Самая ранняя звезда

Он упал. Он падал очень много раз: сам или с чьей-то помощью, и даже сны ему снились с падениями. Единственное отличие в том, чувствовал ли он под собой твердый пол или нет. Хэ Янсин с трудом разлепил глаза, не в силах вдохнуть полной грудью: воздух казался горячим и тяжелым. Затуманенный мозг не сразу обрабатывал информацию, и пока Хэ Янсин думал, что он в неизвестной обстановке, в странном состоянии, слабый и уязвимый, сердце колотилось как бешеное, и его чувства были обострены на весь допустимый максимум. В голове туман, и мальчик не сразу заметил тень, нависшую над ним, но после ее обнаружения он перевернулся на живот, вскочил на четвереньки и был готов начать рычать, драться и кусаться из последних сил. На лице расцвел оскал — сейчас он был похож на маленькое свирепое животное, невидяще смотрящее исподлобья в попытках выглядеть угрожающе. — Ты проснулся? — позвал Линь Бао, услышав шорох позади себя. Хэ Янсин замер. Этот голос принадлежал Линь Бао, который сейчас полуобернулся и поставил руку для опоры туда, где совсем недавно лежал он. Трава была ранее примята, но под детскими пальцами распрямилась обратно, и это заставило Хэ Янсина прийти в себя. «Этот мальчик точно дух», — подумал он. — Да. Я долго спал? — Не знаю, — Линь Бао поерзал и развернулся к нему лицом, чтобы было удобнее разговаривать. — Когда я тебя позвал, ты не ответил, но я не знаю, когда именно ты уснул. Хэ Янсин сначала кивнул, но потом спохватился и понятливо промычал. Линь Бао склонил голову к плечу, улыбнулся и повернулся спиной к нему, подставляя лицо солнцу. Сон ушел окончательно, и глядя в спину Линь Бао, Хэ Янсин вспоминал, что было до того, как он отключился. Он прибежал к нему сразу после обеда, не собираясь ни мяо дольше выслушивать нытье Ань Сюин о несправедливости жизни. Тем более что обвиняла жизнь она напрасно — для Хэ Янсина это был настоящий подарок: она «отличилась» на занятии, и ее наказали. Хэ Янлин решила остаться с ней, чтобы девочка совсем не раскисла и не обиделась, поэтому мальчик вприпрыжку побежал к Линь Бао, обрадованный тем, что они смогут побыть наедине. Ну, насколько это возможно с двумя котами и птицей. В сыхэюань никого не было, поэтому Хэ Янсин направился к поляне, где его и обнаружил. Линь Бао сидел на траве, запрокинув голову. Хэ Янсин вспомнил историю, связанную с происхождением прозвища от наказанной истерички, и сейчас он впервые видел, как Линь Бао наслаждается солнышком, словно настоящий подсолнух. Он подошел ближе и поздоровался, на что получил моментальную реакцию в виде радостной улыбки и ответного приветствия. — Что ты делаешь? — спросил Хэ Янсин, присев рядышком. — Наслаждаюсь солнцем. Хочешь со мной? Мальчик неопределенно хмыкнул, но все же закрыл глаза и тоже подставил лицо солнечным лучам. Под веками жгло, хотелось нахмуриться или спрятаться в тенек. Он не понимал, как Линь Бао может назвать это наслаждением, поэтому решил прекратить мучить себя и опустил голову. — Разве тонкая ткань может спасти от яркого света? Тебе совсем не больно? — решил озвучить вопросы Хэ Янсин. Линь Бао некоторое время молчал. — Гэгэ сказал, что на повязке какое-то заклинание. Я совсем ничего не вижу, поэтому не больно, — ответил мальчик, и Хэ Янсину показалось, что в этих словах есть что-то большее. Другой посыл или другой смысл. Он не стал расспрашивать. — Если тебе не нравится яркое солнце, ты можешь спрятаться за меня, я буду создавать для тебя тень, — спустя какое-то время предложил Линь Бао, и Хэ Янсин согласился, после чего лег позади мальчика. — А где остальные? — Истеричка разбрызгала тушь. Ее заставили убрать за собой, а потом прийти после обеда, чтобы переписать все испорченные листы: свои и чужие. — Истеричка? — переспросил Линь Бао неизвестное слово. — Ну да. Она же постоянно орет. Линь Бао не назвал бы Сюин-цзе истеричкой. Она просто была звонкой и жизнерадостной, как колокольчики, только не поминальные. Вот кто всегда кричал, так это уличные торговцы. Наверное, их можно назвать истеричками. Пока Линь Бао думал об этом, Хэ Янсин смотрел на струящиеся по его спине белоснежные волосы. Сегодня они тоже не заплетены. Как и каждое утро, пока в обед не приходил Сяо Лэй и не делал мальчику косичку или хвостик. Но заколка с Небесными люликами неизменно присутствовала, и прямо сейчас она вместе с волосами чуть подлетела, издав приятный звук. Несколько привесок запутались в светлых прядях, но новый порыв ветра освободил их. Хэ Янсин никогда не видел этих цветов, да и не обращал на них внимания. Но ему хотелось знать о Небесных люликах, и рядом с ним сейчас их главный любитель. — Чем тебе нравятся эти цветы? — Небесные люлики? Линь Бао коснулся рукой украшения. Даже если Хэ Янсин не мог видеть его лица, он знал, что мальчик сейчас улыбается. — Мхм. — Всем! Мой день рождения третьего июля, в самый пик их цветения, они красиво звенят и пахнут, а на языке цветов означают много всего. Я помню все значения, рассказать тебе? — с энтузиазмом спросил мальчик, полуобернувшись к лежащему. — Расскажи, — попросил Хэ Янсин и улегся поудобнее, скрывая улыбку в сгибе локтя. Линь Бао повернулся к нему полностью. Его лицо было светлым и радостным, каждый в такие моменты желал бы увидеть глаза этого ребенка. Светились бы они так же ярко и искренне, как и его улыбка? Хэ Янсин мог только представлять. — Небесные люлики — символ безмятежности, надежды, доброты, чистоты и искренности сердца и души, удачи и счастья. Еще они означают слезы, смирение, печаль и боль потери. А знаешь почему? — Почему? — Потому что у них есть грустная легенда. За это я еще больше их люблю. Люблю легенды и помню все, что рассказывала мама. Линь Бао смолк и увял, комкая края одежды. Хэ Янсин не умел утешать, да и не знал о его прошлом, лишь догадывался, что оно было не очень радостным. Было неприятно и грустно смотреть на поникшего Линь Бао. Единственным, что Хэ Янсин смог вытащить из себя, было: — Расскажешь мне их все? Мальчик не знал, сработает ли это, но все равно спросил. Даже глупец смог бы догадаться, что Линь Бао очень любит истории и легенды, а Хэ Янсин был далеко не глуп. И хотя он не верил в эти самые легенды, ему искренне хотелось услышать их именно от белоснежного духа. Казалось, он мог принять их за неопровержимую истину, если их расскажет Линь Бао. Сомнения улетучились в одно мгновение, когда мальчик воспрял духом снова. Солнечный свет из-за его спины создал божественное свечение, и таким солнцем Хэ Янсин мог наслаждаться. — Расскажу! Я много знаю, хватит на всю жизнь! — Хорошо. — Вот, слушай. Жила-была на небе одна звездочка. Каждый день она сидела на краю неба и смотрела вниз, на землю. Там жили люди, они были интересными и непонятными: могли смеяться и плакать одновременно, говорили одно, а делали другое, придумывали праздники и запускали в небо фонарики. Звездочка их ловила и старалась расшифровать непонятные символы, и хоть у нее не получалось, она не расстраивалась. Звездочка любила все это и хотела вниз, к людям, чтобы понять их и веселиться с ними. Но сама она спуститься никак не могла, поэтому пошла к солнцу и луне, чтобы те ей помогли. Хэ Янсин слушал тихий нежный голос, и воображение само рисовало ему картинки с маленькой звездочкой, которая так любила людей, что хотела спрыгнуть с небес. Линь Бао же даже не осознавал, что его история приобрела подробности, которые мама не рассказывала. Он и позже ничего не заподозрит, ведь чувство уверенности в словах, словно так и было, никуда не денется. — Солнце и луна трепали звездочку по голове, вздыхали и отказывали, говоря, что всему свое время. Звездочка так расстроилась, что заплакала. Ее искрящиеся слезы падали вниз, куда она так сильно хотела попасть. Слезы приземлились на увядшие цветы и растворились, а спустя время эти же цветы распустились вновь, стали особенными и получили имя Небесные люлики. Теперь они умели петь, а серебряный язычок внутри считается слезами звездочки. Линь Бао закончил рассказ, и Хэ Янсин очнулся от фантазий, навеянных чарующим голосом. — Теперь понятно, почему у них такое грустное значение. Но откуда взялась удача и счастье, если звездочка не была счастлива? — Ммм... — Линь Бао задумчиво прогудел и склонил голову вбок. — Наверное, счастье было в наблюдении за людьми. Звездочка добрая, и она все еще надеется, что однажды удача улыбнется ей, и она попадет к людям, где будет еще счастливее. — Звучит так, словно ты много думал об этом. Линь Бао пожал плечами. Он не мог вспомнить, чтобы часто размышлял над этим, но чувство уверенности не покидало его. — Я все рассказал. А какие у тебя любимые цветы? — У меня их нет. Светлые брови выглянули из-под повязки. Линь Бао так высоко их поднял от удивления, что его лоб смешно сморщился. Мальчик словно даже не мог допустить мысли, что у кого-то может не быть любимых цветов. — А тебе понравились Небесные люлики? Было интересно? — подобравшись, с выжидающей надеждой спросил Линь Бао. — Да, — тихо и честно ответил Хэ Янсин. Он еще мгновение вглядывался в лицо напротив, а затем посмотрел на звенящие цветы в волосах мальчика. — Понравились. — Здорово! Давай они и у тебя будут любимыми, пока ты не найдешь что-то свое! Хэ Янсин согласно промычал, и после они проговорили еще некоторое время, пока диалог не иссяк сам собой. Линь Бао отвернулся обратно, пообещав, что продолжит защищать его от солнца. Хэ Янсин угукнул и продолжил наблюдать за водопадом вьющихся волос. Он думал о себе и об этом духе, которого можно было коснуться. Хэ Янсин был умным мальчиком и сразу понял, что относится к Линь Бао по-другому. Он и ощущался особенным, словно не от мира сего, и сначала это было объяснимо: Линь Бао приняли за настоящего духа. Недоразумение разрешилось, он оказался таким же человеком, как и все, но чувство исключительности никуда не делось. Если все его соученики раздражали и вызывали желание их побить, то Линь Бао никогда не вызывал негативных эмоций, наоборот, его хотелось защищать. Он вызывал те же теплые чувства, что и его сестра, однако что-то отличалось. Хэ Янсин размышлял об этом не первый раз, разбираясь в себе. И он никогда не был так близок к ответу, как в этот момент. Мальчик еще долго лежал неподвижно, сосредоточив взгляд на фигуре Линь Бао. Он думал и думал, пока в голове не щелкнуло. Хэ Янсин наконец нашел для себя объяснение. «Все дело в том, что я вижу в нем младшего брата», — кивнул мальчик сам себе. Он защищал старшую сестру, но та постоянно перехватывала инициативу, говоря, что так правильно, что она старше, хоть и всего на пару фэнь. Говорила, что на нем и так много забот, ему следует хотя бы рядом с ней расслабиться и позволить о себе позаботиться. Хэ Янсин любил свою сестру, поэтому уступал, стиснув зубы. Он становился нервным и беспокойным, когда не контролировал ситуацию, ему вбили в голову мысль, что он не должен никому и ни в чем уступать, обязан стать самым сильным и бесстрашным, не иметь слабых мест. Он становился ребенком рядом с Хэ Янлин, и ему это не нравилось, от этого потом тяжелее. Но он любил сестру, она была его семьей, и он знал, что она любит его тоже и хочет как лучше. Поэтому не возникал, хоть ему и не нравился запрет на ответную заботу и постоянные напоминания, что она старше. А сейчас он нашел себе младшего, за которым сможет присматривать без возражений, ведь старший на этот раз он. Хэ Янсин пока не знал, что заботиться можно не только о членах семьи, но пока его вывод был таков. Мысль наконец была додумана, и Хэ Янсин незаметно для себя задремал.