one day our paths will cross again

Кажется, он впервые удивлен за столько тысячелетий. Впервые он почти полностью кому-то доверился в этой непроглядной тьме, кому-то поверил, и возможно Люцифер и правда преследовал нечто большее, чем просто желание показать отцу, что он не властен над ним, и пусть последнее слово было за ним, на самом же деле глубоко внутри Каин первым понял, что у них ничего не выйдет. И почему тогда так сдавливает горло, почему слова не формируются, почему на всегда безразличном лице ныне дрожат губы и сводятся брови к переносице, выражая удивление, ужас и... страх? — Я больше не буду помогать тебе с твоей меткой, — произносит ему Люцифер неделю назад в Люксе. И что в этом удивительного и такого неожиданно-удручающего, что Каину теперь так тоскливо? Люцифер понял, что они слишком близки и сбежал снова от ответственности? Или Пирс сам виноват, раз за разом отталкивая его все это время, не позволяя лишний раз прикоснуться, поделиться переживаниями, держал дистанцию, не давал вдохнуть кислорода рядом, как бы Люцифер не тянулся к нему, как бы не пытался найти в участке, догнать после работы, попытаться поговорить... Или Маркус просто раскис и оттого уже сходит с ума в виде придания Дьяволу чувств? Тело помнило их редкие жаркие ночи, полные страсти наравне с безумием, которое хлестало через край. Если они оба прокляты, то остаться вместе — все, что они могут. Либо же стать врагами и поубивать друг друга. Возможно ли, что их план зашёл слишком далеко и обнажил то, что крылось под слоем безразличия, холодности и пепла, словно в аду?.. Маркус не спит несколько ночей и появляется на работе с бледным лицом и такими синяками под глазами, будто ему кто-то изрядно врезал. Как же он заебался держать эту маску напыщенного равнодушного куска дерьма, каким может и становится отчасти, но точно не желал быть на самом деле. Но, как говорится, годы берут свое. Если бы он продолжал дальше печалиться, оплакивать тех, кого потерял, он бы просто сошел с ума через сто лет своего нескончаемого одиночества. Самый крепкий кофе не помогает, и тогда Пирс тащит в участок гитару в чехле. Он бы мог взять отгул, но оставаться со своими мыслями наедине было ещё страшнее, он уже проходил это. Работа в полиции действительно помогала отвлечься и заставить хоть немного поверить в то, что он приносит какую-то пользу обществу... Только вот печать от этого не исчезнет. Каин накидывает клетчатую рубашку на простую футболку, что на размер меньше. Он всеми силами пытался и дальше излучать безразличие на весь участок, но то ли его маска пошла трещинами, то ли ноты были слишком минорными... Каин только начинает напевать в такт мелодии, когда в его кабинет заявляется Элла. Она выглядит как всегда на взводе, смущена и восхищена одновременно и бормочет что-то про поддержку. Маркус безучастно складывает руки на грифе гитары и пялится будто сквозь нее. В голову лезет только физиономия этого ублюдка в костюме, а в груди болезненно пульсируют слова "я больше не буду помогать тебе, всё кончено". Земля будто уходит из-под ног, но Пирс продолжает изображать подобие улыбки и заинтересованности. Что ж, хотя бы его накачанные руки отдел оценил. Но по-настоящему все видел и чувствовал только он... Элла уходит, и Каин слышит, как она говорит Дэну, что у него какой-то новый уровень отчаяния. Губы искривляются в подобии горькой усмешки. Точно. Первый убийца влюбился в короля ада, с которым заключил сделку и которого сам же первый оттолкнул от себя. Маркус убирает гитару на стойку и погружается окончательно в себя. Кажется, все началось с того, что Люцифер признался в том, что не сможет убить его... Было ли это отправной точкой конца зародившейся искры между ними? Согласись Каин пожить ещё немного, у них могло сложиться все куда лучше. Люциферу не пришлось бы страдать непринятием своей настоящей сущности, потому что Каина уже ничем не испугаешь, он видел слишком много. А сам Каин обрёл бы смысл жизни и никогда бы не потерял его, потому что Люцифер — это не какой-то там смертный. Так почему же тогда так больно, настолько, что он и правда раздавлен, настолько, что он соглашается выпить с Эспинозой в баре этого кретина?.. — Просто такова жизнь, понимаешь? Словно вечная пустошь бессмысленного существования... Тёмная бездна, что пялится на тебя, как побитая собака, попрошайничающая на обочине в ожидании, что её вновь собьёт с ног цунами дерьма... Господи, если бы Люцифер видел его сейчас. Видел рвущееся отчаяние сквозь эти голубые глаза, на дне которых нет ничего, кроме усталости и боли. Но он так пытался быть сильным из последних сил, что невольно бы Люцифер содрогнулся. Его Каин, который всегда олицетворял собой решимость, целеустремленность, рациональность сейчас сидел и пил дешевое пиво в Люксе и... жаловался? И как он только до этого докатился? А самое отвратительное, что не получится винить кого-то одного: Каин сам отталкивал Люцифера столько времени, а Люцифер не понимал его слов, противоположных действиям и в конечном итоге решил всё за них обоих. Что, если Люцифер отказался помогать ему по какой-то другой причине, помимо отсутствия собственной выгоды? Люциферу только остаётся наблюдать, как тот, к кому он привязался, вновь уходит в себя, превращается в прежний безразличный пласт серости, однако внутри Каина будто что-то ломается спустя столько лет, и Люцифер это буквально чувствует. Чувствует его взгляд на себе тогда в баре, когда падает на диван от ножевого ранения. Маркус мгновение порывается, хочет броситься к нему, но вовремя останавливается, и Аменадиил только подозрительно на него косится и что-то затирает про веру. Какая нахуй вера, Пирс давно уверовал в самого дьявола и спал с ним. — Ты всегда это делаешь, когда чувствуешь себя уязвимым, да? Всегда отталкиваешь тех, кто тебе дорог, потому что думаешь, что недостоин их? — Маркус старается держаться, не повышать голос, но он у него предательски дрожит, что выдает с головой ещё больше его волнение и его... небезразличность. И так удивительно видеть на его лице хоть какие-то эмоции. Люцифер сидит в полутьме за своим роялем и глядит на Каина сверкающими глазами не то от бликов подсветки бара, не то ещё от чего-то сентиментального... — Если память мне не изменяет, финальное решение принял ты, — пытается язвить Люцифер, — или ты думал, что я буду бегать за тобой и умолять остаться со мной? Камни всё-таки не выдерживает и ударяет по столешнице бара так, что по всему пентхаусу разносится звонкий стук сотрясающихся бутылок. — А ещё ты никогда не отвечаешь на вопрос, — продолжает Маркус и делает к нему пару шагов. Люцифер не двигается и сглатывает. Пирсу не стоило приходить сюда, потому что эта встреча для них обоих может кончиться не так, как кто-то планировал. — Какой в этом смысл? — наконец говорит Люцифер, и не понятно, это риторический вопрос или нет. Маркус приподнимает бровь и нервно одергивает край рубашки. Что, если даже с учётом всего многолетнего опыта, ему все же показалось? И Люциферу наплевать на его чувства на самом деле? А он как идиот пришел на грани истерики сюда, где они перепробовали уже столько попыток убить его, столько видов алкоголя и обсудили после секса столько экзистенциальных тем? — Какой мне смысл что-то делать, если ты преследуешь только свои эгоистичные желания в виде забвенной смерти? — вновь нарушает удушающую тишину Люцифер. Пирс в удивлении открывает рот, но ничего не может сказать. Потому что он собирался сказать Люциферу то же самое. — Вообще-то это ты предложил мне свою помощь, — откашалявшись, сказал он. Люцифер опять молчит, и Каин вновь сокращает расстояние между ними. На рояле пустой стакан из-под виски, в котором покоится потушенная сигарета. Маркус садится рядом и уже хочет сделать то, что разрядит наконец эту обстановку, но Люцифер почти в губы ему шепчет: — Стой. Маркус останавливается не без грусти, но всё-таки отодвигается на приличное расстояние. Да, не в его стиле решать проблемы сексом, но он правда не знал, что делать. Отчаяние настолько поглотило его, что он устроил гребанное караоке на работе после часа сна. — Я не заслужил, — также шёпотом молвит Денница и переводит глаза на клавиши, растрепанные волосы прикрывают глаза, и Пирс давит ему на плечо, заставляя вновь посмотреть на себя. — Пожалуйста, просто заткнись, — просит он и накрывает влажные от алкоголя губы. Держит за рубашку, чтобы Люцифер сидел смирно, хотя тот и не пытался как-то сопротивляться. По крови словно пустили ток и живительный раствор одновременно. Каин не помнил, чтобы чувствовал себя так с кем-то ещё. Кажется, он всё-таки продал этому дьяволу душу и ни капли не жалел, ведь сейчас только он мог оставлять укусы на его шее, только он мог оттягивать волосы, только он мог касаться этих виртуозных — в плане аккомпанемента, конечно — пальцев и только он мог ощущать себя настолько проклятым. И это проклятие жгло изнутри так сильно, что хотелось молить о пощаде, молить никогда не останавливаться. — Я знаю, ты сделал это, чтобы я думал, что ты редкостная мразь, — шепчет на ухо Пирс, расстегивая белую рубашку на груди Люцифера, — чтобы я ненавидел тебя, так куда легче, чем просто признать свою слабость, да? Признать то, что тебе не плевать? Каин беспощадно вклинивается коленом между его ног и ведёт языком по дрожащей венке на шее, отчего слышит судорожный вздох. Зализывает свою же рану и кусает снова, держа смольные волосы в кулаке. Он достаточно натерпелся, так что пусть теперь и Люцифер помучается. Каин как никто другой знал, как он не любит передавать контроль и ложиться снизу, и только он один знал, как же дьяволу это нравилось. — Я ведь все понял, Люци, — хрипит мужчина и в порыве скидывает рубашку с него, та трещит по швам, но Люцифер даже не возмущается, — ты не можешь убить меня, потому что не можешь, но не можешь не потому, что ты тупой и не знаешь, как сделать это. — Ты сейчас сделал мне комплимент? — наконец выдает между вздохами Люцифер и упирается руками на скамейку позади, чтобы не рухнуть на черный кафель от напора Пирса. — Я сейчас сказал, что ты любишь меня. Поэтому не сможешь убить, — грубая мужская ладонь рассекает воздух и оставляет отпечаток на дорогущих брюках Люцифера. Секунду тот смотрит непонимающе в голубые глаза, а потом только произносит: — Ау!.. — И пусть от тебя этих слов хрен дождешься, — продолжает как ни в чем не бывало Маркус, оставшись тоже в одних брюках, благо от футболки избавиться всегда проще, чем от навороченных костюмов этого индюка, — я и так не слепой. И этим все сказано. В груди Люцифера ещё теплилась надежда, но она умирала всякий раз, когда он получал в ответ на свои признания лишь взор холодных голубых глаз. Она умирала постоянно, когда Люцифер предлагал ему пройтись после работы и когда приносил сэндвичи с утра в отделение. И когда Люцифер понял, что Пирс по-прежнему желает умереть, он понял, что не сможет. Не сможет убить его и... — Ты просто боишься снова остаться один, — шепчет в ухо Каин, раскладывая его на крышке рояля и любуясь точенным невероятным телом, созданным в аду и восхваляемым грешниками. — Или ты, — ухмыляется Люцифер и непринужденно откидывает съехавшие на колени брюки к остальной куче одежды, — видишь, мы с тобой, похожи Каин.