Хавит Холл l Печать Бездны. Книга 2

I

Ночь не принесла забвения. Снотворное, которое раньше исправно заталкивало меня в мир сновидений за полчаса, сегодня осталось в тумбочке — я не могла позволить себе отключиться, когда воздух в комнате казался напряженным. Сопение Бетти было ровным, безмятежным, и это её спокойствие сейчас только сильнее выводило меня из себя. Тихо, стараясь не скрипнуть половицей, я натянула черную толстовку и перехватила волосы в тугую косу. Катана в кожаных ножнах привычно легла в руку, словно только и ждала этого момента. Я выбралась через окно первого этажа в коридоре, бесшумно спрыгнув на влажную траву. Ночь сентября была прохладной, кусачей, но гнев внутри меня грел лучше любого камина. Я шла к восточной границе академии, туда, где за кованым забором начинался старый лес, переходящий в заброшенное кладбище. Мои ботинки почти не издавали звуков, но тишина вокруг была такой абсолютной, что каждый шорох казался громом. — «Милая Маю, меня долго держали в неведении»... — пробормотала я под нос, кривя губы в издевательской гримасе. — Ути-пути, бедный папочка. Сидел в своем особняке, пил бурбон и внезапно — бац! — вспомнил, что у него где-то в Хавит Холле пылится дочь-сосуд. Я остановилась у кромки деревьев, где начинался густой подлесок. Метка на ладони отозвалась мелким, раздражающим зудом. — «С любовью, папа»... — я сплюнула в траву и поправила ремень катаны. — Какая самоотверженность. Прямо слеза наворачивается. Слова Нигана всплыли в памяти так отчетливо, будто он стоял у меня за спиной. Его хриплый голос, этот взгляд... — «Забирать то, что считает своим по праву», — передразнила я его, стараясь скопировать его низкую интонацию, и даже слегка выпятила нижнюю губу. — Ну конечно. Вещь. Инструмент. Подарочная упаковка для древней силы. Слишком много чести для одного старого грешника. Я шагнула за забор, в запретную зону. Здесь лес менялся. Деревья стояли теснее, их ветви переплетались, как костлявые пальцы, закрывая лунный свет. Запах прелой листвы стал гуще, а к нему примешалось что-то еще... тяжелое, мускусное. Запах зверя, который не знал клетки. Я замерла, прислушиваясь. Где-то глубоко в лесу хрустнула ветка. Звук был тяжелым. Ниган не соврал — гончие не оставляют таких следов. Это было что-то массивное, уверенное в своей силе. — Ну давай, — прошептала я, обхватывая рукоять катаны. — Покажись, если ты тоже пришел за тем, что считаешь «своим по праву». У меня сегодня как раз дефицит терпения. Тьма впереди шевельнулась. Из-за векового дуба медленно, тягуче выплыла фигура. Она не шла — она переливалась, как черная ртуть. Но когда существо вышло на слабый свет луны, у меня перехватило дыхание. Это не был монстр из моих кошмаров. Это не был монстр из моих кошмаров. Сталь со звоном выпала из моих ослабевших пальцев прямо на мокрую траву. Я замерла, боясь даже вдохнуть, чтобы видение не рассыпалось пеплом. — Рафаэль?…

II

Перед до мной стоял вампир. Но от того грациозного, безупречного Рафаэля, которого я помнила, осталась лишь тень. Его одежда превратилась в грязное, разодранное в клочья тряпье, покрытое пятнами засохшей крови и лесной земли. Он был пугающе истощен: скулы превратились в острые лезвия, а кожа приобрела мертвенно-серый оттенок. Черные волосы, раньше едва доходившие до ключиц, теперь отросли почти до локтей, спутанными прядями обрамляя лицо. Мир вокруг перестал существовать. Письмо отца, угрозы Грея, предостережения Нигана — всё превратилось в белый шум. Был только он. Тот, кто пожертвовал собой ради меня. Тот, кого я оплакивала каждую ночь. — Рафаэль! — вскрикнула я, и этот крик разорвал ночную тишину. Я сорвалась с места, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни пытались подставить подножку, но я ничего не чувствовала. Я врезалась в него на полном ходу, нависая на его шее, и вцепилась в грязную куртку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он был ледяным. Ещё холоднее, чем раньше. Но это был он. Его присутствие, его аура, которую я узнала бы из миллионов. — Ты жив... ты вернулся... — я всхлипывала, зарываясь лицом в его холодную шею, вдыхая запах сырости, металла и старой крови. — Я не верю... я не верю своим глазам! Рафаэль не сразу поднял руки. Несколько секунд он стоял неподвижно, словно забыл, как это — когда тебя касаются. Но затем его длинные, костлявые пальцы дрогнули и осторожно легли мне на спину, прижимая к себе. Его хватка была слабой, неуверенной, но настоящей. — Маю... — его голос был похож на шелест сухих листьев. Совсем тихий, надтреснутый, лишенный былой силы. Я отстранилась на расстояние вытянутой руки, хватая его за плечи и лихорадочно осматривая. Его глаза, обычно такие глубокие и властные, теперь казались затуманенными болью и голодом. — Как ты… Я же видела, как ты умираешь! Как ты смог выжить? Где ты был все это время? — вопросы сыпались из меня градом. Рафаэль попытался улыбнуться, но эта попытка больше походила на болезненную гримасу. Он качнулся, и я только сейчас поняла, что он едва держится на ногах. — Это было... долгое путешествие, — прошептал он, и в его взгляде на мгновение промелькнул огонек, теплая искра жизни. — Тебе срочно нужно в академию, все будет хорошо!… Я подхватила его, почти закинула себе на спину, по дороге схватив в руки и свою катану. Я тащила его, чувствуя, как сложно ему дается дышать. Он весил меньше, чем должен был — истощенный, выпитый досуха каким-то потусторонним кошмаром. Катана в моей руке казалась неподъемной, но я сжимала её рукоять до хруста в суставах. — Потерпи, еще немного, — шептала я, хотя сама задыхалась от нагрузки и бешеного стука сердца. — Грей что-нибудь придумает. Мы тебя спрячем. Рафаэль что-то невнятно прохрипел. Его голова бессильно упала мне на плечо. В этот момент я была готова перегрызть глотку любому — гончей, отцу, самому дьяволу — лишь бы донести его до тепла и безопасности. На пороге главного корпуса стояла Лея, девушка что-то быстро печатала в своём телефоне, я громко позвала ее. Лея вздрогнула и выронила телефон. Экран жалобно звякнул об каменные ступени, но она даже не посмотрела вниз. Её глаза, подведенные густой черной подводкой, расширились от ужаса, когда она увидела нас. В слабом свете фонаря у входа моя фигура, согнутая под весом высокого, изможденного мужчины в лохмотьях, выглядела как сцена из ночного кошмара. — Маю? Что за... — Помоги мне! — выдохнула я, чувствуя, как мышцы спины начинают гореть от невыносимого напряжения. — Не стой, Лея! Он едва дышит! Девушка на мгновение оцепенела, но инстинкты студента Хавит Холла взяли верх над шоком. Она подскочила к нам, подхватывая Рафаэля с другой стороны. Его голова качнулась, длинные спутанные волосы коснулись её плеча, и Лея заметно вздрогнула от его запредельного, могильного холода. — Он ледяной, Маю... — прошептала она, её губы задрожали. — Он пахнет... сырой землей и старой кровью. Что произошло? Откуда он взялся? — Лес... кладбище... я не знаю, — я едва переставляла ноги, двигаясь к дверям. — Нужно к Грею. Или к Феликсу. Прямо сейчас.

III

Мы почти волокли его по пустым коридорам. Тень от нашей странной процессии плясала на стенах, вытягиваясь в уродливые фигуры. Лея продолжала что-то бессвязно бормотать, её паника передавалась мне через тяжелое, прерывистое дыхание Рафаэля. — В лазарет нельзя, — внезапно прохрипел он. Его голос, едва слышный, заставил нас обеих замереть. — Не в лазарет... Грей... только Грей. Он открыл глаза. В их мутной глубине я увидела не прежний интеллект, а животный, парализующий страх. Его пальцы судорожно сжали моё плечо, впиваясь ногтями в плотную ткань толстовки. — Почему? — я заглянула ему в лицо, пытаясь найти там ответы. — Тебе нужны врачи, кровь, уход... — Грей знает, что делать… — Рафаэль закашлялся, и на его серых губах выступила темная, почти черная пена. Лея испуганно посмотрела на меня. — Маю, у него изо рта идет чернота. Это не просто истощение. Это скверна. Если Грей узнает, что мы притащили сюда кого-то со скверной... — Мне плевать на правила! — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает та самая магия, которую Феликс учил меня усмирять. — Мы не бросим его в коридоре. В этот момент за углом послышались тяжелые, размеренные шаги. Кто-то шел нам навстречу, и судя по звуку, этот человек не пытался скрываться. Тяжелые шаги за углом заставили нас с Леей замереть. Через секунду из полумрака коридора вышел Феликс. На нем были простые тренировочные штаны и серая майка, но выглядел он так, будто не спал последние несколько суток. Его взгляд, обычно острый и холодный, мгновенно сфокусировался на нашей группе. — Какого черта... — он осекся, стремительно сокращая расстояние между нами. Когда он подошел вплотную, его лицо исказилось от ярости. Он не знал Рафаэля — для него это был лишь полуживой кусок нечисти, источающий запах смерти. — Вы что, совсем из ума выжили? — прошипел он, и его голос ударил по нервам не хуже плети. — Маю, Лея! Притащить кровососа в сердце академии, когда по лесам рыщут гончие? Вы понимаете, что за это вас отчислят к чертовой матери до рассвета? — Феликс, пожалуйста, — взмолилась я, чувствуя, как Рафаэль на моих плечах становится всё тяжелее. — Он умирает... — Ему и положено быть мертвым! — отрезал наставник, хватая меня за предплечье, чтобы оттащить от вампира. — Это нарушение всех протоколов безопасности... Он замолчал на полуслове. Его взгляд упал на лицо Рафаэля, на темную, почти дегтярную пену, которая пузырилась в углах его губ и стекала по подбородку. Феликс резко изменился в лице. Гнев сменился профессиональной, ледяной сосредоточенностью. — Скверна Бездны... — едва слышно произнес он. — Черт, Маю, где ты его нашла? Он не стал дожидаться ответа. Одним мощным движением Феликс перехватил Рафаэля у нас, буквально перекидывая его худое, костлявое тело на себя. — Живо за мной! — скомандовал он. — И молитесь, чтобы мы не встретили Грея в плохом настроении. Хотя хуже уже некуда. Мы бежали по длинным переходам к кабинету директора. Феликс нес вампира так легко, словно тот ничего не весил, но я видела, как напряжены жилы на его шее. Когда мы достигли массивных дубовых дверей кабинета Грея, Феликс остановился. Я сделала шаг вперед, собираясь войти вместе с ними, но Феликс резко развернулся, преграждая мне путь. Его рука, жесткая как сталь, уперлась мне в грудь. — Дальше вы не пойдете, — отрезал он. — Но Феликс! Это Рафаэль! Я должна быть там, я... — я попыталась обойти его, но он не шелохнулся. — Маю, это приказ, — его голос стал низким и угрожающим. — Ты уже сделала достаточно, притащив сюда это «приглашение» в ад. Лея, забери её в комнату. Он бросил на меня последний, странный взгляд — в нем смешались сочувствие и глухая тревога, — а затем ввалился в кабинет, затаскивая за собой обмякшее тело Рафаэля. Дверь захлопнулась перед моим носом с оглушительным щелчком замка. Я осталась стоять в пустом коридоре, глядя на темное дерево двери. Метка на ладони жгла так сильно, что мне хотелось содрать кожу. — Маю, пойдем... — Лея осторожно коснулась моего локтя. Я не шевелилась. Внутри запертого кабинета послышался приглушенный крик — не человеческий, а утробный, полный боли вой, от которого кровь застыла в жилах.

V

— Лея, уходи, — мой голос прозвучал тише шепота, но в нем была сталь, не терпящая возражений. Девушка замялась, переводя взгляд с меня на закрытую дверь, за которой скрылся Феликс с нашей ношей. Её пальцы все еще дрожали, а на бледном лице застыла маска нерешительности. — Маю, если нас поймают... — Я скажу, что заставила тебя помогать мне под угрозой магии. Уходи, — я почти силой подтолкнула её в сторону лестницы. Лея еще раз оглянулась, её белые волосы мелькнули в полумраке коридора, и через мгновение звук её торопливых шагов затих. Я осталась одна. Тишина академии теперь казалась мне живым существом, которое давило на плечи. Я начала мерить коридор шагами: пять шагов к рыцарским доспехам, пять шагов обратно к двери. Метка на ладони не просто жгла — она дергалась в такт моему пульсу, словно пытаясь вырваться наружу. «Что они там делают? Почему так тихо?» — мысли роились в голове, мешая дышать. Я остановилась и прижалась ухом к тяжелому дубу двери. Сначала доносился лишь приглушенный звон стекла — должно быть, Грей достал медикаменты или свой неизменный графин с виски. Затем раздался низкий, рокочущий бас директора, а следом — звук, от которого у меня подкосились колени. Это был голос Рафаэля. Ломаный, хриплый, прерывающийся мучительным кашлем, но это был он. — ...я уже не чувствовал конец, — прохрипел он. Я затаила дыхание, вжимаясь в дерево так сильно, что щека онемела. — Там, под дубом... Я прощался. Во второй раз за свою долгую жизнь я был готов принять тишину. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором вспыхнула та страшная зимняя ночь. По телу пробежали мурашки, когда я вспоминала алтарь… То, как моя сила впервые вышла наружу. — И что потом? — голос Грея звучал непривычно мягко, почти сочувственно. — Я увидел их, — Рафаэль замолчал, и я услышала его судорожный вдох, словно само воспоминание причиняло ему физическую боль. Он продолжил говорить неуверенно, будто ему сложно описать все происходящее. — Две девушки. Они вышли из тумана. Я плохо помню но они... похожие на лесных нимф. И я почувствовал... Он снова закашлялся — тяжелым, клокочущим звуком. — От них шла не жизнь. Не свет. Энергетика была густой и черной, как деготь. Одна из них подошла ко мне. Она улыбнулась — так, будто знала все мои грехи. А потом... она что-то распылила мне в лицо. — Скверна, — коротко бросил Феликс. Я слышала, как он нервно заходил по кабинету. — Они законсервировали твое тело, Рафаэль. Но какой ценой? — Я не знаю... — Рафаэль помолчал пару секунд, видимо, вспоминая подробности. — Она сказала что-то про сосуд, кажется. Что я смогу привести их к нему. Я отпрянула от двери, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Значит, его возвращение не было чудом. Это был расчет.