Самая ранняя звезда

Сегодня поистине благостный день. Валяясь в кровати, парень подумывал вздремнуть, все равно дел на сегодня больше нет. Пытаясь скинуть обувь без помощи рук, краем глаза юноша заметил вспышку. Он резко сел, призвал меч и обернулся. Он думал, что уничтожил всех злых духов. Неужели кого-то пропустил? — Чирик! Фыркнув, заклинатель отозвал свой меч. Всего лишь птица, которая зачем-то залетела к нему. — Ух, — эта самая птица врезалась в его живот. Какое странное поведение. Мало того, что целенаправленно залетела сюда, так еще и идет на контакт. Может, болеет чем? — Чирик, чирик! — все не унималась та. Она подлетела к приоткрытому окну и села, словно чего-то ожидая, нетерпеливо подпрыгивая и хлопая крыльями. Теперь, когда она предстала перед глазами, заклинатель понял, что это не кто иная, как миянь. Ситуация стала еще страннее. Миянь не идут на контакт с людьми, даже еды от них не берут. Это маленькие яростные горделивцы, которым безразличен здравый смысл. Их опасается половина леса, пока вторая представляет из себя растения. Их даже никто не ест, себе дороже. И вот сейчас эта самая птица беспокойно скачет по его окну и смотрит на него как на идиота черными глазками-бусинками. Чирикнув еще пару раз, она вспорхнула и вылетела. Выдохнув, юноша подошел к окну, чтобы закрыть его, и увидел на заборе миянь. Она снова встревоженно зачирикала. Похоже, он ошибся, и птица залетела намеренно. Других вариантов не оставалось. Он мог бы ее проигнорировать, но ему нужно вернуться потом домой. Не хотелось бы быть изрезанным армией миянь, которые обязательно отомстят тому, кто не выполнит их требование. К тому же, стало просто интересно, чего же эта малютка от него хотела. На всякий случай взяв с собой меч, парень вышел к птице. Та устремилась в глубь леса как только увидела человека в дверях. Благодаря цингуну, юноша поспевал за юркой миянь. Иногда птица петляла, водила кругами, и в какой-то момент заклинатель подумал, что с ним играют. Уже собираясь остановиться и полететь на мече обратно, парень заметил пропажу миянь. Но не услышать ее было невозможно. Она верещала так, что он бы не удивился крови из ушей. Схватившись за меч, заклинатель еле слышно пошел в сторону звука и увидел ребенка. Тот лежал без движения, но тяжелое дыхание указывало на то, что он жив. Грязные спутанные волосы закрывали лицо. Одежда была рваной и грязной, а один рукав и вовсе отсутствовал... А нет, вот же он. Рукав был, но не на месте. Из него высыпались ягоды снежного лета, которые, юноша был уверен, и стали причиной такого состояния. Расчехленный меч теперь висел низко над землей. Подняв ребенка на руки, заклинатель удивился его легкости. Не кормят что ли совсем. Наверное, поэтому он и пошел в лес. Наелся ягод, заблудился. Как только очнется, надо спросить, как с ним обращаются дома. Уж слишком костлявый. Забрав заодно рукав с ягодами и бамбуковый шест, заклинатель встал на меч, поднялся над деревьями и быстро рванул к дому, ориентируясь на солнце. Смерти от ягоды снежного лета не бывает, но в лихорадке приятного мало. Что самое скверное — она блокирует у людей духовную энергию. У кого-то ее меньше, и лихорадка их не сильно тревожит, может, даже обойдет стороной. Хуже тем, у кого природной ци больше. Ее остановка может негативно сказаться на здоровье, поскольку та постоянно поддерживала организм в норме. Стоит как можно быстрее разблокировать духовные каналы. И если заклинатели могут сделать это своей ци, то для простых людей, не обладающих такими способностями, придумали решение в виде мази. Заклинатель положил ребенка на кровать и снял грязную одежду, оставив только нижний слой. Убрав волосы с лица, он заметил бинты, скрывающие его глаза. Бамбуковый шест предстал в новом свете. Бедняжка. Но зачем ему повязка — непонятно. Хотя это не столь важно сейчас. Вставив стерильные иглы в нужные точки, заклинатель тонким непрерывным потоком направил в них ци. Это заняло некоторое время, но ребенок стал дышать спокойнее. Теперь можно не торопясь привести его в порядок. Стерев грязь с лица, юноша обратил внимание на перевязанные руки. Местами в крови и грязи, они скрывали множество царапин. Открыв мешочек цянькунь, который ему дал в дорогу отец, юноша обнаружил множество самых разных лекарств. Нужное нашлось сразу. Промыв маленькие ладошки чистой водой, он нанес обеззараживающую мазь и обмотал свежими бинтами. Не туго, чтобы кожа дышала. Ребенок должен проснуться не скоро. Миянь, до этого наблюдавшая со спинки кровати, сейчас перебралась на маленького человечка. Сидя на медленно вздымающейся груди, она долго вглядывалась в бинты на руках. Ребенок пробыл без сознания двое суток. Их знакомство вышло... интересным. Заклинатель в тот момент обрабатывал руки мальчика и даже не понял, в какой момент он проснулся. Ребенок просто внезапно вырвал руку из хватки и укатился в противоположную сторону, больно упав на пол. — Ауч. Ребенок, ты в порядке? Ему никто не ответил. Неудивительно, он бы тоже испугался. Без зрения, непонятно где, непонятно с кем. — Я понимаю, ты боишься. Но у меня нет злых намерений. Я просто нашел тебя и решил помочь. Меня зовут Сяо Лэй, а тебя? Десяток мяо спустя малыш так и не показался, и ответа слышно не было. Может, он еще и глухой? Как тогда с ним общаться? Заклинатель решил проверить, как ребенок будет себя вести один, поэтому встал и направился в сторону кухни. — Ты, наверное, голоден. Я принесу чего-нибудь. Сяо Лэй отошел подальше и стал наблюдать. Отсюда всю комнату было хорошо видно. Первой показалась макушка. Затем любопытный нос. Ребенок поводил головой из стороны в сторону, словно по привычке пытаясь осмотреться, но опомнился и замер. Мысленно отметив, что слепота у него не врожденная, Сяо Лэй вслушался в тихие слова. К счастью, для заклинателя несложно с такого расстояния услышать даже вдох. — Миянь? Птичка, ты тут? Сяо Лэй не удивился. Судя по тому, что он увидел за эти два дня, миянь и этот ребенок дружили. — Можешь чирикнуть там, где выход? — продолжил тот. Птица непонимающе щелкнула клювом. Еще бы. Тут тепло, есть еда и место для сна. — Мне нельзя тут оставаться. Прошу тебя. Некоторое время ничего не происходило. Затем птица вылетела из их маленького укрытия и направилась к двери. Сяо Лэй не мог этого допустить, поэтому, подхватив свой обед, громко зашагал обратно. Линь Бао, что уже вставал, сразу спрятался обратно. — Так ты назовешь мне свое имя или мне продолжить называть тебя ребенком? Тишина. — Ну ладно. Ребенок, не сиди на холодном полу. У тебя только только вчера температура спала. Забирайся обратно на постель. Поставив тарелку с овощным супом на стол, Сяо Лэй обошел кровать и никого не обнаружил. Моргнув, он опустился на колени и, подняв свисающее одеяло, заглянул под кровать. Там, словно маленький испуганный зверек, сжался Линь Бао, закрыв рот руками. Грязные бинты на глазах, которые Сяо Лэй не решился менять, смотрелись очень плачевно. — У тебя все хорошо дома? Ребенок дернулся и стал нервно пятиться назад. — Нет-нет-нет, уже ухожу, не переживай. Я не хотел напугать, прости. Я совсем не знаю, как общаться с маленькими детьми. Сколько тебе вообще? Четыре? — Вообще-то, — тихо-тихо, почти не отнимая рук от губ. — А? — Мне почти семь, — в голосе явно различима нотка негодования. — Такой большой уже. А когда именно будет семь? Ребенок снова промолчал. Но Сяо Лэй был терпеливым, и его терпеливость давала плоды. — Третьего июля. — О, хороший день. И правда скоро. Мне сейчас семнадцать, если тебе интересно. Так, эм... Не хочешь поесть? Живот малыша заурчал. — ... — Похоже, все-таки хочешь. Вылезаем? Ребенок без слов вылез из под кровати с противоположной стороны. Встал и остался стоять в нелепой позе, словно не знал, куда себя деть. — Помочь залезть на кровать? — любезно намекнул ему парень. Помотав головой, Линь Бао смирно сел. Подвинув к кровати стул, Сяо Лэй взял ложку с тарелкой и сел на него. Унюхав приближающийся запах, ребенок вытянул руки вперед. Но Сяо Лэй неодобрительно промычал и зачерпнул суп. — У тебя руки забинтованы. И даже не думай разбинтовывать, я тебя покормлю. Вжав голову в плечи, ребенок принялся неловко комкать рубашку. — А может... — Давай-давай, открывай. В позе малыша читалась неловкость и смущение, но несмотря на это он все же открыл рот. Ложка за ложкой суп исчез, а ребенок был накормлен и успокоен. — Наелся? Только честно. — Не очень... Но мама с дядей говорили, что много есть после того, как долго не ел, нельзя. — Правильно говорили. Можно будет чуть попозже. Кстати об этом, где твоя родня? Это был неудачный вопрос. Ребенок снова сжался, обнял себя руками и затрясся в рыданиях. Сяо Лэй запаниковал, быстро поставил тарелку на стол и потянулся к мальчику, но как только тронул Линь Бао за плечо, тот шарахнулся от него, как от огня. — Не трогай! Боль и паника в этом крике разбивали сердце. Он был похож на маленького домашнего котенка, который внезапно остался один в этом большом жестоком мире. Сполна хлебнувший всего самого горького, он ожидал боли, но все равно тянулся за теплом, как самый жизнестойкий цветочек. — Не трогай... Нельзя, будет плохо, больно, я всех убил, я... чудовище, я проклят, я... — захлебывался он слезами, словами, убеждениями. — Не трогаю, не трогаю. Все в порядке, ты не виноват. И Сяо Лэй как никогда был уверен в своих словах. Либо ребенку внушили что-то, либо это было неудачным стечением обстоятельств. Одно заклинатель понял точно — его родные мертвы, и малыш винит в этом себя. Сяо Лэй не знал, как обращаться с детьми, а их слезы вгоняли его в панику. Поэтому сейчас все, что он мог — глядеть с жалостью на плачущего Линь Бао и попытаться стать незримой опорой, на которую можно опереться без страха. Хотелось донести, что ребенок не проклят, что он его не боится, не осуждает, не бросит, если тому некуда пойти. Останется рядом. Остаточные всхлипы прерывались иканием. Сяо Лэй сходил за водой, которую ребенок с жадностью выпил, тихо поблагодарив. Тревожить эту по-прежнему кровоточащую рану не хотелось, но сейчас юноша должен был спросить. Точнее, предложить. — Если тебе некуда пойти, то... ты можешь остаться тут, со мной, — неловко кашлянув, пробормотал Сяо Лэй. Это предложение показалось ему очень смелым, он сомневался, что за такое ничтожное время, проведенное вместе, ребенок захочет остаться рядом. — Нет, тебе, я... Мне нельзя, — тоненьким голоском пролепетал он. — Со мной ничего не случится, я же не простой человек. Я заклинатель. Знаешь, кто это? Линь Бао несколько раз кивнул, поджав губы и скомкав ткань своих нижних одежд. — Я сильный и не умру просто так. Мой долг — бороться со злом, искать и говорить правду. Я не вижу в тебе зла и говорю правду, осталось только чтобы и ты ее увидел. Поэтому если тебе некуда идти, ты можешь остаться со мной. — А... Правда-правда можно? — неуверенно переспросил Линь Бао. — Правда-правда! — обрадовался Сяо Лэй. Ребенок приподнял голову, несмело и ломано улыбнулся. Сяо Лэй мог поклясться, что это была самая искренняя и долгожданная улыбка, которую он только видел. — Хорошо, ребенок. Не хочешь искупаться? — Мхм. И... меня зовут Линь Бао. — Приятно наконец познакомиться. У тебя красивое имя. — Мхм... — грустно согласился тот. — У тебя тоже. — Ха-ха, спасибо. Подождешь тут? Мне нужно натаскать в бочку воды. Можешь пока изучить комнаты, узнать, где и что стоит. — Хорошо. — А, кстати. Может, сменим твои бинты? — уже стоя в дверях спросил Сяо Лэй. Мальчик потрогал руки, но с ними все было в порядке. — Нет-нет, я про глаза. — Только если я сделаю это сам. И мне нужна будет полная темнота. — Ладно. А для чего тебе темнота? — Больно. Ребенок содрогнулся. Заметив его реакцию, парень сник. Сколько же боли пережил этот малыш. Страшно даже представить. — В комнате не будет света, можешь не бояться, — благонадежно произнес Сяо Лэй, выходя на улицу. Линь Бао улыбнулся сам себе. Сяо Лэй показался ему очень добрым.