Мятежный принц

В тот тёплый и солнечный весенний день в Париже, когда солнце уже по-настоящему грело, а лёгкий ветерок приносил ароматы цветущих деревьев, у галереи «Petit Musée d’Art Contemporain» царила особая атмосфера. Каштаны вокруг музея покрылись зелёными почками, готовыми распуститься, а нарциссы и тюльпаны украсили прилегающие клумбы яркими красками. Птички весело щебетали, радуясь теплу и свету, наполняя воздух своими мелодичными трелями. На небольшую парковку, расположенную у галереи, заехал чёрный Geländewagen. Остановившись, водитель посмотрел в окно слева и, увидев на том конце парковки небольшую стройную брюнетку, стоявшую у машины с номерами дипломатической миссии, приветливо ей помахал. На что девушка демонстративно отвернулась. «Всё ещё злится», — подумал про себя Хенджин и вышел из машины. Сегодня он был в синих вытертых джинсах и коричневой кожаной куртке. Из-под кожанки выглядывала синяя рубашка, а за ней виднелась та самая цепочка, которую подарил ему Сынмин. Принц Южной Кореи уже ждал его перед входом в арт-галерею, облокотившись поясницей на перила небольшой лестницы. Он увлечённо рассматривал цветочную клумбу напротив. Увидев его, Хенджин ускорил шаг и почти подлетел к нему. — Давно ждёшь? Услышав знакомый голос, Сынмин оторвался от своего увлекательного занятия и увидел приближавшегося к нему Хвана. — Не очень, — с улыбкой ответил он, поднимаясь с перил. — Детка, ты выглядишь… — Хенджин поедал его глазами. Этот образ Сынмина был достаточно непривычен. — …ты очень красивый, ты в курсе? — Ха-х… Ты тоже очень красивый, — флиртующе ответил Сынмин и поправил сползшие, видимо от смущения, очки в роговой оправе. Сегодня он выглядел действительно романтично: серый костюм с бомбером классического кроя подчёркивал его врождённую элегантность. За круглым воротом светло-серой трикотажной кофты виднелась цепочка с шармом, такая же, как у Джинни. А из-под перевернутого козырьком назад черного кепи торчала волнистая чёлка. Он смотрел через очки своими мягкими карими глазами и не мог отвести взгляд от Хенджина. Джинни подошёл ближе и повернулся спиной к улице так, чтобы между ними с Сынмином образовался уютный закуток, спрятанный от глаз посторонних. Он аккуратно просунул руку в карман своей кожаной куртки и бережно вытащил оттуда цветок на невысокой ножке. — Это тебе, — полушёпотом сказал он и поднял цветок выше. Это была гвоздика тёплого розового оттенка, такого же, как и губы Сынмина, растянувшиеся в очаровательной улыбке. Лепестки гвоздики кудрявились и торчали в разные стороны, слегка подрагивая на ветру. Принц так же бережно положил свою ладонь поверх пальцев Хенджина, чтобы перехватить цветок за стебель. Когда их руки соприкоснулись, Сынмин был готов выдохнуть с облегчением — он здесь, он рядом, он существует. Он посмотрел в глаза Джинни, и их взгляды встретились. Тот внимательно следил за реакцией на свой подарок. — Спасибо, он чудесен, — улыбаясь произнёс Сынмин и, забрав цветок, пристроил его в верхний карман бомбера, будто бутоньерку. — В цвет твоих губ, — шёпотом прокомментировал Джинни. — Мне бы хотелось их поцеловать. — Запиши это на мой счёт — буду должен, — легко рассмеявшись, проговорил Сынмин. Он отклеился от перил, и они проследовали ко входу. Хван открыл тугую стеклянную дверь, пропуская его внутрь. — Что это за место? — спросил Сынмин, входя в открытую Хенджином дверь. — Небольшая частная галерея современного искусства. Тут не будет растиражированных художников и кучи туристов — приезжие вообще не знают о нём, но зато здесь есть концепт, своя атмосфера и… кое-что ещё. — «Кое-что ещё» — это что? — Прояви немного терпения, мой юный друг, — загадочно произнёс Хван. — Сначала пройдёмся по основной экспозиции. *** Шторы в кабинете князя были плотно задвинуты, чтобы ни один луч солнца случайно не пробился внутрь и не принёс лёгкой весенней атмосферы. Князь Альберт сидел за своим столом со свежей газетой в руках и внимательно разглядывал опубликованные там фотоснимки. В кабинет вошла княгиня Чонхи с чашкой кофе в руках. Её движения были плавные, лицо выглядело спокойным, хотя в глазах чувствовалась лёгкая тревога. Она села рядом с мужем и протянула ему чашку. — Мне сейчас больше нужна крепкая выпивка, чем этот кофе, — гневно выплюнул князь. — Не говори глупостей. Кофе поможет тебе сосредоточиться лучше. — Да ну?! — князь резко опустил газету. — Делаешь вид, что ты не видела этого позора? Князь нервно потряс газетой, которую читал. — Об этом паршивце написали в нескольких крупных европейских изданиях с этими дрянными фотографиями! С тем что он подпортил наши отношения с Уинстоном я уже смирился. Но это…! Княгиня сдалась под напором мужа и опустила голову. Но всё же постаралась успокоить его: — Не делай поспешных выводов, пожалуйста. Это может быть фальсификация... — Ты собственного сына не знаешь? Этот мальчишка уже давно злоупотребляет своей свободой! А теперь вся Европа будет обсуждать наши семейные дела! — Пожалуйста, успокойся... — Как же мне успокоиться?! Мой сын опять позорит нашу семью своими выходками! Обжимается с парнями по каким-то закоулкам! — Князь Альберт схватился руками за голову: — Боже мой, что теперь скажет общественность? — Мы справимся. Важно, чтобы мы поддержали друг друга и показали единство перед лицом этих нападок. — Единство? — горько усмехнулся он. — Когда мой собственный сын делает всё возможное, чтобы разрушить наше достоинство? — Джинни — наша семья. И мы должны защищать его, даже если он сам этого не осознаёт. — Я просто молюсь, чтобы вторым на этих снимках не оказался этот Ким Сынмин. Иначе это будет скандал от которого мы не отмоемся… *** — Джинни, я устал, — пожаловался Сынмин, входя в очередной зал. — Кажется, ты понесёшь меня до машины! — Хорошо, детка, тогда это будет последнее, что я хочу тебе показать сегодня, — Джинни кивнул на очередные работы. Они остановились у лавочки рядом с тремя небольшими картинами. Сынмин обернулся туда, куда указал Хенджин, и замер. С одной из этих работ на него смотрел... Хенджин. Тот едва сдерживая улыбку следил, как меняется выражение лица Сынмина: от усталого оно переходило в удивлённое, а потом плавно перетекало в любопытствующее. Принц вертел головой, то смотря на Джинни, то на его портрет. Сомнений не было: это был он — аккуратный нос с изгибом у основания, миндалевидные глаза идеальной формы, даже пухлые губы и взгляд с лёгкой поволокой — художник отразил всё в мельчайших деталях и так точно, как это мог бы сделать только близкий человек. Очень, очень близкий. Сынмин нахмурился от этой мысли. Он спешно обошёл лавочку и приблизился к информационной табличке справа от картины, где прочитал: «Хван Хенджин, автопортрет, 2020». — Джинни!! Это же ты!!! — распахнув широко глаза от удивления, проговорил Сынмин. Хенджин тихонько захихикал, прикрывая озорную ухмылку тыльной стороной ладони. Но не смог сдержаться и захохотал в голос. Его лицо лучилось весельем и счастьем. В своей непосредственности Сынмин оказался так же умилителен, как щенок, радующийся возвращению хозяина. Отсмеявшись, Джинни предупредил: — Тссс. Нас могут выгнать. — Художника выгонят с собственной экспозиции? — скептически возразил Сынмин. — Ну хорошо, выгонят тебя. А я не хочу оставаться тут один, — добродушно заметил Хенджин и присел на лавочку напротив своих картин. Сынмин перемещался от одной картины к другой, внимательно их рассматривая, время от времени поглядывая на те, что уже осмотрел. На всех этих полотнах были изображены лица крупным планом, написанные маслом в очень экспрессивной манере. Яркие насыщенные цвета одновременно давили своей тяжестью и придавали лицам выразительность и эмоциональность. Эти взгляды были живыми: с первой картины на Сынмина смотрел мужчина с ледяным требовательным взглядом. При этом акценты на его лице были расставлены золотой краской, будто тёплое солнце, опускаясь на него, замирало и превращалось в величественную маску. На втором полотне была изображена плачущая женщина — Сынмину показалось, что она похожа на мать Хенджина. Слёзы были прорисованы так искусно, что казалось, будто портрет плачет настоящими мокрыми слезами. А на третьем был изображён сам Хенджин. Его взгляд был мятежным. Энергичные мазки раскрывали силу этой личности, бурю чувств, которые, вероятно, он испытывал в тот период. Закончив осмотр мини-экспозиции, он присел рядом с Джинни. — Это… так… — Сынмин силился подобрать слова, чтобы описать увиденное. — Эмоционально и притягательно. Когда ты говорил, что пишешь, я не представлял, что это так… потрясающе. Хенджин довольно улыбнулся. — Откуда в тебе столько смелости выставить такие личные картины? — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Джинни. — Это же история твоей семьи? Авторитарный отец, мать, переживающая личную драму, и непокорный ты… В этих картинах так много эмоций, что сложно не составить представление о княжеском роде Монако. Ты не боишься, что кто-то воспользуется этим против вас? — Это искусство, — просто ответил Хенджин. — Каждый может интерпретировать его по-своему. Вот ты, зная обо мне больше других, точно интерпретировал то, что «хотел сказать художник». Другие просто смотрят на некие лица, технику мазков, сочетание цветов. Помолчав немного, он добавил: — Ну что, идём? — Давай ещё немного посмотрим? — не отрываясь от картин, проговорил Сынмин. Он откинулся назад, опершись на руки, и вальяжно вытянул ноги. Короткая кофта немного поднялась вверх, открыв тонкую полоску кожи на животе. Он выглядел так расслабленно и безмятежно, будто всё в этой сцене было до невозможности правильно. Джинни наблюдал, как он неспешно рассматривает картины, висящие перед ними. Он так внимательно смотрел, будто обдумывал каждую деталь. — Представь, что я тебя сейчас поцеловал, — нежно прошептал Хенджин, не сводя глаз с его розовых губ, которые растянулись в милой улыбке. — Ммм… — мечтательно протянул Сынмин, а потом хитро ухмыльнулся: — Так поцелуй. — Безумец… — прокомментировал Джинни, но отказываться не стал. Как воришка он осмотрел зал — никого — и пододвинулся ближе к Сынмину. Склонившись над ним, Джинни мягко поцеловал, но только Сынмин попытался приложить свою ладонь к его щеке, отстранился. Они переглянулись, и Сынмин скорчил грустную мордашку. Он был так мил, что Хенджин не мог удержаться от смеха. Будто они школьники, которых вот-вот могли застукать. Он аккуратно коснулся его руки, гладя аккуратные пальчики Сынмина, и тяжело вздохнул. *** Они сидели на террасе небольшого кафе за самым дальним от других посетителей столиком. — Джинни, мне нужно сказать тебе… — Сынмин барабанил пальцами по столу, предчувствуя сложный разговор. — М? — Я должен буду вернуться в Корею… — Я понимаю. — …завтра. — Ах… — удивлённо выдохнул Хенджин и подался вперёд. — Чёрт. Я думал, у нас чуть больше времени. Хенджин потёр лицо ладонями, будто стараясь вернуться в реальность, которая обрушилась на него с головой. — И мне важно… — Сынмин тяжело вздохнул, будто каждое произнесённое слово давалось ему с огромным трудом. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на мыслях. — Мне важно знать, нам просто было хорошо вдвоём или…? Хенджин рефлекторно хотел схватить его за руку, но вспомнил, что они в достаточно людном месте, и одёрнул руку, будто убирая со лба несуществующую прядь волос. Он откинулся на спинку стула и посмотрел в глаза Сынмина. Тот будто боялся услышать ответ. Тепло улыбнувшись, он проговорил: — Нет «или», детка. Сынмин нахмурился и отвёл взгляд в сторону; к горлу подступил ком горечи и сожаления за заданный вопрос. Тогда Джинни нашёл его ногу под столом и потерся о неё своей. Он позвал: — Посмотри на меня. Пожалуйста. Сынмин вернул взгляд к его лицу, стараясь не смотреть в глаза. Но Хенджин наклонил голову и всё равно поймал его прямой взгляд: — Нам хорошо вместе. И я не хочу это заканчивать. Мне бы хотелось, чтобы это не было твоим парижским курортным романом, — нервно хохотнув, проговорил он. — Нет, конечно! — Сынмин интенсивно замахал головой. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Но… — Отлично. Тогда мы в отношениях. Мы — пара. — Но я уезжаю, Джинни. Всё, что я могу тебе предложить, — это отношения на расстоянии и под большим секретом. Я не смогу быть так же честен даже со своей семьёй и окружением, как ты, — сокрушался Сынмин. — Хорошо, на расстоянии. Тогда нам придётся освоить секстинг. Если ты пишешь лирику для своих песен, то у тебя точно получится. А я буду тебе что-нибудь рисовать… — Джинни удовлетворенно смотрел на то, как кончики ушей Сынмина стремительно краснеют. И, не выдержав, они оба звонко расхохотались. Сынмин наклонил немного голову и влюблённым взглядом любовался, как Джинни заливисто смеётся. Он подвинул руку, лежавшую на столе, чуть ближе, чтобы ненароком коснуться кончиков его пальцев. — Для начала мы могли бы периодически летать друг к другу. Или встречаться где-то посередине. Но как долго мы так продержимся? — тщетно проговорил Сынмин. — Столько, сколько нужно, пока не придумаем другое решение, — Джинни говорил спокойным утешающим тоном, будто это решало все проблемы. Немного подумав, он предложил: — Или рассказать всем. — Нет, — резко ответил Сынмин и одёрнул руку. — Ты даже не представляешь, чего нам это может стоить. — Чего? — заглядывая ему в глаза, проговорил Хенджин. — Чего ты боишься? Сынмин замолчал на несколько мгновений, а потом более мягко добавил: — Возможно, прямо сейчас это делать не время. Может быть, позже, оценив всё… — Давай сбежим? — Что? — Я не хочу обсуждать наше будущее так: на людях, где я даже не могу взять тебя за руку. И… — Хенджин вдохнул побольше воздуха, готовясь сказать то, что озвучивать никому не хотелось. — …Так понимаю, этот день — наше прощание на неизвестный срок. Я хочу побыть с тобой столько, сколько это возможно. Сынмин застыл, осмысливая всё то, что сейчас услышал. Видя нерешительность собеседника, Джинни совсем тихо добавил: — Пожалуйста? *** Они ввалились все в ту же квартиру Хенджина на Авеню Фош хохоча от собственной неуклюжести и бешено целуясь, промахиваясь мимо губ, шаря друг по другу руками. С чувством хлопнув дверью Джинни прижал Сынмина к стене рядом и вновь впился в его гвоздичного цвета губы. Одной рукой он прижимал его к себе крепче, спускаясь ниже и бесцеремонно лапая этот привлекательный зад. Другая легла на голову, чтобы Сынмин в пылу страсти не ударился о настенную лепнину. Кепи полетело вниз. За ним проследовали их куртки. Джинни подхватил Сынмина под бедра и впечатал в стену. Тот обхватил его ногами за талию и крепко прижал к себе. — Возьми меня прямо здесь — задыхаясь от желания попросил Сынмин. — Детка, тебе будет больно. — Ты обещал трахать меня грубо. — … и нежно. — Хенджин оставил мягкий поцелуй на его шее и плавно двинул бедрами имитируя толчок. — Хочу грубо. — Детка, до спальни три метра… — Кто твой принц? — Сынмин перехватил взгляд Джинни и посмотрел на него своими шальными от похоти глазами. Хенджин лишь рыкнул на это будто гепард и резче толкнулся в Сынмина. Как же его заводил вот такой наглый и требовательный Принц. Его принц. Он наконец-то думал о себе, а не об общественном мнении. И Джинни не мог ему отказать. Он опустил Сынмина на пол, быстро стянул с него трикотажную кофту и перевернул к себе спиной, жестко впечатывая его голой грудью в холодную стену. Накрыв его торс своим телом он потянулся к пряжке ремня принца и быстро ее расстегнув приспустил брюки и нижнее белье. Проделав это Джинни отстранился чтобы посмотреть на результат своих трудов. Сынмин стоял к нему спиной робко опираясь на стену руками, оголенный и беззащитный. Выглядел он как добыча, которую готовился растерзать Хенджин. Джинни положил обе свои руки на его округлые мясные ягодицы и крепко сжал их. Из груди вырвался томный вздох. Он раздвинул половинки руками и толкнулся вперед. Нежная кожа Сынмина почувствовала жесткую джинсу и твердый член под ней. Принц охнул от удовольствия и прогнулся в пояснице на встречу паху Хенджина. Но тот не спешил раздеваться и дразнил Минни. — Да ты та еще шлюшка. — Джинни схватил его рукой за волосы и мягко, но требовательно потянул голову на себя. Шепнув возле уха: — Только моя шлюшка. Слова пронзили тело Сынмина возбуждением и он шумно выдохнул в истоме. Ему очень хотелось принадлежать только Джинни и никому больше. Хенджин медленно скользнул пальцами второй руки от ложбинки на спине вниз, до колечка мышц и надавил большим пальцем проходя внутрь. Сынмин сжал колени от наслаждения и прогнулся еще сильнее на встречу рукам Джинни. — О! Нет-нет-нет. Никаких пальцев… ты же хотел жестко. Послышался звон расстегиваемой металлической бляхи и нетерпеливый шорох одежды. — Мг-х… — Джинни взял свой твердый член в руку, приставил его к сжавшемуся колечку и медленно начал вводит его. Задний проход явно был не готов принять Хенджина вот так, с лета. Но его хозяин ни пискнул. Хотя Сынмину даже показалось, что с прошлого раза член Джинни стал в два раза больше, настолько наполненным он себя чувствовал. Хенджин насадил его до конца и начал медленно двигаться на небольшой амплитуде, но очень быстро набрал обороты. С каждым толчком он брал все грубее. Сынмину казалось, что горячий член плавит его изнутри. Но все же он попросил: — Еще жестче… Его собственный член изнывал от необходимости прикосновений. Но Джинни крепко прижал его запястья к стене и не давал пошевелится. Он топтал его прямо так, стоя, повинуясь звериным инстинктам. Сынмин соблазнительно стонал под ним, чем приводил Хенджина в еще больший экстаз. Он ускорил темп, чувствуя приближения своего оргазма. Его сознание уже начало отлетать, когда он услышал дрожащий голос Сынмина: — Кончи в меня — попросил он. — Ты еще не наигрался? — шумно дыша проговорил Хенджин. — В меня! — вдруг яростно крикнул он, оборачиваясь к Джинни нос к носу. Тот не упустил возможность и цапнул его за нижнюю губу: прикусил ее, а потом потянул на себя. Сынмин ахнул от боли и почувствовал во рту металлический привкус. Джинни тут же широким жестом языка зализал его рану и обратил внимание на шею. Там все еще красовался след, который он оставил вчера. Губы Хенджина нежно поцеловали темно-вишневый засос и переместились чуть выше. Сынмин чувствовал, как горячее дыхание опалило его шею и Джинни впился в его нежную кожу вновь прижимаясь губами. О, эти губы. Блядские. Очень блядские губы. Сынмин подставлялся под них как под спасительный дождь в засушливой пустыне. Он довольно хохотнул, представляя лица его семьи, когда они увидят его «разрисованную» Хенджином шею. Тот уперся в его оголенное плечо головой и неожиданно звонко шлепнул Сынмина по ягодице. Он вздрогнул. Бедро горело от такой дерзости. — Капризный какой принц. — шептал ему Джинни. — Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? — Чего же? — делая вид, что ничего не происходит спросил Сынмин. — Хочешь запомнить меня, потому что знаешь, что мы больше не увидимся. — прошипел Хенджин. Он был зол. Он взялся руками за тонкую талию Сынмина и сжал пальцы до белых костяшек все яростнее насаживая его на свой член, будто куклу. Где-то почти синхронно зазвонили их телефоны. Но им было не до того. Джинни взял член Сынмина в руку и зажал уретру так, чтобы не дать ему кончить. Минни извивался в его руках не находя разрядки. Все его мышцы были напряжены, а по спине стекали блестящие капли пота. Два резких толчка и Джинни кончил, как и хотел принц, в него. Сынмин запрокинул голову на плечо не в силах сдержать захлестнувший его оргазм, его плечи мелко затряслись — Хенджин позволил ему кончить. Развернув его к себе лицом Джинни нежно поцеловал его подрагивающие губы. — А теперь марш в душ. Иначе я не смогу разговаривать с тобой серьезно пока ты выглядишь так. — Джинни помог ему освободиться от брюк. Они выглядели ужасно: мятые и в пятнах от их спемы. — Что мы будем обсуждать? — не в силах отдышаться спросил Сынмин. — То, что ты забыл мне рассказать о своем отъезде пока мы были в кафе. Телефон Хенджина зазвонил вновь. Он выловил его из кармана джинсов и чертыхаясь поднял трубку: — Сонхи? Что-то случилось?…