Мятежный принц

Приложение к отчёту об оперативной обстановке (неофициальное) Составлено: Ян Ч., личная охрана ЕВ Дата: [сегодняшнее число] Гриф: Совершенно секретно / Только для ЕВ Объект наблюдения: Бывший гражданин Монако (фамилию вы знаете). Ныне — преподаватель рисования в муниципальной школе №3 у станции Чхондам. Объект использует паспорт на имя «Хван Минсок» (дата рождения изменена). Но в налоговой числится как «H.H.J.»— подтверждает, что в МИДе знают его реальную личность, но закрывают глаза. Виза G-1 (гуманитарная) Внешние параметры: - Комната 19 м² над пельменной «Счастливый дракон» (аренда 450,000 вон/мес, но гёдзе там отвратные) - Зарплата — 2.5 млн вон/мес, но 15% отдает на краски для детей из приюта. - Сбережений или личного недвижимого имущества нет. Поведенческие особенности: 1. Каждое утро покупает кофе в одном и том же ларьке по дороге в школу. 2. Ученики зовут его «Хён» (примечание: дети обожают) 3. Регулярно получает штрафы за карикатуры на коллег. Инциденты: 10.09.25 — устроил бой бумажными шариками с учениками после того, как они победили в конкурсе рисунков. Охранник школы чуть не вызвал полицию, приняв за драку. 27.05.25 — разрисовал стену школьного здания с учениками (цветы в стиле Моне). Директор грозился увольнением, но родители встали на его защиту. Рекомендации: Если ЕВ планирует "случайную" встречу: - По средам после 16:00 он один в кабинете проверяет работы и упорядочивает учебный план. P.S.Если нужно, могу детализировать: - Содержание учебного плана. - Маршруты выходного дня. - Анализ рисунков учеников. - Психологические портреты и социальные характеристики директора, коллег и учеников. В отчете также содержалось расписание уроков и дополнительных кружков под руководством Хенджина. И даже новый номер телефона и ссылки на социальные сети. В кабинете Сынмина вдруг стало слишком тесно. Лучи полуденного солнца скользили по полированной поверхности стола из черного дерева, отражались в позолоченных канцелярских приборах. На стене за спиной висел портрет императорской семьи в тяжелой раме — Сынмин всегда сидел так, чтобы не видеть его. Хотя, завесить его черной тканью было бы честнее. Он покрутил в руках отчет Чонина — несколько листов, скрепленных степлером, с фотографиями, сделанными скрытой камерой. Бумага была слегка помята по краям, будто кто-то слишком долго ее держал. С резким шлепком Сынмин бросил папку на стол, заставив вздрогнуть бесполезную позолоченную чернильницу. Чонин, стоявший у окна и разглядывавший свои ногти (на левой руке — идеальный маникюр, на правой — следы недавней драки), обернулся. — Ты видел его, — голос Сынмина звучал ровно, но пальцы сжали подлокотник кресла. Чонин лениво подошел и уселся на край стола, раздавив пару документов. — Видел. В кабинете опять воцарилась тишина. За окном каркала ворона. — И... что? — Сынмин провел рукой по лицу, будто стирая усталость. — ...прям никого нет? Чонин вздохнул, почесал подбородок. — Ну. — Он сделал паузу, разглядывая потолок. — Конкретной девушки вокруг него не крутится. Сынмин не шелохнулся, но посмотрел на телохранителя с тем же любопытством. — А в остальном... — Чонин вдруг стал изучать свои ладони. — Простите, Ваше Высочество, я плохо считываю другие контексты. Не мой профиль. — он быстро пожал плечами. Сынмин устало выдохнул. Его взгляд упал на нечеткую фотографию в отчете, но на ней можно было разобрать — Хенджин смеялся, обнимая какого-то мальчишку. — Он выглядит счастливым, — неожиданно сказал Сынмин. Чонин поднял бровь: — А вы хотели, чтобы он страдал? — Я не собираюсь... — Сынмин резко встал, подошел к окну. За его спиной Чонин усмехнулся. — Ну конечно нет, — телохранитель спрыгнул со стола и направился к выходу из кабинета. — Ваше Высочество просто хочет обсудить государственные дела с учителем рисования из третьесортной школы. — Он сделал театральную паузу, положив руку на ручку двери. — Очень патриотично. Сынмин медленно развернулся. Луч света из окна упал на его лицо, высветив притворно холодное выражение глаз и подрагивающие уголки губ. Чонин, привыкший читать эти микровыражения, тут же оживился: — Кстати... — Он наигранно задумался, постукивая пальцем по косяку. — Завтра же среда. — Глаза его блеснули. — По странному совпадению, с 16:00 он всегда один в кабинете... Если вдруг понадобится обсудить... ну, неотложные государственные вопросы. Дверь закрылась с мягким щелчком, оставив в воздухе шлейф дешевого одеколона Чонина и ощущение заговора. Сынмин остался наедине с нарастающим чувством, будто он стоит на краю пропасти. Один шаг — и он полетит в пропасть. Так тому и быть. Сынмин медленно достал телефон, пальцы сами набрали знакомый пароль от фейкового аккаунта. Инстаграм загрузился, он ввел в поиск нужный никнейм, и первое, что увидел… Джинни. На последнем фото он был запечатлен в движении: черные теперь уже длинные волосы взметнулись вверх, как крылья, обрамляя то самое лицо, которое Сынмин переодически видел во сне. Ночной рынок, разноцветные огни, в руке — бокал с чем-то оранжевым. Но не это привлекло внимание Сынмина. Взгляд. Этот пронзительный, цепляющий взгляд, который словно смотрел прямо сквозь экран. И губы... слегка приоткрытые, будто застывшие на полуслове. Сынмин замер, палец непроизвольно потянулся к экрану, но остановился в миллиметре от стекла. Он боялся, что от прикосновения изображение исчезнет, как мираж. Следующее фото: Джинни с карандашом у виска, с выражением лица, которое Сынмин уже видел — «я что-то забыл, но что именно?». И этот озорной прищур, который появлялся, когда он придумывал какой-нибудь дерзкий ответ. Уголки губ Сынмина дрогнули. На мгновение ему показалось, что он снова там, в той маленькой жизни в парижской квартире Хенджина, где мог просто взять и обнять этого человека. Но следующее фото вернуло его в реальность. Джинни, облокотившийся на руку, с улыбкой, от которой становилось тепло даже через экран. Сынмин почувствовал странное сжатие в груди. Он завидовал. Не камере. Не фотографу. А тому, что кто-то еще видел эту улыбку, в то время как он... Он перешел в "отмеченные". Десятки фотографий с детьми. Смешные, нелепые, трогательные. Вот он у доски, с мелом в руках и недовольной гримасой, челка спадала на глаза — Сынмин не сдержал смешка. Таким он еще не видел Принца Монако. Но этот молодой человек на фото был абсолютно обаятелен. А вот — окруженный малышами, которые буквально висели на нем со всех сторон. И на каждом новом снимке — тот Джинни, которого видел он, когда они были наедине. Простой. Земной. Уютный. Его жизнь казалась такой... полной. Яркой. Настоящей. Без дворцовых интриг, без тысяч глаз, следящих за каждым движением. Без Сынмина. А потом — фото с неприлично большим букетом роз. Алые бутоны, серая толстовка, игривый взгляд. И эта подпись: «Спасибо ❤️». Без имени. Без намёка. Просто — спасибо. «Может, ему действительно лучше без меня?» — пронеслось в голове, и Сынмин сжал телефон так, что стекло затрещало. Он тут же разжал пальцы, испуганно проверив, не нажал ли он случайно лайк. Принц резко выключил экран. За окном нагло светило осеннее солнце, будто не видело всех его волнений и хаотичных мыслей. Сынмин сидел неподвижно, чувствуя, как телефон в его руке постепенно остывает. В его ушах всё еще звучал смех с тех фотографий. Детский. Его. *** Хенджин стоял у доски в черном лонгсливе, который слегка болтался на его плечах, и голубых джинсах с вытертыми коленями. Его волосы были собраны в небрежный высокий пучок, из которого выбивались темные пряди, а на переносице сидели круглые очки в тонкой черной оправе. На доске мелом красовалась поэтапная инструкция по рисованию дракона — ряд кружков и овалов, которые под его рукой превращались в величественное крылатое создание. Хенджин дорисовывал последние штрихи, весь покрытый меловой пылью, и закатывал глаза, слушая разгорающееся обсуждение учеников-четвероклашек. Соа, девчонка с веснушками, стучала кулаком по парте: — Принц должен быть сильнее дракона! Как мой папа! Он может открыть банку кимчи без ножа! Пухлый Джисон с задней парты неожиданно поддакнул: — Принц Сынмин точно сильнее. Он в армии служил. И улыбается красиво. Хенджин щелкнул мелом о доску, оставив белую точку. — Так, стоп. Принц — это не супергерой, — он нарочито медленно вытер руки о бока, оставляя меловые разводы на черной ткани. — Это человек, который чихает в платок… — тут он громко чихнул в сгиб локтя, подняв облачко меловой пыли, что вызвало новый чих. Дети залились смехом. Соа не сдавалась: — И он должен жениться на принцессе! Иначе... иначе королевство развалится! Хенджин вздохнул и дорисовал дракону корону. — Вот. Теперь он король-дракон. Может жениться на ком хочет. Даже на принце-кимчи. — Он резко стер ладонью часть доски. — Все. Рисуем что-нибудь другое. Рисуем ваше любимое блюдо. С задней парты раздался голос: — А правда, что принц Сынмин лично проверяет, вкусные ли котлеты в школах? — Да что б вас…— пробормотал Хенджин, потирая переносицу под очками. Он прикусил губу, стараясь сохранить серьезность. — Конечно. А еще проверяет ваши контрольные работы. По ночам. Красной ручкой.— Он хлопнул в ладоши. — А теперь рисуем молча. Но мальчик с первой парты не унимался: — А принц Сынмин вообще крутой! Он бедным помогает! Хенджин шлепнул себя ладонью по лбу, оставив белый отпечаток. Он крепко зажмурился — неужели они сговорились? Девочка с косичками подняла руку: —И красивый! Я за него замуж выйду! — О, значит, ты готова: — Хенджин скрестил руки на груди, передразнивая ее, — Жить под камерами? Есть суп с трюфелями — а он гадкий? Терпеть, когда тебя выгоняют из его жизни ради «государственных дел»? Дети замерли в задумчивости. Но Соа, сопя, выдала: — Но он же добрый! В новостях сказали! Когда Хенджин уже готов был сдаться, прозвенел долгожданный звонок. Дети с шумом высыпали из класса, оставив его в тишине. Он глубоко вдохнул, снял очки и протер их краем лонгслива. Его взгляд упал на заднюю парту, где лежал забытый телефон Джисона. Хенджин поднял его, постучав пальцами по экрану, и положил на свой стол, бурча под нос: — Чтоб вас, ничего не понимающих в жизни... в моей жизни... *** Сынмин сидел в душном зале заседаний комитета по социальным вопросам, его пальцы нервно перебирали уголок секретной папки. Внутри вместо отчетов лежали фотографии школы №3 и расписание Хенджина с желтым стикером "16:00 — свободен". Сквозь монотонный голос докладчика он слышал только фантомное тиканье своих часов — 14:48, всего час двенадцать минут до встречи. — Ваше Высочество, ваше мнение по квотам для учителей? — настойчивый голос Юнджэ вырвал его из мыслей. Сынмин моргнул, заметив, что уже десять минут смотрит на дождевые узоры на окне. — Да... то есть... уточните вопрос, — пробормотал он, чувствуя, как потеют ладони. Юнджэ вздохнул и переглянулся с Чонином, который стоял у двери, едва сдерживая ухмылку. —Ваше Высочество, — еле заметно шевеля губами произнес секретарь. — Боюсь, у коллег может сложиться абсурдное мнение, что вас не заинтересовали вопросы учителей. — Учителя…— Сынмин бросил быстрый взгляд на свою парку и уперся большим и указательным пальцами в лоб, скрывая проступивший румянец. — …да, этот вопрос для меня крайне… важен. Чонин чуть слышно поперхнулся и отвернулся лицом к двери. Сынмин прочистил горло и сел ровнее: — Простите, Юнджэ. Просто погода такая… давление. — Помахал он рукой перед лицом будто отгоняя от себя мух. — В досье метеорологической службы сегодня значилось «765 мм рт.ст.», — Юнджэ тактично опустил глаза. Когда министр труда начал доклад о субсидиях, цифры сливались перед глазами. В голове крутился только расчет: 40 минут до 16:00, 15 на дорогу, 5 чтобы переодеться... — Ваше Высочество! Решение по программе для сирот! — Юнджэ постучал карандашом о столешницу. Сынмин подскочил от неожиданности, опрокидывая стакан. Ледяная вода растеклась по протоколу заседания, превращая цифры субсидий в синие разводы. — Одобрить! Это же дети! Мы все обсудили? Заседание закрыто? — его голос звучал так неестественно громко, что несколько чиновников инстинктивно откинулись на спинки кресел. Секретарь автоматически потянулся за промокашкой, но Сынмин уже мчался к выходу. Чонин поднял бровь и жестом показал: «Я за ним». — Но... протокол... подпись… — Юнджэ бессильно прошептал в пустоту, когда дверь захлопнулась. Министр труда осторожно кашлянул: — Может, ему плохо? Выглядел бледным… Принц пронесся по коридору, срывая галстук, не обращая внимания на ошарашенных чиновников. Лифт заставлял ждать — "Черт!" — и он рванул к лестнице, сбегая вниз, как обычный студент, опаздывающий на пару. В пятнадцать двадцать семь черный седан уже ждал у черного входа. — Успеваем? — Сынмин впрыгнул на заднее сиденье, сбрасывая пиджак. Чонин ввалился на водительское место. Машина рванула с места, оставляя за собой брызги дождя и клубы пара. — Обязаны, — прошептал Сынмин сам себе, внезапно осознав, что забыл подготовить хоть какие-то слова. Но это уже не имело значения — через двадцать девять минут он увидит его впервые за пятьсот шестьдесят четыре дня. *** Дождь уже закончился оставив глубокие лужи на школьном дворе. Хенджин стоял у окна, наблюдая, как у ворот школы Ли Минхо, облокотившись на свою сияющую машину, поправляет галстук и проводит рукой по идеально уложенным волосам, явно ожидая не только свою дочь. Он мягко вздохнул — пожалуй, не сегодня. Хенджин развернулся, закатывая рукава лонгслива. Пальцы привычным движением поправили очки, прежде чем взять карандаш. — Что ж, посмотрим… — прошептал он, садясь перед мольбертом. Кончик карандаша замер на весу, выверяя пропорции. Слабый солнечный луч, пробивавшийся сквозь пыльное окно, выхватил натюрморт, поставленный перед мольбертом — три яблока, кувшин и смятая ткань. В кувшине — высохшие красные анемоны. Первая линия — уверенная дуга кувшина. Вторая — отражение света на яблоке. Третья... Дверь скрипнула. — Твой телефон на моем столе, — не оборачиваясь бросил Хенджин, — Джисон, будь внимательнее, а то на картинах так же как и в жизни... Тишина за спиной была неестественной. Не детский топот, не хихиканье. — Это не Джисон. Дверь мягко захлопнулась — хлоп. Хенджин замер. В горле рос ком, а в ушах запульсировал собственный кровоток. Он медленно поворачивался, словно боясь, что ослышался. На пороге стоял Сынмин — без парадного военного костюма, в котором Хенджин видел его по телевизору. В распахнутой темной толстовке и джинсах, с растрепанными от быстрой ходьбы волосами. На шее виднелась знакомая цепочка, уходящая под ворот белой футболки. Его пальцы сжимали темно-синюю кепку. — А кто? — голос Хенджина прозвучал хрипло. Сынмин сделал шаг вперед. В его глазах читалась та же нерешительность, что и в день их первой встречи на том злополучном приеме по случаю таяния льдов. Только теперь это был взгляд не незнакомца, а… — Тот, кто ждал встречи почти шестьсот чертовых дней, Джинни.