Мятежный принц

Автор вошёл в кабинет и вальяжно прислонился к дверному косяку. — Доброго вечерочка, шеф, — сказал он. — Ну что, ловушка захлопнулась. Редактор резко снял ноги со стола и отложил газету, которую читал. — Да ну? Так быстро? — удивлённо поднял брови. — И что за зверь нам попался? Автор подошёл к столу и присел на край, наслаждаясь моментом. — Крупная рыба, шеф. Очень крупная. Редактор нетерпеливо постучал пальцами по столу. — Не томи. Кто конкретно? Автор с удовольствием растягивал слова: — Наследный принц династии Чосон собственной персоной. Редактор изумлённо приподнял брови, взгляд стал острее: — Да брось… он же без году неделю в Париже. Ты точно уверен? Автор самодовольно улыбнулся, доставая из папки свежие фотографии. — Абсолютно. И знаешь, его телосложение и цвет волос подозрительно похожи на того незнакомца, которого засекли в клубе с Принцем Хенджином. Редактор взял фотографию и внимательно её изучил. — Вот это поворот… И чем же эта сладкая парочка занималась на этот раз? Автор бросил на стол пухлый конверт с фотографиями. — Мы нашли их на террасе кафе у арт-галереи. Судя по снимкам, им было весьма занимательно друг с другом. Редактор быстро пролистал остальные фотографии, хмыкнул. — Скучноватые снимки, они просто болтают… где та страсть, что была на прошлом видео? — с сарказмом заметил редактор. Автор протянул руку к фотографиям. — Нормальные кадры. — стал защищать свою работу автор, — скажем так, если мы опубликуем эти снимки прямо сейчас, следом за клубными приключениями, даже подписи к ним делать не придётся. Всё и так сложат два плюс два. А мы что? Мы ничего — ни слова домыслов не напишем. Редактор задумчиво положил фотографии обратно в конверт и потер подбородок. — А ты хорош! Надо ковать железо пока горячо. Выпускайте экстренно на сайте сейчас, а в печать ставь на завтра. — А ещё они уехали вместе на одной машине в направлении Авеню Фош. Судя по госреестрам квартира в одном из домов принадлежит князю Монако. Какое занимательное совпадение?.. Кроме нас там уже дежурит пара папарацци, надеющихся поймать их на чём-то пикантном. Редактор усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Отлично. Значит, дело набирает обороты. Держи меня в курсе, если появятся новые кадры. Кстати, подсобери публичную информацию по визиту корейского принца в Париж. Может нам удастся выстроить всю хронологию событий. Интересно, они ранее встречались где-то? — редактор задумчиво произнес последнюю фразу, задаваясь риторическим вопросом. Автор собрал фотографии и направился к выходу. — Конечно, шеф. Всегда рад угодить. *** За окном был поздний вечер. Вокруг дома на Авеню Фош зажглись фонари, ярко освещающие улицу, на обочине которой было припарковано несколько неприметных машин. Внутри дома, за плотными шторами, держалась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками, доносящимися с улицы. Джинни сидел на диване, уперев локти в колени и нервно разминая пальцы. Сынмин был рядом. Он сидел в кресле-ракушке, подобрав ноги под себя. Он откровенно утопал в кофте и джинсах Хенджина размера oversize и в своих тревогах. — Сонхи предлагает такой план: я ухожу первым, — начал Джинни, глядя в пол. — Отвлекаю на себя журналистов. Ты ждёшь звонка от неё. Как только всё будет чисто, уходишь. Сынмин молча кивнул, хотя его лицо выражало сомнения. Последние события настолько выбили его из колеи, что он едва мог мыслить ясно. Всё происходящее казалось ему нереальным кошмаром, который вот-вот разгорится с новой силой. Реальность делала кульбит куда жёстче. — И, пожалуйста, переоденься в мою водолазку. Сейчас не время показывать всем это. — Хенджин указал на шею Сынмина, на которой распускались собственнические алые следы. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? Это же скандал! — едва сдерживая панику, спросил Сынмин. — Потому что сейчас важнее тебя вытащить незамеченным из этого дерьма. — Устало проговорил Хенджин. — Да и мою семью этим уже не удивишь. — Чёрт, надо было подумать, что в клубе будут камеры, — пробормотал Сынмин, закрывая лицо руками. — Мы с Чанбином удалили все копии в ту же ночь. Осталась только одна у меня на флешке. — Думаешь, её кто-то украл? — Возможно. Мне нужно вернуться в Монако, чтобы проверить это. — Почему ты не сказал мне об этом видео? Хенджин надолго замолчал, словно борясь с собой. Наконец, он поднял глаза и посмотрел на Сынмина так, будто защищался: — Я боялся. — Он сделал паузу замерев, и снова отвёл взгляд. — Я испугался, что ты опять сбежишь от меня, как только узнаешь. Между ними воцарилось тягостное молчание. — Там не видно твоего лица. Если кого-то опознают, то только меня, поэтому решил, что могу сказать тебе как-нибудь позже. Как видишь, так и получилось… — Даже если так. Ставить себя под удар — глупо. — Мне всё равно, — отрезал Хенджин, отводя взгляд. — Не говори так... — Сынмин протянул руку, но не решился коснуться Хенджина. — Это твоя репутация. Твои личные границы, которые кто-то грубо нарушил. Хенджин лишь устало вздохнул. — Минни, что будет, когда ты вернёшься в Корею? — спросил он, пристально всматриваясь в лицо Сынмина. — Мне кажется, есть что-то, что ты предпочёл мне не говорить. Сынмин сжался под его прямым взглядом. — Я сразу уеду в Пусан. Там... — выдавил он, словно каждый слог причинял боль. — Там живёт семья девушки, на которой я обязан жениться. Желудок Хенджина свело ледяной судорогой. — Как скоро? — прошептал он, едва слышно. — Не знаю. Как только не смогу найти причину откладывать это. — Голос Сынмина дрогнул. — Джинни, это просто формальность. Я не знаю эту девушку и не собираюсь строить с ней отношения. — Как ты можешь так уверенно говорить? — горько усмехнулся Хенджин. Сынмин встал с кресла и опустился перед ним на колени. Обхватив его ноги, он посмотрел прямо в глаза: — Я люблю тебя. И этим чувствам не один день, Джинни. Его фигура в одежде Хенджина выглядела странно домашней, как будто это было его истинное место — среди книг, картин и уютных мелочей в квартире на Авеню Фош. Джинни только грустно улыбнулся, проводя по волосам Сынмина рукой. Ему хотелось запечатлеть эту картину, если не на холсте, то хотя бы в своей памяти. — Детка, я знаю, что попрошу невозможного сейчас, — голос Хенджина задрожал от эмоций. — Но... останься со мной. Сынмин поймал гладящую его руку и нежно поцеловал изящную ладонь. Он хотел быть честным, но правда была слишком горькой, выжигавшей их обоих. — Джинни, я не могу разрушить свою страну ради личных желаний. Разрыв в императорской семье вызовет хаос. Наше положение и так шаткое. Посмотри вокруг — монархий почти не осталось. — Так может и не нужно сопротивляться этим изменениям, и им просто нужен катализатор? — Хенджин взял его руки в свои и прислонил к своему лицу, закрывая глаза. — Останься, пожалуйста. Я найду способ защитить тебя. Ты будешь жить обычной жизнью, как и хотел. — горячо, сбивчиво зашептал Хенджин. — Я... — Сынмин закрыл глаза, словно пытаясь собраться с мыслями. — Я не могу. Моя обязанность — служить стране. — Хоть раз подумай о себе. Чего ты действительно хочешь для себя? Сынмин сидел у его ног, опустив голову, и молчал, не в силах продолжать этот разговор. Хенджин медленно поднялся с дивана и подошел к зашторенному окну. Невесомым движением он проделал в портьерах крошечную щель и долго смотрел в окно через узкую полоску между шторами. За стеклом темнела улица, где их жизнь могла навсегда измениться, если они сделают ещё один неосторожный шаг. Он стоял спиной к Сынмину, сжимая кулаки, чувствуя, как холодный воздух проникает сквозь щели окна, его сердце сжималось от боли и отчаяния. Но вдруг почувствовал легкое прикосновение к плечу. — Прости, — тихо произнес Сынмин, стоя рядом. — Я не хочу уходить. Хенджин обернулся и увидел, как глаза Сынмина блестят от слез. Он не мог больше терпеть это напряжение между ними. — Прости меня... — повторил Сынмин. — Это я во всём виноват. Джинни притянул его к себе и крепко обнял. Сынмин уткнулся лицом в грудь Хенджина, почувствовав его тепло, все защитные механизмы будто сорвало, и эмоции хлынули наружу, накрывая их, словно лавина, с головой. Плечи Сынмина мелко задрожали. — Детка. Ты ни в чём не виноват. Это мне не следовало просить у тебя того, что ты дать не можешь. Прости, я — чертов эгоист. Джинни взял его лицо в свои руки и начал хаотично сцеловывать его слёзы, пытаясь утешить. — Я не могу бросить свою страну, — прошептал он сквозь слёзы. — Но и без тебя я не смогу. *** Он не знал, сколько прошло времени. Ему просто нужно было передвигать ноги, которые вдруг одеревенели, налились свинцом, вросли в пол. Хенджин медленно спускался по лестнице, его шаги эхом отдавались в пустоте подъезда. Каждая ступенька вела его прочь от тёплого убежища квартиры на Авеню Фош. Он чувствовал, как холодные перила передавали свою прохладу его ладоням. В голове то и дело всплывали картинки последних минут, проведённых вместе с Сынмином: их трепетный неспешный поцелуй, солёный от слёз, тёплые объятия, обещания оставаться на связи, то, с какой нежностью Сынмин до последнего смотрел на него, пока не закрылась дверь. Сердце щемило от боли, ведь впереди их ждала неизвестность разлуки. На первом этаже он остановился, собравшись с силами перед выходом наружу. За дверью подъезда ждал Париж, освещённый ночными огнями, но сейчас этот город казался враждебным и чужим. Хенджин набросил на голову капюшон чёрной толстовки, чтобы хоть как-то укрыться от этого мира, и глубоко вздохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Страх за безопасность Сынмина, горечь утраты, гнев на те силы, что вынудили их разлучиться вот так наспех, драматично, — всё это кипело внутри, угрожая вырваться наружу. Открыв дверь, он вышел на улицу. Ночной воздух был прохладным, но его дыхание оставалось горячим от волнения. Маленький переулок у Авеню Фош перед ним был пустынным и мрачным. Лишь несколько автомобилей были припаркованы у обочины — он уже видел их из окна своей квартиры. Хенджин направился к своей машине, стоявшей у тротуара. Сев за руль, он бросил последний взгляд на подъезд своего дома. Здание выглядело ещё более угрюмым и отчуждённым. Хенджин завёл двигатель, и машина низко заревела, готовая увезти его прочь отсюда. Он выехал на дорогу. В зеркале заднего вида отразилось, как ещё три машины, стоявшие до этого глухо и одиноко, медленно начали движение, пристроившись к нему на хвост. Губы Джинни изогнулись в холодной уродливой улыбке. — Дурачье, — прокомментировал он сам себе и сильнее вжал педаль газа. С каждым километром он чувствовал, как расстояние между ним и Сынмином увеличивается. Он просто делал то, что от него требовалось, не то, что чувствовал в этот момент. Мир вокруг казался серым и безжизненным. Яркие огни центра Парижа уже не казались такими манящими и жизнерадостными. По мере движения по улицам Парижа мысли Хенджина возвращались к произошедшему. Он пытался осмыслить ситуацию, найти выход из тупика, в который их загнали обстоятельства. Гнев на журналистов, разрушивших их покой, сменялся разочарованием в мире, где личные чувства и желания становятся объектом всеобщего обсуждения. Обида на судьбу, поставившую их перед таким выбором, терзала душу, но одновременно рождала желание разъебать этот мир к хуям собачьим. Только бы Сынмин хотел бороться за них так же, как и он… *** Прошло около часа после ухода Джинни, когда раздался звонок его телохранителя, и Сынмину разрешили выйти из квартиры на Авеню Фош. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от напряжения. Скандал, возникший вокруг него и Хенджина, казался непреодолимым барьером между ним и спокойной жизнью. Но сейчас, стоя перед дверью, он понимал, что самое сложное ещё впереди. Выходя из подъезда, Сынмин накинул капюшон толстовки Хенджина, защищаясь то ли от ночного холода мартовского Парижа, то ли от леденящего ужаса, который сковал все его внутренности. Свет фонарей освещал улицу, и казалось, что вокруг никого. Его взгляд метнулся в сторону припаркованной машины, ожидавшей его у тротуара. Она выглядела как обычное такси, специально арендованное, чтобы не привлекать лишнего внимания. Телохранители стояли неподалёку, наблюдая за окрестностями. — Где Сонхи? — бесцветным голосом спросил Сынмин, едва успев сделать несколько шагов. Её отсутствие казалось странным. Она была рядом каждый день его жизни последние семь лет. Телохранитель молча протянул руку, и Сынмин понял, что тот ждёт его телефон. Внутри всё сжалось ещё сильнее. Телефон был единственной ниточкой, которая сейчас связывала его с Джинни. — Мисс Хан больше не работает, — коротко сообщил телохранитель. — Ваше Высочество, вам придётся передать свой телефон мне. Это приказ Его Величества. Эти слова ударили Сынмина под дых. Он застыл на месте, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его душили. Без Хенджина, без телефона, без Сонхи… Всё, что было дорого, вдруг оказалось вне досягаемости. Теневое изгнание — вот что его ожидало. «Империя важнее личных чувств. Да, Сынмин?» Принц медленно достал смартфон из кармана толстовки. Телохранитель взял устройство и жестом указал на машину. Сынмин направился к ней, стараясь держать спину ровно, хотя внутри него будто пошли трещины. Он был опустошён. Разбит. Раздавлен. В нём не осталось слёз или злости. Ничего, что могло бы помочь ему почувствовать себя вновь живым. Сев в салон, он в последний раз посмотрел через тонированные окна автомобиля на фасад квартиры Джинни. Машина тронулась с места, и та жизнь осталась позади, оставив лишь яркое воспоминание.