Часть 42 Shooting star
11 декабря 2025 г., 23:07
Даоток POV
Я отложил телефон после переписки в Line, не в силах скрыть улыбку, представляя того, кто был по ту сторону экрана. По тому, как быстро приходили сообщения, я легко воображал его реакции. Подняв голову, я заметил, что все в палате уставились на меня. Я наклонил её чуть в сторону, молча спрашивая, что не так. — Ты с Пи Атхитом переписываешься? — первым нарушил тишину Тер. Я кивнул. — А что? — Да просто… мы слегка в шоке. Никогда не видели тебя таким счастливым, — пояснил Тер. — А… правда? — Ага. Твоя улыбка вообще не похожа на прежнего мрачного тебя, — поддел он. — Я и раньше улыбался, — заметил я. — Но не так, — Тер усмехнулся. — Похоже, нам надо поблагодарить Пи Атхита за то, что довёл тебя до такого. — Нам, скорее, «Призрака» благодарить надо, что терпит такого, как Пи Атхит, — вставил Норт. Я улыбнулся уже ему. Тот на секунду застыл. — Перестань улыбаться на всё подряд, жутковато, — проворчал Норт. — Правда? — я улыбнулся шире. — Мурашки. У тебя улыбка какая-то ненормальная! — Дразню, — ответил я. — У тебя аура поменялась, — подал голос Мяу с дивана, подпирая подбородок руками, как любопытный котёнок. — Стало теплее. — Ты даже такое чувствуешь, да? — скептически спросил Норт. — Это ты слишком толстокожий, чтобы не заметить, — фыркнул Мяу. — Неправда. Это вы себе накручиваете. — Я ничего не придумываю! — Не спорь с ним, Тайфун, Норт просто любит играть в адвоката дьявола. Может вообще не быть ни с чем не согласным, но спорить всё равно будет. Эй! Перестань тырить мои вещи! — возмутился Тер. — Это ты вечно с Нортом споришь, — заметил Мяу. — Почему ты постоянно цепляешься ко мне, Тер? — с усмешкой спросил Норт. — Это ты постоянно цепляешься ко мне. Как будто дня без ссоры прожить не можешь, — огрызнулся Тер. — Не знаю. Наверное, потому что вижу тебя каждый день и ты меня бесишь. — Зато сам каждую ночь мне перезваниваешь, не так ли? — прищурился Тер. — Почему это звучит как-то… щекотно? — поморщился Норт. — Норт, ты один спать не можешь? — спросил я. — Не совсем. Дома могу. Но в чужих местах нет, — признался он. — Ты так боишься призраков? — спросил Мяу. — Они страшные! Вам, что ли, не страшно? — Не особо. Я темноты больше боюсь. А ты, Дао, ты ведь вообще не боишься привидений? — Мяу повернулся ко мне. Я кивнул. — А ты, Тер? — Боюсь, но не так, как Норт, — ответил тот. — Да не преувеличивай! — не согласился Норт. — Что для тебя страшнее, тараканы или привидения? — Тараканы, — тут же ответил Тер. — Лучше уж с призраком разбираться, чем с тараканом. А Норт ещё и разыгрывал меня с ними постоянно. Жестокий! — Чего ты их боишься? Тараканы же милые! — «Милые»? — Ага. Маленькие. — Дело не в размере! — Тер протянул мне очищенное яблоко. Я откусил. — Кстати, Дао, есть что-то, чего ты боишься? — Хороший вопрос. По тебе не скажешь, что ты чего-то боишься, — добавил Мяу. — Это правда, — признал я. — Я сам не знаю, чего боюсь. — Везёт, когда нет страхов, — мечтательно сказал Мяу. Мы продолжали болтать до самого ужина. После еды я принял лекарства и задремал, пока все ещё сидели в палате. Проснувшись, я почувствовал себя гораздо лучше, тяжести в голове больше не было. Я огляделся, никого, но из ванной доносились звуки. На диване валялись знакомые вещи, и по ним я понял, кому они принадлежат. В палате было ярко, на часах, половина десятого. Через пару минут из ванной вышел Пи Атхит в белой футболке и длинных пижамных штанах. — Эй, проснулся? — Угу. — Как себя чувствуешь? Голова ещё болит? — Нет, уже прошло. — Вот и хорошо, — он сел рядом. — Ты останешься на ночь? — Ага. Я уже в пижаме. — Понятно… А Кхун Джон? И когда меня выпишут? — Джона оставил у Фа. По поводу выписки, не знаю. Надо ещё понаблюдать. — Тебе не обязательно тут оставаться, — сказал я. — Это ты меня выгоняешь? Не уйду. — Нет. Просто подумал, что у тебя дела, гонки, музыка, учёба. — Учиться могу здесь. Гонки и музыка подождут. — А… ясно. — Насчёт того Гарда… Эх, но тебе, кажется, не особо интересно, так что ладно, — сказал он как бы между делом и поймал мою руку, начиная играть с пальцами. — Можешь рассказать, если хочешь, — ответил я. — Там особо нечего. Я зашёл вечером посмотреть. Когда Дирек узнал, что Гард посмел тронуть его будущего зятя, он переговоры отменил, сказал, что дальше мы сами можем делать с ним, что захотим. — Понятно. — А вот к Джинг Мин так приложилась, что её теперь не узнать. Думаю, эти брат с сестрой запомнят всё надолго. Как думаешь, достаточно? — Думаю, да. Мне уже всё равно. — Правда? А по-моему, мало, — хмыкнул он. — … — Держать его ещё немного, помучать, а потом отпустить, — продолжил он. — Делай как хочешь. — Тебе разве не страшно со мной? — Ты бы стал меня бить? — Что за тупой вопрос. Причинить тебе боль, для меня хуже смерти, — фыркнул он. — Тогда и бояться нечего. Я и правда не боюсь, что кто-то сделает мне больно. — А чего ты боишься? — Звучишь как Тер, — усмехнулся я. — Да? И что ты ему ответил? — Сказал, что не знаю. А ты? — В смысле чего боюсь? — Да. — Боюсь, что ты меня не будешь любить. Боюсь тебя потерять. — Хм? Всё вокруг меня крутится, да? — А как иначе. — Тогда бояться нечего, — сказал я, чуть его подтрунивая. — Ты опять со мной флиртуешь? Позволь мне спросить серьезно: этот смайлик в виде сердечка в твоем сообщении означал, что ты уже планировал меня убить, верно? Тебя кто-то нанял для этого? У меня начинают возникать подозрения. — Именно. Я по найму, — поддержал я шутку. — И за что тебе платят, интересно? — Чтобы ты влюбился, а потом я ушёл, — сказал я нарочно лёгким тоном. Он тяжело вздохнул. — Жестоко. — Про того, кто меня нанял? — Про тебя! Я тихо рассмеялся над его обиженным тоном. — И сколько тебе заплатили? — Хм… — я сделал вид, что думаю. — Миллион. — Мои чувства всего миллион стоят, да? Ладно, я дам сто миллионов. — За что? — Нанимаю тебя, чтобы ты любил меня в ответ, — не моргнув, сказал он. — Не надо, — я улыбнулся. — Я и так влюблён. Я снова засмеялся, видя, как он завис. Он просто застыл, не в силах что-либо сказать, и его острое лицо чуть порозовело. Потом он потянулся и прикрыл мне глаза ладонью. — Эй, нечестно. Когда я смущён, ты всегда на меня смотришь, — возмутился я. — Смотреть запрещено! — воскликнул он. — О боже… ну что за человек! — Дай посмотреть! — Нет, — твёрдо сказал он. Я обеими руками попытался убрать его руку. Через какое-то время он сдался и отнял её. Лицо уже было почти обычным. — Быстро, — заметил я. — Что «быстро»? Ничего не было, — отрезал он. — Понятно. Значит, всё нормально? — Да, всё отлично. — Тогда я ещё раз скажу. — Нет! Не смей! — тут же выкрикнул он и закрыл мне рот рукой. Его паника только сильнее меня развеселила. Как так получается, что человек, который сам может говорить «люблю» каждый час, теряется, как школьник, когда слышит это в ответ? — Не сейчас. Оставь на потом, — пробурчал он. — М-м, — промычал я, всё ещё с закрытым ртом. — Ты что, не хочешь это слышать? — Хочу, ещё как хочу! Но… чёрт, у меня сердце сейчас выскочит. Ты признание делаешь или убийство совершаешь? Я засмеялся. — Настроение хорошее, да? — Наверное. — Нравится меня мучить? — Ты говоришь, сколько хочешь, а я, значит, не могу? — Но… ты правда меня любишь? — переспросил он так, будто до конца не верил. Я кивнул. Он отвёл взгляд, упёр руки в бока и прикрыл рот ладонью. Щёки у него явно разгорелись. — Чёрт… Боже, мне хочется головой об стену удариться. Весь мир должен это знать. Зона друзей сейчас просто трещит по швам! — Успокойся, — сказал я, не удержав смеха. — Иди в душ. — Ладно. — Стой! Нет, просто оботрись. Ещё раз навернёшься или поскользнёшься. — Он достал влажные салфетки, мокрое полотенце и чистую одежду. — Задёрни занавес. — Да-да, — ответил он, задвигая шторы вокруг кровати. Я снял больничную одежду, протёрся, переоделся и позвал: — Можно. Он отдёрнул шторы. — Эй. — Что? — Как там с тренировкой к гонке? — С чего вдруг? Боишься, что я проиграю, и мы не начнём встречаться? — приподнял он бровь и снова сел на стул рядом, взяв iPad и пробегая глазами конспекты. — Норт рассказывал, — сказал я. Днём Норт говорил, что его парень помогал Пи Атхиту тренироваться, а сам Норт стоял и смотрел. Говорил, что Пи Атхит очень силён. То, что меня не пускали смотреть, объяснялось тем, что Пи Атхит хотел сохранить эффект до самой гонки. — А? И что он сказал? — Хвалил тебя. — Я ему заплатил, чтобы он меня нахваливал, и ты подумал: «Вот это он крут». Ну всё, теперь ты точно в меня влюбился, да? — Да, — ответил я спокойно. — …Эй, серьёзно? Всё, сдаюсь! Я больше не могу тебя троллить, когда ты так отвечаешь, — он театрально схватился за сердце. — Это расплата за все твои подколы. — Слишком сильная расплата! Не делай так со мной! — Хаха. Уже сдался? — Да-да, сдаюсь. А теперь спать. — Я только что проснулся. — Больным нужно отдыхать. Давай, ложись, — он мягко уложил меня обратно. Потом опёрся щекой на руку и стал смотреть на меня с лёгким раздражением. Как только поймал мой взгляд, натянул одеяло мне на голову. — Чего смотришь? Спи! — Нечестно. Ты на меня можешь смотреть, а я на тебя нет? — Просто спи, ладно? — Ты никогда не смущался, что ли? — Ого, это вообще вопрос сейчас был? — ответил он так, что я снова рассмеялся. Я выглянул из-под одеяла и увидел, как он вздохнул и устроился поудобнее в кресле. — Я никогда ещё таким счастливым не был, если честно, — сказал он тихо. — Сам собой горжусь. — Угу… — Кстати, надо ли твоей семье сказать, что ты в больнице? — Не обязательно. Я скоро выпишусь. — То есть обычно у тебя тут никто не ночует? — Да. Иногда друзья заходят, и всё. — Значит, я первый, кто остаётся с тобой? — Да. — Ого. Личный дежурный доктор, прям VIP-пакет. — Ага. Кстати, раз уж о «первом»… Ты не хочешь спросить? — О чём? — Ну там… про поцелуи или всё такое. Тебе не интересно, был ли ты первым? — тихо спросил я. Обычно людям важно знать, были ли они «первым поцелуем» или первой любовью. — Типа, был ли я первым поцелуем или «первый раз»? — Угу. — Мне всё равно. — Почему? — Я же говорил. Всё, что было до этого, меня не волнует. Если я оказался твоим первым радоваться, да? А если вторым, третьим, десятым, что, мне не радоваться? Это же не так. Главное, что ты мне доверяешь и готов делиться собой. Уже этого достаточно. И вообще, важнее не быть первым, а быть последним. Поэтому я никогда не спрашивал про твоё прошлое. — … — Я не верю во всю эту историю, будто нужно «беречь первое» для кого-то особенного. Если я люблю, я отдаю всё и отношусь к человеку перед собой как к самому важному. А будущее никому не известно. Тебя же уже обманывали, верно? Моя задача, сделать так, чтобы ты забыл прошлое. С чего мне вообще его выкапывать? Логично? — Угу. Верно. Хорошо сказал. — Ещё бы. Как-никак, я же невероятно крутой и красивый, — сказал он без особой серьёзности. Я не удержался и снова улыбнулся. Он был прав: важно не «первый», важно «последний». — А зачем ты вообще спросил? — Просто мы заговорили о «первых». — И какая связь между этим и тем, что я с тобой в больнице лежу? — Никакой. Просто вспомнил, что ни разу не спросил. — Класс, теперь я тоже буду об этом думать. Я и так весь из нервов, а ты ещё это подкинул. — О чём думать? Ого, ты правда накручиваешь, — вздохнул я. Этот человек не мог оставаться спокойным дольше десяти минут. — Ладно, я спать. — Хорошо. Сладких снов. — И тебе. Только ничего странного не делай. — Да-да. Когда я тебя не слушал вообще? — Вот и веди себя хорошо. — Можно я в щёку поцелую? — Можно. — Какой хороший человек, — сказал он и наклонился, легко коснувшись губами моей щеки. Потом слегка взъерошил мои волосы, потянулся и выключил верхний свет, оставив только ночник. Мне понадобилось какое-то время, чтобы уснуть, но я знал, что он сидит рядом и тихо читает.***
Через три дня меня выписали. Раны постепенно заживали, головная боль и головокружение прошли. Жизнь вернулась в привычное русло, будто ничего и не случилось. Я полностью забыл о Пи Гарде и его сестре, ничего о них не спрашивал и не думал. Котята Сомси нашли хорошие руки, благодаря ветеринару. Сомси же Пи Мин забрала окончательно. Она часто приводила её играть с Кхун Джоном. Коты удивительно хорошо поладили. О новых котятах можно было не переживать, оба уже были стерилизованы. Пи Атхит по-прежнему каждое утро привозил мне завтрак, ужинал со мной по вечерам и иногда засыпал на моём диване. Когда он окончательно понял, что должен набраться терпения и ждать, пока я буду готов, он ни разу не переступил границ, которые я обозначил. Тогда я окончательно понял, что он как ребёнок, который впервые влюбился и не знает, как с этим обращаться. Он вообще не из тех, кто привык слушать других, но меня он слышал. Всё, что я запрещал, он не делал. Если начинал дуться, достаточно было одного замечания, и он тут же сникал, как щенок с опущенными ушами и хвостом. Норт как-то сказал, что, может, я единственный человек в мире, которому он кажется милым. А я думал наоборот… может, я единственный человек, для которого он вообще умеет быть милым. Время пролетело быстро, и когда подошёл день самой гонки, я поймал себя на том, что нервничаю, хоть внешне это и не показывал. Стоило вспомнить наше соглашение месячной давности, сердце начинало колотиться. Я вспомнил, что так и не поставил условие «если проиграешь, не встречаемся». Я всего лишь сказал, что «хорошо бы выиграть». Причина, по которой я хотел ответить после гонки, была только в том, что мне нужно было время, чтобы подготовиться. Поэтому, чем бы всё ни закончилось вечером, мой ответ не изменился бы. Самым радостным и возбужденным был, конечно, сегодняшний гонщик. Утром он, как обычно, принёс мне соевое молоко, весь сияющий. Сказал, что Норт с парнем тоже придут, тот хотел посмотреть результат после всех тренировок. Он сказал, что заедет за мной около семи, чтобы я был готов. Около пяти я вернулся в комнату, принял душ и переоделся. Сегодня я надел рубашку, которую он купил мне сам. До семи поиграл с Кхун Джоном, и ровно вовремя он постучал. — Эй, готов? — Угу. — Эта рубашка на тебе отлично смотрится! — Угу. — Пошли, — сказал он и взял меня за руку, ведя на парковку. — Ты волнуешься из-за гонки? — спросил я, когда мы сели в машину. Его гоночная стояла уже на трассе, поэтому ехали мы на другой. — Я больше волнуюсь за то, что будет после. Там уже отказа не будет, да? — Угу. — Чёрт, я нервничаю. Может, мне какую-нибудь «сюрпризную» штуку подготовить? — Зачем меня спрашивать? — А у кого ещё спросить? Спросил у Дирека, говорит, зависит от тебя. У Джо спросил, сказал то же самое. — Если ты мне скажешь, это уже не будет сюрпризом. — Тоже верно. Ладно, тогда не буду. Какой сюрприз, если мы и так всё знаем? — Угу. — Вот и всё, — ухмыльнулся он. — Эра «старшего брата» закончится. Эти придурки больше не смогут меня подкалывать. — И он разразился громким, торжествующим смехом. Я слегка нахмурился, глядя на него. Ну… странный он, конечно. Но что поделать. Сюрприза уже не выйдет, мы и так всё знаем. Да и чувства уже давно зашли слишком далеко. И всё же он терпеливо ждал, как мы и договаривались. А я… я тоже сделал свой выбор. Я решил выбрать его. Люксовая машина остановилась у въезда на трассу. Я с любопытством рассматривал окрестности, на гонках я никогда раньше не был. Внутри всё кипело, люди ходили туда-сюда, суетились. Когда мы вошли, многие обернулись. Он снова стал центром внимания, но, как всегда, даже не обратил внимания. Просто держал меня за руку и повёл в другую сторону. Мы поднялись по лестнице на верхний уровень и остановились перед чёрной стеклянной дверью. Внутри стояли несколько мужчин в костюмах, я решил, что это охрана. Дядя Дирек, заметив нас, сразу подошёл. — Привет. — Угу. Здравствуйте. — Наконец-то пришёл, Призрак, — донёсся голос Норта. Я повернулся и увидел его с парнем на огромном кожаном диване. Пи Атхит подвёл меня, и я сел рядом с Нортом. Перед нами было большое панорамное окно, отделяющее нас от обычных зрительских мест. Если дядя Дирек здесь, значит, это, наверное, лучшее место, откуда видно гонку. Через какое-то время нам принесли напитки, и я слегка кивнул в знак благодарности. — Во сколько мне надо готовиться? — спросил он у дяди Дирека. — Примерно через полчаса. — Можно выйти и посмотреть снаружи? — спросил я у Норта. — Конечно, — сказал Норт и вышел вперёд. Как я и думал, мы были на самом верхнем уровне, откуда открывался вид на всю трассу. По сути, это была VIP-зона. — Ого, людей сколько, — заметил Норт. — Да, — согласился я. Трибуны постепенно заполнялись. — Надо было ставки делать. Как ни крути, Пи Атхит, скорее всего, выиграет. Была бы неплохая инвестиция, — протянул он. — Почему ты так уверен, что он выиграет? — Видно, как он заряжен, — сказал Норт, глянув внутрь, где Пи Атхит сидел с его парнем и выглядел гораздо серьёзнее обычного. — Я только переживаю, что те могут мухлевать. — Мухлевать? Почему так думаешь? — Гонка-то на их территории, а не на нашей. Могли что-нибудь в трассу подстроить. — Слишком уж открыто было бы, — сказал я, осматривая трек. Уже было около половины восьмого. Ночь вокруг делала свет прожекторов ещё ярче, а атмосфера, ещё более напряжённой. — Ты вообще знаешь, кто его соперник? — Спросил кое-что. Его зовут Файт, ровесник Пи Атхита. Сын хозяина другой крупной компании, как и Пи Атхит. Характер так себе: драки, скандалы, бабник, всё такое. — Понятно, — кивнул я, чувствуя прохладный ветер и машинально потирая руки. В этот момент кто-то набросил на меня куртку. — Надо было сказать, чтобы ты взял с собой куртку. Здесь прохладно, — сказал подошедший Пи Атхит. — Ого, отдать свою куртку… вот это романтика, — тут же поддел Норт. — Займись своими делами, — отрезал Пи Атхит. — Да-да, ладно, — фыркнул тот. Я посмотрел, парень Норта уже сидел на уличном диване. Норт бросил на Пи Атхита раздражённый взгляд и сел рядом с ним. — Как атмосфера? — Многолюдная, — ответил я, смотря на толпу. — Зато здесь спокойно. Не надо толкаться, и отлично видно мою машину. — На такой большой трассе только две машины участвуют? — Нет. Когда я поеду с этим типом, будут и другие. Правило простое: кто первым пересёк финиш, тот выиграл. Но, если честно, я настолько хорош, что не представляю, как могу не прийти первым, — самодовольно улыбнулся он. — Тебе куда надо спускаться? — Вниз. Сейчас пойду. Машину мою помнишь? — Угу. Мы ещё немного постояли у перил, наблюдая за происходящим, пока дядя Дирек не подошёл сказать, что пора готовиться. — Я пошёл. Смотри, как я выигрываю, и готовься говорить «да», — уверенно бросил он. — Угу. Я не удержался от улыбки, глядя на его самоуверенную спину и слушая его слова. Он вышел, и в комнате остались только я, Норт, его парень и дядя Дирек. — Вы не пойдёте с ним, дядя? — спросил Норт. — Зона подготовки гонщиков чужих не пускает. Боятся, что кто-то что-то подстроит, — ответил дядя Дирек. — Логично. Было бы неприятно, если бы кто-то подпортил машину или трассу, — кивнул Норт. Через несколько минут по трибунам прокатился шум, на трек выехала первая машина. Мы с Нортом стояли у перил и с интересом наблюдали, как на трассу выруливают до неузнаваемости прокачанные машины. — Похоже, тут можно настраивать как хочешь, — заметил я. — Ага, это же не официальные гонки, — ответил Норт. — Понятно, — я увидел знакомый чёрный кузов и тут же всмотрелся внимательнее. — А машина соперника? — Красная, кажется. Вон она, справа, да, Пи Джо? — Норт обернулся. — Угу, — подтвердил Джохан. — Вот, та справа, — сказал Норт. — Понятно, — кивнул я, отметив её. Когда все машины заняли места, прозвучал сигнал старта. Я сжал перила и уставился на трек. Как и ожидалось, чёрная машина резко выстрелила вперёд, но красная быстро догнала. Рёв толпы только добавлял напряжения. — …Вау, — выдохнул я, когда чёрная машина, входя в поворот, даже не сбросила скорость. Красная же чуть притормозила и сразу отстала. Стоило её обогнать, и шансы вернуть позицию стали почти нулевыми. — Как они вообще на такой скорости виражи закладывают? — поражённо буркнул Норт. Я был так же ошарашен. Только сейчас я по-настоящему увидел то мастерство, о котором все говорили. Сердце колотилось, я сжал кулаки. — Норт. — А? — Он крутой, — сказал я. — Впечатлился? — Угу. Он всегда умудряется произвести на меня впечатление. Чёрная машина набирала ещё скорость. Мне стало тревожно, но, несмотря на риск, он вёл её идеально и быстро оторвался от остальных. — Вот это мой брат! — Норт подпрыгнул. Я радовался не меньше, просто тише. Шум трибун усилился, когда он увеличил отрыв. Под прожекторами чёрная машина была в центре внимания. — Он выиграл! Он выиграл! — Норт схватил меня за обе руки и затряс. Их радостные крики отражались от трибун. — О-он… выиграл, — выдохнул я, через секунду широко улыбнувшись и крепко сжав его руки в ответ. — Да! Выиграл! — Угу. Выиграл, — повторил я, посмотрев на остальных. У дяди Дирека было то же выражение гордости и радости, каким, наверное, только отец может смотреть на сына. — Пи Джохан, он выиграл! — Норт схватил своего парня за руку. Тот только хмыкнул. — Оно и так понятно было. — Вот видишь? Не зря сюда приехали. Не зря помогали с тренировками! — радостно сказал Норт. — И теперь у него будет парень. У моего брата и у моего друга будут парни! От его слов я закусил губу, чтобы скрыть румянец, и снова посмотрел на трек. Остальные машины пересекали финиш одну за другой. Когда гонка закончилась, объявили победителя. Издалека я увидел, как Пи Атхит выходит из своей чёрной машины. Когда прозвучало его имя, он повернулся в нашу сторону и, казалось, улыбнулся прямо мне. Я улыбнулся в ответ. «Поздравляю… Ты правда потрясающий», — подумал я. Машины начали съезжать с трассы, но я остался у перил, чувствуя, как грудь переполняется гордостью и тёплой волной. В этот момент рядом со мной появился дядя Дирек. — Скоро он вернётся, — сказал он. — Да. — Я знаю о вашем уговоре. Может, немного странно, что я об этом говорю, но ты же знаешь, какой он человек. Упрямый, лезет в неприятности, головной болью мне уже стал. Но он у меня один. Весь мой мир, — тихо сказал дядя, с тёплой улыбкой и мягким взглядом. — Он никогда никого не любил. Никого, кроме матери, меня и себя самого. Снаружи может казаться грубым и резким, но когда любит, отдаёт всё, до последнего. Как отец, я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив. Если он любит тебя, я тоже буду. Так что, если ты чувствуешь то же самое… не оставляй его, ладно? — Да. Обещаю, — ответил я твёрдо. — Какой же ты хороший ребёнок, — сказал он и мягко потрепал меня по голове. Я искренне улыбнулся в ответ. Мы продолжили ждать, разговаривая, но время шло, а его всё не было. — Что-то его долго нет, — заметил я. — Да, чего он там копается? Может, в туалете застрял, — с досадой сказал дядя и достал телефон. — Не берёт. — А те, кто пошёл проверить? — спросил парень Норта. — Ладно, сам пойду посмотрю, — дядя направился к стеклянной двери. Мы зашли внутрь, но сесть толком не успели: дверь распахнулась, и два охранника вбежали запыхавшимися. — Сэр… молодой хозяин пропал! — Что вы сказали? — Сначала сообщили, что он пошёл в туалет, но мы обыскали всё и нигде его не нашли, — объяснил один. — Мы нашли только запасной выход, который раньше был наглухо закрыт. Похоже, его вскрыли. Сердце ушло в пятки. В комнате сразу повисла тяжёлая тишина. Все, дядя Дирек, Норт, его парень, застыли. Зазвонил телефон, и дядя мгновенно ответил. Доброе, тёплое выражение лица исчезло. Его сменило тяжёлое, мрачное. Воздух словно остыл, когда он сжал телефон так, что побелели пальцы. — Значит, вы решили играть так? — Дайте мне поговорить с моим сыном… СЕЙЧАС, — голос его был таким, что никто не посмел бы ему перечить. Низкий, жёсткий тон разнёсся по комнате, давя. Даже без реакций на лицах, напряжение стало почти физическим. Я не слышал, что говорили на другой стороне, но спокойная, холодная ярость дяди только усиливала тревогу. Он произнёс ещё несколько коротких, острых фраз: — Вы за это ответите. Голос стал ещё ниже и опаснее, как приговор. И я понял, это не пустые слова. Закончив разговор, дядя Дирек развернулся и отдал приказ: — Все на заброшенный склад на севере. Берите оружие и деньги. Они говорят о переговорах, но как только мы вернём моего сына… убейте их всех. Стоило прозвучать приказу, все пришли в движение. — Джефф! — Да, сэр! К нему подбежал глава охраны. — Возьми группу и зайди с тыла. План сорвётся не полностью, но людей там будет немного. Недооценивать их не смей. Что для нас главное? — Безопасность молодого хозяина, сэр! — Верно. Джефф кивнул и выскочил из комнаты. Дядя повернулся ко мне. — Ты остаёшься здесь. Небольшая неприятность, но не волнуйся. Джохан, присмотри за моим будущим зятем. — Есть, сэр, — ответил тот. Дядя Дирек поспешно вышел. Я смотрел ему вслед, боясь хоть словом задержать. В комнате остались мы втроём. Норт положил руку мне на плечо. — Норт… — позвал я его дрожащим голосом. Руки стали холодными, сердце будто вырвали и сжали. Слова не находились, только образы лезли в голову. Я почувствовал, как по щекам потекли слёзы. — Почему… почему так? — Всё будет хорошо. Успокойся, — мягко сказал Норт. — Нет, Норт… Норт. Он в опасности. Что… что мы можем сделать? Норт, что нам делать? Что нам делать, Норт? Что… что, если с ним что-то случится? Я расплакался по-настоящему, как не плакал давно. Слёзы текли одна за другой, не останавливаясь, тело тряслось от рыданий. В теле поднялась такая волна ужаса, какой я никогда не чувствовал. Ноги не держали, я опустился, чувствуя себя совершенно беспомощным. Норт обнял меня, прижимая к себе. — Успокойся, Дао, всё будет хорошо. Поверь мне. Пи Атхит не такой, кого легко сломать. Может, он их уже уложил, пока дядя туда доедет. Правда, Пи Джохан? — Да. Он уже бывал в подобных ситуациях, — кивнул Джохан. — Но… но это же не значит, что в этот раз всё будет так же. Что, если… что, если что-то случится? Он же сказал мне ждать его победы, правда? Тогда почему его всё нет? — Я понимаю, ты беспокоишься. Но, Пи Джохан, мы правда ничего не можем сделать? — спросил Норт, голос стал острым от тревоги. — Людей и так достаточно. Если пойдём мы, только мешаться будем, — ответил тот. — Тогда, может, хотя бы подглядеть издалека? — я умоляюще посмотрел на них сквозь слёзы. — Подумай, чего бы он сам хотел. Ты правда думаешь, что он хотел бы видеть тебя в опасности? — … — Я понимаю, как тебе сейчас. Но на его месте я бы лучше умер, чем смотреть, как человек, которого я люблю, получает ранение из-за меня. Пи Атхит будет точно таким же. И ещё дядя Дирек сам просил нас остаться с тобой. Если я сейчас возьму тебя туда, он меня точно не простит, — сказал Джохан. — Норт прав, Дао. Успокойся, — добавил он. — Не плачь. Я тебя впервые таким вижу, и мне самому тяжело. Всё будет хорошо. Он столько ждал, когда ты скажешь ему «да», верно? С такой силой он не сдастся. — Хмык… спасибо, — сказал я, выныривая из объятий Норта. Я стёр слёзы и заставил себя взять себя в руки. Напомнил себе, нужно ему доверять. Он обещал, что будет со мной до конца жизни. Он не нарушит обещание. — Пойдём, присядь, воды попьёшь, — сказал Норт, подводя меня к дивану и наливая воду в стакан. — Норт… — Что? — Помнишь, ты спрашивал, боюсь ли я чего-нибудь? — … — Теперь знаю… Я боюсь его потерять. Я не могу его потерять. Правда не могу.
