Ó Lua, o que há entre nós?

      «In the void, in the void, the void, the void, void, void...»

***

      Когда он начал приходить в себя, он не видел ничего, кроме кромешной тьмы. Голова ныла, будто после недельного сна. Боль разливалась тягучим испорченным джемом, медленно, но заполняя каждый уголок сознания. Мыслей не было. Только чëрный цвет и пустота. Затем он почувствовал холод. Он не исходил из какого-то определëнного места, открытого окна или двери. Сам воздух был холодным и сырым, проникающим в самую голову. Хотелось тепла. Его не было. Кончиков пальцев касалось что-то мягкое и шершавое, но всё ещё холодное. И ни единой мысли. Только чувства. Неприятные.       Постепенно мозг начинал работать, из-за чего по ощущениям голова болела сильнее. Появилось понимание, что он долго спал. Очень долго. Нездорóво. Получилось слабо пошевелить пальцами. Они тут же сжали то самое что-то мягкое — одеяло. Движение головой — подушка. Ткань старая. Холодная. Наконец, удалось немного приоткрыть глаза — всë как в тумане. Где-то наверху казался лучик света. Он пару раз слабо моргнул. Открыл глаза полностью.       И не понял, где он находится.       Испуг. Он тут же машинально подскочил, но слишком резко, отчего в голове что-то стрельнуло. Болезненный вздох. Боль раздалась с новой силой. Ладонь грубо схватила волосы. Рука еле подчинилась. Во всëм тебе чувствовалась болезненная слабость. Когда стрелять перестало, он всеми силами постарался оглядеть себя и помещение. Он лежал на какой-то старой койке в своëм костюме шута (на удивление, чистом). Стены помещения были темными. Кирпичи. Взглянул вбок — железные прутья. Решëтка.       Страх усилился. В голове всë больше начинали появляться разные мысли и опасения. Медленно приходило осознание. Захотелось встать с этой чëртовой койки. Он опустил одну ногу на пол, затем другую... На полу что-то с шумом двинулось в его сторону. Он посмотрел на эту ногу. Оков. Цепь. Осознание.       «Я ПРИКОВАН ЦЕПЬЮ К СТЕНЕ».       «ТВОЮ МАТЬ».       Паника.       Паника мигом заполонила всë сознание. Стало чересчур холодно. Сердце выпрыгивало из груди. В голове что-то пульсировало. Стреляло. Боль с новой силой раздалась по всему телу. В глазах потемнело. Стало трудно дышать. Воздуха не хватало.       «Снова... Я снова...»       «НЕТ! ТОЛЬКО НЕ СНОВА!»       «Думать совсем не могу... Страх? Паническая атака?»       «Нет, всë не может быть настолько плохо...»       «Шадоу, идиот, успокойся!»       Взявшись обеими руками за голову, Зверь попытался восстановить дыхание. Тяжëлый вдох, сбитый выдох. «Не в первый раз приходится самому справляться, уже было». Правда, получалось у него мягко говоря так себе. Сердце продолжало биться, как бешеное, а головная боль никуда не уходила. Он закрыл глаза, считая секунды между каждым вдохом. Неизвестно, сколько Милк просидел в таком положении. Он больше ничего не слышал. Ещё немного, и он бы снова вырубился. Но, к счастью, ему постепенно становилось лучше: дыхание начало приходить в норму, стало спокойным, головная боль медленно утихала. Конечно, ужасная слабость осталась. Иначе и быть не может.       Наконец, поняв, что он более-менее пришёл в себя и успокоился, Шадоу Милк убрал руки с головы, расположив их на одеяле, выпрямился и открыл глаза. Тумана или резких потемнений больше не было. Он видел достаточно чëтко. Мозг тоже работал. Шут ещë раз оглядел помещение, в котором он находился. Кроме старой койки, небольшого письменного стола с еле живой табуреткой и светильника, лампочка которого так и норовила перегореть, в камере заключения больше ничего не было. За решëткой находилась кирпичная стена прямо напротив, очередной старенький светильник на ней и коридор, который уходил вправо. «Кажись, я гнию в тюрьме». — Вот к какому умозаключению он пришëл. Его магия здесь не работала — либо еë сдерживал оков на его ноге, либо на темницу было наложено заклинание, из-за которого Милк не мог даже взлететь. Это раздражало. Осталось только вспомнить, в какую передрягу он попал на этот раз. В прочем, Шадоу решил сделать это прямо сейчас. Откинувшись на койку, что неприятно проскрипела под его весом, Милк начал прокручивать все свои воспоминания в голове за вчерашний день.       «Мастер, Пьюр Ванилла Куки и ещë двое Древних ступили на Бист Ист».       «Я пришëл поговорить».       «Шадоу, я как никто другой могу понять тебя, ведь у нас один джем души. Позволь мне...»       — О ведьмы. Лучше бы не вспоминал.       Глаза уставились в потолок. Он всë вспомнил. Абсолютно всë. До малейших подробностей. По крайней мере, как ему казалось. Слежка за Древними, разговор с Ванильным, драка с Дарк Какао... Чëрный экран. «Вырубился, что-ли? Это кто меня так?» Последние воспоминания не сходились между с собой. До потери сознания он помнил, как Дарк Какао летел на него, замахнувшись своим мечом. Шадоу был достаточно высоко и мог бы легко уклониться от удара. Отключиться сам по себе он никак не мог. И тут в голове всплыл образ одного святоши. Такого всего из себя святого, что хотелось глаза выколоть. «Неужели Пьюр Ванилла? Его магия и на такое способна?» Мысль здравая, вот только до чего нелепая. Сам Чистейший, да вырубить печенье! Ну что за глупость!       Стоило шуту упомянуть его «Наиглупейшее Величество», так тут же мысли о нëм заполонили всю голову Шадоу Милка. Вспомнился их разговор про правосудие над Бистами и «нормальную» жизнь без грязной лжи и гибели.       Шут тут же залился смехом, проговаривая у себя в голове:       «Ну и херни он мне тогда наговорил!» Счастливая жизнь, любовь... А главное так правдоподобно! Я чуть не повëлся! Чë я там мямлил только... Как же глупо! Насколько же этот Ванильный король глупый! Да я, да чтобы жить с ним после того, ЧТО он сделал? С-ха-ха-ха! Взгляни правде в глаза, идиот!»       «Это ты боишься смотреть правда в глаза!»       ...       Стоп.       А?       «Все твои громкие речи про скуку — всего лишь отговорки. Ты боишься признать, что тебе одиноко. Ты боишься признать, что тебе хочется внимания. Тебе скучно не из-за разговоров о счастливой жизни, а из-за одиночества.»       А...       Вот тут уже не смешно.       Шадоу затих.       «Оказывается, я не всë вспомнил... Или забыл, что не хотел помнить...»       В голове вновь доносились его слова.       «Ты всë ещë можешь попытаться разобраться в себе и всë исправить».       «Я могу помочь тебе. Могу помочь справиться с одиночеством, могу выслушать все твои проблемы и переживания, могу показать тебе искреннюю радость, тепло и любовь».       «Шадоу... Пожалуйста, позволь мне помочь тебе...»       ...       Тяжëлый вздох.       Милк повернулся набок, поджал колени под себя и обнял их, неуверенно устремив свой взгляд куда-то вниз. Оков на ноге мешался, но Бист уже не обращал на него внимание. «Теперь то понятно, почему я тогда так мямлил... — думал он, — Хотя нет, теперь я ничего не понимаю... Если бы те двое чëртовых Древних не дошли бы до той тупой ловушки с куклой, согласился бы я принять его помощь?»       После этих мыслей захотелось вновь поменять своё положение. Шадоу лëг на спину и протянул руку наверх к свету, будто к самому Ванилле, что всегда светился ярче и теплее всех.       «Был ли ты прав?»       «Нет! Глупости! Бред!!!»              Из размышлений его вывел тихий низкий кашель, что раздался где-то за камерой лишения его свободы. Милк даже обрадовался. Есть, на что отвлечься. Предаться угнетающим мыслям он и позже сможет. А лучше и вовсе забыть про них... Он встал с койки и заинтересованно подошëл к решëтке. Она раздражала, ведь отделяла его от внешнего мира и свободы. Вообще, ходить по земле было до жути непривычно. Это тебе не в воздухе летать, к чему он настолько приспособился. Через прутья нельзя было просунуть всю голову, но можно было увидеть, что происходило по бокам. Слева продолжения коридора не было, только глухая стена. А вот справа было куда интереснее. Короткий коридор вëл к выходу из этого помещения, что охранял какой-то служащий в броне. Его лицо было скрыто шлемом.       Шадоу Милк подумал, что отличной идеей было бы попытаться выйти на контакт с ним и узнать больше информации. Он подал голос:       — Эй! У вас тут опасный преступник очнулся!       Его собеседник молчал.       — Вы разве не должны какие-то меры принять? Рассказать, что я нарушил? Накормить хотя бы ради приличия...       В ответ тишина. Зверь раздражëнно вздохнул.       — Вижу, ты не очень разговорчив... Ну и катись ты за кулисы, приятель.       Получив ноль реакции к своей персоне, шут отошëл от железных прутьев и встал посередине клетки... Что ж... Он ясно понимал, что находился в темнице королевства Дарк Какао. Ванильный бы не осмелился сажать Шадоу за решëтку под своим зáмком. А у него вообще есть тюрьма? Святоша хоть раз пользовался ею? Помимо этого интересовало другое: как долго он пробудет в заключении. Это сильно напрягало. Очень не хотелось, чтобы ситуация с деревом повторилась. Там он находился хотя бы с другими Бистами, а здесь — совершенно один. Пьюр Ванилла говорил, что Зверю придëтся пройти через суд, обещал поручиться за него и помочь обрести свободу. Хотя... Нет, он ничего не обещал. Он «мог бы» поручиться за Шадоу и «мог бы» помочь ему. Если тот ему позволит. Если Ванилла не передумает. Как будет проходить этот суд? Выиграет ли его лживый Зверь, которому нет оправдания? Вопросов было куда больше, чем ответов.       И как Милк позволит ему помочь себе, если даже не знает, где сейчас находится Пьюр Ванилла? Зная его характер, Святоша бы не оставил его на растерзание Дарк Какао. Значит, сейчас он где-то дрыхнет в его замке. Или пытается оправиться после произошедшего. Шут мог лишь гадать.       «А вдруг он нагло соврал? Вдруг захотел избавиться от меня?»       Ясно было одно — ему оставалось просто ждать. В одиночестве и скуке, от которых Шадоу так обещали избавить.

***

      Пьюр Ванилла не спал всю ночь.       После того, как добрый старик вывез Древних и Биста на повозке из деревни, они направились к берегу, где был пришвартован их корабль. Там же Вайт Лили покинула их компанию — она хотела навестить королевство фей и отправиться в новое путешествие в поиске ответов на свои вопросы. Чистейшему было горестно прощаться с ней, ведь он не знал, через сколько они встретятся вновь. Но он прекрасно понимал подругу. Она всегда оставалась вольной и свободолюбивой, даже после того, что с ней произошло. Ванилла всегда принимал еë такой, какая она есть, всегда любил и поддерживал. Утешало то, что Лилия обещала писать письма и оставаться на связи. В тот день они крепко обнялись на прощание, от чего оба успели отвыкнуть. «Берегите себя», — последнее, что она сказала двоим Древним, прежде чем уйти.       Таким образом, Пьюр Ванилла и Дарк Какао остались вдвоëм. Точнее, втроëм. Шадоу Милка нужно было как можно скорее доставить в темницу, пока действие снотворного и его колличество не закончились. Было бы неловко, если бы он резко очнулся на чьей-нибудь спине. Да что уж тут, очнуться в тюрьме не лучше... Прибыв на судне в порт, троица направилась в королевство Дарк Какао. Когда они шли пешком, Милка приходилось нести. Сначала они делали это по очереди. Но потом Дарк слишком разволновался, что спина Чистейшего не выдержит такой груз. Тогда бы пришлось нести обоих. Так что, в основном Зверя нëс он с очень недовольным лицом, из-за чего Ванилле приходилось сдерживать смех. Дорога заняла порядка нескольких дней и, на удивление, была очень спокойной.       До замка они добрались вечером вчерашнего дня. Шадоу Милка сразу же взяли под стражу и увели в темницу, даже не дав очнуться. Ванилле это не понравилось и напрягло, но Дарк Какао мигом поспешил успокоить друга. Спустя тонну уговоров он добился того, что Пьюр отправился спать.       И вот, Чистейший лежал, уставившись в потолок. Он провëл так почти всю ночь: ворочался из стороны в сторону, вставал, чтобы попить воды или посмотреть в окно, бездумно лежал или сидел на кровати. Один раз он даже встал и начал ходить по комнате туда сюда, думая о чëм-то своëм. Крепкий и долгий сон всë никак не приходил. Конечно, пару раз ему удавалось уснуть. Но спустя полчаса он просыпался либо от очередного кошмара, либо сам по себе.       На улице уже давно светало. Редкие снежинки плавно падали за окном, а лучи тëплого солнца будили птиц после сладкого сна. Ванилла лишь догадывался, сколько сейчас времени. «Утро, наверное... Служанки уже должны работать... Интересно, а Шадоу очнулся? — думал он, — Нужно будет как можно скорее объясниться с ним, наверняка у него уйма вопросов к происходящему...» Блондин тяжело вздохнул и устало потëр голову. О да, бессонная ночь уже давала о себе знать.       Пьюр сначала сел, а затем поднялся с кровати. Как только он встал на ноги, в глазах тут же потемнело. И так еле видит без своего посоха, а тут такое. Дождавшись момента, когда этот эффект спал, он тихонько побрëл в ванную умываться. Расчесав золотистые волосы, он услышал громкий стук в свои покои.       От резкого звука расчëска вывалилась из рук и упала на пол. Подняв еë, Чистейший мигом поспешил к двери, чтобы открыть еë. На пороге стоял один из стражей Дарк Какао. Ванилла обеспокоенно взглянул на него и вежливо поздоровался.       — Ваше Величество Пьюр Ванилла Куки, прошу прощения за беспокойство. Я пришëл доложить вам, что...       Всë вокруг мгновенно затихло. Будто время остановилось. Он затаил дыхание.       — Бист Шадоу Милк Куки очнулся. Мне приказали отвести вас к нему, как только вы будете готовы.       Пьюр Ванилла на мгновение «завис». Стоял и молчал, глядя не на служащего перед ним, а будто куда-то сквозь него. Может быть, желая, чтобы он стоял там, а не лежал в грязной и холодной темнице. Он будто забыл, как дышать, как двигаться. Страж немного растерялся и уже было хотел спросить, всë ли в порядке у короля, как тот тут же опомнился и закашлял от нехватки воздуха. Придя в себя, он выпрямился и быстро сказал:       — Извините... Дайте мне пять минут, чтобы обуться...       — Сколько вам угодно, не торопитесь.              Дождавшись ответа, Чистейший сразу же закрыл дверь перед служащим и облокотился об неё спиной, как об последнюю опору. Откинув голову назад, он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Хотелось сползти по этой двери на пол, сесть и просто сидеть, ни о чëм не думая. Но он не мог. Лишь дверь в его покои разделяла Ваниллу от разговора с Шадоу Милком. Это уже их второй разговор после случившегося тогда в Шпиле Теней. Радовало, что не первый — по ощущениям, его сложнее испортить. Да вот только он будет проходить в чëртовой тюрьме. После того, как Шадоу еле очнулся от снотворного. «Скорее всего, у него сильно болит голова... Ему дали воды хотя бы? Накормили? Он спит на полу или на старой койке? Как он себя чувствует? Станет ли слушать меня?» — тонна вопросов тут же заполнила его голову. «Нет, Дарк Какао не настолько жестокий. Он не мог просто взять и бросить Милка на пол. Это не в его духе. Никогда и не было. Скорее всего, его уже успели накормить. Если нет, то сделают это позже... Я слишком много думаю. Мне нужно как можно скорее увидеться с Шадоу и узнать всё самому. Нужно снова поговорить с ним».       Ванилла взял волю в кулак и направился за обувью. Невежливо было заставлять стража ждать. Хотя, закрывать дверь прямо перед носом человека тоже не очень вежливо. Да и сейчас это было неважно. Ситуация позволяла. Обувшись, Пьюр взял свой посох и подошëл к зеркалу, чтобы взглянуть на себя. Он был одет в одно ночное платье. Не успел переодеться даже. Несмотря на всë неприличие появления на люди в таком виде, он как и всегда выглядел красиво и опрятно. Даже в ночнушке, которая, к слову, выглядела как самое обычное платье Пьюра. Самому Пьюр Ванилле было как-то всë равно на это. «Ночнушка и ночнушка, кому какая разница», — сказал он себе, прежде чем подойти к выходу из своих покоев.       Вновь посмотрев на дверь, он смело отворил еë и встретился взглядом со стражем Дарк Какао, что ждал его.       — Ведите, я готов.       Тот кивнул и пошëл вперëд, ведя за собой Чистейшего. Они шли быстро по сменяющим друг друга коридорам и лестницам. Волнение всë ещё присутствовало. Но нужно было закрыть глаза и через страх бежать туда, куда требовалось. Делать то, что было необходимо.

***

      Он не знал, сколько часов прошло с момента, как он очнулся. Время потеряло свой счëт. Оно ощущалось бесконечным. Текло медленно, как почти застывшая солëная карамель. Абсолютно ничего не происходило — лишь редкие вздохи стражника где-то за решëткой, стук каблуков Зверя и поглощающая всë пространство ти-ши-на. Это сводило с ума. Шадоу Милк не знал, чем себя занять в этой клетке. У него не было ни книг, чтобы почитать, ни мела, чтобы разрисовать все кирпичные стены картинами сумасшедшего. Совершенно ничего. Он несколько раз пытался заснуть, но после недельного (как он думал) сна спать совершенно не хотелось. Ему оставалось только лежать и пялиться в потолок, что он, собственно, и делал, постукивая каблуком по стене.       Иногда он ловил дежавю. Вся эта ситуация напоминала его заключение в дереве вместе с другими Бистами. Тогда он тоже потерял счëт времени и не знал, как развлечь себя. Но тогда он был не один. Компания у него, конечно, была так себе, но хотя бы была. Было не так тихо. Спайс каждый день буянил и срывался на всех и вся, разрушая всё вокруг себя. Шугар то спала, то ныла от того, что ей нечем заняться. Только Мука и Соль вели себя более-менее спокойно. Но Милк даже сейчас не хочет знать, что у них творится в голове. Вот так они и жили. В тесноте, скуке и ужасе, но всегда рядом. Спали все вместе, сходили с ума тоже все вместе.       Спустя какое-то время шут начал скучать по своим «миньонам». Он очень надеялся, что после того, как он потерял сознание, Кэнди Эпл и Блэк Сапфир не полезли в драку с Древними. Они бы не справились. Но Шадоу знал, что Сапфир смышлëный малый. Наверняка тот скрылся вместе с Кэнди Эпл и следил за Мастером издалека. Возможно, юноша уже знал, что Милк находится в темнице королевства Дарк Какао. Да вот только эти балбесы никак не смогут вытащить его отсюда. Им придëтся ждать подходящего момента, чтобы помочь. «Эх, вот бы сейчас представление им устроить... Сапфира достать... Я так и не увидел те рукава, что он сшил для меня...» — думал он, пока не услышал обилие звуков за решëткой.       Тогда он мигом подскочил с койки чтобы посмотреть, что происходит. У выхода из темницы стояли три печенья: один с подносом, другой с мечом на поясе, а вместе с ними тот неразговорчивый страж. Они быстро и тихо обменялись парой сухих фраз, а затем служащий с подносом направился в сторону Зверя. Тот напрягся и отошëл подальше. Страж молча открыл камеру заключения и поставил на пол поднос с едой, затем закрыл еë на несколько замков и удалился обратно к другим стражникам, даже не взглянув на шута.       Шадоу Милк сначала стоял на месте и удивлëнно моргал, а затем разозлился. Он чувствовал себя животным в клетке. Скотом. С ним не разговаривали, не обращали внимания, давали еду и запирали. Вспыхнув яростью, он схватился за перила решëтки и прокричал страже:       — Эй! Какого хрена здесь происходит?! Мне дадут хоть с кем-нибудь поговорить?! Почему вы меня игнорируете, я вам не зверëк в клетке!!       А в ответ снова глубокая тишина. Стражи переглянулись друг с другом, и двое служащих покинули холодную темницу, оставив Биста наедине со стражником с мечом на поясе. Хотя, учитывая, что он такой же неразговорчивый, Милк вновь остался наедине с собой. Видимо, стражники сменяли друг друга через какое-то время, чтобы передохнуть и доложить информацию кому-нибудь выше по чину, может даже самому Дарк Какао. Со злости Шадоу швырнул ногой тот злосчастный поднос с какой-то субстанцией, напоминавшей обветренную кашу, в стену, отчего тарелка опрокинулась, разлив содержимое по полу. Благо, это произошло в другом конце темницы, где он и не собирался обитать. Немного остыв, шут вновь прыгнул на свою койку вверх ногами. Параллельно с наблюдением за очень интересным тëмным потолком, он успел покрыть бранью и неразговорчивую стражу Дарк Какао, и самого короля, и даже Пьюр Ваниллу.       Так он и пролежал в скуке, сложив руки под голову, постукивая каблуками по стене. Он уже не обращал внимания на тяжëлый оков на его ноге. Тот всë ещё мешался, но это было терпимо. С момента, когда стражники поменялись, прошло... Полчаса? Час? Раздумья о времени сводили с ума. «Будет весело, если окажется, что я пробыл здесь от силы часа два... Отвратительно...» — думал он, в очередной раз сильно стукнув каблуком по тëмному кирпичику.       Вдруг послышались шаги. Будто бы две печеньки быстро спускались по лестнице, которая вела прямиком в темницу. Шадоу поначалу не придал им значения, вспомнив его попытку диалога со стражниками. Но стало интересно. Железная дверь с громким скрипом отворилась, а за ней послышался до чëртиков знакомый голос:       — Спасибо...       Услышав одну лишь фразу, сказанную тихо и так по-доброму, Шадоу Милк тут же замер. Нога, собиравшаяся с новой силой ударить стену, зависла в воздухе. Глаза медленно округлились.       «Погодите-ка...»       «ПЬЮР ВАНИЛЛА?!»       «О ВЕДЬМЫ.»       Он не мог поверить своим ушам. Голова тут же замоталась в разные стороны, забыв, что обладатель чужого голоса находился за входом в темницу. Точнее, уже в темнице. О чëртовы ведьмы, Святоша находился прямо в нескольких метрах от него! Не успел шут опомниться, как дверь резко захлопнулась, послышались стук посоха об пол и тихие шаги, что направлялись в его сторону.       Милк уже было хотел поменять положение, но тут он увидел белые одежды, а вместе с ними и...       Его.       О, ведьмы...       Перед ним стоял сам Пьюр Ванилла. Их разделяли лишь металлические прутья камеры заключения Зверя. Он был в одном ночном платье — видимо, Святоша настолько торопился навестить своего мученика, что забыл переодеться. И всё равно выглядел великолепно. Словно божество. Так изящно и священно, что хотелось выколоть себе глазницы. Свет от его посоха был не таким ярким, как обычно, а пряди блондинистых волос небрежно рассыпались по всему силуэту. Затем Шадоу взглянул на лицо Чистейшего. О ведьмы, о чëртовы ведьмы! Он мог смотреть на него бесконечно. Печальное лицо, сжатые губы и до чего же жалостливые гетерохромные глаза, в перемешку со страхом и надеждой. Святоша смотрел с жалостью даже на тех, кто не требовал еë к себе. Не заслуживал. Другие любят этим пользоваться. Шут видел его насквозь. Даже вверх ногами. Такого милого и доброго, такого глупого и наивного, вечно сжимающего своë платье. «Как же твоему милому личику идут страдания, Нилли», — подумал он, с улыбкой хмыкнув. От неожиданного смешка фигура перед ним вздрогнула. Это веселило ещё больше. Ванилла тяжело вздохнул, а затем повернул головой в сторону, обращаясь ко двум стражникам:       — Оставьте нас наедине, пожалуйста.       Шадоу по-кошачьи заулыбался. Стражи сначала замешкались, а затем, что-то переговорив между собой, покинули темницу. Наконец, они остались наедине. Пьюр вернул голову в прежнее положение, и их взгляды встретились. Оба не отводили глаз, пытаясь заглянуть куда-то глубже, куда-то важнее. Милк смотрел с насмешкой. Ванилла смотрел с жалостью.       — Вау, кого я вижу! Его Наиглупейшее Величество удосужился навестить меня! Я чуть с ума не сошëл от этих молчаливых солдатиков. — Шут заговорил первым.       — И тебе снова здравствуй... — Чистейший взял паузу, оглянув Биста с ног на кирпичных стенах до головы. — Стражи совсем не разговаривали с тобой?       — Не-а! Я пытался выйти с ними на контакт, но они бессовестно игнорировали меня. Здешние служащие такие же скучные, как и их старикашка-король.              — Вот как... Что ж... Это вполне в духе стражей Дарк Какао... А как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Тебя кормили?       — О-о-о, ну и засыпал ты меня вопросами! Давай по порядку. — Шадоу начал загибать пальцы. — Сначала мне было херово. Голова болела по первое число. Сейчас же я готов умереть от скуки! Вот и гадай, стало мне лучше или хуже. Еда у них так себе... Ну, сам видишь...       После этих слов оба покосились на перевëрнутый поднос и поваленную тарелку, содержимое которой вылилось на пол. Пьюр Ванилла толи нервно, толи действительно осознав всю нелепость ситуации, усмехнулся.       — Я поговорю с Дарк Какао, чтобы тебя кормили... Получше...       Шадоу Милк тоже издал смешок, и в помещении повисла напряжëнная тишина. Напряжëнная, разве что, только для Пьюра. Он захотел поменять положение, ведь наблюдать за Святошей вверх ногами было не очень удобно. Перевернувшись на живот, он подпëр голову рукой и невинно заболтал ногами в воздухе, глядя на Ваниллу. Весь их диалог не нëс никакой полезной для него информации, так что Зверь решил перейти к главному блюду, обнажив свои острые клыки.       — Ну что, Нилли? Я жду от тебя объяснений в малейших подробностях. Каким образом мне удалось отключиться, от чего у меня болела голова, и что происходило, когда я был без сознания?       В один миг они поменялись местами. Ванилла оказался птичкой, запертой в клетке, а Шадоу нависал над еë прутьями, раздумывая, как же полакомиться добычей. Всё должно было быть наоборот. Вот только Святоша слишком мягкий и добрый, чтобы вести грубый допрос. Ему это и не нужно было, чем можно нагло воспользоваться. Как глупо, как же глупо! Зверь тянул одеяло на себя, переворачивал всё исключительно в свою пользу. Чистейший ненадолго задумался. «Заметил, в какое положение я тебя поставил, глупышка?» — Смеялся в своей голове шут, пытаясь прочесть эмоции на лице напротив него. Сначала Ванилла выглядел взволнованным, затем настороженным, а потом... Спокойным? А? Чего?       Улыбка с лица Милка тут же слетела. Он, недоумевая, поднял одну бровь и в ожидании уставился на Пьюра. Тот тихо вздохнул, а затем мягко обратился к Бисту:       — Да, конечно. Я должен объясниться с тобой. Неудивительно, что у тебя возникло множество вопросов. Но и у меня они тоже есть.       Шут несколько раз моргнул, переваривая услышанное, а затем раздражëнно расплылся в улыбке. «Смотрите-ка, как выкрутился... Я же по твоей сжатой руке вижу, что ты нервничаешь... Хорошо, будь по твоему, так даже интересней».       — Пф! Как скажешь, Силли-Ванилли, я на всë отвечу! Может быть, даже честно...       На это Пьюр Ванилла лишь прикрыл глаза и улыбнулся. Глупо и наивно, как казалось Шадоу. Он прекрасно видел, что Пьюр пытается быть спокойным. Спустя пару секунд, он заговорил:       — Что же... Во время нашего с тобой разговора в Шпиле Знаний пол резко затрясся, и твои глаза с криком пропали. Позже я обнаружил тебя в схватке с Дарк Какао... Что это вообще было?       Ожидаемо. Он и не удивился, что Святоша спросил именно это.       — Пф... Пока вы, Недо-Древние, добирались до моего Шпиля, я подготовил для вас ловушку в виде своей куклы, на всякий случай... Вот только твои недоразвитые друзья наткнулись на неë раньше времени. Вот мне и пришлось бросить тебя и поспешить на подмогу мелким, чтобы они не натворили делов.       — Под «мелкими» ты имеешь в виду Кэнди Эпл и Блэк Сапфира?       — Ага!       — Вот оно что...       После недолгой речи Шадоу улыбка сползла с лица Чистейшего, и он поник головой. «Что же тебя огорчило больше всего, Нилли? Факт того, что я установил ловушку «на всякий случай» или факт того, что я напал на твоих дорогих друзей? Хах, ну же, Нилли, излей мне душу! Я с радостью посмеюсь! » — размышлял шут, хитро улыбаясь и щурясь. Блондин тоже о чëм-то думал, тихонько перебирая пальцами ткань своего платья. Наконец он устало, будто разочарованно взглянул на Милка печальными глазами и повернулся к тому спиной, облокотившись на прутья решëтки. Зверь не обрадовался такому жесту. «И как ты мне предлагаешь следить за твоей мимикой, а? Самому додумывать?» — всплыло в голове. Ванилла подал голос:       — Когда Дарк Какао летел на тебя, замахнувшись мечом, мне пришлось использовать свои силы, чтобы вы не навредили друг другу. Поэтому ты и потерял сознание. Позже мы с Вайт Лили сварили снотворное, которым и напоили тебя. — После этой фразы Пьюр взял паузу. Задумался. Шут ожидал услышать что-то вроде «прости, что так вышло», ведь это было свойственно Святоше, но эта фраза не прозвучала. Он продолжил — Через несколько дней я и Дарк Какао привезли тебя в его королевство. Это было поздним вечером. Они сразу же взяли тебя под стражу, не дав очнуться. Я не смог ничего сделать. Дарк отправил меня спать. И вот, сейчас мы здесь.       Дослушав чужой рассказ до конца, Шадоу Милк перестал улыбаться. Было как-то не до смеха. С каждым словом его лицо становилось всë серьёзней и задумчивей. Будто атмосфера стала некомфортной и натянутой уже не для Ваниллы, а для Милка. И ему это не нравилось. От слова совсем. Мешало ещё то, что он не видел лица Святоши. Не мог прочесть его эмоций. Не мог посмеяться над чужим горем, чтобы не вспоминать своë. Тот, видимо, полностью погрузился в свои унылые мысли, бережно поглаживая пальцем рукоять посоха. В голову Шадоу тоже лезли мысли разного характера. Он решил обдумать услышанное: «Мгм... Теперь всë сходится... Я подозревал, что его магия способна заставить потерять сознание... Надо же, додумался влить в меня литр снотворного! Или это предложила белобрысая заноза в заднице? И как этот старик согласился содержать меня под своим же зáмком? Святоша, стоя на коленках, так жалко умолял его принять меня, чтобы не бояться за своë прелестное королевство? Хах, я бы посмотрел на это...» Повеселев, шут сказал:       — Уф, Нилли, ты сейчас описал мне почти содержание целого преступления! В прочем, это многое объясняет. По крайней мере, такую сильную головную боль... Оказывается, твоя магия может творить чудеса — чудесно вырубать печенье! Ты и на это способен, Святоша! Я тебя недооценивал!       Послышался тихий, скромный смешок. «Хоть рассмешить тебя смог, мистер-печаль...» — Шадоу и сам усмехнулся. Он ненадолго расслабился и лëг на спину, сложив руки за голову, и закинул одну ногу на другую, в ожидании чужого ответа.       — Я, если честно, сам недавно обнаружил эту способность. Раньше не удавалось проверить...       — Неудивительно.       Обстановка разрядилась. Даже воздух показался чище — стало легче дышать. Чистейший продолжал кротко поглаживать посох одним пальцем. Но вдруг палец остановился, не завершив очередной круг. Он вновь о чëм-то задумался. Зверь вновь почему-то напрягся. Его мягко, будто неуверенно позвали:       — Шадоу.       — А? — Милк нетерпеливо захлопал ресницами.       Пьюр колебался. Он будто бы сомневался над своими действиями, обдумывал каждое последующее слово, каждую букву и паузу. Наконец, взяв платье волю в кулак, он медленно повернул голову в сторону шута и...       Этот взгляд.       О нет.       Он ненавидел его всем сердцем.       Ванилла смотрел. Нет, не на Шадоу. Он смотрел куда глубже, чем простая оболочка. Куда-то значимей, чем бесконечный поток слов. Куда-то сокровенней, что хотелось никогда никому ни за что ни при каких обстоятельствах не показывать. Он видел абсолютно всё. Почти ясно и чëтко, что Шадоу столько лет пытался скрыть за тëмным мраком маски лжи и веселья. И Шадоу Милк ненавидел это. Боялся этого. Боялся этого взгляда. Боялся понимающего Пьюр Ваниллу. От этого хотелось сбежать. А он не мог. Он ощущал себя десертом на блюдечке. Вне холодильника. Не под крышкой. Без какой-либо защиты. Вот только Ванилла смотрел не с жадностью, а с жалостью. И это до чëртиков сводило с ума. Он затаил дыхание, не в силах отвести взгляд от фигуры напротив. Чистейшей заговорил, заглянул ему прямо в глаза:       — Шадоу, по поводу нашего разговора в Шпиле Знаний...       ...       Он пару раз моргнул.       ...       А потом воздух в лëгких закончился.       Шут тут же опомнился и громко закашлял, приняв сидячее положение. Между тем, чтобы восстановить дыхание, он пытался переварить то, что сейчас услышал. Получалось так себе. Пьюр же не на шутку испугался, вспомнив свою встречу со стражником Дарк Какао.       — Шадоу! С тобой всё в порядке? — Крикнул он, обеспокоенно взявшись одной рукой за прут клетки.              — Лучше некуда! Дай мне минутку...       Спустя некоторое время Милк пришёл в себя и перестал кашлять. Ванилла успокоился. Бисту же было не до спокойствия. «Шадоу, по поводу нашего разговора в Шпиле Знаний...» — вновь всплыло в голове. «Да чëрта с два я буду разговаривать с тобой об этом!» — думал он, раздражëнно взявшись за голову. Последнее, что он хотел сейчас вспоминать, так это их разговор в Шпиле. Как он сомневался в себе, как он тянул руку на тëплый свет... НЕТ!!! Глупости!!! Если Пьюр Ванилла узнает об этом, Шадоу сгорит со стыда! Нужно было выкрутиться из этой ситуации. Срочно. Единственное, что он смог ответить, это:       — Слушай, Нилли, мне сейчас совершенно не до этого, я буквально нахожусь в тюрьме... Не лучшее место для твоих унылых и бестолковых сентиментальностей, не находишь?       Поймав неуверенный взгляд собеседника, Чистейший сначала застыл, а затем задумался, потупив взгляд в пол. Он простоял так совсем недолго, но эти жалкие две минуты ощущались как липкая вечность. Шут хотел молиться (себе, конечно же), чтобы этот «священник» не догадался о его внутренних сомнениях. Затем он посмотрел Шадоу в глаза: быстро, но как же, чëрт возьми, проницательно. Милк уже приготовился снова не чуть задохнуться. В конце концов, Ванилла отвëл взгляд, вздохнул и устало улыбнулся, больше себе, чем ему.       — Хорошо, как скажешь... — Проговорил Пьюр.       Наконец, Зверь смог облегчëнно выдохнуть. Давно он столько стресса от одного лишь взгляда не получал. Они некоторое время пробыли в тишине, что перестала так сильно давить и нагнетать. Окончательно успокоившись, Шадоу вспомнил о том, что они должны были обсудить ещё с самого начала.       — Эй, Ванильный?       — Да? — Отозвался он, повернув голову на чужой голос.       — А сколько вы вообще собираетесь держать меня здесь? Смерти моей хотите... И чë за суд, через который я должен пройти?       Услышав ряд вопросов из чужих уст, Ванилла тоже вспомнил, о чëм собирался поговорить в первую очередь. Он сразу неловко покраснел, видимо, карая себя за такую забывчивость и отстранённость.       — Ох! Извини меня, я должен был начать наш диалог именно с этого. Как я мог забыть... — Блондин принялся извиняться. Эта реакция развеселила шута, и тот в ожидании смотрел на собеседника. — Кхм... На самом деле, я и сам до конца не знаю.       Шадоу Милк пару раз моргнул. Пьюр Ванилла смущённо захлопал ресницами. Прошла минута. Две. Бист успел осознать услышанное. И он тут же громко взвыл в негодовании, замахав руками:       — ЧТО?! Как ты можешь не знать?! Ты же ведь затеял всë это! Какого чëрта?!       — Нет-нет, ты всё неправильно понял! Позволь мне объяснить! — Теперь уже Чистейший замахал руками в разные стороны в ещё большей неловкости. Милк нетерпеливо ждал. — Вообще, это предложила Вайт Лили, и мы не успели обговорить это с Дарк Какао в подробностях, ведь главной целью было найти тебя... Когда я встал с кровати, меня повели к тебе, так что я даже не смог пересечься с Дарком. Я собираюсь навестить его после нашего разговора и обсудить это всё. Как только я согласую всю информацию и наши последующие действия, непременно сообщу тебе. Но я примерно понимаю, что будет происходить... Сомневаюсь, что ты долго пробудешь в темнице. Я бы хотел забрать тебя в своë королевство. Там ты... Спокойно отдохнëшь, может осознаешь всё... Может... Позволишь мне... Через какое-то время, когда ты будешь готов, ты пройдёшь через суд, где тебе нужно будет доказать Древним, что ты больше не совершишь злодеяний. Тогда ты обретёшь свободу. Вот, это мои мысли...              Шадоу не знал, как ему реагировать на слова Ваниллы. Сначала он хотел злиться и возмущаться. «С какого перепугу я должен что-то доказывать этим сволочам?!» А после того, как он переварил сказанное, как пресный полдник, в голове начали всплывать отголоски их разговора в Шпиле Знаний и его собственные сомнения. «Может, это действительно лучше, чем гнить в тюрьме или жить в бегах...» Он действительно не знал. Он не хотел знать. Он не хотел понимать, что не хочет знать. Он не хотел всего этого. От этих мыслей начинал болеть живот. Медленно, тягуче, противно. Милк обнял свои колени, боясь взглянуть Пьюру в глаза. Ещё больше он боялся жить с ним под одной крышей. Единственное, что он хотел, это чтобы он сейчас играл в очередную нелепую игру вместе с Кэнди Эпл и Блэк Сапфиром и ни о чëм не волновался. Жаль, что это были лишь желания. Наконец, пытаясь выйти из этого злосчастного состояния, он выпрямился и ответил:       — Какие же вы, Древние, несуразные... Даже не договорились, что будете делать с заключённым... А мне то что делать? Умирать со скуки и ждать вашего решения?       Пьюр Ванилла вздохнул и печально взглянул на Шадоу.       — Получается, что так... Прости... — Он говорил тихо, перебирая пальцами своë платье, — Я постараюсь решить всё как можно быстрее. Давай я принесу тебе несколько книг? Может тебе что-то нужно? Одежда, бумага и чернила?       Шут усмехнулся.       — Верëвка и мыло.       — Шадоу, я серьёзно!       — Да не нужно мне ничего от тебя, Святоша! Тащи, что хочешь. Мне уже без разницы. Можешь принести аккордеон. Гнить, так с песней!       Чистейший не смеялся. Понимал, что это защитная реакция. Смеяться со всего, лишь бы не плакать с себя. Он всё прекрасно понимал. Бист ненавидел это.       — Кажется, ты торопился на встречу со своим глупым другом. — Скучающе произнёс Милк.       — Хочешь закончить наш разговор?       — Нам не о чем разговаривать.              Хотелось грубить. Хотелось отдалиться. Хотелось вновь закрыться ото всех, даже если он пожалеет об этом вновь.       Очередной чужой вздох.       — Хорошо, как скажешь. Я зайду к тебе после беседы с Дарк Какао.       Ещё один нежный и печальный взгляд напоследок будто погладил кожу. Ванилла развернулся к выходу, собираясь покинуть темницу. Остановился. Услышал, как его позвали:       — Эй, Нилли.       — Да? — Ответил он, не оборачиваясь всем телом, а слегка повернув голову на голос.       Он не до конца понимал, что делает. Он не хотел этого делать. Но хотел съязвить. Так было всегда. Хотел сделать больно, чтобы не чувствовать эту боль в одиночку. От этого было противно. Порой мерзко от самого себя. Но как же до чëртиков «весело» и отвлекающе. Непередаваемое наслаждение от чужого горя позволяло забыть своë. Это чувство напоминало эйфорию. Нельзя было не поддаться настолько манящему и чарующему соблазну. И он не сдержался. Он прошëлся острым кончиком ногтя по кирпичу, от чего раздался до мурашек неприятный звук, и максимально невинно и отстранённо сказал:       — Эй, а почему ты сразу не привëз меня в свои земли? Почему я в темнице Дарк Какао? Глупый Ванилли боялся, что я разрушу его королевство так же, как это сделала его дорогая подружка?       ...       Упс!       Кажется, что-то треснуло.       Упс!       Кажется, кто-то с силой сжал своë платье.       Упс!       Лицо вмиг расплылось в улыбке гадкого удовольствия.       После этой фразы Пьюр Ванилла простоял несколько секунд, не смея пошевелиться. Ресницы подрагивали. Руки дрожали. Пальцы, сжимающие ткань, начинали болеть. Внутри что-то разбилось, из чего без остановки лилось что-то тошнотворное. Шадоу не видел этого, но прекрасно чувствовал. Он давно выучил поведение Святоши наизусть. Как формулу. Он всегда знал, что тот испытывает, что его печалит и пугает, что заставляет хотеть сбежать.       — Я зайду к тебе вечером... — Единственное, что он смог сказать, прежде чем выбежать из темницы под громкий и омерзительный смех, который раздался по всему помещению.       Он не сдержался. Он вновь произнёс что-то хуже, чем простая гадость. Вновь ковырял старую рану, которую кто-то залечивал годами. Лишь бы забыться. Лишь бы вновь рассмеяться. Лишь бы вновь то хвалить, то корить себя, когда он останется наедине с собой и своими ненавистными мыслями.       Когда железная дверь с громким скрипом затворилась, Чистейший облокотился на неë, как на последнюю опору. С каждым рваным вдохом он сползал по холодному металлу, чуть не повалившись на пол прямо здесь. Когда он открыл глаза, он заметил перед собой тëмную и грозную фигуру с глазами, полными сочувствия и непонимания. Их взгляды пересеклись. Оба устало смотрели друг на друга. Они простояли так несколько минут в полной тишине, не нарушая еë какими-либо звуками. Затем, его тяжёлая рука осторожно легла на его опущенное плечо, по-дружески поглаживая. Ванилла мотнул головой. Руку убрали. Древние ещё раз переглянулись, по-очереди кивнули и поспешили покинуть это место.

***

             Они молча слонялись по тëмным коридорам замка, что освещали редкие окна и свечи на стенах, которые светили совсем не ярко. Оба шли молча, не проронив ни слова. По наблюдениям Пьюра, Дарк Какао выглядел угрюмее, чем обычно. Хоть он и понимал, что именно смогло испортить ему настроение, это всё равно напрягало.       Пьюр Ванилла чувствовал себя полностью опустошённым. Будто из него выжали все соки. Казалось бы, всë так плавно и славно шло! Шадоу не начал верещать и злиться на Ваниллу, бросаясь не самой цензурной речью, как только увидел его силуэт. Пошëл на контакт, спокойно отвечал на вопросы. И только стоило Чистейшему заглянуть глубже, Бист сразу же закрылся. Сначала он думал о том, что сделал не так, как стоило поступить иначе. А потом осознал, что для Шадоу это нормальная реакция. Защитная. Свойственная только ему. Послать всех куда подальше, чтобы к нему никто не подходил ближе. Он прекрасно понимал это. И всë равно было неприятно. Тошно. Мерзко от слов, которые ему сказали пятнадцать минут назад. Зверь расковырял старую рану, сам того не совсем желая. Пьюр не мог ничего с этим поделать, кроме как корить себя. За то, что не смог подступиться аккуратнее или за то, что вспоминал прошлое? За всё сразу.       Посередине очередного коридора с окнами в пол, Дарк Какао остановился. Блондин, полностью отдавшийся своим мыслям, чуть не врезался ему в спину. Он, недоумевая, взглянул на друга. Дарк решился заговорить первым:       — Всë настолько плохо?       Один единственный вопрос. Спустя столько лет их близкого общения, для понимания произошедшего большего и не требовалось.       — Я... Честно, не знаю. По моим прогнозам, могло быть и хуже... Но разве сейчас хорошо... — Ванилла говорил медленно и задумчиво. Его собеседник обернулся, и из взгляды пересеклись. Он продолжил, — Мы обговорили почти всë, о чëм я планировал. Кажется, он смирился со своим положением... Особо не грубил, отвечал... Вот только он отказался обсуждать наш разговор в Шпиле Знаний. А когда... Как бы выразиться... Я подступился ближе, он сказал кое-что... Неприятное...       — Можно узнать, что?       Чистейший колебался. Смотрел то на друга, то в пол. Затем взглянул на высокое окно, за которым медленно падал снег, и тихо произнёс:       — «Почему я в темнице Дарк Какао... Ты боялся, что я разрушу твоё королевство так же, как это сделала твоя дорогая подруга...»       Каждое слово давалось с большим трудом. Возможно, он пересказал не точь в точь, но на большее он не был способен. Дарк сначала стоял, не двигаясь, а затем с силой сжал кулаки и направился назад по коридору. Пьюр Ванилла опешил и поторопился за ним, недоумевая, что происходит.       — Ты куда так побежал?       — Врезать этому придурку.       Блондин пару раз моргнул, а затем схватил друга за плечо и принялся усмирять его пыл, чтобы тот не наделал лишних делов:       — Эй, подожди, успокойся! Всё в порядке! Не стоит марать об него руки! Дарк!       Древний так же резко остановился, как и рванул с места, от чего Пьюр всë таки врезался в него головой. Ударившись об какой-то металлический элемент на его одежде, он потëр лоб и устало взглянул на Дарк Какао, успевшего обернуться в его сторону.       — Пьюр Ванилла, я совсем не понимаю, как ты его терпишь. Нет, я, конечно, знаю тебя и твоë искренне желание помочь всем и вся... Но тебе же самому хуже. Он говорит тебе такие гадости, а ты терпеливо проглатываешь это. Как тебе это удаëтся... Я бы давно всыпал ему...       — Что же... В таком случае можешь называть меня «терпилой».       — Ох... Назвал бы тебя дураком, да язык не повернётся. Знаю же ведь, что ты далеко не глуп. Вот только себя совсем не жалеешь...       Чистейший глубоко вздохнул и посмотрел другу в глаза.       — Дарк, прошу, не беспокойся. У меня всё под контролем. Для Шадоу это абсолютно нормальная реакция. Тем более, я уже вижу, как он сомневается и думает над моим предложением. Начало положено. Хоть и через какое-то время, но я смогу помочь ему.       Теперь уже Дарк Какао тяжело вздохнул и взглянул на Пьюра. Они простояли так несколько секунд, смотря друг на друга, а затем он ответил:       — Как тебе виднее. Это полностью твоё решение. Просто... Если он совсем сдуреет, сообщи мне. Я побеседую с ним.       — Надеюсь, этого не случится... Спасибо тебе. — Усмехнувшись, сказал Ванилла. Затем он вспомнил про то, что хотел обсудить с Дарком ещё с самого утра.— Кстати, по поводу документов, суда и содержания Шадоу Милка. Нам нужно многое обсудить.       — Нет. Не сейчас.       — А? Что ты имеешь в виду?       Он удивлëнно уставился на друга, чьë непоколебимое лицо даже не двинулось.       — Для начала ты выспишься.       — А... Стоп, как ты узнал?       — По тебе видно.       — А?! Неужели я настолько плохо выгляжу...       Когда Пьюр Ванилла стоял у зеркала и приводил себя в порядок, он заметил слабые синяки под глазами и не предал им особого значения, так как делать что-то с ними у него не было времени. Кто мог знать, что они настолько бросаются в глаза... Хотя, это больше походило на одну из редких шуток Дарк Какао. О да, к удивлению, он умеет шутить.       — Слушай, я вполне способен работать. Сейчас это куда важнее. Я обещал Шадоу быстро разобраться со всем и...       — Ванилла. — Осторожно перебил его Дарк, положив ладонь на плечо. — Тебе нужно отдохнуть. Я же вижу, что ты не спал всю ночь. Давай так: я пошлю кого-нибудь принести завтрак, ты поешь и ляжешь отсыпаться. Если снова не сможешь уснуть, на полке возле кровати лежит снотворное. Выспавшись, зайди после обеда в мой кабинет, и мы всё подробно обсудим.       — Но...       — Тебе не стоит торопиться.       Чистейший сомневался. Это казалось неправильным. Он обещал решить всё как можно скорее и на заставлять Шадоу Милка ждать. Чем тот будет заниматься ближайшее время? Гнить в тюрьме и умирать со скуки, с его же слов? А может Дарк Какао действительно прав... На свежую голову и работа пойдёт быстрее. А вариант выпить снотворное и вырубиться на несколько часов звучал слишком хорошо... И всё же, да, ему определённо нужен отдых.       — Ладно, твоя взяла... Всего несколько часов. Где я смогу найти тебя, если тебя не будет в кабинете?       — Сомневаюсь, что я буду отходить куда-либо. Если что, спросишь у Карамельной Стрелы.       — Как скажешь.       Дарк Какао проводил Пьюра до следующего поворота и, пожелав добрых снов, развернулся в сторону своего кабинета. Ванилла посмотрел ему вслед, вздохнул и направился в свои покои. Мысли о Шадоу не покидали его голову. Но им обоим нужно было побыть в тишине и обдумать каждую фразу из их диалога. Попробовать отдохнуть. Для обоих тишина будет давящей и напрягающий, даже если кто-то проведёт еë в отключке, а кто-то, сходя с ума со скуки и навязчивых мыслей.

***

«Baby

I'm spinning' around the corner

It's tastin' kinda lonely

And my mind wants to control me

Ah-ah-ah, empty

There's rotten things left in me

Injected by society

No one here but me to judge me...»