Грехи родителей

      Когда Сан увидел на пороге своей комнаты омегу, ему хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, что он не спит. Уён действительно стоял здесь, освещаемый лишь приглушённым светом прикроватной лампы из спальни Сана. Стоял в одном шёлковом халатике и с его пиджаком в руках. Такой красивый. С отчаянием в глазах.              — Заходи, если не боишься пожалеть об этом.              Уён неуверенно ступил внутрь. Опять босиком. Пахнет свежестью — явно только что из душа. Но он всегда пах приятно.              — Я пришёл… эмм… ты забыл свой…              Дальнейшие слова потонули в страстном поцелуе, а пиджак в очередной раз упал на пол. Уён без стеснения обхватывал альфу за шею и активно тянулся за поцелуями, встречаемый аналогичным по мощи напором. С момента их объятий в саду в душе была какая-то пустота, требующая заполнения, а тело звенело и ныло от напряжения. Уёну казалось, что он стал другим человеком или совсем сошёл с ума.              Неправда. Это произошло гораздо раньше — с момента их первого поцелуя на кухне. Или даже с их первой встречи, когда они пожали друг другу руки, а Сан издевательски коснулся его кисти губами. Их обоих постепенно настигало безумие, нарастающее и накрывающее огромной волной.              — Скажи, что хочешь меня. Скажи вслух, чтобы я был уверен, — шептал Сан ему в губы.              — Да… я хочу. Т-только один раз. Потом мы должны забыть об этом.              — Хорошо. Один раз, — торопливо согласился альфа, садясь на кровать и увлекая Уёна к себе на колени. — Просто потушим этот огонь. И забудем.              Сан целовал ему шею, плечи, проводя языком по отметине, которую оставил не так давно. Стягивал халат всё ниже, зажимал между зубами и посасывал бусинку соска, пока омега кусал губы, чтобы из его уст не вырывалось ни звука. Работники дома спали на втором этаже — где-то под ними — и могли услышать. Уён никогда не чувствовал такого мучительного удовольствия. Он боялся, что сгорит дотла, как вспыхнувшая спичка.              — Приподнимись. Я сниму с тебя трусики, — тихо прорычал Сан, забравшись руками под халат. — Молодец. Послушный мальчик.              От этих слов смазка выделялась ещё активнее, оставляя мокрые пятна на пижамных штанах Сана. Уён коротко простонал и притёрся к парню, умирая от желания получить хоть какую-то стимуляцию снизу. Долго ждать не пришлось, и омега уже лежал на постели в распахнутом халате и с раздвинутыми ногами. Сверху нависал Сан, оглядывая любовника перед собой как любимый десерт и не зная, с какой стороны лучше начать. Он словно до сих пор не верил в происходящее.              — Ты тоже. Сними одежду, — попросил Уён, глядя расширенными зрачками.              Мгновение спустя Сан был абсолютно обнажён и ради интереса сравнил их члены, прислонив друг к другу. Улыбнулся как проказливый кот, когда удостоверился, что его значительно больше.              — Дурак, — прыснул Уён. — Нашёл с кем сравнивать.              — Действительно, — отозвался альфа. — Главное, чтобы мой помещался. Надо проверить.              Сан внезапно схватил его за ноги и поднял вверх, заставив Уёна удивлённо воскликнуть и тут же зажать себе рот обеими руками. Открыв себе обзор на текущее отверстие омеги, Сан какое-то время полюбовался и затем нагнулся, чтобы вставить туда свой язык.              — Что ты… о боже! — такое для Уёна тоже было в новинку. Он не был девственником до замужества, но ещё ни разу ни один альфа не вылизывал его там. Не только ощущения, но и сам факт казался ему диким и грязным. Они ведь не в порно снимаются. Но от этого было не менее крышесносно.              Рот Сана перебрался на член омеги, и Уёну приходилось усиленно зажимать свой собственный, иначе не избежать стонов наслаждения. Сосали ему тоже впервые. Да ещё с таким альтруистичным удовольствием.              Снова язык в его заднице, а чужая ладонь надрачивает член. Тело Уёна выгибается дугой, а кулак бьёт по матрасу, настолько ему хорошо. Сан это знает и трахает его языком и пальцами, имитируя половой акт и доводя до исступления. Уён кусает угол подушки, сотрясается всем телом и кончает, извергаясь и в то же время сжимаясь внутри. Перед его глазами взрываются звёзды, оставляя отпечаток под веками. В ушах звенит от оргазма.              — Ён-а, — хрипит Сан, дрожащими руками гладя его по бёдрам. — У меня нет резинки.              — Мне плевать. Просто вынь вовремя.              — Всё равно будет риск…              — Сан. Войди в меня, — омега шире раздвигает ноги и манит к себе чернющим взглядом.              Повторять дважды не пришлось, и твёрдый изнывающий от недостатка ласки член скользнул в жаркое нутро. До самого конца, заставляя Сана закатить глаза от экстаза, а Уёна — задрожать и выгнуться с тихим хныканьем. Дальше природа взяла своё, и альфа срывался со всех тормозов, с пошлыми шлепками вгоняясь в мокрую дырочку всё быстрее и грубее. Он сам не мог сдерживаться от низких стонов, которые приглушал Уён, притягивая его к себе для глубоких поцелуев.              А Уён был таким мокрым, что смазка стекала на простыни и пачкала даже чужие бёдра. Он даже не подозревал, что так может быть вне течки.              — Чёрт, в тебе так хорошо и тесно, — прошептал Сан, замедляясь. — Сожмёшь ещё сильнее, и я не смогу двигаться. Расслабься, омега.              — Я не могу, ты слишком… слишком большой, — выдохнул Уён ему в рот.              — Тебе нравится?              — Д-да, внутри так классно. Чуть левее.              Сан выполнил просьбу и толкнулся сильнее, задевая то самое местечко, отчего омега начинал скулить. Видя, как хорошо его любовнику, альфа наполнялся удовлетворением и желал доставить ещё больше удовольствия. Он опять ускорился и стал долбить активнее, стараясь контролировать внутреннего зверя, который хотел таранить омегу так, что останутся синяки на бёдрах. Когда глаза застилала красная пелена, Сан дышал и отгонял монстра подальше в клетку разума, чтобы не причинить Уёну боли.              — А-а-х, я сейчас… — Уён сжался внутри, пульсируя и дрожа, а из напряжённого органа выплеснулось бесплодное омежье семя.              — Вау, это так заводит. Когда ты кончаешь на моём члене.              Уён простонал и сжался сильнее, не понимая, как можно быть настолько возбуждённым, когда только что достиг финиша. Чёрт побери этот грязный рот Сана.              Не дав омеге прийти в себя, Сан перевернул его и поставил на четвереньки, снова резко входя сзади. Если они занимаются сексом в первый и последний раз, то нельзя было так рано заканчивать. Он бы трахал его всю ночь и весь следующий день тоже, будь это физически возможно. Было слишком хорошо.              Иногда Сан пережимал себе у основания, чтобы не кончить раньше времени, брал паузу и глубоко дышал, прикрывая глаза. Уён в такие моменты начинал скулить и капризничать, насаживаться на него, оборачиваться и жалобно смотреть, сдвигая бровки, либо ругаться отборным матом, когда терпение подходило к концу. Глупый. Сан лишь хотел продлить наслаждение для них обоих.              — Как ты заебал останавливаться! Трахни меня как следует! Сан… пожалуйста-а… ах!              Альфа снова развернул Уёна и стал неистово вбиваться, наваливаясь почти всем телом и прижимая ему колени чуть ли не к ушам. Лизнул ему шею, подбородок, губы и забрался языком в приоткрытый рот. Запах и вкус омеги сводили его с ума. Хотелось сожрать, пометить, заполнить до краёв, сделать своим.              Уён умирал и возрождался с каждым толчком и с каждым поцелуем. Его омега почти полностью захватила разум, желая лишь раствориться в этом альфе, стать его пóтом, кровью и сердцем. Хотелось быть поглощённым. Сцепленным намертво.              Низ живота омеги горел жидким пламенем. Отверстие стало вдруг невозможно распирать, становясь очень тесным и ограничивая амплитуду толчков альфы.              Глаза Уёна в шоке распахнулись и взгляд наткнулся на багровую радужку Сана, намеревающегося, похоже, сделать непоправимую ошибку. Дискомфорт внизу живота немного привёл Уёна в чувство, и омега заставил себя упереться руками в грудь Сану в слабой попытке оттолкнуть.              — Нет, С… Сан… В-вытащи…              — Мой, — прорычал Сан, проталкивая увеличивающийся узел глубже. — Мой омега.              — Сан! — глаза Уёна закатились от резкого удовольствия. Он снова кончил, не дотрагиваясь до себя, и в минутном помешательстве прижал к себе альфу ногами, скрещивая лодыжки за его спиной. От переполнявшего его кайфа он перестал соображать, и даже слюна стекала из уголка губ.              В спальне повисла тишина, разбавляемая только тяжёлым дыханием парней и низким рычанием Сана, чьё семя наконец стало наполнять омегу, доставляя обоим непередаваемое дикое наслаждение. Сцепку не сравнить с оргазмом. Она была не такой яркой по ощущениям, не сбивала с ног как поезд, но дарила лёгкую эйфорию и необъяснимое исключительное удовлетворение. Словно выход из тела и в то же время единение с каждой клеточкой другого человека.              Когда они снова поцеловались, щёки Уёна были мокрыми от слёз.       

***

             — Ну-ка повтори. Нам ведь не послышалось?              Уён с друзьями сидел в привычной маленькой кофейне. Ранним утром людей было не так много, и они, к тому же, выбрали самое уединённое место в углу, чтобы их никто не слышал.              Хонджун и Сонхва находились в оправданном шоке, узнав, что их сумасшедший друг не только переспал с сыном своего мужа, так ещё и без защиты, позволив довести дело до сцепки. Уён также не принимал оральные контрацептивы, потому что залететь от мужа в его-то возрасте было задачей непосильной — у того всё равно даже не формировался узел. А вот от Сана риск забеременеть был довольно высок, так что Уён намеревался после встречи с друзьями сходить в аптеку за экстренной таблеткой.              — Ты до сих пор не принял таблетку? — Хонджун приподнял бровь. — Смотрю, ты особо не торопишься.              Уён не нашёлся сначала, что сказать на это, но заверил, что обязательно сегодня её примет. Тут без компромиссов. Все это понимали.              — Уёни, я думал, вы недолюбливаете друг друга.              Приехали. Даже Сонхва его осуждал, хоть и в своей мягкой материнской манере. Уён не винил его. Он бы на его месте вообще крутил пальцем у виска и материл друга на чём свет стоит. Вот только Уён был на своём месте и сам не мог объяснить, что побудило его припереться к Сану посреди ночи и буквально кинуться на него с голодными поцелуями.              — Я не знаю, что на меня нашло, хён, — виновато сказал парень. — Мы гуляли в саду, он рассказывал о своём детстве и предупреждал меня, что рано или поздно Бомчёль выкинет меня из дома. Я разозлился, выложил всё про собственное детство, разревелся, а дальше всё как в тумане. Он обнимал меня, поцеловал. Я ответил. А потом я сам к нему пришёл. Грёбаный пиджак.              Друзья синхронно нахмурились в непонимании. Сонхва же вдруг решил встать на сторону Уёна:              — Он воспользовался твоим состоянием, Уёни. Он не должен был целовать тебя, когда ты был таким уязвим.              — Нет, нет! — омега яростно защищал Сана. — Он не принуждал меня. Он потом первый отпрянул и как раз сказал что-то в этом духе. Что не должен был. Он был очень… галантным. И понимающим.              Хонджун с громким стуком поставил чашку с недопитым чаем на стол:              — Почему ты защищаешь этого альфу? Уже забыл, что он говорил о тебе, как обращался? Тебе феромоны в дурную башку ударили или что?              — О-он… извинился. И он сказал… — омега покраснел, пряча лицо в ладонях.              — Что сказал? — Хонджун не скрываясь закатил глаза.              — Что я… его омега, — глухо пробормотал Уён, отказываясь смотреть на друзей.              Хонджун так сильно припечатал себе ладонью по лбу, что проходящая мимо официантка подпрыгнула и обернулась. Он извиняющеся улыбнулся ей и помотал головой, намекая, что всё в порядке и ему не нужна помощь. Хотя ему самому казалось, что им всем нужна помощь. Психологическая. Особенно Уёну.              — Дорогой мой, — с жалостью начал Сонхва, поглаживая Уёна по спине круговыми движениями. — Ты даже не знаешь его мотивов. Будь он честным и добропорядочным альфой, он бы не стал пользоваться тобой, зная, что ты замужем. Тем более, за его отцом. Даже если бы ты ему настолько понравился, разве не правильно было бы сначала всё прояснить и дождаться хотя бы, чтобы вы с мужем расстались?              — Как будто я сам честный или добропорядочный, — невесело хмыкнул Уён. — Пошёл на измену через два месяца после свадьбы.              — А что произошло потом? — поинтересовался Сонхва. — Ну, после секса?              Уён снова покраснел, вспоминая. Сцепка длилась долгое время — десять или двадцать минут, он не знал точно. Всё это время его внутренности заливало горячей субстанцией, пока Сан подрагивал на нём от непрекращающегося экстаза. Он никогда не испытывал подобного. Никогда ещё его омега так не нежилась от сытости и довольства. Когда же узел уменьшился и Сан наконец перестал придавливать Уёна своим тяжёлым телом, они просто лежали и молчали, приходя в себя. Через какое-то время Уён посмотрел на Сана и наткнулся на его взгляд, в котором отражением сквозила растерянность. Они не знали, что сказать друг другу, и поэтому продолжали молчать. Возможно, Уён ждал чего-то, а не дождавшись, поднялся и на слабых ногах стал передвигаться, собираясь одеться и свалить побыстрее. По ногам струилось чужое семя, и омега испуганно вздрогнул, поторопившись в маленькую ванную комнату, примыкающую к гостевой комнате. Он вытерся намоченными салфетками, а когда вышел, Сан уже в трусах стоял у кровати, всем своим видом источая замешательство. Несмотря на это, стоило Уёну повернуть дверную ручку спальни, как альфа будто запаниковал и снова притянул парня к себе, нежно целуя в губы. Уён не знал, как трактовать этот поцелуй. Скорее всего, это было прощание, но хотелось… обещание?              — Ничего не было, — глухо ответил другу Уён. — Мы с самого начала договорились, что это лишь на один раз. Я просто ушёл к себе.              — И? — подначил Сонхва.              — Нет никакого «и». Я не знаю, что будет дальше. Наверное, он уедет и забудет про меня. А я забуду про него. Вот и всё.              — Судя по твоему угрюмому виду, ты хочешь совсем не этого, — подал голос Хонджун.              — Давайте не будем, — поморщился Уён. — Я уже устал думать об этом, мне надо отвлечься.              — Хорошо. Позволь только мне сказать ещё кое-что, — Хонджун серьёзно смотрел на друга, стараясь, чтобы следующие слова дошли до него полностью. — Вся эта история попахивает чем-то тухлым. Не доверяй Сану. Ты не знаешь, что у него в голове. С самого начала было ясно, что он не одобряет отцовский брак с новым омегой. В худшем случае, его цель — этот брак разрушить. Вклиниваясь между вами, он унижает отца, к которому не питает каких-то нежных чувств. Если он просто удовлетворится мыслью, что переспал с тобой прямо перед его носом, считай, пронесло. Но если он зайдёт дальше и раскроет правду перед твоим мужем или же домработники ваши заметят, я не хочу даже представлять последствий. Ревность и унижение — страшная комбинация. Особенно для такого властного человека, как Чхве Бомчёль. Что, если с тобой что-то произойдёт?              — Ну не убьёт же он меня, в самом деле, — фыркнул Уён, но улыбка сразу спала, когда серьёзный взгляд Хонджуна не изменился.              — Ты не представляешь, на что способны люди из-за ревности. Убийства не так уж и редки на данной почве. Поэтому если правда вскроется, в первую очередь, обеспечь себе безопасность. Отрицай произошедшее, лги, скажи, что тебя принудили, изнасиловали, что угодно. Либо беги. Звони нам, мы тебя приютим и защитим. Главное, будь начеку. Вспомни, чему тебя жизнь научила. И ради бога, держись подальше от Сана.              Уён побледнел, словно до него только дошёл смысл происходящего.              — Зачем ты так его пугаешь? — с укором сказал Сонхва, приобнимая замершего как статуя Уёна. — Всё будет хорошо, не надо так драматизировать.              — Надо. У него в мозгах одни феромоны плавают, совсем уже не соображает.              — Хонджун, хватит!..              — Пожалуйста, давайте сменим тему, — сжав зубы, выдавил Уён. Он знал, что Хонджун хочет как лучше, поэтому не хотел с ним спорить. Ему просто нужно самому было всё обдумать.              — Да, давайте о чем-нибудь другом, — согласился Сонхва, хватаясь за спасительную соломинку. Любой повод, чтобы развеять напряжение в воздухе.              — Окей, — пожал плечами Хонджун. — Я готовлю новый альбом, плоды ещё нескоро, так что тут особо нечего рассказывать… О, через месяц летим с Сонхва в Эмираты.              — Правда? — Уён удивился и радовался, что фокус внимания наконец-то сместился с него. — Когда вы успели накопить столько денег? Я слышал, в этой стране всё дорого, да и один перелёт чего стоит.              — Перелёт и проживание оплачиваются организаторами.              — Хонджун, — Сонхва сделал большие глаза другу, пытаясь без слов что-то сказать.              — Что? Он всё равно узнает из соцсетей, — Хонджун махнул рукой. — Нас пригласили на свадьбу.              — На свадьбу? На чью свадьбу? — на лице Уёна было написано недоумение.              — Твоего старинного друга. Кан Ёсан выходит замуж.              — Ёсан?.. Ого.              Уён был застигнут врасплох и изо всех сил старался держать лицо, делая вид, что эти новости не так уж сильно его затронули. Ёсана он знал давно, ещё со средней школы. Только в отличие от своего друга, Ёсан всегда был в более выгодном положении, имея нормальную семью. Бедную, но хотя бы адекватную. Они умудрялись общаться даже после того, как Уён бросил школу и ушёл из дома, вот только их мало что связывало. Когда же Ёсан стал встречаться с мужчиной старше него на двадцать пять лет, который, между прочим, оказался ещё и очень богатым, Уён повёл себя по-скотски и, наговорив много нелестного в сторону друга, оборвал с ним все отношения. Причиной была самая обычная зависть. В тот момент дела у Уёна были особенно плохи в плане личной жизни и финансов, поэтому он не мог искренне порадоваться за друга, вместо этого выплевав на него всю скопившуюся желчь. С тех пор они больше не общались, несмотря на попытки друзей их помирить. Уён немного погодя остыл и начал скучать по Ёсану, вот только было уже слишком поздно, и он не стал утруждаться. Ну а дальше собственная личная жизнь вмешалась, окончательно обрывая все прошлые связи, за исключением, пожалуй, Хонджуна и Сонхва. Но даже их Уёну не было позволено пригласить на собственную свадьбу.              — Ага. Он выходит за того самого «старого извращенца со сморщенным хуем». Или как там ты его назвал, — Хонджун сказал это без особых эмоций, просто выдавая факты. Но вечное осуждение уже въелось в его личность.              — Да, я лицемерная мразь, — со вздохом признал Уён.              — Не поспоришь. Но Ёсан слишком добрый мальчик, ты же знаешь. Так что посматривай в почтовый ящик на всякий случай.                     После встречи с друзьями Уён не торопился домой. У него было слишком много на уме, а особняк казался сейчас чем-то чужим и небезопасным даже для его мыслей. Он в одиночестве гулял по торговому центру, в конце концов, остановившись напротив большого аквариума с разнообразными рыбёшками и черепахами. Сначала рассматривал живность, а затем взгляд расфокусировался, и он практически перестал что-либо видеть перед собой. Он даже не думал о чём-то определённом. Он устал.              Если быть честным с собой, на поспешное замужество с Бомчёлем его подтолкнула как раз зависть. Он устал убиваться ради денег, терпеть приставания в клубе и постоянно иметь проблемы с жильём. Отчаянное стремление жить на полную катушку горчило на языке, когда ему приходило очередное уведомление о необходимости уплаты кредита. А тут ещё Ёсан со своими «прекрасными» новостями о новом серьёзном обеспеченном бойфренде, который ему, судя по блеску в глазах, по-настоящему нравился.              Когда Уён хотел доказать себе и остальным, что тоже так может, он не учёл одного — любовь не купить ни за какие деньги. Его это устраивало. Он никогда не любил раньше и поэтому не знал, от чего отказывается. Возможно, он даже мог бы полюбить Бомчёля со временем. Вот только с каждым проходящим днём эта идея казалась всё более абсурдной, и Уён убедил себя, что комфортная жизнь превыше всего. Поплачет потом об отсутствии любви в шёлковый платок от Гуччи.              Как бы то ни было, Ёсан снова его переиграл. Одержал победу. Нагнул своего друга, даже не подозревая об этом. Выходит замуж по любви. По-другому и быть не могло, ведь Ёсан никогда ни на что не соглашался чисто ради денег. Невинный гордый мальчик.              Маленькая красивая пёстрая рыбка подплыла к пальцу Уёна, прижатому к стеклу. Поглазела на него, похлопала ртом и исчезла в неизвестном направлении. В каком-то смысле он сам был рыбкой в шикарном аквариуме. Домашний зверёк, который станет свободным только когда его смоют в унитазе.              — Уён, — позвали сзади. — Наконец-то нашёл тебя.              Голос Сана был запыхавшимся, словно он долгое время бегал по торговому центру.              — Откуда ты узнал, где меня искать? — Уён спросил это даже без раздражения. Он всё ещё не вынырнул до конца из своего медитативного состояния.              — Спросил Эмилию. Под предлогом, что мне тоже нужно обновить гардероб. Не учёл только, что торговый центр такой большой.              — Что тебе нужно от меня? Я думал, мы уже поставили точку.              — Нам нужно поговорить.              — Мы уже разговаривали. И даже больше того.              — На этот раз без утайки. Обещаю, что буду честным.              Уён пожал плечами и пошёл к выходу, даже не смотря на альфу. Они в молчании добрались до стоянки, где Сан разблокировал машину и открыл пассажирскую дверь перед Уёном. Омега завис ненадолго, но послушно сел, сохраняя нейтральное выражение лица.              — Для начала я хотел ещё раз извиниться за своё поведение, — сказал Сан, уже сидя за рулём, но не заводя двигатель, а развернувшись корпусом к собеседнику. — Меня бесила сама ситуация, что отец так поступил, бросив маму на произвол судьбы и так просто найдя себе кого-то нового. Я срывался на тебе вместо отца. Не задумывался о твоих чувствах, о твоём прошлом. Не знаю, для чего я вообще приехал. Может, хотел что-то доказать себе или отцу. Мне очень жаль, что я так повёл себя. Я хотел плюнуть на всё и уехать… Но когда я поговорил с отцом перед его отъездом, то понял, что он впервые чувствует что-то. Только не к своей семье, а к тебе — слишком молодому омеге, который свалился нам всем как снег на голову. В тот момент я осознал, что уж кто-кто, а отец не заслуживает такое испытывать. Не заслуживает быть счастливым. После всего, что было. И я… наверное, я хотел отобрать у него это счастье. Как он много раз отбирал моё.              В машине воцарилась тишина. Потихоньку начинался дождь, и капли стали тарабанить по переднему стеклу.              — У тебя есть вода? — нарушил молчание Уён.              — Э… вроде как, — Сан нахмурился, но поискал взглядом бутылку воды, которая оказалась в кармашке двери. — Вот, держи.              Уён принял воду и быстро запил таблетку, которую достал из упаковки в кармане своей лёгкой кофты.              — Голова разболелась? — осторожно спросил Сан.              — Нет. Разбираюсь со вчерашними последствиями.              — Что ты… — альфа завис, не сразу понимая. — Это?..              — Это экстренная таблетка, Сан. Вчера ты не послушался меня и кончил внутрь. Если помнишь.              Глаза Сана блеснули алым — в этот раз Уёну не показалось. Альфу одолевало какое-то сильное чувство. Но Уёну было плевать.              — Ты всё сказал? Я могу идти?              — Подожди, — Сан схватил его за предплечье, но заметив грозный взгляд Уёна, быстро убрал руку. — Я только хотел спросить. Ты чувствуешь что-то к моему отцу?              — Надо же, ты спрашиваешь, — с сарказмом ответил омега. — Обычно ты просто пытаешься выбить из меня признание, что я обычная продажная шлюха.              — Прости, я не… — он вздохнул, — я не хотел обижать тебя. Моя агрессия была направлена не на того человека. На самом деле ты мне нравишься. И мне показалось… ну, ты ведь пришёл ко мне сам вчера ночью. Я подумал, между нами что-то есть.              — Мы же договорились, что забудем об этом. А я был просто в уязвимом состоянии. Ты разворошил мои детские травмы. Я не соображал, что творю.              — Я понимаю. Прости ещё раз. Но я не могу забыть.              — Ты даже не знаешь меня.              — Мой альфа знает твою омегу. И я знаю, что ты это тоже чувствуешь.              — Мне нужно идти, — Уён чувствовал, что внутри него омега отзывается, радостно подпрыгивает, и не мог допустить такой слабости. — Спасибо за извинения.              — Уён, подожди. Я подвезу тебя. Там дождь!              Накинув на голову кофту, парень выбежал из машины под навес торгового центра, даже не оборачиваясь на крики Сана. Душа почему-то нестерпимо болела.