Часть 44 Tasted you
11 декабря 2025 г., 23:07
Даоток POV
После этого единственного «да» я встал рядом с больничной кроватью и вдруг понял, что совершенно не знаю, что теперь делать. Я опустил голову и начал нервно теребить пальцы, пока сидящий на кровати человек не поднял мне подбородок. Он наклонился и прижался губами к моим. Я широко распахнул глаза от шока, а потом медленно прикрыл их, сам потянувшись к нему ближе. Я чуть приоткрыл губы, давая понять, что не против, если он углубит поцелуй. Его тёплый язык двигался медленно, выстраивая затяжной, тягучий ритм. Я мягко оттолкнул его, разорвав поцелуй. Провёл пальцами по губам и скользнул взглядом по нему, заметив явное недовольство на его лице. Я отстранился, потому что вспомнил, что мы всё ещё в больнице. — …Не здесь. — Даже поцеловаться нельзя? — На одном поцелуе это не закончится, — честно сказал я. Зная его, на поцелуе он точно не остановится. — Только поцелуй. — … — Забирайся сюда. Быстро. — … — Живо, любовь моя. Я невольно надулся, но всё-таки сдался и забрался на кровать. Пододвинулся к нему, положив руки ему на плечи. Наклонился и снова закрыл глаза. Наши губы встретились, его руки легли мне на талию, притягивая ближе. Тёплое дыхание касалось щёк и уха, когда его язык снова проник внутрь, на этот раз гораздо настойчивее. Я неловко отвечал, чувствуя, как сердце бешено колотится. Наши языки переплелись, издавая тихий, смущающе влажный звук. Он чуть склонил голову, и его движения стали ещё сильнее, так что мне было трудно угнаться за ними. Пульс участился, горячая волна разлилась по лицу и груди. Он покусывал мои губы, втягивал их в рот, жадно шаря языком внутри, словно давно голодал. — М-м, — из горла сам собой вырвался тихий стон. Сладко… До абсурда сладко. Мы целовались так долго, что я уже начал привыкать к этому бешеному темпу, но сердце всё равно не успокаивалось, а жар не спадал. Когда мы, наконец, остановились, губы у меня онемели. Он медленно отстранился, на лице абсолютно довольное выражение. Он слизнул языком свои покрасневшие губы, а я, отводя взгляд, снова вытер свои. — Можно уже уйти из больницы? — Зачем? — Потому что я хочу не только целоваться. — П-побыстрее выздоравливай тогда. — Ладно, — он подмигнул и украдкой поцеловал меня в щёку. Потом его губы скользнули к шее и оставили там засос. — Ай, — я поморщился, плечо невольно дёрнулось от боли. — Я уже возбуждён. Что мне теперь делать? — Не знаю, — выпалил я и сразу соскочил с кровати. Он явно был недоволен, но всё же отпустил. Мы всё ещё в больнице… Даже один такой поцелуй, уже перебор. Если честно, это совсем неуместно. Пусть это будет единственный раз. — Чёрт, это пытка. Месяцами ждал, и вот что в итоге, — проворчал он раздражённо, поднялся с кровати и ушёл в ванную. Сначала я подумал, что он действительно пошёл по нужде. Но если подумать… вряд ли дело только в этом, да? — Ты из-за того, что я в туалет хочу, так краснеешь? — Только из-за туалета? — Ты же сам понимаешь, нет. После такого поцелуя я как должен сдерживаться? — …Ладно. Иди уже. От моих слов он рассмеялся. — Хорошо. — Я вернусь в свою комнату, заберу вещи. — Ладно, я кого-нибудь с тобой пошлю. — Хорошо. Шофёр отвёз меня в мой корпус и ждал внизу, чтобы доставить обратно. Хотя я бы предпочёл поехать сам на мотоцикле, но я знал, что Атхит этого не позволит. Я быстро принял душ, переоделся, собрал нужные вещи и вернулся в больницу. Никогда раньше я не ездил в машине, которой управляет мужчина в чёрном костюме с таким мрачным видом, прямо как в мафиозном фильме. Вернувшись в палату, я увидел Атхита, лежащего на кровати. Я поставил сумку на диван, как он и просил. Пару дней назад он сидел у моей койки в больнице, а теперь настала моя очередь сидеть у его. Пока я разбирал сумку, краем глаза наблюдал, как он смотрит телевизор, и мысли сами собой уносились куда-то далеко. Единственное, что сейчас отличалось от того времени, то, что мы официально были вместе. Он и я… Теперь мы пара. — Атхит, — позвал я. — Что? — Где твой телефон? Я писал тебе, а ты не отвечал. — Потерялся. Наверное, те уроды выкинули. — Понятно. — И как ты меня только что назвал? — Атхит. — А «Пи» где? Уважение ко мне потерял, да? — Парня я «Пи» звать не буду. — М-м? — он протянул. — По-моему, нам пора выписываться. Смысла тут валяться нет, — сказал он серьёзно. Я не удержался и тихо хмыкнул. — Просто отдохни. — Ложись со мной. — Нельзя. Это больничная кровать. — И что? — Узкая. — Мне нормально. — Нет. Отдыхай, набирайся сил, — сказал я, подходя и поправляя на нём одеяло. Потом взял пульт и выключил телевизор. — А сам ты будешь спать на диване? — Да. — Не пойдёт. Не дам тебе спать на диване. — Будь умным пациентом и нормально лечись, — ответил я, на этот раз выключая свет. В палату проникал лишь тусклый свет с улицы. — Поцелуй на ночь. Я не ответил, просто подошёл и поцеловал его в лоб. Но стоило мне отпрянуть, как он притянул меня и поцеловал прямо в губы, застав врасплох. Его губы задержались на моих на пару секунд, прежде чем он отстранился. — Я люблю тебя, — мягко произнёс он. В полумраке его лицо выглядело особенно тёплым, и от этого мне захотелось сжать его руку. — Я тоже тебя люблю, Атхит. Он замолчал на мгновение, и хотя краснел уже не так сильно, как в первый раз, видно было, что немного смутился. — Хм. Вот привыкну, заставлю тебя говорить это каждые десять минут. — Хорошо, хорошо, — ответил я, отпустив его руку и устроившись на широком диване. Заснуть удалось не сразу. Когда я открыл глаза, почувствовал, что меня кто-то обнимает сзади. Ровное тёплое дыхание и знакомый запах окутали со всех сторон. Я прищурился от яркого солнечного света и повернул голову. На диване со мной лежал пациент, который вообще-то должен был отдыхать на кровати. Стоило мне пошевелиться, он недовольно поморщился и заворочался. Я аккуратно тронул его, чтобы разбудить. — Иди обратно на кровать. Шов разойдётся, — пробормотал я, бросив взгляд на его забинтованную руку, всё ещё лежащую у меня на талии. Хорошо хоть он лежал боком и не давил на рану. — … — Просыпайся. — М-м. Он открыл глаза и тут же чмокнул меня в лоб. — Чего так рано встал? — спросил он. — А ты почему здесь спишь? — парировал я. — Ночью привидение напугало, — ответил он. — Правда? — Ага. Такое страшное было, пришлось к тебе перелезть. — С какой стати такому, как ты, бояться призраков? — Ладно, серьёзно, стоял, пялился. Наверное, фанат. — Хочешь, я с ним поговорю? — Нет уж. А если ты снова грохнешься в обморок, как на кладбище? — Не грохнусь. — Ну-ну, — он только притянул меня ближе. Я взглянул на часы на стене, было всего шесть утра. — Рано. Давай ещё поспим. — Хорошо. Я остался лежать в его объятиях, сам не засыпая и просто глядя на него. Его обычно ровное лицо теперь было разукрашено царапинами и синяками после вчерашней заварушки. Я осторожно коснулся раны в уголке губ, потом с лёгкой злостью щёлкнул его по носу. Ты такой безалаберный… Всегда такой «умелый», но осторожности ноль. Я пролежал в его тёплых объятиях почти час, а потом снова разбудил его и отправил обратно на больничную кровать, на случай, если медсестра зайдёт с завтраком. Хоть как-то надо избежать сцены, где нас застукают обнимающимися на диване. Он послушно перелёг на кровать. Через некоторое время пришла медсестра с подносом и лекарствами. — Покорми меня, — потребовал он. — У тебя же рабочая рука целая. — Ну покорми. Я ведь твой парень. — Ладно, — вздохнул я и начал кормить его с ложки. Он поморщился сразу после первого укуса. — Невкусно? — Угу. — Потерпи. — Хочу уже домой. — Учись терпению. — Я месяц терпел, мало, что ли? — Кто виноват, что тебя в туалете стукнули? — То есть мне теперь даже пописать спокойно нельзя? — Возьми тогда ночной горшок с собой. — Это уже перебор. Представляешь? Хожу с ночным горшком, потому что боюсь похищения, — он ухмыльнулся. После еды и лекарств настало время для утреннего умывания. Он, конечно, хотел, чтобы я помог, но я отказался. Вторая рука у него здоровая, помыться сам способен. Я просто боялся, что он потянет меня во что-нибудь подозрительное. Я задёрнул шторы, дав ему возможность спокойно помыться и переодеться. Когда он закончил, я снова их раздвинул. Было субботнее утро, на пары идти не нужно. Я принес ноутбук, чтобы немного поработать. За утро к нам успели заглянуть Тер и его парень, потом пришли Мяу и его парень. Все поздравляли нас и подтрунивали, узнав, что мы официально встречаемся. Норт, заглянувший вечером, вообще не знал меры в шутках. Я вдруг понял, что просто сидеть в палате, наверное, смертельно скучно для Атхита. В ту ночь я решил не спать, чтобы проверить, правда ли в комнате есть призрак. Около полуночи я увидел мужскую фигуру, стоящую у кровати и в упор смотрящую на Атхита. Призрак не отводил глаз и даже словно собирался забраться к нему. В итоге я поговорил с ним и почти полчаса выслушивал его жалобы. Я объяснил, что палата не принадлежит ему, только потому, что он умер именно здесь. Когда недоразумение прояснилось, мы договорились мирно сосуществовать, и Атхит смог спокойно выспаться. Его прежние кошмары будто исчезли. Наверное, я и правда как ловец снов, который отгоняет страшные сновидения. Но утром я опять обнаружил его, обнимающим меня на диване. Так продолжалось ещё несколько дней, пока его, наконец, не выписали. Раны на теле заживали удивительно быстро, шрамы на лице и теле заметно побледнели. Дядя Дирек велел подать машину, и в итоге вёл её я, а не только что выписанный из больницы пациент. Хотя он упирался, повторяя, что сам может сесть за руль, я был непреклонен. Так я отвёз его обратно в кондо, где он давно не появлялся. Открыв дверь, я занёс внутрь большой пакет с лекарствами и поставил его, после чего посмотрел на него, он уже сидел на кровати. — Как рана? — спросил я. Он пару раз махнул правой рукой туда-сюда, и я тут же подскочил и схватил его за руку. — Хватит, шов разойдётся. — Всё нормально. Я уже зажил. — Как ты так быстро заживаешь? Ты точно человек? — Я модифицированный человек. Не знал? — А, понятно. Ладно, я тогда вернусь в машину за остальными вещами, — сказал я и уже хотел развернуться, но его сильные руки притянули меня обратно. В итоге я просто оказался у него на коленях. — Стой. Ты знаешь, как долго я ждал? — А? — Забыл, да? — …Ах, — я слегка кивнул, наконец вспомнив. Невольно опустил голову от смущения. За все эти дни в больнице ничего не происходило. Я только ухаживал за ним и ковырялся в своих делах. — Интересно, насколько ты готов. — …Кажется, достаточно. Ой! — его плотные губы резко накрыли мои, и он легко поднял меня, усаживая уже на кровать. Он придвинулся вплотную, раздвинул мои ноги, заставив наши тела соприкоснуться. Его горячий язык жадно вломился в рот. Дыхание, как и сердце, всё ускорялось. Наши языки переплелись, из-за чего снова послышался тот самый влажный звук. Я обхватил его шею обеими руками. Дрожащими пальцами провёл по его шее. Закрыл глаза и позволил этому страстному поцелую продолжаться. Он то кусал, то тянул мои верхнюю и нижнюю губу, словно умирал от жажды. Руки, которые ещё недавно просто обнимали меня за талию, теперь начали гладить её и задирать мою футболку. — Ох… — одна рука скользнула под рубашку и легонько коснулась соска, а потом начала его ласкать. Он отстранился от поцелуя и снял с меня рубашку. Я невольно отвёл взгляд, а когда он разделся сам, мне стало ещё жарче. Видел я его тело не впервые, но от мысли, что сейчас у нас будет первый секс, казалось, будто меня всего обдало пламенем. Он снова прижался к губам, поцеловал, а затем опустился к мочке уха и шее. От тёплого дыхания по спине побежали мурашки. Я невольно дёрнул плечами, когда он поцеловал ключицу и спустился к груди, а затем взял сосок в рот. — М-м… — тихий звук вырвался из горла, когда горячий язык начал вылизывать эту точку. Он и сосал, и водил языком кругами. Во всё тело пробежала дрожь, жар как будто вспыхнул сразу везде. В животе всё перевернулось, и я сам приподнял грудь ему навстречу. Стоило опустить взгляд, как я ещё больше смутился. То, что он делал, казалось ещё более стыдным, будто ему действительно нравилась моя грудь. Он медленно посасывал её до тех пор, пока кожа не порозовела. Он использовал и рот, и руку, по одной с каждой стороны. Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Ноги сами по себе дёрнулись, когда под штанами появилось покалывание. — Такой сладкий, — низко сказал он, оторвавшись и оставив ещё один поцелуй. Его сильная рука потянулась к молнии на моих штанах. — Э-э… Ух… ах… Как только штаны были сдёрнуты, мой член тут же вскочил. Его сильная ладонь мягко обхватила его, а потом начала водить по головке. Я застонал, ощущение было странным и резким. Впервые кто-то трогал меня там, и это делало всё очень чувствительным. Мы снова поцеловались, языки переплелись. Рот начал неметь, дышать становилось всё тяжелее, словно я тонул. Голова опустела. Он медленно отстранился, а потом чуть отполз назад. Я непонимающе посмотрел на него, не представляя, что он собирается делать. — Угол хороший, — произнёс Атхит и хищно усмехнулся краешком губ, так, что у меня сердце подпрыгнуло. Я широко распахнул глаза, когда он опустил голову, раскрыл рот и целиком втянул в него самую чувствительную часть. — А-ах! Н-нельзя! Ах! — всё тело напряглось, когда я осознал, где именно нахожусь у него во рту. Он поднял на меня взгляд снизу, и в его глазах было что-то звериное. Он начал языком вылизывать кончик, и я чуть не слетел с катушек. Ртом он скользил вверх-вниз, то сжимая, то ослабляя давление на головке. Горячий язык прошёлся от основания до самого верха. Мне казалось, что я весь липну от его слюны, но… Это было приятно. Неприлично приятно. — Ааа! Ах! — я стиснул простыню обеими руками, тело изгибалось само собой. Вторую руку он использовал, чтобы двигаться в такт, в то время как рот продолжал сосать и слегка прикусывать. Другая ладонь уже сжимала мои бёдра. — А-ах! Я… я сейчас… Долго я не продержался, от непривычного, слишком сильного ощущения контроль улетучился, и я кончил, выплеснув густую белую жидкость ему в рот. Я растерялся, понятия не имея, что делать, только тяжело дышал, с хрипом поднимая и опуская грудь. Он ухмыльнулся, проглотил всё, что смог, часть сплюнул на ладонь и коснулся ею моего входа сзади. — Ах! Ах… — тонкие пальцы кругами растирали чувствительное место. Он потянулся к стакану воды, сделал несколько больших глотков, затем снова наклонился ко мне и поцеловал. — М-м… Ух… — я громко простонал. Хотя я всеми силами пытался расслабиться, сердце всё равно бешено колотилось. Вскоре его пальцы начали пробиваться внутрь. Сначала было просто чудовищно неудобно. Стоило продвинуться глубже, стало по-настоящему больно. Я ответил на его поцелуй, стараясь расслабить тело, чтобы не делать себе хуже. Глаза резко раскрылись, когда палец проник до конца. — Угх! — выдох сорвался сдавленным. Он снова принялся ласкать соски. Покалывание в груди чуть приглушало резкую боль внизу. Пальцы двигались внутрь и наружу, снова и снова, давая телу привыкнуть. — М-м… а-ах… — вскоре он добавил второй палец, и, толкаясь, заставил моё тело онеметь от силы движения. Темп вхождений вдруг усилился. Ах… щекочуще, до дрожи щекочуще. Хочется ещё. — Эм… хватит. — Что? — Пальцев… достаточно. — … Он ничего не ответил, просто поднялся. Его взгляд, блестящий и тяжёлый, будто приковал меня на месте. Те глаза, с явным удовлетворением изучающие моё обнажённое тело, вызывали чувство, будто я полностью в его власти. Я впервые по-настоящему посмотрел на него. Смуглая кожа, татуировки на груди, плечах, верхней части рук. Чётко прорисованные мышцы человека, который любит спорт. Широкие плечи и грудь, он выглядел невероятно сексуально. Он снял штаны и следом нижнее бельё. Его эрекция была уже полностью поднята. Я, увидев это, застыл, сердце сбилось с ритма. — Почему у тебя такое лицо? — Э… а? — я отвёл взгляд. Он забрался на кровать, уселся сверху, осыпал мои щёки поцелуями, поводил носом по шее, оставляя новые красные отметины. — Ты же готовился к этому? — Эм… я… не к этому. — Почему? — Я… не… не смогу. — В смысле? — Оно… не войдёт, — прямо выдохнул я, чувствуя, как всё внутри сжимается от смущения. Его размер и длина оказались куда больше, чем я представлял. Если от его пальцев уже было больно, то как я выдержу это? — Хм. — Ай! Ох! Он схватил свой член и повёл головкой по моему входу взад-вперёд. Мои ноги были полностью разведены. Я зажмурился так, словно от этого можно было спрятаться, сердце колотилось, как сумасшедшее. Я почувствовал, как он начинает входить. — А-ай, больно, больно! — выдохнул я, пока он проталкивался внутрь. Казалось, вошло совсем немного, но боль была зверская. Живот будто распирало. Я слышал его учащённое дыхание. Осторожно приоткрыл глаза и увидел его лицо, чуть порозовевшее. Он продвинулся ещё глубже. — Угх! — стон вырвался сам, голос сел. Слёзы потекли из глаз сами собой от острой боли, прострелившей до лопаток. Я нахмурился. — Н-нет… не могу… больно… очень… — Ещё чуть-чуть… — он прошипел. — Уже почти наполовину. — Аа! А потом он вошёл до конца одним рывком. Боль накрыла с такой силой, что казалось, тело сейчас разорвётся надвое. Он наклонился и поцеловал меня, пока я плакал. — До чёрта узко… — выругался он сквозь зубы, его низкий голос дрогнул и щекотнул мне ухо. — Расслабься немножко. — Угх… уф… больно… — Всё нормально, я пока не буду двигаться. — Угу… Он мягко поцеловал меня, словно извиняясь. Внизу он остался неподвижен, давая телу привыкнуть к чему-то настолько новому. Его рука потянулась к моему вновь вставшему члену. Мгновенно удовольствие спереди стало сильнее. — А-ах… э-эх… Еще немного, и он начал плавно двигать бёдрами. Я стиснул зубы. Боль понемногу отступала, но всё равно никуда не исчезала. Я медленно вдыхал и выдыхал. — Ещё… а-ах… — я чувствовал его внутри. Он ускорился. Каждое движение отзывалось трением тел. Кожа вокруг была натёрта, и он продолжал входить и выходить, снова и снова. — Угх, ах! Ах! — он вёл всё быстрее, пока сознание не начало расплываться. Я хватал воздух ртом, словно задыхался. Изображение перед глазами, только Атхит, который быстро двигается во мне. Он прикусывал губу, тяжело дышал, тихо рыча от удовольствия. Боль постепенно трансформировалась в покалывающую волну, которая накрывала каждый раз, когда он попадал по нужной точке. Наши тела сталкивались с громким шлепком. Он выходил и снова входил резко. Быстрый ритм настолько выбивал меня из себя, что я уже не понимал, где верх, а где низ. — Ах! Ах! Ах! — я стонал, всякий раз дёргаясь. — М-м… Горячие руки гладили бёдра и талию. В животе всё перевернулось, по телу прошла дрожь, оно изгибалось, а из горла вырывались несвязные стоны. Он наклонился ближе, уткнувшись лицом в подушку рядом с моим ухом, не прекращая двигать рукой на моей талии. Низкий, хриплый голос и тёплое дыхание касались уха. Я ослабил хватку на простыне, обхватил его за шею и повернулся, чтобы поцеловать его в щёку. Он тут же повёл губами к моим, и мы снова поцеловались. — М-м-м… ах… Я провёл руками вверх-вниз по его спине, зачарованный ощущением, задержался на шее, в мягких волосах, а потом снова опустился на спину, невольно впиваясь ногтями, чтобы разрядить переполняющее чувство. — Ах… м-м… ах… Он приподнялся и снова толкнулся внутрь с такой силой и скоростью, что я уже не успевал ни дышать, ни думать. Обеими руками он подхватил мои бёдра, чуть приподнял таз и стал тянуть меня навстречу своим движениям. — Ах! — Ах! А-ах! — Ну как? — спросил он охрипшим голосом, его бёдра двигались под другим углом, и ощущение стало ещё ярче. Казалось, он точно знает, куда нужно попасть, чтобы мне было хорошо, поэтому бил туда снова и снова. — У-у… да… — я тяжело выдохнул. — Хорошо… очень… хорошо… Он усмехнулся. — А у тебя как, Атхит… а-ах…? — Отлично… просто охренительно. — Аа-ах! В итоге я снова кончил, выплеснув густую белую жидкость. Она забрызгала нас обоих. Я прикусил губу от стыда. Он ничего не сказал, только довольно ухмыльнулся и не остановился, потому что я уже почти ничего не соображал. Я потерял счёт времени, казалось, прошло не меньше получаса. Голос сел окончательно, горло саднило. — Ух… ах… ах… В какой-то момент он вошёл до конца, его тело слегка дёрнулось, и он замер. Я отчётливо почувствовал, как горячая волна выплеснулась глубоко внутрь. Он медленно вышел, и я ощутил, как густая тёплая жидкость вытекает из меня. Я лежал, тяжело дыша, грудь ходила ходуном. Глаза уже закрывались от усталости, но он снова ввёл тонкие пальцы внутрь и чуть провернул их, будто выдавливая остатки. Я посмотрел на него. Всё перед глазами чуть поплыло. На губах у него была кривая, хищная улыбка. — Я еще не закончил, — сказал он по-английски. ! Вдруг он перевернул меня на живот, поставил на колени, подхватил за бёдра и снова вошёл. Я расширил глаза, но прежде чем смог что-то подумать, он начал двигаться. — Ах! М-м… ах! Ах! Ах! Я опустил голову на подушку, едва держась, пока он всё ещё удерживал мои бёдра. Ритм задавал только он, грубо двигая меня навстречу себе. Каждый его толчок вызывал в горле глухой стон, тело полностью дрожало. Он покрывал поцелуями всю мою спину. Лёгкая жгучая боль подсказала, что он оставляет новые красные следы. Мы в таком положении продолжали ещё минут десять, пока он не сменил позу и не усадил меня себе на колени сверху. Глаза едва открывались. — Выглядишь слишком соблазнительно, — прошептал он мне в ухо и схватил меня за бёдра, поднимая и резко опуская. — Ах! — в этой позе он входил так глубоко, что казалось, будто пронзает насквозь, до самого живота. Потом он начал двигаться и сам, и меня заставлял двигаться. Он прикусил плечо. Я дёрнул ими, напрягся и стонал каждый раз, когда он попадал в самое чувствительное место. Я снова кончил, но он по-прежнему не думал останавливаться. Мои выделения сделали нас обоих совершенно липкими. — Я так сильно тебя люблю, — выдохнул он низким, сдержанным голосом почти у самого уха. Челюсть у него чуть дрожала. — Я… тоже люблю… ах! — слова выходили сбитыми. — Люблю… т-тоже… а-ах… ответил я тихо, дрожащим голосом, сам не понимая, что говорю. Я изо всех сил пытался сохранять хоть какое-то чувство контроля и в очередной раз впился ногтями ему в спину, чтобы разрядить этот накрывший разряд. Он поднял голову и поцеловал мои слёзы. Сколько бы я ни смотрел на его лицо, каждый раз сердце начинало биться быстрее. Он снова издал низкий, глухой звук. — Становится слишком узко… — Угх! Ах! Ах! — Ты в порядке? — У… — я выдохнул. — В порядке… — Вот как? Тогда только не вздумай отключиться, — сказал он и развернул меня на бок, закинув верхнюю ногу себе на плечо, прежде чем снова войти. На этот раз ощущение было совсем другим, от такого удовольствия невозможно было спрятаться. Его бёдра не замедлялись, хотя мы были уже почти час в процессе. Всё тело содрогалось от каждого толчка, сознание поплыло. Я краем глаза глянул на Атхита. Он тоже смотрел на меня. Наши взгляды встретились, и я первым отвёл глаза. В его взгляде голод не ослабевал ни на секунду. — Ах! М-м! Ах! Ах! Лёжа на боку, я снова кончил, но в этот раз оттуда почти ничего уже не вышло, мне ещё никогда не приходилось преждевременно разряжаться столько раз подряд. Он снова перевернул меня на спину, поднял обе ноги, выгнув таз, закинул их себе на плечи и снова принялся быстро входить. Картинка перед глазами стала мутной. Я увидел, как он улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щиколотку, и в глазах у него одна нежность. Одной рукой мы держались друг за друга. Наши тела были полностью в огне. Когда пряди его волос упали на лицо, он смахнул их в сторону, чтобы не мешали. Все эти мелкие движения я тоже видел, и ловил себя на том, что всё в нём кажется мне красивым. Вскоре я снова почувствовал, как в меня выливается тёплая волна. После того, как его тело чуть дёрнулось и застыло, он медленно вышел. Тёплая, густая жидкость потекла, вытекая из щели между бёдрами. Последнее, что я увидел перед тем, как окончательно провалиться в сон, его лицо, наклонённое ко мне. — Спасибо… Я сейчас правда счастлив. — …Угу. Так будет всю жизнь, знаешь? — Болтун. — Конечно. Хочешь попробуем на вкус? — М-м. И мы снова поцеловались. В этот раз он целовал так мягко, что внутри разлилось только тёплое, спокойное чувство. В тот момент я ясно понял… Я люблю этого мужчину так сильно, что даже страшно.
