Маршруты

«Ваша идея, конечно, безумна.

Весь вопрос в том, достаточно ли она безумна,

чтобы оказаться верной»

Нильс Бор

— Сегодня на йоге у нас была замена тренера, наша Инна, кажется, уехала куда-то на все майские. Вообще, вроде она даже говорила еще в начале весны, что планирует снова в Индию съездить, ну там, помедитировать на берегу океана, всё такое. — Мечтательно рассказывала мама, раскладывая классический помидорно-огуречный салат по тарелкам. Папа выуживал шумовкой из большой кастрюли пельмени. Фил полез в холодильник за сметаной, майонезом и кетчупом. — А она неплохо зарабатывает, получается? — Отец поставил дымящееся паром блюдо на середину стола. — Почему-то мне казалось, что на среднюю зарплату тренера особо по заграницам не полетаешь. — Ну она не так часто и летает, насколько я знаю. И потом, это нам троим тяжеловато куда-то выбраться, а одной ей, думаю, проще. За год, точно, на неплохую путевку можно набрать. — Мама расставила по периметру стола тарелки с салатом и положила приборы. Фил как обычно, еще с детства, сидел в уютном уголке у стены между столом и холодильником, окруженный с трех сторон. Он молча взял вилку, погладил ее в пальцах, чувствуя зеркальную, металлическую гладкость и скругленные, заполированные ребра. Родители тоже расселись за столом, который стоял в углу небольшой кухни. Маман устроилась возле окна, а батя разместился между ними. Крупный и габаритный, он занимал большую часть кухни своими немаленькими параметрами. — Приятного аппетита нам. — Провозгласил отец, мама подхватила, Фил кивнул и пробормотал что-то в тон, не поднимая особо глаз. Папа чуть подтолкнул его локтем в локоть, и Фил отвис, наконец, применил по назначению уже нагревшуюся в руках вилку, а именно, побросал себе в тарелку десяток пельменей. Он устал и измотался, накатав за день почти десять часов в доставке с перерывом на проезд в автобусе. Ноги гудели, поясница ныла, плечи горели, а слабость в перегруженых руках отзывалась легкой дрожью в ответ на любое усилие. Но больше пришибало его эмоционально: сегодня опять не случилось встречи. Ну и его слабовероятные фантазии о том, чтобы столкнуться на заказе, тоже никак не претворялись в жизнь, хотя в это он вообще не верил, но не надеяться на чудо (и на Чудо) не получалось. — Ты бы хотел в Индию поехать, ребенок? — Папа вопросил, разводя в тарелке кетчунез. «Ребенок» неопределенно и равнодушно дернул плечом, не поднимая глаз. — А я бы очень даже хотела. — Подхватила мама, — даже не обязательно в Индию, хоть куда, так устала от рутины. Слав, что скажешь? — Она тоже наводила соус на свой вкус, но мешала кетчуп не с майонезом, а со сметаной. — Поеду, если накоплю на путевку. — Он бахнул себе просто сметаны, считая, что кислота и сладость кетчупа вообще перебивает весь вкус, не говоря уж о майонезе. — Но вы езжайте. А то меня долго ждать придется. — Вилка тихо поскребла о керамику тарелки, когда он цеплял пельмень. — Ладно, решим. Надо посмотреть вообще, сколько это будет стоить всё. — Подытожил отец. — Ты в каникулы чем планируешь заниматься? — Летом в Индии, наверное, очень жарко, Вань. Если ехать, то осенью, думаю. — Мама отправила в рот порцию салата, задумчиво прожевала и махнула рукой. — Да вы вообще меня сбили, я же не о том говорила. — От резкого движения с кончика вилки, зажатой в её пальцах, на стол ляпнулась смачная глянцевая капля приятного розового цвета. Мама прыснула, как школьница, и быстро начала вытирать пятно бумажной салфеткой. — Ничего не планировал. Так же, в доставке буду. — Проговорил Фил, неаккуратно тыкая вилкой в пельмень, отчего нежное тесто надорвалось, рассол растекся по тарелке. — А я хотела рассказать вам о новом тренере! И это мужчина, представляете? — Мама, закончив с пятном, как всегда эмоциональная, яркая в своих проявлениях, аж чуть подпрыгнула на табурете. — Вы когда-нибудь видели тренера по йоге мужского пола? Хотя что вас спрашивать, вы вообще никаких тренеров не видели, кроме школьных учителей физкультуры. — Боже, сколько страсти. Мне пора начинать ревновать? — Отец поддел её, совершенно безлобно, с мягкой улыбкой. Мама в ответ фыркнула и выразительно посмотрела на мужа в ответ. — Ну вот нет. Вообще. Сейчас поймешь почему. Фил зажевал салат. — Короче, если бы я увидела это в фильме, то раскритиковала бы кастинг-директора и режиссера, потому что такого не бывает, просто потому что не может быть никогда в реальном мире. Сидим мы такие с девочками на ковриках, ждем Инну, что-то тихо трындим ни о чем. Открывается дверь и входит человек, — она сделала паузу, подбирая слова или просто дожидаясь должного внимания, посмотрела поочередно сначала на одного, потом на второго и добавила четко чеканя каждое слово, — исключительно. безупречной. внешности. Вот просто, Вань, ну как с обложки. Я даже описать не могу, слов нет просто. Высокий, ну где-то немного пониже Славика только, достаточно узкий в плечах и бедрах, отчего руки и ноги кажутся особенно изящными и длинными. На лице очень грамотный макияж, скулы — совершенно точно подчеркнуты скульптором, ресницы подкрашены… — Скульптором? — Уточнил батя. — Ну да, это штука такая, как румяна коричневые, или толстый такой карандаш, или как тени, только наносят это на лицо, чтобы правильную форму придать, понимаешь? — Более-менее. — Отец прожевал, склонил голову набок. — Так это мужик или нет, я не понял? — Вот точно не «мужик», в том смысле, в котором ты говоришь. — Парировала мама. — Очень феминный, как сейчас говорят, понимаешь? Волосы обесцвечены, если я не ошибаюсь, техника называется эйр-тач, это, короче, когда легкий и плавный переход от собственного цвета к окрашиваемому, выглядит очень красиво, но глянцево идеально. — Гей, что ли? — Папа предпринял очередную попытку въехать. — Я не знаю, но выглядел, конечно, не сильно гетеросексуально. Кроме всего, волосы были собраны в хвостик и закреплены еще ободком, чтобы не мешали, наверное, или для красоты даже. И голос, мои хорошие, это просто поставленный голос профессионального диктора или актера. Внятный, с хорошими, правильными паузами, немного ниже привычного, но как раз который приятно слушать, который не раздражает. И он такой: «Здравствуйте, девушки. Я сегодня проведу тренировку вместо Инны». И знаете, вот говорил тихо и почти вкрадчиво, но так хорошо было слышно, как будто прямо тебе в ухо нашептывал. Потом началось, собственно, занятие, первое время было неловко, я как будто ожидала какой-то надменности от него, холодности, с такой-то внешностью, но совсем наоборот, он оказался очень чутким и очень внимательным. Поставил какую-то свою мелодию, очень нежную, успокаивающую и расслабляющую. И, главное, у меня получилась поза Журавля, представляете? Это то упражнение на баланс, которое я никак не могла сделать, помните, да, рассказывала? Начали его выполнять, я, как всегда, заваливаюсь вбок и не могу удержаться. Он подошел, он вообще ко всем подходил постоянно, подсказывал, помогал, и вот присел рядом со мной, обдал своим невообразимым, но не раздражающим парфюмом и говорит этим своим мягким, киношным голосом, — тут мама чуть кашлянула, стараясь взять нужный тон и ритм, говорить ниже и медленнее обычного. — Вы все делаете правильно, только слишком далеко расставляете руки. Немного ближе ладони, так, а пальцы, наоборот, максимально широко, они примут на себя ваш вес. Локоть под прямым углом, и смотрите не вниз, а… Сынок, ты чего не ешь? — Ем, — ответил Фил и отложил вилку. Потом встал, налил себе воды, снова сел и уставился в стакан. — Что-то у тебя лицо горит. Нормально себя чувствуешь? — Тоже обратил на него внимание батя, а мама ласково приложила ладонь ко лбу, протянувшись к нему по диагонали через стол. — Прохладный. — Да от ветра, наверное, надуло, сегодня же весь вечер мотался по району. — Отмахнулся Фил. — Ну ладно. А во что он был одет? — Папа вернул тему, очевидно, пытаясь осознать неосознаваемое и как-то издевательски улыбнулся, — топик и лосины? — Всё закрыто и строго, ноль эротичности, если ты на это намекаешь. — Отрезала мама, — водолазка и леггинсы снизу, а сверху широкие длинные шорты ниже колена и свободная футболка. Всё черное. Он совершенно серьезно работать пришел и, как по мне, отлично отработал. Просто так не выглядят нормальные люди. Человеческие! Как инопланетянин ходил. Девчонки всё занятие с широко распахнутыми глазами на него пялились, даже не моргали, кажется, и не дышали. — Как его зовут? — Контрастно маминому звенящему голосу очень глухо просил Фил, не поднимая глаз, рисуя бесконечные спирали кончиком вилки в лужице сметаны. — Вот я не запомнила, он представился, но вылетело из головы. Артем или Антон, что-то такое. — Получается, он в клубе твоем работает? — Нет, я потом у администратора спросила, мол, а у нас разве новый тренер, сказали, что нет, вызвали на замену. — Понятно. — Коротко ответил Фил, доставая из кармана домашних штанов подавший признаки жизни телефон и равнодушно сбрасывая звонок Василисы. В прошлые выходные увидеться не удалось, она, как оказалось, вместе с его счастливыми одногруппниками уезжала за город на праздники, а теперь вот хотела увидеться, наверное. Фил не знал, она звонила третий уже раз, и он третий уже раз сбрасывал. Понял, что поступил почти подло, набрав ей тогда с остановки, и еще большую подлость совершать не хотел, но и объяснять что-то или отшучиваться не было никаких сил. Собственно, в моменте у него зажглось и засвербело только одно желание, которое он и пошел тут же реализовывать, встав из-за стола и быстро вымыв за собой тарелку-вилку-стакан. Сел за ноут, проверил, что адаптер включен в розетку — старый аккумулятор едва держал заряд — и упал в поиск, просмотрел все сайты фитнес-клубов в городе, проштудировал списки-фотки тренеров, но ни в одном не нашел похожего лица. Закидал промптами пару ИИ-шек, но ни Алиса, ни ДжиПиТи не помогли ему, хотя на это он и не особо надеялся, просто иногда консолидировать инфу по сайтам с их поддержкой было проще. Попытался позвонить в «мамин» клуб, но было уже слишком поздно, никто не ответил. Он бросил телефон на стол, откинулся на спинку истерично скрипнувшего кресла. Был бы один дома, поорал бы в потолок, а так только подхватил с кровати подушку и швырнул в противоположный угол комнаты. Потом встал, вернул её на место, упал сверху и залип в рилсах-шортсах. Накопленная усталость навалилась на плечи и спину. Он уснул, не заметив как. Проснулся в той же тревожной какофонии мыслей уже поздним утром. Проверил время и, упрямый, снова набрал номер фитнес-клуба, трубку наконец-то взяли. Он спросил, что за замена была вчера, сказал, что хочет записаться на индивидуальную тренировку, ему обещали перезвонить. Опять ждать.

***

Спортивную сумку уронить в ноги, закрыть дверь. Шаг в сторону, чтобы сбросить ботинки, короткий взгляд на себя в зеркало, оценка состояния… — Артур, ты пришел, да? — Короткий и тревожный, но знакомый стук в только что запертую дверь. Он щелкнул замком и распахнул створку, зная, что увидит на площадке мадам средних лет в растянутом спортивном костюме серого цвета, домашнем, заношенном и заляпанным чем-то на груди и животе, но зато с шикарной копной вьющихся черных кудрей вокруг головы. — Опять давление? — Спросить мягко, улыбнуться вежливо. Взглянуть открыто на соседку, мать которой периодически переживала гипертонические кризы. — Да уж не знаю, посмотри, пожалуйста. Говорит, опять голова сильно болит и кружится всё. — Идемте. — Снова обуться и пойти в квартиру этажом ниже. Он не был врачом, даже не был медбратом, но его собственная бабушка когда-то страдала примерно вот такими же приступами, и какую-то элементарную помощь мог оказать. А конкретно эту женщину готов был поддерживать всегда и везде, хоть посреди ночи, потому что именно она помогла ему пережить не самый веселый период в жизни, подкармливая домашней едой, разрешая просрочивать платежи за снимаемую комнату, когда у него хватало денег буквально только на хлеб, гречку и проезд. Позже, когда почти закончил свой физкультурный, когда перерос юношескую угловатость, когда стал работать официантом уже не в кафе-расторанах, а в клубах поэлитнее и потрешовее — а там кто-то сунул визитку модельного дома, оказавшегося банальным эскорт-агентством — когда появились нормальные деньги, когда научился себя вести, держать, подавать, одевать и раздевать, то смог уже снять в том же подъезде нормальную квартиру, хотя и крошечную, однокомнатную, но больше ему было не нужно. Остался здесь, в уютной хрущевке-пятиэтажке, собрал себя заново и по-другому из осколков, обрывков, ошметков прошлого, считая теперь это место своим домом и не разрешая себе даже вскользь вспоминать о том, где вырос. Вычеркнул не только двор, но и весь район из своей жизни, точно так же, как когда-то вычеркнули его. Обратно к себе он вернулся примерно через час, дождавшись Скорой. А пока она ехала, открыл окна, максимально проветривая помещение чужой, но такой знакомой квартиры, где, казалось, вообще ничего не изменилось за эту пару лет; помог старушке успокоиться, держал за руку и дышал вместе по квадрату; учил её дочь правильно усаживать в моменты приступов, чтобы голова была выше тела; показывал технику массажа при артериальной гипертензии. Потом еще долго сидел рядом, рассказывал что-то намеренно спокойным, приглушенным голосом, вспоминал её пирожки с яблоками, которые действительно всегда были потрясающе вкусными. В какой-то момент она перехватила его руку — конечно, бедовую левую — словно, что-то заметив или вспомнив, мягко приподняла рукав водолазки, поглядела на опоясывающую запястье ленту тату и подняла на него по-старчески прозрачные, светлые и влажные глаза. Прошептала, — что случилось? — Она это спрашивала уже не раз, но забывала, а он не решался ей грубить, хамить или как-то еще огрызаться. — Мы расстались. — В очередной раз сказал, в очередной раз благодаря мысленно её ухудшившееся зрение, которое еще могло уловить контрастные краски на коже, но не больше, и перевел тему. Дома было темновато и пусто, он включил больше света, не терпя полумрак. Закинул одежду в стиралку и принял быстрый душ. Потом вышел на кухню, натянув толстые флисовые штаны и теплый свитер — немного знобило, отопление давно отключили, но по ночам еще было холодно. Выпил красную таблетку Нурофена Форте — минус боль, минус воспаление, минус желудок, если не повезет. Слегка помассировал правое плечо, которое всё ныло и ныло после недавнего вывиха. Вскипятил чайник и бросил пакетик черного чая в высокий стакан, из которого только что запивал лекарство. Кожу на левой руке как всегда неприятно стягивало после воды, он подхватил с подоконника детский крем. Поглядел пару секунд в темное окно, набираясь не смелости, но внутреннего покоя, зашторил его и набрал номер. Включил громкую связь, заливая заварку кипятком. — Не ждал от тебя звонка, Артурчик. — Раздалось сладко-медовым голосом на всю кухню. — Со мной вот буквально на днях связывался Юрий Васильевич, переживал, что ты будешь жаловаться или возмущаться, мол, он был несколько груб в обращении. А я ему уверенно так заявил: Артур — птица не только крайне выносливая, но и невыносимо гордая — никогда такого себе не позволит. Я ведь прав, и ты не пожаловаться мне звонишь, м? — Нет. Я хочу закончить работу. — Голос ровный. Задранный выше локтя широкий рукав свитера. Крем на предплечье. Мягко втереть, разгладить. — Ох ох ох. — Человек на том конце звонка зазвучал строже, игривость сдуло. — Что-то серьезное случилось? Ты был в клинике, посмотрели тебя, подлатали? — Я был в клинике, лечение получаю, это не связано. — Голос все такой же ровный, руки обхватывают горячий стакан. Глаза закрыты. — Как мне уговорить тебя остаться? Самые дорогие клиенты — твои. Самые безумные проекты — твои. Самые дикие практики — твои. Как твой верный агент я исключительно заинтересован в том, чтобы ты был в строю как можно дольше. Давай повысим тебе ставку? Артур не торопился с ответом. Кончиками пальцев потер лоб вдоль линии роста волос, открыл глаза и подхватил пакетик за бирочку, пополоскал его в кипятке. Наклонился, подул на воду, бесшумно и легко отпил, сделав крошечный глоток. Губы приятно обожгло. Добавить усталой насмешки в голос. — Миша, как ты еще не разорился с таким подходом? — Только благодаря тебе, Артурчик, исключительно и только благодаря тебе. Еще один глоток, выдержать еще одну паузу. Только хмыкнуть, чтобы поддержать эту ритуальную часть разговора. Молчать. Ждать. Не рыпаться в чужой ход. — Так что? У тебя сейчас стоит двадцать шесть процентов. Что скажешь, если… — Я скажу нет. Еще одна пауза. И чужой голос снова изменился, стал холодным и деловым, и наконец-то честным. Сразу бы так, столько времени бы сэкономили. — Контракт до конца августа, штрафные не потянешь. Отпущу тридцать первого числа, а до этого — выжму с тебя, твари ебаной, всё. Готовься. — По рукам. Мне нужно что-то подписать, приехать в офис? — Нахуя ты мне здесь? — Понял. — Артур сбросил вызов и по-детски нелепо вскинул руки к потолку. Плечо вспыхнуло огнем, он схватился за него, успокаивая, тихо и смачно выматерился. Ладно, процесс запущен, даже не верится, что так легко, но Миша, хоть и та еще сволочь, никого сильно насильно не держал. Не нравится — отрабатываешь положенное и пиздуешь на все четыре. И пусть ближайшие месяцы будут непростыми (а у него было по-другому?), зато он закончит с этой еботней и, возможно, действительно устроится в спортивный клуб тренером, как уже не раз предлагали, и вообще, зря что ли сертифицировался по йоге. Придумает что-нибудь. В семнадцать лет оказаться на улице зимой — без денег, одежды, документов, с расхуяренным в кровь ебалом — вот это было сложно, а теперь-то уж справится. Да, финансов будет в разы меньше, зато он, наконец-то, впервые за долгое время снова будет принадлежать сам себе. И тело перестанет разваливаться на части каждую неделю-две. Оставалось только пережить лето. Хуйня вопрос.