Девушка с портрета

Лира пришла в себя в трюме. Тьма окутывала её со всех сторон, густая и вязкая, саван. Холод пронизывал до костей, заставляя зубы стучать от дрожи. Она лежала на чем-то жёстком и неровном, ощущая под спиной холод дерева и сырость грязи. Обнаженная, беззащитная, брошенная в эту темную яму, Лира чувствовала себя погребенной заживо. Боль… она была везде, пульсирующая, ноющая, разрывающая тело на части. Каждое движение отдавалось острой резью, каждое прикосновение к израненной коже вызывало новый приступ боли. Страх сковывал дыхание, сжимал сердце ледяными тисками. Страх перед темнотой, перед неизвестностью, перед тем, что ждет впереди. Сверху доносились приглушенные голоса, грубый хохот, звон монет. Пираты делили добычу, захваченную на корабле Алии. Их ликование резало слух, нож по сердцу, напоминая о потере, о поражении, о гибели всего, что было дорого. Лира закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этих звуков ада, но они преследовали повсюду, проникая в самую глубину души. Алия… мысли о королеве возвращались снова и снова, неотвязные, мучительные. Лира видела перед глазами её сильный и нежный образ, темные глаза, полные понимания и тепла, ласковую улыбку, заботу и терпение. Слезы текли из глаз, горячие и горькие, омывая израненное лицо. Она плакала о Алии, о потере, о своем сиротстве, о своей утраченной надежде. Сожаление грызло сердце неутолимой тоской. Как же глупа и слепа она была, отвергнув любовь Алии из-за своего нелепого страха! Теперь она понимала, что истинный ужас — не в нежности и близости, а в жестокости и насилии, в беспомощности и одиночестве. Она так и не познала любви Алии, не ощутила тепла рук, не узнала сладости губ. И теперь уже никогда не узнает. Эта мысль была невыносимой, разрывающей душу на части. Первый раз… он должен был быть с Алией, полный нежности и трепета, а не болью и унижением в руках жестоких пираток. Судьба оказалась жестокой насмешницей, отняв у неё все.

***

Внезапно тяжелая дверь трюма открылась, впуская слабый луч света и фигуру одной из насильниц. Она спустилась вниз, неся в руках деревянную миску с грубой похлебкой. Её взгляд скользнул по Лире с циничным равнодушием, предмет мебели, не заслуживающий внимания. Но перед тем, как оставить еду, пиратка приблизилась к девушке, грубо схватила её за волосы и повалила на спину. Новая волна ужаса захлестнула Лиру. Она закрыла глаза, ожидая новых мучений. Насилие повторилось быстро и безжалостно, рутинная процедура, не вызывающая ни малейших эмоций. Лира не сопротивлялась, не кричала, не плакала. Внутри неё все умерло, оставив лишь пустоту и безразличие. Насытившись, пиратка оттолкнула Лиру в сторону, швырнула на пол миску с едой и ушла, захлопнув за собой дверь, возвращая трюм во власть тьмы и холода. Лира лежала неподвижно, не чувствуя ничего, кроме физической боли и душевной пустоты. Еда осталась нетронутой, насмешка над её страданиями. В этом ледяном забвении, в глубине темного трюма, Лира окончательно потеряла надежду, погружаясь в пучину отчаяния, где не было ничего, кроме боли, страха и воспоминаний о утраченной любви.