Пепел на кончиках пальцев

Тени от пылающих факелов тянулись по каменным стенам коридоров Хогвартса, ломаясь и извиваясь, словно чьи-то мучительные воспоминания. Ночной замок дышал тишиной, в которой угадывался шёпот прошлого. Гермиона шагала быстро, почти неслышно, рука судорожно сжимала рукав мантии. Она не хотела выходить из башни Гриффиндора так поздно, но что-то внутри — неразумное, неподдающееся логике — подталкивало её к этому. Что-то тёмное, непонятное, что теперь не отпускало её с тех пор, как она увидела Драко Малфоя в больничном крыле. Гермиона не верила в судьбу. Но она чувствовала, что то, что происходит, — больше, чем просто стечение обстоятельств. Она снова шла туда. Драко сидел у окна. Лунный свет скользил по его лицу, делая и без того бледную кожу почти мраморной. Он выглядел неподвижным, но взгляд его был настороженным, пустым и… сломанным. Его руки лежали на коленях — крепко сцепленные, с тонкими белыми шрамами, исчезающими в темноте манжет. Гермиона медленно шагнула вперёд, но он не повернулся. — Ты снова здесь, Грейнджер. Она напряглась. Голос был низким, хрипловатым — почти безжизненным. — Почему ты не спишь? — спросила она, игнорируя его колкость. Он медленно повернул голову, серые глаза скользнули по ней, задержались на миг, а потом отвернулись. — Тебе правда интересно? Гермиона сделала ещё шаг, наблюдая за ним, изучая. — Возможно. — Тогда ты не такая умная, как кажешься. Он говорил устало. Будто в нём не осталось сил даже для яда, которым он когда-то плевался так легко. — Драко… — она поймала себя на том, что назвала его по имени. Это прозвучало непривычно. Он вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но Гермиона это заметила. — Не делай этого. — Чего? — Не произноси это так. Она не знала, что именно его задело — её голос, интонация или сам факт того, что она произнесла его имя без ненависти. — Почему ты здесь, Малфой? Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Хороший вопрос. В самом широком смысле. Гермиона не ответила. Она просто смотрела, как он провёл рукой по волосам, закрывая глаза. — Тебе когда-нибудь казалось, что ты ошибся телом? Что ты не должен был родиться таким, каким родился? Она сжала зубы. — Я магглорожденная в мире чистокровных волшебников. Как думаешь? Драко горько усмехнулся. — Да. Конечно. Как я мог забыть. Тишина сгустилась между ними, плотная, почти осязаемая. Гермиона шагнула к нему ближе, стараясь заглянуть в лицо. — Ты выглядишь… плохо. — Спасибо. Всегда мечтал услышать это от тебя. Она стиснула зубы. — Ты понимаешь, о чём я. Он медленно выдохнул, но не ответил. Гермиона огляделась. Они находились в пустом классе на третьем этаже, куда, казалось, никто не заходил. — Ты здесь каждую ночь? — Что, следишь за мной? Она не ответила. Он и так понял. — Тебе не стоит этого делать, Грейнджер. — Почему? Драко медленно поднял на неё глаза. И тогда она увидела. Тьму. Не такую, какой он кичился в прошлом. Не самоуверенную, аристократическую тень гордого чистокровного наследия. Настоящую. Сырую. Пугающую. Его глаза были наполнены чем-то, что казалось не только болью. Гермиона вдруг поняла, что Драко Малфой боится. Но чего? — Уходи. — Нет. Он усмехнулся. — Не знаешь, когда остановиться, да? — Когда кто-то страдает рядом со мной, я не ухожу. Он откинулся назад, запрокинув голову, и рассмеялся. Это был мёртвый смех. — Глупая, наивная Грейнджер. Всё ещё думаешь, что можешь всех спасти? — Не всех. Но тебя… Она осеклась. Он замер. — Меня? Она не отводила взгляд. — Что бы с тобой ни происходило, Малфой… Я вижу это. И я не позволю тебе сломаться. Он долго смотрел на неё, а потом его губы изогнулись в какой-то болезненной, обречённой улыбке. — Поздно. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холод. Она не знала, что именно он имел в виду. Но она собиралась выяснить. Гермиона не ушла. Может, она и должна была. Может, стоило сделать вид, что её это не касается, что его голос, пропитанный усталостью, отчуждением и чем-то ещё, ей безразличен. Но она не могла. Ей не нужно было знать деталей, чтобы почувствовать: с ним происходит что-то неправильное. Драко Малфой никогда не выглядел так, как сейчас. Он не был похож на мальчишку, которым Гермиона его помнила, и не напоминал себя прошлогоднего, исполненного злости, но гордого. Теперь в нём не было ничего от прежнего Драко, только тень, призрак чего-то неестественного. Его движения — слишком медленные, а паузы между словами — слишком длинные. Его лицо… будто выточенное из холодного мрамора, с резкими тенями на скулах. Но сильнее всего её тревожил взгляд. — Ты боишься меня, Грейнджер? Она моргнула. — Нет. — Глупо. Он говорил тихо, почти беззлобно, но в его словах ощущалась усталость. Гермиона не отвела взгляда. — Почему ты ведёшь себя так, будто со мной должно что-то случиться? Он усмехнулся. — А если так? — Тогда скажи мне правду. Драко медленно, почти лениво поднялся со стула. Его движения были расслабленными, но Гермиона видела, что он держится на силе воли. — Ты не хочешь знать, Грейнджер. — Хочу. Он шагнул ближе. — Нет. Не хочешь. — Малфой.. Он вздрогнул. Её голос — её голос, полный чего-то, чего он не мог разобрать, — заставил его стиснуть зубы. И тогда это случилось. Гермиона ощутила, как воздух вокруг них сгустился. Она не успела осознать, что происходит, но вдруг в комнате стало невыносимо тяжело дышать. Она чувствовала это кожей — что-то древнее, чужое, разлилось по пространству, оставляя после себя липкий след, как дыхание за спиной в пустой комнате. Гермиона моргнула, и в этот миг всё изменилось. Серый цвет глаз Драко исчез. На короткий миг радужки наполнились чем-то густым, тягучим, словно чернила, разлившиеся по стеклу. Чёрная вязь заволновалась, закрутилась в спирали, а затем исчезла, оставив за собой слабое, почти незаметное мерцание. Гермиона похолодела. Это был не обычный эффект света. Это была магия. Но не та, к которой она привыкла. Её сердце колотилось так сильно, что отдавало в виски. — Что это было? Драко не ответил. Он стоял молча, сжав кулаки, и смотрел на неё так, будто его только что разоблачили. Она сделала шаг вперёд. — Малфой. — Уходи. — Нет. — Грейнджер. Она подошла ближе, игнорируя холод, пробежавший по спине. — Что с тобой? Он резко развернулся к ней. И тогда она увидела. Страх. Настоящий, обжигающий страх. Малфой боялся. Но не её. Он боялся себя. Гермиона сглотнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она не знала, что с ним происходит, но впервые за всё время почувствовала в нём нечто по-настоящему чужое. Что-то тёмное. Что-то голодное. — Скажи мне, — голос её был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Это началось после войны? Он медленно выдохнул, опустил голову и закрыл глаза. А потом прошептал: — Это началось, когда я выжил. По её коже побежали мурашки. Драко разжал пальцы, и Гермиона увидела царапины на его ладонях, как будто он пытался вцепиться в самого себя. — Я не должен был. — Что? Он посмотрел на неё. — Выжить. Тишина накрыла их, словно чёрная пелена. Гермиона не знала, что сказать. Она могла бы солгать. Могла бы сказать, что это не так, что он заслужил жить. Но что-то в его лице подсказывало: он бы ей не поверил. Она сделала шаг вперёд. — Я не оставлю тебя. Он посмотрел на неё. Долго. Медленно качнул головой. И произнёс: — Тогда ты умрёшь вместе со мной.