Часть 51 Idiot Couple
11 декабря 2025 г., 23:07
Даоток POV
В тихом доме стояла особая, приглушённая атмосфера, воздух был довольно прохладным, зима уже окончательно вступила в свои права, хоть Таиланд и тропическая страна. По крайней мере, ночью температура становилась достаточно низкой, чтобы холод ощущался на коже. Я спустился с верхнего этажа, потому что человека, который должен был лежать рядом со мной, уже несколько минут не было. Увидел включённый свет на улице и услышал знакомые голоса. Я сразу понял, что это папа и отец, наверняка сидят вместе и выпивают. Я и причину мог без труда угадать. Папа всегда выходил выпить здесь с отцом, когда о чём-то беспокоился. Я был уверен, что он переживает из-за меня… с тех пор, как мы поговорили вечером. Раньше, вечером, когда я отвозил отца на футбольный матч с Атхитом, мы болтали о разном, и разговор в итоге свернул на Атхита… Отец ничего не заподозрил, он, кажется, доверял моему выбору. А вот папа не мог не волноваться. Каждый раз, когда со мной происходило что-то тяжёлое, больше всех страдал всегда он. Когда я услышал голос Атхита, то испытал облегчение. Он ушёл с кровати, и я подумал, что он в ванной, но его не было довольно долго. Поэтому я спустился проверить, и нашёл его сидящим за столом и выпивающим вместе с папой и отцом. Я остановился, когда подошёл ближе и услышал их разговор. — Если сделаешь моего сына несчастным, я тебя убью. Понял? Гэвин, если он расстроит Дао, разбирайся с ним, — твёрдо сказал папа. — Я понял. Разберусь. Малыш, я тебя не пощажу, даже если он хоть немного расстроится из-за тебя, — добавил отец. — Хм. Если я когда-нибудь сделаю Дао несчастным, можете меня убить, — спокойно ответил Атхит. — Обещаешь? — Клянусь своей жизнью. — Ты точно уверен? — Абсолютно. Я уже отдал свою жизнь Дао. Я невольно улыбнулся, услышав это. Папа с отцом на секунду опешили, а потом расплылись в широких улыбках. В этот момент я решил выйти к ним. Все трое разом повернулись ко мне. Мы немного поболтали, после чего отец отвёл папу отдыхать, того уже заметно повело от алкоголя, и снаружи у дома остались только мы с Атхитом. — Я уж думал, куда ты пропал. А ты тут сидишь, пьёшь с папой и отцом, — сказал я. — Спустился за водой, увидел, что твоё начальство бухает, ну и присоединился. Будешь? — предложил Атхит. — Буду. — Сколько тебе налить? Осторожней, а то ещё тебя же и спою. — Меня споить? Да тебе ящик понадобится. — Упрямый ты, конечно. — Так, слегка. — я улыбнулся, наблюдая, как он наливает алкоголь в стакан, добавляет воды и подвигает его ко мне. Мы чокнулись и постепенно сделали по глотку, позволяя горечи пройти по горлу. — О чём они говорили? — Ты не слышал? — Услышал только момент, где ты даёшь обещание папе и отцу. — А, до этого просто о всяком болтали. Тебе не холодно? — Так, прохладно немного. А что? — А я мёрзну. Хорошо, что хоть алкоголь греет. — А ты же жару любишь, да? — Ага. Слушай, ты, вообще-то, крутой. Так спокойно принял нового партнёра своего папы, без драм и проблем. Я бы не смог. — Ты про то, если бы у твоего отца появился новый партнёр? — уточнил я. — Угу. Если бы Дирек привёл в семью нового партнёра, я бы его точно прибил. Никто не имеет права войти в пространство моей семьи без моего одобрения. Заменить маму? Это слишком, Дирек. Одна мысль, и меня уже бесит. — Ну, то, что я могу это принять, не значит, что все должны принимать так же, — мягко ответил я. Атхит очень оберегал свою семью и сильно её любил. Я знал, насколько он чувствителен к таким вещам. — Но дядя Дирек и не заведёт нового партнёра. — Почему? — Потому что он очень любит твою маму. — Ты мысли Дирека читаешь, что ли? — Нет, просто это видно. — Тоже верно. Дирек знает, если он заведёт нового партнёра, я сойду с ума. Да и вообще, я для него самый важный человек. Кто ещё может быть важнее меня? — Самодовольный ты тип, ещё и любовью отца хвастаешься, — усмехнулся я. — А я? — А ты что? — Я уже допущен в пространство твоей семьи? — Если бы решал только я, я бы даже не спрашивал. Дирек любит тебя как второго сына. А я тебя люблю до одурения. Чего тебе ещё надо? — Ха-ха, ладно. Ай! — вскрикнул я, когда он внезапно хлопнул меня по руке. Он развернул ладонь, показывая раздавленного комара с кровавым пятнышком. — Фу, и правда комаров много. Пойдём внутрь. Эй, ты что делаешь? Я смотрел, как он размазывает останки комара по столу. — Ненавижу этого комара. Осмелился укусить моего мужа. — Он уже сдох. Успокойся. — Я всё равно зол! Не надо было так быстро его убивать. Надо было помучить для начала, — он сжал зубы. — Может, его съесть? — Нет! Не надо! — я быстро остановил его, когда он сделал вид, что собирается сунуть останки в рот. Я отшлёпал его руку, останки упали на пол, а сам встал и обеими ладонями взял его лицо, заставляя поднять голову на меня. Поскольку я стоял, а он сидел, с моего ракурса он выглядел слегка нелепо. Я нахмурился и заглянул в его острые глаза: — Не. Ешь. Комаров. Понял? — Понял. Но чего ты такой серьёзный? — удивился он. Я тяжело вздохнул: — Сумасшедшие делают сумасшедшие вещи. — Это ты меня сумасшедшим называешь? — А ты нет? — я ещё сильнее прижал ладони к его щекам, так что губы смешно вытянулись, и говорить нормально он уже не мог. Вид у него был такой сердитый и комичный, что я расхохотался. — Ладно-ладно, отпускаю. — Ты один такой, кому это позволено, — пробормотал он, подняв руку, чтобы притянуть меня за талию ближе. Я поднял руки и мягко обвил его шею. Он опустил лицо мне к животу, но я его оттолкнул. — Ты чего меня отталкиваешь? — недовольно спросил он. — А если кто увидит? — Никто не увидит. Все уже спят. — Мало ли. Вдруг папа проснётся в туалет. — Ладно, пойдём в комнату. Комары уже лезут. — Угу. Мы быстро убрали со стола, заставив его сначала пойти помыть руки, все-таки они были в комариных останках, и только потом вернулись в комнату. — Что-то курить хочется, — сказал Атхит, едва сел на кровать. Я не ответил, отлично понимал, что он имел в виду. Я подошёл ближе, сел ему на колени, приковав его к месту. Обвил его шею руками и потянулся к нему за мягким поцелуем. Очень скоро наши языки переплелись в горячем поцелуе. «Что-то курить хочется…» Для него это означало, что он хочет поцелуев. Раньше он много курил, но когда мы начали встречаться, я попросил его сократить, потому что переживал за него. С тех пор, когда его тянуло к сигарете, он вместо этого целовал меня. Эта фраза «что-то курить хочется», стала синонимом «хочу тебя поцеловать». На следующее утро мы рано уехали из дома папы и только к вечеру добрались до своей квартиры. Кхун Джона мне пришлось временно оставить у папы, потому что мы уже обсудили, что в конце года полетим вместе в Сан-Франциско. Сначала я немного переживал из-за того, что присоединяюсь к его семье в такое важное время, но он настаивал, что так будет правильно, подчёркивая, что уже считает меня частью своей семьи. Но до новогодних каникул нам предстояло пережить ещё и сессию. Хотя зима уже наступила, мне совсем не было холодно. Разве что немного прохладно. Атхит, ненавидящий холод, говорил, что именно поэтому он любит Таиланд, здесь по-настоящему холодно не бывает, даже зимой. Сегодня у студентов выходной, предоставленный факультетом для подготовки к экзаменам. Я, как обычно, встал рано, чтобы приготовить завтрак и сварить ему горячий кофе. Когда всё было готово, пошёл будить сонное чудовище, закопавшееся в одеяла. — Нет, я не встану. Мне лень, — пробурчал он, распахнув глаза и зыркнув на меня. — Почему люди вообще должны вставать так рано? — пожаловался он. — Атхит, тебе надо идти в отделение. — Неа. Я останусь тут. Позвоню профессору и сразу подам в отставку. — Нытик, — усмехнулся я. В который уже раз он объявлял, что бросит всё, казалось, уже миллионный. Учёба была тяжёлой, а поскольку это была не его настоящая страсть, она вытягивала из него все силы. И всё же он упрямо продолжал, только потому что когда-то в детстве дал обещание. Я как-то обсуждал его учёбу с дядей Диреком, и мы сошлись во мнении, что ему совершенно не обязательно этим заниматься. Даже мама не захотела бы, чтобы он терпел то, что не любит. — Что такое? — спросил он. — Я поговорил с твоим папой, — решил я наконец начать. Мой серьёзный тон и выражение лица заставили его сесть на кровати. Я сел рядом. — Учёба важна, да. Но делать то, что любишь, не менее важно. — С чего вдруг такая серьёзность? — Я не хочу лезть в твои решения, но могу поделиться своим взглядом? — Давай. — Твои песни сейчас набирают популярность, так? Лейблы сами к тебе тянутся. Если ты продолжишь учёбу, ты можешь упустить этот момент. Если бы учёба делала тебя счастливым, я бы промолчал. Но я ни разу не видел, чтобы ты радовался университету. Ни одного дня. Каждый день ты только и говоришь, как устал. И дело не в том, что мне надоело это слушать. Я переживаю, потому что вижу, как это потихоньку тебя разрушает. Он промолчал. — Ты талантливый, Атхит. Я знаю, если ты упёрся, ты справишься и с такими вещами, как медшкола. Но заставлять себя делать то, что ты ненавидишь, вредно. Это выедает тебя по кусочку. В какой-то момент ты вообще перестанешь понимать, кто ты. Хотя ты, наоборот, везучий, ты знаешь, что тебя делает счастливым, знаешь, в чём ты силён и что можешь этим заниматься. Он снова промолчал. — Единственное, что держит тебя здесь, это обещание, данное маме. Я думаю, понимаю тебя, потому что она для тебя очень важна. Но если бы она была здесь… хотела бы она, чтобы ты так себя мучил? — Он покачал головой. — Мама хотела бы, чтобы я делал то, что люблю. — Именно. — Но я уже четыре года учусь. — Если будешь ждать диплома, это ещё два года. Он замолчал. — Я не говорю, что это плохо, совсем нет. Университет даёт много дверей. Ты здесь обрёл друзей, я тоже. Я встретил замечательных преподавателей, новых людей, получил новый опыт. У всех есть мечты. Кто-то идёт в университет ради этих мечтаний, но, Атхит, твоя мечта не здесь. — М-да, ты сейчас делаешь меня таким «мягким», — вздохнул он. — Я просто хотел, чтобы ты меня услышал. Дядя Дирек думает так же. — Да, Дирек пытался меня остановить, даже до того, как я подал документы. И что в итоге? Моя тупая голова упрямо всё равно туда полезла. Вздох. — Ну и как тебе медшкола? — спросил я. — Не называй это медшколой. Называй собачьей школой. Она адски сложная, заданий тьма, чёрт бы её побрал. Какой там «на пятёрку», если до проходного доползу, прямо готов целовать профессору ноги. — Ты чувствуешь, что на своём месте? — На своём? Джордж, пёс нашего факультета, куда лучше сюда вписывается, чем я. — Найдёшь правильное место, найдёшь и себя. В мире музыки на тебя уже смотрят люди, слушают тебя, миллионы фанатов, лейблы, готовые подписать, и люди, готовые поддерживать тебя. И дядя Дирек, и твоя мама хотели бы, чтобы ты шёл за своей страстью. И, конечно, я тоже. — Ого, ты прямо в сердце целишься. Честно? Я столько раз думал о том, чтобы всё бросить. Постоянно спрашивал себя, «Что я тут делаю?» И да, если я постараюсь, я смогу хорошо учиться. Но я не хочу. Я устал. Потому что я это ненавижу. Даже маленькие сложности кажутся огромной стеной, и сил продолжать нет. А вот с музыкой совсем другое. Я мягко кивнул. — Я рад, что ты меня слушаешь. Просто подумай об этом. В конце концов, какой бы путь ты ни выбрал, я всегда буду на твоей стороне. Ты всегда можешь выплеснуть на меня всё, что у тебя на душе. — Да. Спасибо.Атхит POV
Я сидел на балконе после завтрака и рассеянно смотрел на часы. Уже было 7:30 утра, поздновато для того, чтобы идти в отделение. Но сегодня я просто… не хотел ничего делать. С тех пор как я начал заниматься музыкой, я понял, насколько счастлив, когда делаю то, что люблю, когда иду к своей мечте. Последние четыре года я не чувствовал этого. Я столько раз хотел бросить учёбу, но каждый раз отгонял эти мысли и заставлял себя продолжать. Это не моё место. Я знаю это. Если бы я постарался, возможно, всё было бы чуть легче. Но проблема в том, что я больше не хочу стараться. Я не вижу смысла в хороших оценках, если их цена стресс и истощение. В отличие от других, у меня нет чёткой цели. Даже если я закончу учёбу, врачом я всё равно не стану. Это не моя сфера. Я не вижу себя в этой профессии. Единственная причина, по которой я продолжал держаться за это, обещание, которое дал маме в детстве. Тогда я думал, что выдержу. Но сейчас понимаю: если бы мама была жива, она бы не хотела, чтобы я мучил себя. Что если я попробую пойти к другой парте, не учебной, а музыкальной? Я получаю огромное удовольствие, когда занимаюсь тем, что люблю. Я никогда не уставал, когда писал музыку. Я обожал экспериментировать со звуками, петь, и каждый раз гордился собой, когда песня была закончена. Как сказала Дао: «Когда стоишь на своём месте, ты находишь себя». Его слова заставили меня снова задуматься о себе. Этот факультет подарил мне возможность встретить талантливых людей, Хилла, добродушных ребят вроде Фа, и даже мажора Джо. Я многому научился у крутых преподавателей, у ленивой собаки Джорджа… и весь тот новый опыт, который был у меня здесь. Но что если я выберу что-то другое? Нет. Нет. Я не хочу учиться. Я хочу писать музыку. Чёрт. Слишком много думаю, это вообще на меня не похоже. Я посмотрел на телефон, он звонил уже в десятый раз. Теперь это был Джо. Я тяжело вздохнул и ответил. — Я сегодня не пойду, — сказал я сразу, не давая ему сказать ни слова, решив, что он звонит, чтобы тащить меня в отделение. — Я не об этом спрашивал. — Тогда зачем звонишь? — Приезжай ко мне. — Свидание? Нет уж. Можно вечером? — Идиот, ты можешь прийти в мою комнату? Мне лень выходить. — Разве в гостиницу не лучше? Делать это в комнате, это же будет неуважение к Норту. Он всё-таки мой нонг, я хочу хоть немного сохранить его лицо. — То есть уважение, это утащить парня в отель? — Именно. Не придуривайся. Что случилось? У меня нет настроения. — Ты затягиваешь разговор. Ты идёшь или мне тебя забрать? — Ладно, поеду. — Отлично. Звонок оборвался. И я задумался. Погоди… так он тоже сегодня не идёт в отделение? — Дао, — позвал я. — Что? — он поднял голову от книги. — Поехали к Норту. — Зачем? — Понятия не имею. Но его парень позвал. — Хорошо, — сказал Дао, закрыв книгу. Он сложил вещи, переоделся, и мы поехали в квартиру Джо. Нам открыл Норт, с таким мрачным видом, что у меня появилось нехорошее предчувствие. Что за фигня происходит? — Блин! Я ему сказал, и теперь Джо переживает, — Норт хватал Дао за руку и тряс её. — Я ему тоже сказал, — ответил Дао. — Правда? И что Атхит сказал? — Я здесь, вообще-то, — вставил я. Норт повернулся ко мне. — Что происходит? Где Джо? — В кабинете. — Хорошо, пойду к нему. — Иди, — сказал Дао. Я оставил их и вошёл в кабинет. Джо полулежал в кресле, закинув ноги на стол. Увидев меня, слегка повернул голову. — Что случилось? — спросил я, плюхнувшись на диван и развалившись. — Норт приходил. Говорит, посоветовался с твоим мужем. — С моим мужем тоже? — удивился я. — Да. Про учёбу. — Дао сегодня говорил мне то же самое, — я поднял бровь. Похоже, они обсуждали это вдвоём, и причём в один день. — Ну, логично, — сказал Джо. — Мне Фа звонил. Сказал, что ты не пришёл в отделение. Фа пытался тебе дозвониться, не достал. Я решил, что момент серьёзный и надо поговорить. — О том, чтобы бросить? — Да. Знаешь, я ведь работаю. Единственная причина, почему я подался в мед, это потому что Чайна когда-то сказала, что так круто, иметь врача в семье. Но недавно я спросил её, серьёзно ли ей это нужно, и она сказала, что вообще нет. Что ей всё равно. — Ну так если родители не давят, если не хотят, почему держаться за то, что не приносит радости? — Не в том дело, что я не справляюсь. Справляюсь. Но это уже не нормально, — Джо взъерошил волосы. — После разговора с Чайной я и так был наполовину готов бросить. А тут ещё Норт… Всё. Я тоже хочу уйти. — Что он сказал? — Он сказал: Не заставляй себя делать то, что не любишь. И он прав. Сколько людей отсюда уже ушло? Если это не твоё, отойди. — Дао сказал мне то же самое. Я серьёзно думаю над этим. Решение большое… но, блин, думать, это не моё. — А чего ты вообще сюда поступил? — Потому что пообещал маме. Но если подумать, она не хотела бы, чтобы я мучался. Она бы хотела, чтобы я был счастлив. А сейчас мои песни начинают набирать обороты. Лейблы сами предлагают контракты. Скажу тебе так: через год Billboard Music Awards обязаны включить в список Дилана Кастильо. — Это круто! Так чего ты ждёшь? Бросай уже сейчас. Не нужно даже сдавать экзамены. Честно, я тоже больше не могу. — А Хилл с Фа? Мы их одних оставим. — Да им лучше будет. Не придётся делать за нас работу. Наконец-то вздохнут. — Справедливо. — Я кивнул. — Вот Дао, например. Он учится и работает, но хочет открыть галерею, вообще не по специальности. — Но вроде твоему мужу учёба нравится? — Эй, а ты откуда знаешь? — удивился я. — Мой муж сказал. — Да, Дао нравится. А нам нет, — ухмыльнулся я. — Тогда бросай. — Включи комп. Я распечатаю заявление. Прямо сейчас. — Да, ну это… давай. Я тоже бросаю. Всё. Надоело. — Ну включи же, мне надо распечатать! — Включаю, включаю. И вот так мы распечатали заявления об отчислении, съездили домой за подписями и под вечер поехали в деканат. Преподаватели пытались нас отговорить, всё-таки мы были на четвёртом курсе. Но после разговора они поняли. Мы вышли из кабинета, переглянулись, и разразились смехом. — Никогда бы не подумал, что мы уйдём вместе, — сказал Джо, сияя. — Да уж. И так легко. Не верится, что я мучил себя столько лет. Это был не я. — Я вздохнул. — Ну что, Добби свободен! — А твой отец что сказал? — Он рад. Дирек давно хотел, чтобы я занимался тем, что люблю. А твоя семья? — Чайна сказала, что примет любое решение. — Мы подошли к ребятам, которые ждали нас внизу. Хилл и Фа сидели там же. — Вы уже закончили? — Да. А почему вы не появились сегодня? — спросил Фа, приподняв бровь. Я самодовольно ухмыльнулся. — Мы отчислились. — Правда? — Да. Мы с Джо только что подали заявления. — Значит, вы решили, — сказал Фа. — Угу. — Ну… тогда удачи вам на новом пути, — сказал Фа. Я сел рядом с Дао, глядя на него. — Эй, чего ты такой грустный? Будешь скучать без меня? — поддел я его. — Нет. Мы с Хиллом наконец свободны. Да, Хилл? — Да. Наконец свободны от нахлебников. Мы вас учили, делали конспекты, объясняли материалы, иногда делали ваши работы. И ещё звонили, чтобы напомнить. Я вообще не понимаю, чем вы занимались. — Вы могли хотя бы сделать вид, что вам нас жалко? А то лица, как будто с вас цепи сняли, — хмыкнул я. — Так и есть, — буркнул Хилл. Я пожал плечами, я и ожидал такого. Они не будут скучать, но мы всё равно будем видеться. — Сегодня учишься? — спросил Хилл у Фа. — Да. В той же кофейне. — А со мной почему так не разговариваешь? — поддел я. — Заткнись. — Ладно. Вечером мы все собрались в кофейне. Пока ребята учились, мне уже учиться не нужно было. И впервые за почти пять лет я почувствовал себя свободным. Полностью. Я свободен! Никакой учёбы! Никаких обходов! Никаких криков преподавателей! — Ты какой-то слишком счастливый. — Конечно! Кто в мире может быть счастливее меня? — я драматично встряхнул волосами. — Больше не нужно вставать рано, не нужно зубрить ночами. Медшкольный Атхит умер. Теперь есть только Дилан, музыкант. Как тебе? — Как и говорил, я всегда поддержу любое твоё решение. Видеть тебя таким счастливым, и меня делает счастливым. — Если бы ты ничего не сказал, я бы так и не решился, — признался я. — Ты уже достаточно пострадал. — Да. Я сделал правильный выбор, уверовать в религию Даоток. Эта вера просветлила меня. Спасла грешника вроде меня и указала путь к раю. Подожди… у меня что, ореол над головой? Меня ослепляет сияние! — Сумасшедший. — Эй! Ты куда? Я же шучу! У меня не ореол, это просто лысина блестит! — крикнул я, ухмыляясь. Дао остановился, повернулся и бросил на меня уставший взгляд. — Только ты умудряешься придумать оправдание, которое делает всё хуже. — Атхит, уйди. — Почему выгоняешь? — Ты бесишь. — Я что-то сделал? Не думаю. Я тихо занимаюсь своими делами, — сказал я и начал отжиматься прямо в приватной зоне наверху кофейни. Обычно мы тут учились, но сегодня праздник. Ведь учиться мне больше не нужно! — Почему ты не идёшь в свою комнату или в спортзал? Мне надоело смотреть, как ты туда-сюда двигаешься, — простонал Хилл. — А чего? — я ускорил темп. — Раздражает? Вот так могу! Видал? — Делай что хочешь. — Могу и на одной руке! Смотри! — Не надо… — Что с тобой? Я ещё и стойку на руках могу! — дразнил я. — Я пытаюсь учиться. Фа, сделай что-нибудь, — умолял Хилл. — Не могу его остановить. — Фа развёл руками. — Предлагаю просто отвернуться. Хилл тяжело вздохнул и повернул стул. Я тут же переместился перед ним. — Почему ты так зациклен на мне? — Не знаю. Сегодня хочется тебя бесить, — широко ухмыльнулся я. Хилл только вздохнул. Я бросил взгляд на Дао и Норта, они сидели тихо, как будто шумный цирк по соседству их не касался. — Джо! — позвал я. Тот повернулся. — Хочешь соревнование по отжиманиям? — … — Давай даже одноручные! — вызвал я его. — Джо, не вздумай. У меня уже голова болит, — сказал Хилл. — Хилл, у тебя голова болит? Я помогу! — Джо вскочил. — Хилл, тебе нельзя было это говорить, — заметил Фа. — Джо живёт ради того, чтобы делать всё хуже. Хилл страдальчески кивнул. — Что вы такие гиперактивные? То, что вам не надо учиться, не значит, что вы должны устраивать спортзал перед нами. У вас накопилось напряжение, да? — Я просто хочу показать… — сказал я, теперь сидя на полу. — Как хорошо быть свободным! Это такое блаженство, даже отжиматься охота! — Если бы я был на твоём месте, — вздохнул Хилл, — я бы ещё и груз на спину положил. — О, хорошая идея. Что кладём? Эй, Дао! — крикнул я, и он поднял голову. — Норт, ты тоже иди сюда. — Что теперь? — нахмурился Дао. — Состязание по отжиманиям. Сядете нам на спины. Ну и считайте. — Мы вообще-то учимся, — недовольно ответил Дао. Честно говоря, я часто просил его садиться мне на спину для отжиманий, идеальный вес. — Один раунд, и всё. Давай-давай. — Ты серьёзно? — спросил Норт у Джо. Тот хмыкнул. — Ладно… Но это нечестно. Дао легче меня. — Не сильно. Я набрал вес. — Сколько? — Шестьдесят. — А я шестьдесят три. Принеси что-нибудь ещё килограмма на три. — Норт хотел уравнять шансы. — Эй! Заставить моего мужа что-то нести? Даже три килограмма? Лучше руку отрублю! — возмутился я. — О, не даёшь держать, но называешь инвалидом… трогательно. — Ничего страшного. Всего три килограмма — я выдержу, — сказал Джо и подмигнул. — Да кто это выдержит? Возьми любую книгу, потолще. Фа, у тебя есть? — Сейчас найду. Фа встал, пошёл искать книги и вернулся с целой стопкой. — Думаю, этого хватит. — Ладно, тебе держать не нужно, просто положи сверху. Главное не урони. — Хорошо. Мы встали в позиции: Дао и Норт сели нам на спины. И началось соревнование. Они считали: — Сорок пять… сорок шесть… сорок семь… Я в середине подхода поднял глаза, и начал смеяться. Хилл и Фа уже перестали учиться. Они просто сидели, упёршись локтями в стол, и смотрели на нас с видом людей, потерявших надежду. — Честно… никогда нельзя оставлять двух психов вместе, — пробормотал Хилл.
