one day our paths will cross again

      Он начинает движения плавно, затем все больше и больше вкладывает в каждое рассечение воздуха ярое количество энергии. Его тело выгибается под совершенно немыслимыми углами, плавно переходя к жёстким и невероятным комбинациям. Он выкидывает руки вперёд, запрокидывает голову, пылко выдыхает и ударяет ногой о пол. Черт, как же охуенно. Сердце бьётся в ритме, он буквально перелетает от одного угла к другому, демонстрирует идеальное гибкое тело, под черной льняной рубашкой проступают подкачанные руки, ключицы и шея уже сверкают от пота, волосы взлохмачены до того, что остаётся думать, как они не лезут ему в глаза... Да только он не замечает. Люцифер не замечает сейчас никого и ничего, он в процессе.       Ночной Лос-Анджелес заводит не хуже текилы в его оставленном бокале на рояле, и Люцифер сходит с ума сам от себя, от своего тела, от этого темпа, от бьющей энергии в сердце и разрывающего грудь пульса. Now would you pray before you twist the knife? Yeah, would you take my hand and take a life? I'm too damn young to give up on the light, I'm used to the darkness, I'm used to the darkness!       — Hey! Его небывалый крик повисает в пустой темной квартире, тяжёлое дыхание едва ли не сбивает с ног, но он продолжает. Эта ночь совершенно не та, где Люцифер напивался в клубе до беспамятства, если только оно свойственно дьяволу вообще. О нет. Таким, как сейчас, его видят немногие.       Шаг, ещё шаг, и он блаженно вдыхает леденящий воздух у открытого панорамного окна и едва ли удерживается, чтобы в порыве танца не спрыгнуть вниз. Снова разводит ладони и блаженно вздыхает, глядя на свои руки с проступающими венами. На свое отражающееся тело. Наконец ухмыляется сам себе в темноте и начинает расстёгивать закатанную прежде до локтей рубашку. Как же блять, жарко.       Его ведёт, ему сносит крышу от алкоголя, музыки и себя. Ткань падает с плеч и открывает вид на подкачанное изящное тело. Люцифер не поворачивается спиной к окну, чтобы не портить впечатление своими уродскими шрамами на ней. За их исключением его тело практически идеально, если только Дьявол может быть совершенен.       — I'm used to the darkness, i'm used to the darkness, — раз за разом кричит он, выгибается, чуть ли не падает на пол, встаёт, возводит руки к небу, смахивает с себя пот, убирает взмокшую челку с лица, сверкает глазами и нагловато ухмыляется.       Устоять просто невозможно. Рубашка от prada валяется где-то на полу в потёмках, а с Люцифера уже градом капает пот. Если не кровь. Это было бы не так романтично. Запах его одеколона вперемешку с влажностью тела, алкоголем и недавно выкуренной сигаретой дают в мозг не хуже любого наркотика. Голова начинает кружиться, и огни города плывут перед глазами.       Каин коротко выдыхает и пытается не потерять сознание. Он готов словить оргазм прямо здесь и сейчас, черт бы его побрал. Скидывает с себя куртку и наконец делает шаг навстречу. I'm just a man, I'm only flesh and bone, I can't bring it back on everything I've done, And now there's no one else left to love, I'm used to the darkness, I'm used to the darkness!       Обнаженный по пояс Люцифер довольно улыбается и подходит ближе, тянет руку к нему и переплетает пальцы в полутьме. Would you pray before you twist the knife? Would you take my hand and take a life? I'm too damn young to give up on the light, I'm used to the darkness!..       Маркусу уже не хватает сил и дыхания, и Люцифер подхватывает его между тактом и кладет сильную руку себе на талию. Пирс готов мысленно застонать от ощущения влажной горячей кожи и сильных мышц пресса под своими мозолистыми пальцами. Когда Люцифер пошел в зал? Ах да, он же Дьявол. А то Каин до сих пор иногда забывал.       Люцифер назло дразнит, отходит на ещё пару шагов в темный угол подальше от окон, покачивает в такт бедрами и выкрикивает ещё пару строк. Маркусу дважды повторять не надо.       Он наконец врезается в него и если не сбивает с ног, то точно сбивает весь ритм. Люцифер только усмехается — не то от ситуации, не то от дыхания в области шеи. Но уже через мгновение раздается приглушённый стон. Каин до невозможности жадный. Ибо Люцифер — все, что у него осталось.       Его религия, его вера, его надежда и проклятие. И он хочет, чтобы Дьявол не забывал об этом. Сам же виноват, в конце концов.       Денница шепчет ругательства вперемешку с сарказмом, пока на его влажной шее оставляют особо глубокий укус и метку в районе пульсирующей артерии. Ах, так бы перерезать ему горло и слизывать алые капельки. А что, такого они в постели ещё не делали. За столько-то лет.       Пирс спускается ниже и слизывает влагу с чужих ключиц и плеч, а задыхающийся Люцифер просто не в силах сопротивляться. Музыка в пентхаусе все ещё орет на повторе, но стоны гражданского консультанта все равно отлично слышны. Маркус толкает его обратно к стене, когда Денница делает попытку вырваться и сжимает сильной ладонью его руки над головой. Спускается к соскам и прикусывает их до застилающего тумана перед глазами. Люцифер дрожащим телом набирает воздух в грудь и прикрывает глаза. Отдается. И вместе с тем отдает контроль.       Футболка Каина летит в противоположную от рубашки сторону, и они наконец сливаются в жарком влажном поцелуе. Поцелуе, который свойственен только им, грешным и изгнанным богом. Люцифер готов вечно гореть в аду только чтобы ощущать на своей груди укусы и поцелуи первого убийцы. С губ слетает стон, и теперь черед Маркуса подшучивать над ним.       — Это же просто танец, в чем дело? — на последнем издыхании выдает Люцифер, когда его снова настойчиво целуют в губы и вжимают в стену.       — Это ты мне скажи, — шепчет низко Каин на ухо и буквально ощущает дрожь всего тела напротив, когда невзначай проводит кончиками пальцев по чужой ширинке брюк от костюма.       — Блять...       Пирс довольно улыбается и кусает его губы до тех пор, пока привкус текилы не смешается с запахом крови. От ударов собственного сердца он готов едва ли не кричать от боли, но даже это игнорируется, когда перед ним полураздетый горячий любовник со дня сотворения всего человеческого.       Люцифер находит в себе силы и уважение подарить Каину несколько лёгких поцелуев в щеки, губы и грудь, а после вновь берет за руку и тянет к себе в спальню. Пора избавиться от остальной лишней одежды. Na, na, na, na, na, na, na, na, na I'm used to the darkness, I'm used to the darkness, hey!