаешь; чтобы писать, нужно видеть, что и где пишешь; чтобы смешивать травы, нужно видеть, что смешиваешь, иначе вместо положительного эффекта получится отрицательный. Линь Бао себя так накрутил, что стал избегать лекаря. Ему было стыдно, что такой хороший человек, который ни разу никого не учил, но взялся за него, потратил свое время и нервы впустую. Добегался до того, что мужчине пришлось в прямом смысле ловить его, когда Линь Бао не удержался на дереве, на котором всегда прятался, и упал. Он тогда очень спешил залезть наверх, ведь не ожидал того, что такой взрослый мужчина будет красться к нему на цыпочках. Только из-за этого мальчик не смог услышать его с достаточного расстояния, чтобы без спешки скрыться. Мужчина тогда держал его на руках до тех пор, пока Линь Бао не рассказал обо всех своих опасениях. Рассеянно думая о том, что его дядя какой-то слишком сильный для того, у кого руки похожи на веточки, Линь Бао взглянул на мужчину. Карие глаза словно стали на несколько тонов темнее и смотрели грустно-грустно, как не смотрела даже Киу, когда ей не давали конфет. Мальчик неловко ожидал, пока его отпустят, но вместо этого его только сильнее прижали к груди. А потом ему сказали: — Ничего не бывает впустую, глупый. Особенно если это касается знаний. Не научишь чему-то — научишься сам. Даже будучи слепым изначально, попроси ты меня научить тебя чему-то, я без колебаний передал бы все свои знания тебе, сделав из твоих недостатков преимущества. И понесли его в свой кабинет, рассказывая, как люди, потеряв что-то, становятся сильнее в чем-то другом. Последующие дни, проведенные среди трав, показали наглядно, о чем говорил мужчина. Линь Бао понял, что может запоминать, как пахнут те или иные травы, и отличать их среди других. Спустя месяцы тренировок, сегодня мальчик может перечислить то, что было намешано в одну кашу. — Начинай. И постарайся ничего не рассыпать. Кивнув, Линь Бао, все так же не открывая глаз, потянулся за первой баночкой, стоявшей в левой части стола. Когда он открыл ее, в нос ударил легкий, сладковатый аромат с ноткой свежести. — Зимний корень, — уверенно произнес Линь Бао, закрывая баночку обратно. — Верно. Теперь рассказывай все, что ты о нем знаешь, — кивнул лекарь, забирая емкость из рук мальчика, сразу ставя на место. — Вопреки названию, растет не зимой, а с начала весны по середину осени, когда еще не так холодно. На поверхности выглядит как одинокий сиреневый цветок с тремя волнистыми по краям лепестками. Такой просто пропустить, он еще и низкий, теряется в траве. Растет практически везде, только к водоемам не приближается. Так вот, корень необходимо хранить в темноте и тепле, достаточно будет комнатной температуры, до трех лет. В зависимости от времени сбора, используется в разных областях. Весна — помощь с бессонницей, лето — снижение температуры, а осенью может быть неплохой анестезией. И чем старее корень, тем он горче... — на последних словах Линь Бао показательно скривился, показывая свое отношение ко вкусу. — Ха-ха, не бурчи, все не так плохо, — снисходительно сказал лекарь Бу, откровенно забавляясь скривившимся лицом. — Ага, я до сих пор чувствую этот восхитительный вкус, — пожаловался Линь Бао, зная, что милосердия от дяди в этом случае он не дождется. — Но помогает ведь, — хохотнул тем временем мужчина. Линь Бао и так знал, что он ответит. — Хорошо, давай дальше. Следующим был бумажный пакетик, в котором оказался серебристый порошок. Мальчик почти сразу аккуратно закрыл пакетик обратно, чтобы ничего не рассыпалось. — Лунная трава. Растет небольшими кустиками. Вместо привычных зеленых листьев имеет полупрозрачные белые листочки круглой формы, чем и напоминает луну. На солнце блестит перламутром, растет рядом с водоемами. Используется как успокоительное. Также укрепляет иммунитет, помогает при тошноте, согревает пальцы рук и ног. Чаще всего перемалывается в порошок для более длительного хранения. Порошок хранится до года, не привередлив в температуре. — Мхм-м, — протянул удовлетворенно лекарь, убирая пакетик. — Так, дальше... Здесь смесь зимнего цветка, избавляющего от головной боли, туманницы, успокаивающей бушующую ци и ягоды Небесного люлика, позволяющей организму впитывать больше природной ци, восполняя потерянную и не теряя оставшуюся. Чай из этих трав пьют заклинатели, которые были на пороге или пережили искажение ци. Смесь хранится не более года. Ее можно пить и по истечении срока, ничего тебе не будет, но полезные свойства пропадут. Простые люди после этого чая будут чувствовать прилив сил. Если у них болела голова, болеть она перестанет, и настроение поднимется немного. Сгорело две палочки благовоний, когда Линь Бао закончил. Он ошибся только единожды, перепутав кору ржавого дуба с корнем пещерника. В их запахе было различие лишь в одну едва уловимую нотку. Утешало то, что оба растения останавливали кровь, и грубой ошибки в этом не было. Но в целом мальчик экзамен прошел, чем был невероятно доволен. — Я горжусь тобой, малыш, — сказал мужчина, заключая Линь Бао в теплые объятия. Мальчик ярко улыбнулся, обхватывая взрослого за талию. Он сделал это. Он смог. Только благодаря обонянию и памяти. Первый шаг сделан, Линь Бао поверил в себя. Дело, которым он заинтересовался с первых месяцев осознанной жизни, будет жить. Он сможет в нем совершенствоваться, хоть и с большим трудом, чем видящий человек. Грядущие трудности не пугали, а завораживали, подстегивали интерес и желание узнать, как он с ними справится. А он справится, других вариантов не было. Расфокусированные, мутные глаза Линь Бао улыбались, пока тот слушал своего дядю, который рассказывал о том, чему он будет учиться с завтрашнего дня.