Самая ранняя звезда

Сознание немного прояснилось, когда в кромешной тьме что-то блеснуло. Тонкая золотая цепочка извивалась, казалось, бесконечно, закручивалась в спирали, плавными волнами скользила вокруг одинокой фигуры, но не путалась, какой бы длинной ни была. Появились золотые и серебряные огоньки, догоняющие цепочку, чтобы к ней прилипнуть и сформироваться во что-то прекрасное. Перед глазами заплясал свет, все закрутилось, завертелось и постепенно успокоилось. Цепочка уменьшилась до обычного размера, а на ее конце висел необычный, но очень красивый кулон. Золотое солнце с восемью большими лучами спереди и более маленькими восемью позади было основной частью композиции. В середину вставлен драгоценный камень серебряного цвета, прямо как серп луны на правой стороне солнца. По всему полумесяцу были раскиданы четырехконечные звезды и маленькие круглые кристаллики, заполняющие пустое пространство. Подвеска покрутилась в разные стороны, позволяя рассмотреть себя получше, а потом предупреждающе сверкнула и упала на протянутые ладони. Быть может, это потому что Линь Бао был во сне, но красивая вещица в его руках оказалась невесомой. Этот сон снится ему уже некоторое время, и он не совсем понимает, почему. Ему хочется новых украшений? Но кроме той заколки с люликами у него больше ничего не было, да и не надо. Линь Бао не особо заботился о своем внешнем виде. Во-первых, он не видел, о чем заботиться, во-вторых, не тяготел к роскоши и красоте, отчасти тоже из-за отсутствия зрения. Ему был важен комфорт и удобство, об остальном волновались другие. Подвеска пару раз блеснула и рассыпалась на мириады сверкающих песчинок. Высыпаясь сквозь пальцы, бывшая подвеска не успевала долетать до пола, почти сразу растворяясь в воздухе. Что-то мягко толкнуло в грудь, заставляя Линь Бао падать спиной вниз, но так же, как и светящаяся пыль, юноша растворился, не успев долететь до пола. Подорвавшись на кровати с бешено колотящимся сердцем, Линь Бао успел поймать мяукнувшего Мурчалку, до этого мирно спавшего на его груди. Уложив кота на колени, Линь Бао выполнил дыхательную технику, чтобы быстрее успокоиться. Судя по мирному сопению Гао шиди и пению сверчков, была еще глубокая ночь. Понадеявшись на отсутствие снов или хотя бы на нормальное пробуждение, Линь Бао лег обратно, устраиваясь поудобнее. Мурчалка нырнул под руку парня, довольно затарахтел и заснул вместе со своим человеческим другом. Оставшаяся половина ночи прошла спокойно. Утром Линь Бао и Гао Ву отправились на занятия. Те, у кого уже были собственные духовные оружия, тренировались с ними. Учились парить на мечах, сражаться ими без помощи рук, управляя только своей ци, «находили общий язык», как любил повторять лаоши. У Линь Бао своего меча не было, как и у Гао Ву, поэтому они тренировались ученическими мечами, отрабатывая стойки, нападение и защиту. Они совершенствовались почти каждый день, с каждым новым успехом приближаясь к получению своего собственного духовного меча. Линь Бао не терпелось ощутить в руках приятную тяжесть прохладного металла, провести кончиками пальцев по лезвию в опасной близости к острому краю, зная, что он не порежется, ведь оружие и заклинатель становились почти единым целым, и если у человека не будет намерения навредить, то клинок не навредит. Все нутро охватывала дрожь, когда Линь Бао представлял свободный полет без сопровождения кого-то еще спереди или сзади, чтобы его не поддерживали и не волновались за его сохранность. Быть может, ему даже хотелось упасть со своего меча, когда он будет вставать на него первый, второй, десятый раз, пока не сориентируется в пространстве и не научится твердо стоять на узком лезвии. Все мечи ордена Юэбайхэ делались в одном месте: у подножия горной долины с противоположной стороны от города и леса находился еще один городок. Он был маленьким, и жили в нем только кузнецы, настоящие мастера своего дела. Линь Бао был там только раз — когда близнецы Хэ и Ань Сюин получали свои мечи. — Ого... Все такие разные, а сделаны одним человеком! Просто удивительно, вы невероятны! — воскликнула тогда Ань Сюин, пытаясь прикоснуться к мечу Хэ Янсина, после того как пощупала и осмотрела свой и Хэ Янлин. Сделать ей этого не удалось, но удалось Линь Бао, когда ему осторожно передали Фаньшэ — именно такое имя дал Хэ Янсин своему мечу. — Ерунда, — пробасил кузнец, спешно выпроваживая галдящую орду подростков. Помимо близких друзей Линь Бао был еще десяток ребят, которые выходили из других кузниц. Как объяснил Сяо Лэй, группу собирали постепенно. Например, Хэ Янсин был готов пойти в городок еще полтора месяца назад, но чтобы не мотаться туда-сюда еженедельно из-за большого количества адептов, собирались группы по десять-двадцать человек. Некоторые ждали даже дольше, чем Хэ Янсин. — А если меч не понравится? А если я ему не понравлюсь? — полюбопытствовал Линь Бао у Сяо Лэя. Время шло, а вопросы все не кончались, задаваемые в невинной детской манере «почему небо голубое». — Эти кузнецы не совсем обычные. Они тоже культиваторы и умеют медитировать, но не как мы. — О! Я знаю, я могу сказать! — вклинилась Ань Сюин. — Меня тогда попросили впасть в медитативное состояние, мастер сказал, что ему нужно взглянуть на меня изнутри, чтобы понять, как меч должен выглядеть и звучать. Я не совсем поняла, что значит «звучать», но это какая-то кузнечная штука. И тогда я почувствовала еле заметное вмешательство, будто мне правда в душу заглянули, представляешь! Это не было больно или типа того, я просто ощущала взгляд, а потом я очнулась. И Сифан такой, каким я и представить не могла в своих мечтах, он идеальный! На вот, сам поймешь! С этими словами Линь Бао в руки сунули второй меч. Тот вибрировал, будто от воодушевления, и был очень теплым. Тонкая ниточка светлой ци обвила его руку, словно приветствуя. Это незаметно для обычного заклинателя, это можно только ощутить, а Линь Бао не только ощущал, но и «видел». Сифан Ань Сюин излучал солнечно-желтый свет, Фаньшэ Хэ Янсина — темно-синий, а Байвань Хэ Янлин — серо-голубой. У Сяо Лэя Кэцзыю излучал светлый серебряный свет, и он тоже был очень приветливым мечом. От него веяло теплой грустью, ностальгией, какой-то мечтой, которая не была понятна ни человеку, ни мечу. Линь Бао в такие моменты задумывался, каким будет его меч. Каким цветом он будет светиться? Как будет ощущаться в руках, как будет выглядеть? Если предположить, что духовные мечи — это отражение души заклинателя, то как выглядит его душа? — Шисюн, ты снова витаешь в облаках. Очнувшись, Линь Бао встрепенулся. Точно, они же спарринговались с Гао шиди. — Извини, — он неловко улыбнулся, блокируя выпад. — Думал о своем будущем мече, а? Я слышал, что недавно начали набирать группу. Быть может, мы в нее попадем в этот раз. — Славно, если так. Солнечно улыбнувшись, Линь Бао поменял позицию с защиты на нападение. Шаг, выпад, поворот, удар сверху вниз, отскочить в сторону. Их поединок не был настроен на победу одного и поражение другого, они скорее танцевали с мечами, чем дрались. Их целью было продержаться как можно дольше, отработать как можно больше движений, проверить свою выносливость и изобретательность, вспомнить то, что было забыто, довести до совершенства то, что не было доведено. Перестать задумываться о каждом своем следующем движении, позволить телу двигаться самому, увидеть, почувствовать следующее действие противника, предугадать его выпад и быть на шаг впереди. Это было увлекательно, и раз даже витая в облаках, Линь Бао продолжил защищаться, можно сделать вывод, что его цель была достигнута. Но не стоило останавливаться на этом, до идеала еще далеко. На площадке уже никого не было, они довольно сильно задержались после отведенных часов занятия, не желая прерываться. Первым вымотался Линь Бао. Уже чуть не падая с заплетающихся ног и ничего не слыша от учащенного сердцебиения и громкого дыхания, он сдался. Гао Ву моментально подхватил его, закидывая руку на свою шею и забирая меч из дрожащих пальцев. — На этот раз дольше, шисюн, — похвалил Линь Бао младший мальчик. — Ха-ха, спа-сибо, шиди, — еще пытаясь отдышаться, произнес Линь Бао. По скромному мнению самого Линь Бао, он не был создан для драк. Тем более для продолжительных. Он не отличался ни выносливостью, ни силой, ни телосложением. Уже очень продолжительное время ему казалось, что он достиг своего максимума. Это не сильно волновало Линь Бао, все-таки его предназначение было в другом. Он просто радовался, что благодаря таким тренировкам может переносить тяжелые ящики с лекарствами да ходить выше в горы за лечебными травами, не запыхиваясь на полпути. Он оставался стройным, но подтянутым, с четко выраженными мышцами, где надо, которые, впрочем, скрывались за воздушными одеждами. Поэтому Линь Бао можно было ошибочно принять за хилого паренька с ручками-веточками, который способен держать лишь своего котенка да бамбуковую трость. Гао шиди довел его до их комнаты, аккуратно уложил на постель, не дав шлепнуться лицом в подушку, и предложил размять ему мышцы. Отказываться не было ни сил, ни желания. Пододвинувшись на кровати, чтобы Гао Ву хватило места сесть, Линь Бао протяжно выдохнул в голос, когда на ноющие участки тела начали надавливать. В этот момент дверь резко открылась. — Что тут... — Ох, Син-гэ, это ты? Что ты здесь, ай-яй-яй! Линь Бао недовольно заколотил ногами по постели, не поднимая их высоко, но опуская с силой, чтобы те отскакивали от матраса и поднимались сами. — Потерпи, шисюн, — проминая правую руку, которая работала сегодня больше всех, терпеливо сказал Гао Ву. — Все, я передумал, не надо, не надо, — слабо завозившись на кровати, словно дождевой червяк, Линь Бао попытался вывернуть руку и ускользнуть от боли. Но Гао Ву навалился на него телом, останавливая и выдавливая болезненный «ой». — Ты разве не слышал его? Тяжесть тела моментально пропала, когда стремительно подлетевший Хэ Янсин вздернул Гао Ву за руку. — Эй, отпусти, — болезненно скривившись, Гао Ву краем сознания отметил место, на котором от такой хватки точно появится синяк. — Конечно больно, шисюн всего себя выжал на тренировке. Это просто массаж. — Син-гэ, ты чего? — с трудом приподнявшись на локтях, Линь Бао повернулся в сторону друзей. Хэ Янсин отпустил-таки Гао Ву и присел перед кроватью на корточки, вглядываясь в лицо Линь Бао. Не заметив признаков того, что его тут пытали, Хэ Янсин расслабил напряженные плечи. — Ничего. Сильно больно? — Нет, не сильно. Я просто устал, а Гао шиди предложил меня помять, чтобы стало легче. Он практикует лечебный массаж с использованием ци, а я только рад побыть его подопытным, — посмеиваясь, ответил Линь Бао, укладывая голову обратно на подушку. — Раз недоразумение разрешено, я могу продолжить? Шисюн? — А, конечно. Я постараюсь держать себя в руках. Син-гэ, так что же тебя привело сюда? — Нет. Я сам, — Хэ Янсин преградил Гао Ву путь. Он был выше, чему сейчас был особенно рад, потому что мог смотреть на него сверху вниз. — Чего? — вырвалось резко у Гао Ву. — Я сам продолжу массаж. А-Бао позволит? Линь Бао растерялся, но заторможенно кивнул, и только после спохватился добавить: — Если Гао шиди не против... — Я про-... — Ты иди в кабинет шибо Сяо, скажи, что А-Бао задержится, и жди нас там, — выталкивая Гао Ву за дверь, наставлял Хэ Янсин. Когда дверь захлопнулась, а наспех начерченный талисман не позволил Гао Ву войти в домик вновь, Хэ Янсин вернулся к притихшему Линь Бао. — Ифу вернулся? — подал голос подросток, совершенно позабыв о том, что сперва хотел спросить, что Гао шиди вроде как был против. — Да, он же и послал меня за тобой, — медленно садясь на кровать рядом с расслабленным телом, размеренно ответил Хэ Янсин. — А зачем? О, и как ты оказался там? Мы ведь закончили с твоим боком. Что-то болит? — Не знаю зачем. Сегодня случайно поранился. — Сильно? Где именно поранился и как? Тебе помогли? — подорвавшись с кровати и совершенно не обращая внимания на вспыхнувшую боль во всем теле, Линь Бао был мягко, но настойчиво придавлен обратно. — Не сильно, лежи. Это тебе тут больно, а не мне, — сознательно проигнорировав другие вопросы, Хэ Янсин быстро перевел фокус на Линь Бао. — Точно, а ты умеешь делать массажи? Возрадовавшись, что Линь Бао поддался, Хэ Янсин фыркнул. — Да что тут уметь? — Ну, надо понимать, куда давить и с какой силой, чтобы был нужный и быстрый эффект. Если массаж с использованием ци, то важно знать, в каком объеме ее использовать и куда направлять. Если массаж не простой, а лечебный, нужно... С удовольствием слушая пояснения чуть заглушенного подушкой голоса, Хэ Янсин принялся за дело. Он немного успел увидеть, как и что делал тот раздражающий мальчишка, поэтому чувствовал себя не так беспомощно. Начал он со спины. Робко, почти невесомо коснувшись под лопаткой, Хэ Янсин не пропустил маленький вздрог. Моментально убрав руку, он спросил: — Больно? — Нет, нет, просто было неожиданно. С таким напором ты ничего не сделаешь, нужно давить сильнее. Хоть Линь Бао и говорил уверенно и невозмутимо, ощущал он себя совершенно иначе. Отвернув лицо в другую сторону и спрятав под волосами, Линь Бао ощутил, как горят лицо и уши. Почему-то стало очень неловко и стыдно, он не чувствовал ничего такого с Гао шиди. Может, это потому что Гао шиди был таким же лекарем, как и он, а Син-гэ — обычный заклинатель, который понятия не имеет, что именно делает? Если для Гао шиди это была практика, то что для Син-гэ? — Я все правильно делаю? — напряженно спросили позади. Не заметив какой-либо положительной реакции, да еще и увидев, как он отворачивается, Хэ Янсин забеспокоился, что случайно сделал больно. — Да, у тебя хорошо получается. Можешь даже посильнее мять, я не развалюсь. Посмеявшись, Линь Бао повернул голову обратно, как только почувствовал, что лицо больше не горит. Хэ Янсин был все еще излишне осторожен, что не так эффективно, но мило и совершенно не больно. Точнее, боль была, но только приятная, какая и должна быть, когда все забитые места промяты. Постепенно Линь Бао превратился в счастливую лужицу, а потом расслабился до такой степени, что задремал. Все тело, кроме ног и шеи, размяли и все еще не оставляли в покое. Появилось желание блаженно урчать, как Мурчалка. Но поскольку люди так не могли, из горла вырвался преобразованный в человеческий звук. Линь Бао тихо застонал, совершенно не заметив этого. Заметил Хэ Янсин, у которого одеревенели руки от плеч до самых кончиков пальцев. Выражение его лица застыло между «что это сейчас было?» и «правильно ли я услышал?». Переведя взгляд на равномерно дышащего Линь Бао, Хэ Янсин порывисто выдохнул и продолжил. Как бы ему ни хотелось дать поспать человеку на кровати, разбудить его надо было. Хотя бы потому, что в дверь начали ломиться. Это не было слышно, но Хэ Янсин чувствовал, как его защитный купол подвергается воздействию извне. Осторожно встав с кровати, старший ученик Чуань вылез в окно, не снимая полог тишины и защиты от тех, кто вне защищаемой зоны. На крыльце его встретил Гао Ву, который и атаковал дверь, и Сяо Фэн, стоящий чуть поодаль и молча оценивающий его работу. — Шибо Сяо, — поклонился Хэ Янсин старейшине Фэнмиюнь, игнорируя прожигающий взгляд адепта. — Шичжи Хэ, давно не виделись. А-Бао внутри? — добродушно улыбнулся мужчина, указывая на домик. — Да. Спит, — стрельнул страшными глазами в Гао Ву Хэ Янсин. — Понятно, понятно. Все было в порядке? — Да. — Вот видишь, Гао Ву, не стоило так беспокоиться. Они старые друзья, вполне нормально изъявить желание пообщаться наедине. Но, шичжи Хэ, не таким способом нужно просить покинуть помещение, — пожурил Сяо Фэн. — Этот просит прощения, — смиренно опустил голову Хэ Янсин, обращаясь ни к кому. — Простишь его, Гао Ву? — спросил мужчина, когда не услышал ответа. — Прощу, — буркнул долговязый юноша, не глядя на Хэ Янсина. — Вот и хорошо. Нам стоит подождать или ты выйдешь сейчас, А-Бао? Послышались быстрые шаги, а потом дверь открылась, и из нее белым ураганом вылетел Линь Бао, безошибочно движась в сторону Сяо Фэна. Влетев в него со всей силы, Линь Бао был стиснут и поднят большими руками старейшины. — Папа! Как ты понял, что я не сплю? — Считай это родительским чутьем, — громко засмеялся Сяо Фэн, ставя Линь Бао на ноги, но не выпуская из медвежьих объятий. — Как поездка? Ты только приехал, да? Наверное, еще не отдыхал толком. Ты послал Син-гэ за мной, чтобы узнать, как прошла неделя без тебя? — Помедленней, этот старик за тобой не успевает, — улыбался Сяо Фэн, по количеству заданных вопросов одновременно понимая, что его мальчик взволнован. — Ты не старый, — нахмурившись, Линь Бао легонько ударил мужчину по груди. Совсем не ощутимо, словно играющий котенок задел своей мягкой круглой лапкой. — Все потом, сначала скажу, почему я тебя искал. Линь Бао задержал дыхание, начиная необоснованно волноваться. Сяо Фэн же продолжил молчать, по ощущениям, целую вечность. — Начали набирать новую группу адептов, которые в скором времени получат свой меч, — начал мужчина, и шиди Линь Бао тоже задержал дыхание. — Вы с Гао Ву в этой группе. Линь Бао недостойно взвизгнул от счастья, но кого это волнует? Точно не тех, кто рядом, и тем более не его. Для полноты картины Линь Бао запрыгал и захлопал в ладоши, заколка с Небесными люликами вторила абсолютно счастливому смеху юноши. Линь Бао обнял папу, потом с таким же рвением метнулся к улыбающемуся Син-гэ, после быстро жамкнул Гао Ву и вернулся к Сяо Фэну. — Ты так долго этого ждал, наверняка придумал уже имя своему мечу? — в голосе старейшины Сяо слышалась улыбка. Улыбка Линь Бао же, напротив, сошла на нет. — Ой... Он совершенно забыл об этом!