Пепел на кончиках пальцев

Гермиона замерла в дверях. Она не знала, что ожидала увидеть. Но точно не это. Малфой стоял у окна, в полумраке пустой аудитории. Спина напряжена, руки сжаты, словно он только что заставил себя не разбить что-то вдребезги. Тени скользили по его лицу, пряча эмоции, но когда он повернулся, Гермиона заметила, что глаза у него тёмные. Слишком тёмные. – Доигралась, Грейнджер? – голос прозвучал ровно, почти лениво. Почти. Но Гермиона услышала осколки под ним. Она не ответила сразу. Просто шагнула внутрь и закрыла за собой дверь. – Что с тобой? – спросила она. Малфой усмехнулся. – О, давай, Грейнджер. Скажи, что ты видишь. Он ждал ответа. Испытующе, с насмешкой – но в этой насмешке было слишком много пустоты. Гермиона сжала руки в кулаки. – Я вижу, что ты не в порядке. Он фыркнул. – Неужели? – Не притворяйся. Тишина. Малфой склонил голову. – Зачем ты здесь? Гермиона сглотнула. Она не знала. Она просто шла за ним. Что-то внутри подсказывало, что если не остановит его сейчас, то потом будет поздно. Поздно для чего? Она не знала ответа. Но знала, что этот момент – важен. – Я хочу помочь, – сказала она. Малфой посмотрел на неё. И усмехнулся. Не резко, не зло – тихо, почти устало. – Ты понятия не имеешь, что говоришь, Грейнджер. Его взгляд скользнул мимо неё, в пустоту. И Гермиона поняла: Он уже давно не верит, что ему можно помочь. Малфой не двигался. Но что-то изменилось. Гермиона чувствовала это в воздухе — в том, как сгустилась тишина между ними, как приглушённый свет факелов стал казаться тусклее. Он смотрел на неё. Не как раньше — с раздражением или насмешкой. Не как сегодня за завтраком — с пустотой. Что-то было в этом взгляде. Она не знала, что именно. Но знала, что ей следовало бы уйти. Сказать что-то резкое, отвернуться, разорвать этот странный момент, который не должен был существовать. Но она не сдвинулась с места. А он шагнул ближе. Почти бесшумно. Почти лениво. Но с каким-то странным, необъяснимым намерением. Теперь он был слишком близко. Так, что Гермиона могла видеть, как темнеют его ресницы в полумраке. Как напряжена его челюсть. Как его пальцы, тонкие и бледные, дрогнули, прежде чем он поднял руку. Её сердце пропустило удар. Но он не сделал ничего, что она ожидала. Тыльной стороной ладони он провёл по её щеке. Легко. Невесомо. Будто проверяя, настоящая ли она. Будто сомневаясь, существует ли этот момент на самом деле. – Гермиона, – прошептал он. Она вздрогнула. Он никогда не называл её по имени. Никогда. А потом — лёгкий, еле ощутимый поцелуй на её щеке. Тёплое дыхание на коже. Тень касания. И прежде чем она успела понять, прежде чем её разум догнал происходящее, он отступил. Развернулся. И ушёл. Оставив её одну в темноте.