Мятежный принц

– Сюда, пожалуйста. – Ассистент довела его до столика и указала на место с надписью “Наследный принц династии Чосон Ким Сынмин”. Но он даже не посмотрел на стул, на который указывала ассистентка. Потому что напротив него уже сидел Хенджин. Поставив локти на стол, он упирался подбородком в костяшки переплетённых пальцев и тяжёлым взглядом смотрел ему в глаза. Кажется, Сонхи перевыполнила просьбу Сынмина и не просто уточнила присутствие на вечере принца Монако, но ещё и организовала им совместный ужин. Жаль, что за небольшим круглым столом уже сидела та самая блондинка с газетного фото. Тем временем со сцены зазвучали фанфары, открывающие официальную часть мероприятия. Сынмину ничего не оставалось, как отодвинуть свой стул, стоящий ровно напротив Хвана, и сесть. Рядом с Хенджином сидела эта девушка. Слишком близко. “Будто за столом так мало места”, – подумал Сынмин. Джинни молчал. Тогда Сынмин поздоровался первым: – Добрый вечер, Хенджин! Джинни не знал, как себя вести в этой ситуации. У него было много вопросов к Сынмину, но задать их так открыто за общим столом он не мог. Поэтому он просто ответил: – Добрый вечер, принц. Обоим было трудно друг с другом сегодня. Чтобы хоть о чём-то поговорить, а не просто молча сверлить друг друга глазами, Хван решил представить свою спутницу. Сделал он это на английском, что слегка удивило Сынмина. С первого дня знакомства они всегда использовали французский. – Кейтлин, позвольте представить вас наследному принцу династии Чосон. Ким… – он сделал паузу, чтобы вложить в интонацию недовольный подтекст, произнося: – Сынмин. Императорская семья Южной Кореи прибыла в Париж с дипломатической миссией. Они смотрели друг на друга, словно на дуэли: Хенджин жестко, Сынмин скорее обиженно. Не сводя глаз с соперника, Сынмин по привычке заговорил на французском с притворной вежливостью: – Enchanté, Caitlin. Ne trouvez-vous pas que ce soir est magnifique? “Как же нежно и романтично он звучит на французском”, – неуместно подумал про себя Хенджин, а потом наклонился к прелестному ушку Кейтлин, чтобы перевести ей ответ Сынмина на английский. Сосредоточенно переводя, он прикрыл глаза и вполголоса сказал: “Очарован, Кейтлин. Разве вы не находите, что этот вечер великолепен?” Это выглядело весьма интимно. Сынмин жадно ловил каждую деталь этой сцены: как она подставила шею Джинни, как едва заметно шевелились его губы, его дыхание качнуло выбившуюся прядь её белокурых волос, как в конце она мягко улыбнулась, а на щеках появился застенчивый румянец. Ей явно понравилось такое общение! Сынмину оставалось лишь завидовать. – О! – приятно удивилась девушка. Она посмотрела на Кима и замешкалась, не зная, как ответить. Сократив расстояние между собой и Хваном, она тихо что-то уточнила у него. Положила ли она руку ему на колено? Сынмин не смог точно разглядеть жест, который Кейтлин сделала в тот момент. Джинни кивнул и, уже обращаясь к Сынмину, мягко проговорил: – Простите, Ваше Высочество, но Кейтлин не говорит по-французски. Мы могли бы продолжать вечер на английском? Мадемуазель также предлагает немецкий, но тогда боюсь, я останусь не у дел. – Широко улыбнувшись, Хенджин старался выглядеть непринуждённо. — Да, конечно. — Сынмин выдавил из себя ответную вежливую улыбку. Очень хотелось сбежать от этой неловкости. Ему совсем не понравилось, как близко пришлось наклоняться Хвану к этой Кейтлин и шептать на ухо своим мягким, текучим голосом любезности. Всё это казалось чересчур интимным. Всё это было слишком! Чувство ревности пожирало его изнутри. За столом воцарилась гнетущая тишина. На сцене тем временем выступали задорные музыканты, открывавшие церемонию. Играл веселый незамысловатый ритм, кто-то по-соседству не стесняясь смеялся. К их мрачному столику подошёл официант и разлил по бокалам шампанское. Общих тем для разговора всё ещё не было. Джинни смотрел на Сынмина, пытаясь угадать, о чём тот думает. Сынмин не смотрел на Джинни, отводил глаза и искал, за что зацепиться взглядом в зале (может быть, найти знакомое лицо, которое вытащит его из затруднительного положения). Иногда он обращал внимание на Кейтлин и разглядывал её. Кейтлин, в свою очередь, разглядывала принца династии Чосон с любопытством. Взаимный осмотр она восприняла как признак заинтересованности Сынмина в ней. Она даже попыталась флиртовать с ним, стреляя глазками, но тут же натолкнулась на его ледяной взгляд непонимания и стушевалась. Все молчали. Уровень неловкости за этим столиком рос в геометрической прогрессии. — Откуда вы, Кейтлин? — Сынмин решил убить двух зайцев разом. Одного звали «неловкость», другого — «ревность». — Из Лондона. Мой отец — бизнесмен. Сейчас у него дела в Монако, и мы приехали вместе. Мне так хотелось посмотреть эту страну! — простодушно рассказала Кейтлин. А потом добавила: — Пока отец работает, Хенджин любезно согласился заняться моим досугом. После последних слов с лица Сынмина начала отклеиваться вымученная улыбка. Но он старался не нарушать этикет и потому вежливо, хотя и холодно ответил: — J’espère que vous passez un excellent moment. Кейтлин непонимающе посмотрела на Сынмина, а потом снова наклонилась к Хвану, чтобы услышать перевод. У Джинни зародилось подозрение, что Сынмин сделал это неслучайно. Но тот сидел как ни в чём не бывало, будто не он перешёл вновь на французский. Джинни снова наклонился к девушке и передал на английский то, что ранее сказал Ким Сынмин («Надеюсь, вы прекрасно проводите время»). — На самом деле, мы только и успели, что показать семье Кейтлин достопримечательности Монако, — зачем-то решил уточнить Хенджин. — И как вам Монако, Кейтлин? Когда... домой? — поддержал разговор Сынмин. — О! Монако — как маленькая шкатулка с самыми дорогими драгоценностями! — ответила девушка. — Яхты, роскошные автомобили, потрясающая архитектура. Здесь всё выглядит очень и очень гламурно. Я очень надеюсь, что Хенджин успеет сводить меня в Монте-Карло до отъезда. Кейтлин кокетливо улыбнулась Хенджину. Тот, в свою очередь, кивнул ей в знак согласия: — Только если тебе уже исполнилось восемнадцать лет. — Хван пытался разрядить обстановку шуткой. Затем, обратившись к Сынмину, спросил: — А как вам во Франции, Ваше Высочество? — Très magnifique, — кротко ответил Сынмин. Хенджин и Кейтлин смотрели на него в ожидании продолжения. Но принц династии Чосон притворился, что диалог окончен: сделал глоток шампанского и повернулся в сторону сцены. Там в разгаре была церемония награждения. Один за другим выходили люди в вечерних нарядах и получали статуэтки и букеты цветов из рук какого-то элегантного пожилого джентльмена в ярком зелёном костюме. Хенджин чуть слышно вздохнул и повернулся к Кейтлин, чтобы перевести ей ответ Сынмина. Воспользовавшись моментом, девушка шепотом уточнила у Хвана: — Он всегда такой недружелюбный? У самого Хвана не было ответа на этот вопрос, поэтому принц просто коротко пожал плечами. Кейтлин хотела ещё что-то спросить у Хвана наедине, но тут по столу брякнуло нечто. Это Сынмин шумно поставил свой бокал, сверля шепчущуюся пару взглядом. Громко отодвинув стул, он встал. — Прошу прощения, — бесцветным голосом произнёс Ким Сынмин. — Пойду подышу воздухом. Он развернулся и быстрым шагом вышел из зала. Кейтлин проводила его удивлённым взглядом и повернулась к своему спутнику. Хенджин сидел, скрестив руки, и массировал костяшками пальцев кожу между бровей. — Человек со сложным характером, — прокомментировала девушка. — Вы раньше общались? — Да, немного, — Хван не планировал вдаваться в подробности их с принцем взаимодействия, продолжая сидеть, уткнувшись лбом в кулак. Он размышлял о поведении Сынмина и о том, стоит ли поговорить с ним об этом сейчас. Из мыслей его вырвала Кейтлин: — Хенджин, как ты себя чувствуешь? — спросила она. Хенджин решил воспользоваться предложением судьбы и ответил: — Кажется, я действительно чувствую себя неважно. Прошу меня простить, мне нужно отойти ненадолго. Если устанешь, просто позови Альбедо, и он доставит тебя домой. Не дожидаясь ответа, Хенджин встал и проследовал к выходу из зала. *** В уборной, кроме него, никого не было — вряд ли кто-то из гостей спустится на первый этаж специально. Но принцу нужно было уединённое место, чтобы привести свои мысли и чувства в порядок. Сынмин стоял, опершись двумя руками о столешницу с раковиной напротив широкого зеркала, и смотрел на своё отражение. Оттуда на него глядел порядком потрёпанный наследник династии Чосон. Волосы разметались по лицу, глаза выглядели воспалёнными, уголки губ опущены вниз — «держать лицо» не получалось. Сидеть рядом с Джинни и не иметь возможности поговорить или просто прикоснуться к нему было тяжело. По взглядам, которые принц Монако бросал на Сынмина, чувствовалось, что ему есть что сказать. И придётся пройти через этот неудобный разговор, как только они останутся наедине. Но как объяснить Хвану, в какую ситуацию сам себя загнал Сынмин? «Я сам с тобой познакомился, флиртовал, сам тебя поцеловал, а потом решил, что наследный принц Кореи не может иметь отношений с парнем. О, какое логичное поведение!» — саркастически подумал Сынмин. Сам себя оправдать в собственных глазах он не мог. Глупец и трус: воображал себя обычным человеком, который может выбирать, что и как ему делать, а потом испугался и просто сбежал. Или прямо сейчас пытается сбежать. Потому что страшно представить последствия, если окружающие узнают, что он хотел… и поцеловал принца Монако. Самый безрассудный принц Южной Кореи. Что с ним происходит? Никогда в жизни Сынмин не мог вообразить, что будет так груб с незнакомым человеком. В этой ситуации Кейтлин стала невольной героиней его внутренней драмы и не заслужила такого обращения. К его разрозненным чувствам добавилась ещё одна эмоция — вина за своё поведение с Кейтлин. Сынмин устал от нахлынувших чувств. Но как вернуть свою жизнь на прежние рельсы — ответа не было. Он снял пиджак и бросил его на пуф, стоящий возле ряда умывальных раковин. Пришлось закатать рукава белой рубашки и расстегнуть несколько пуговиц, чтобы не намочить одежду. Несколько раз умылся холодной водой и вытер лицо. Волосы всё равно намокли и лоскутами прилипли ко лбу, оставалось их только зачесать пятернёй назад. В этот момент в уборной скрипнула дверь. Кто-то неспешно прошёл по короткому коридору и направился в сторону умывальников. Сынмин обернулся на звук в тот момент, когда из-за угла коридора вывернул Хенджин. Тот остановился в начале туалетной комнаты и облокотился плечом о стену. Его глаза выражали спокойствие, будто всё под контролем. Но поза — скрещённые руки, пальцы барабанят по предплечью — и напряжённая челюсть выдавали, что не всё в порядке. Джинни был зол. Но, как обычно бывает при разговорах с отцом, он надел маску беззаботного наследника престола и констатировал, будто общеизвестный факт: — Ты ведёшь себя отвратительно. — Может, тогда отшлепаешь меня? — Нервно кинул в него Сынмин и зажмурился, ругая себя за такую чушь, вылетевшую изо рта. При этом тон его был скорее грустным, чем враждебным. Он плохо справлялся с ситуацией и облик интеллигентнейшего из аристократов трещал по швам. По глазам было видно, что внутри разыгрывалась буря. Они оба сейчас играли не свои роли. Актеры, которые никогда не получат Оскара. — Ахах… — Джинни было забавно слышать такие вещи от самого благородного и приторного в мире принца. Но вслух он этого не сказал. — С удовольствием отшлепаю! Хенджин в два шага сократил расстояние между ними. На что Сынмин отступил чуть назад и инстинктивно уперся руками в столешницу позади себя. Джинни не притронулся к нему, но и без этого выглядел опасно. Он закусил губу и вкрадчиво сказал: — Ты игнорировал меня почти неделю. А теперь ведешь себя как последняя сучка. Детка, я не понимаю, чего ты от меня хочешь? Джинни пожал плечами, как бы подкрепляя свое смятение. Он смотрел глаза в глаза и покусывал нижнюю губу от нетерпения. Такая близость Хенджина раскачивала эмоции Сынмина еще сильнее. Сердце трепыхалось в груди, он дышал быстро, короткими вдохами. Он посыпался. — Сидишь с ней, любезничаешь весь вечер, шепчешь ей на ушко! Как я должен себя вести? — С вызовом бросил в него Сынмин. Ему не все равно. На языке вертелись слова про то, что вероятно их поцелуй ничего не значил для Хенджина, но он не осмелился их озвучить так как и сам был не чист на руку. Джинни замер, слегка удивленный этой претензией. А потом медленно, будто боялся спугнуть загнанного зверя, приблизился к Сынмину, аккуратно взял его за подбородок и уже мягко, примирительно добавил: — Так не заставляй меня говорить с ней на английском тет-а-тет… mon cheri… Он огладил подбородок большим пальцем и перевел взгляд на его губы прошептав: — Можно? Сынмин глубоко вдохнул и выдохнул будто готовился к прыжку с высокой вышки. И слабо кивнул. Сложно было отказаться — он скучал, он очень нуждался в этой близости. Хван поставил руки на столешницу по обе стороны от бёдер Сынмина. Их колени столкнулись. Не теряя времени, Джинни слегка наклонил голову и мягко прижался к чуть прохладным губам своими, теплыми и мягкими. Он целовал медленно, бережно, неспешно слизывая невидимую сладость с его губ. Сынмин отвечал тем же, зеркаля все движения. А потом сделал по-своему: углубил поцелуй и тронул кончиком своего языка его. Джинни поймал это игривое движение губами, улыбнулся, а после медленно разорвал поцелуй. Сынмин облегченно выдохнул, будто Хенджин действительно мог забрать часть его тревог одним поцелуем. И дышать стало свободнее. Его взгляд теплел, шторм внутри стихал. Он просто таял в руках принца Монако. — Поговорим? — Хенджин полубоком присел рядом на столешницу. — Почему ты мне не отвечал в мессенджере? Сынмин опять напрягся, его тело в миг будто превратилось в камень. Джинни не привык к полуправде, поэтому пришлось произнести вслух: — Я хотел… — слова давались ему с трудом, — закончить всё это. Джинни так и предполагал, поэтому не был удивлён. — А сейчас? Кончики ушей Сынмина стремительно краснели. — Я… я не знаю, — сдался он. И начал оправдываться, будто это могло снизить градус дискомфорта между ними: — Прости, это было всё так глупо, мне очень стыдно. Я знаю, что с такими вещами не играют. Наверное, ты считаешь, что я веду себя странно… — Да, — Джинни перебил его лепет. — Я сбит с толку. После поцелуя в «Ultra» мне казалось, что я тебе нравлюсь. Но если бы это было так, ты бы вёл себя со мной иначе? Я ошибся? Сынмин хотел спрятаться, провалиться сквозь землю. Что угодно, лишь бы не объяснять причины своего нелогичного поведения. — Это я ошибся, Джинни… — он на мгновение закрыл лицо руками. — Я не должен был вводить тебя в заблуждение. Потому что это никуда не приведёт. По протоколу у меня не может быть отношений, если они не ведут к браку. А ты, как я помню, связывать себя узами не планируешь... Джинни рассмеялся так легко и добродушно, будто никакого сложного разговора между ними и нет: — Так вот что тебя беспокоит? Что если что, то я не женюсь на тебе? — Джинни, боже… — эти объяснения давались Сынмину мучительно тяжело. — Что бы я к тебе ни чувствовал, я просто не смогу объяснить это своей семье. — К концу фразы его голос становился всё тише. — А что ты чувствуешь? — не без интереса спросил Хенджин. Он не рассчитывал на прямой ответ на этот вопрос, но внимательно следил за Сынмином, боясь пропустить хоть одну невербальную подсказку. Но тот продолжал стоять в закрытой позе, скрестив ноги и обнимая себя руками. Сынмин на него не смотрел — изучал удивительно интересный потолок и терзал свою нижнюю губу. Собравшись с мыслями, он всё же сказал: — Мне кажется, я в аду после нашего знакомства. — Только ты решаешь, ад это или рай. — Это не так работает, когда ты наследный принц чертовой Кореи. — С тщетностью в голосе произнёс Сынмин и покачал головой. На его губах появилась грустная улыбка. — У меня есть обязательства. — Думаю, я понимаю. Они сидели в полной тишине. Хенджин оперся спиной о стену и запрокинул голову, будто был утомлён этим разговором. Сынмин страдал о будущем, которое ещё не наступило, Джинни пытался вернуть его в настоящее — и так они ходили по кругу. Сынмин нервно щипал свою порядком истерзанную нижнюю губу большим и указательным пальцем и не представлял, что ещё сказать. — У нас с отцом отвратительные отношения, — внезапно начал Хенджин. — Но недавно он сказал такую вещь, которая раньше мне не приходила в голову. Мы придём к власти нескоро, детка. Ни в следующем году, ни через пять и, скорее всего, даже не через десять лет. У нас есть время искать себя, любить, страдать, ошибаться и исправлять ошибки. В общем, быть достаточно свободными. Хенджин смотрел на Сынмина, надеясь найти в его глазах согласие. — Я не буду принуждать тебя. Но я хочу знать, готов ли ты продолжать? Потому что я готов. Сынмин молчал, уставившись взглядом в носки своих туфель, лишь бы не смотреть на Джинни. А тот терпеливо ждал. Качал ногой, барабанил пальцами по столешнице. Джинни облизал губы кончиком языка и сказал: — Тогда просто скажи мне «нет», и я уйду. Сынмин поднял на него взгляд: — Нет…