ШГШ Не детские шалости

Лето ворвалось жарой и сладким ароматом цветущих лип, и Ксюша, измученная городской духотой, решила вытащить друзей на свою дачу. Она позвонила Диме, Рите и Полине ещё в среду, уверенно заявив: "Выходные мои, приезжайте, будет круто". Её родители — люди с деньгами, и дача оказалась не просто домиком за городом, а настоящим особняком: двухэтажный коттедж из светлого кирпича с мансардой, окружённый садом, где розовые кусты соседствовали с яблонями, усыпанными зелёными плодами. На участке красовался бассейн с подогревом — вода в нём переливалась под солнцем, словно стекло, — просторная веранда с плетёной мебелью, укрытая тенью вьющихся виноградных лоз, и даже баня с деревянной террасой, от которой пахло смолой и свежим деревом. В доме было полно спален, так что никто не остался обделённым: Ксюша заняла главную комнату на втором этаже с огромной кроватью, заваленной подушками, и выходом на балкон, откуда открывался вид на закат; Дима выбрал мансарду — тесноватую, но уютную, с окном прямо над бассейном; Рита устроилась в гостевой на первом этаже, где сквозь шторы виднелся сад, а Полина забрала светлую спальню рядом с Ксюшей, с кремовыми стенами и мягким креслом в углу. В пятницу вечером они приехали на дачу на машине Ксюшиных родителей — огромном чёрном внедорожнике, который гудел, как зверь. Пока ребята выгружали сумки, родители Ксюши уже собирались обратно в город. Мама, высокая женщина с аккуратным пучком, окинула их взглядом, задержавшись на Диме чуть дольше, чем нужно. "Ведите себя прилично, и не сломайте ничего. Если что — звоните тёте Нине, она в соседнем доме," — бросила она, поправляя солнечные очки. Ксюша только фыркнула, закатив глаза, и помахала рукой, когда машина скрылась за воротами. Она повернулась к друзьям, её короткие шорты задрались от резкого движения, а в глазах загорелся озорной огонёк. "Ну что, отдыхаем по полной?" День пролетел, как в мечте. Они бросили сумки в комнатах и тут же переоделись в купальники, не теряя ни минуты. Бассейн встретил их тёплой водой с лёгким запахом хлорки, солнце слепило, отражаясь от поверхности, а брызги летели во все стороны. Ксюша плавала в красном бикини, которое туго обтягивало её худощавую фигуру, бледная кожа порозовела на плечах, а мокрые волосы липли к шее, оставляя тёмные следы на коже. Рита выбрала чёрный купальник — строгий, но подчёркивающий её упругую грудь второго размера и крепкие бёдра, её движения в воде были резкими, почти вызывающими. Полина надела голубой, который едва сдерживал её пышные формы третьего размера — когда она выныривала, ткань облепляла тело, и соски проступали сквозь неё, заставляя Диму отводить взгляд. Он сам был в синих плавках, простых, но удобных, и старался держаться спокойно, хотя девчонки то и дело толкали друг друга в воду, смеялись и брызгались, их мокрые тела блестели, а голоса звенели над садом. После бассейна они развалились на шезлонгах, раскинувшись под солнцем. Ксюша протянула всем холодный лимонад из холодильника — стеклянные бутылки запотели, а лёд звякал внутри. Родители оставили целую корзину еды: маринованное мясо, овощи, хлеб, даже пару банок газировки. Дима вызвался жарить шашлыки, и скоро воздух наполнился ароматом специй и дымка. Пока мясо шипело на мангале, они болтали о всяком — о том, как задолбали экзамены, о том, кто с кем целовался на последней вечеринке, и о том, куда поехать в августе. Ксюша сидела ближе всех к Диме, то и дело касаясь его плеча или поправляя ему волосы, её пальцы задерживались чуть дольше, чем нужно. Он чувствовал её взгляд, но в груди что-то ныло — её интерес казался скорее привычкой, чем настоящим жаром, и это сбивало его с толку. К вечеру солнце село, небо окрасилось в оранжево-розовые полосы, и они перебрались на веранду. Шашлыки вышли сочными, с хрустящей корочкой, огурцы трещали на зубах, а лимонад приятно холодил горло. Они достали "Монополию", и скоро веранда наполнилась смехом — Рита пыталась спрятать лишние деньги под столом, но Полина её поймала, ткнув пальцем в грудь. "Ты вообще не умеешь жульничать незаметно!" — хохотала она, а Рита только ухмылялась, пожимая плечами. Ксюша начала зевать, её веки тяжелели от солнца и долгого дня. Она потянулась, её топ задрался, обнажая полоску живота, и бросила на Диму взгляд — строгий, но с лёгкой тенью обиды. "Всё, я спать. Не шумите тут, и не разбейте что-нибудь," — сказала она, поднялась и ушла в свою спальню, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно. Дима проводил её взглядом, чувствуя укол вины, но быстро отвлёкся — Полина тоже встала, потянувшись так, что её купальник, всё ещё влажный, натянулся на бёдрах. "Я тоже вырубаюсь. Спокойной ночи, не подеритесь тут," — бросила она с лёгкой улыбкой и ушла, оставив за собой слабый запах солнцезащитного крема. Дима и Рита остались вдвоём. Ночь опустилась на дачу, воздух стал прохладным, но всё ещё тёплым от дневного жара, с нотками цветов и свежескошенной травы. Рита сидела напротив, закинув ноги на стул, её лёгкий сарафан — белый, почти невесомый — задрался до середины бёдер, обнажая гладкую кожу. Свет фонаря падал на её лицо, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, манящее. Она наклонила голову, отпивая лимонад прямо из бутылки, и посмотрела на Диму поверх стекла. "Ну что, Дим, спать пойдёшь?" — её голос был низким, с лёгкой насмешкой, но в нём сквозило что-то ещё — искры, которые она не пыталась скрыть. "Скоро," — буркнул он, стараясь звучать равнодушно, но его сердце уже заколотилось, выдавая его с потрохами. Он сжал бутылку в руках, холод стекла немного отрезвил, но не помог. Рита усмехнулась, поставила лимонад на стол и встала, её сарафан колыхнулся, обрисовав изгиб талии. Она ушла в дом, бросив через плечо игривый взгляд, от которого у Димы пересохло в горле. Он посидел ещё минут десять, допивая лимонад и глядя на тёмный сад, где цикады трещали в траве. Но мысли о Рите не отпускали — её улыбка, её ноги в этом сарафане, её голос, который словно дразнил его весь день. Он поднялся, чувствуя, как жар разливается по груди, и пошёл в дом, решив спуститься к её комнате. Лестница скрипнула под его кедами, и он замер, прислушиваясь — сверху, из Ксюшиной спальни, доносилось только ровное дыхание. Он выдохнул и двинулся дальше. Ночь залила коридоры серебристым лунным светом, и дверь в комнату Риты была приоткрыта, пропуская мягкое сияние ночника. Дима остановился у порога, его пульс стучал в висках, и он заглянул внутрь. Рита лежала на кровати, её ночная рубашка — белая, полупрозрачная, едва доходившая до середины бёдер — задралась до живота, обнажая всё, что под ней не было. Без белья, её грудь второго размера с тёмно-розовыми сосками поднималась и опускалась в такт дыханию, а между ног она держала дилдо — розовый, блестящий, который медленно скользил внутрь и наружу. Её пухлые губы блестели от соков, клитор — маленький, твёрдый — пульсировал под её пальцами, которыми она помогала себе. Она двигала игрушку ритмично, её дыхание было тяжёлым, стоны — тихими, но глубокими, её лицо раскраснелось, а глаза были закрыты, ресницы дрожали от удовольствия. Дима замер, его член напрягся в шортах, натянув ткань до боли. Он сглотнул, чувствуя, как жар охватывает всё тело, и его рука сама потянулась вниз. Он расстегнул ширинку, приспустил шорты с трусами, освобождая себя — твёрдый, горячий, с набухшей головкой, уже влажной от первых капель. Он обхватил его рукой, сжав у основания, и начал двигать, не отрывая глаз от Риты. Она ускорила темп, её стоны стали громче, дилдо входил глубже, соки стекали по её бёдрам, оставляя мокрый след на простыне. Дима двигал рукой быстрее, его дыхание сбилось, он прикусил губу, чтобы не выдать себя. Вдруг Рита открыла глаза. Её взгляд скользнул к двери, и она заметила его. Она замерла, дилдо остановилось в её руке, но вместо смущения её губы растянулись в хитрой, почти хищной улыбке. "Димка, ты серьёзно? Подглядываешь и дрочишь?" — прошептала она, её голос был хриплым, пропитанным желанием. Она вытащила игрушку, бросив её на кровать, и села, её грудь колыхнулась, соски торчали сквозь ткань. "Я… я не…" — начал он, но слова застряли в горле, голос дрожал, выдавая его растерянность. Рита наклонилась вперёд, её волосы упали на лицо, и она поманила его пальцем. "Иди сюда, раз уж начал. Не стой там, как дурак," — сказала она, её глаза блеснули в полумраке. Дима шагнул внутрь, закрыв дверь ногой, шорты упали на пол, и он остался голым, его член торчал, готовый ко всему. Рита стянула рубашку через голову, бросив её в угол, и легла на спину, раздвинув ноги. Её киска блестела, губы были влажными, клитор пульсировал, маня его ближе. Он забрался на кровать, его руки легли на её бёдра, раздвигая их шире. Он наклонился, его губы коснулись её клитора — сначала осторожно, пробуя, потом смелее, обводя его языком. Она была тёплой, солоноватой, её вкус заполнил его рот, и он почувствовал, как она дрожит под ним. Рита выдохнула, её пальцы вцепились в его волосы, слегка дёргая. "Да, вот так… глубже," — простонала она, её голос сорвался, бёдра задрожали сильнее. Дима раздвинул её губы языком, проникая внутрь, её соки стекали по его подбородку, оставляя горячий след. Её стенки сжимались, она выгнулась, прижимаясь к нему, и кончила — резко, с тихим вскриком, её тепло брызнуло ему на губы. Она оттолкнула его, её глаза горели, и перевернула его на спину, оседлав его бёдра. "Теперь моя очередь," — прошептала она, её голос дрожал от возбуждения. Она направила его член к себе, опустилась, принимая его внутрь — её стенки обхватили его плотно, сжимая, как горячий бархат. Дима застонал, его руки сжали её ягодицы, пальцы впились в кожу, помогая ей двигаться. Она начала ритмично, её грудь подпрыгивала, соски тёрлись о воздух, её киска сжимала его с каждым толчком, соки текли по его стволу, смачивая всё вокруг. Они ускорились, их тела шлёпали друг о друга, кровать скрипела под ними, заглушая цикад за окном. Рита наклонилась к нему, её волосы упали ему на лицо, пахнущие шампунем и потом, и она прошептала прямо в ухо: "Давай, Дим, не тормози." Её голос был命令ительным, почти злым, и это подстегнуло его ещё сильнее. Он чувствовал, как жар нарастает, как всё внутри сжимается до предела. "Рита… я сейчас…" — прохрипел он, его руки дрожали на её бёдрах. "Кончи в меня, давай," — выдохнула она, и ускорила темп, её киска запульсировала, сжимая его ещё сильнее. Он не выдержал — кончил с хриплым стоном, струя ударила внутрь, горячая, густая, заполняя её. Рита вскрикнула, её оргазм накрыл её следом — её стенки сжались, выжимая его до конца, её соки смешались с его, стекая по его бёдрам на простыню. Она рухнула на него, её грудь прижалась к его груди, соски тёрлись о его кожу, их дыхание смешалось, тяжёлое и рваное. Они лежали так минут пять, пока сердце не перестало колотиться в ушах. Рита приподнялась, её губы растянулись в усталой, но довольной улыбке. "Ну что, Дим, теперь спать пойдёшь?" — шепнула она, проведя пальцем по его груди. Он кивнул, чувствуя, как тело гудит от усталости и удовольствия, но в голове мелькнула мысль о Ксюше наверху. Рита заметила его взгляд и усмехнулась. "Не парься, она спит как убитая. Но если проснётся — придумай что-нибудь." Она слезла с него, натянула рубашку и легла рядом, свернувшись калачиком. Дима натянул шорты, бросил последний взгляд на её расслабленное тело и выскользнул в коридор, стараясь не скрипеть половицами.