Хавит Холл l Печать Бездны. Книга 2

I

Я вернулась в комнату, когда коридоры академии окончательно погрузились в мертвую тишину.  За дверью директора больше не звенело стекло и не раздавался хриплый шепот Рафаэля — разговоры стихли, оставив после себя лишь гул в моих ушах. Я подслушала достаточно, чтобы понять: мое «чудо» пахнет не спасением, а ловушкой. Дверь нашей комнаты тихо щелкнула. В нос ударил привычный запах лавандового освежителя Бетти и пыльных учебников. — Маю, это ты? — пробормотала Бетти, не открывая глаз. Она перекатилась на другой бок, кутаясь в одеяло, как в кокон. — Да... — выдохнула я, стягивая влажную от ночного тумана толстовку. — Где ты была? — её голос звучал глухо, сквозь сон, но в нем уже проскальзывали нотки беспокойства. Я не ответила. Сил на ложь просто не осталось. Я опустилась на край кровати, чувствуя, как холодная сырость пробирается под кожу. Я смотрела на свои босые ноги, на грязные пятна на щиколотках, и в этот момент мне больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю. Или просто вернуться назад. В ту беззаботную, залитую солнцем жизнь, где небо было выше, а трава — мягче. Туда, где мой маленький братик еще заливисто смеялся, хватая меня за пальцы своими крошечными ладошками. До того, как его смех затих навсегда. До того, как черная дыра в моей груди начала требовать заполнения, и я нашла это заполнение в дешевых таблетках и иглах. Я вспомнила стерильный, сводящий с ума запах дорогих рехабов. Белые стены, вежливые лица врачей, за которыми скрывалась брезгливость, и бесконечные счета, которые отец оплачивал с тем самым выражением лица, с каким выбрасывают мусор. Тогда мне казалось, что падение в бездну — это предел. Я еще не знала, что настоящая бездна ждет меня здесь, в туманном Рэйвенхольме, за стенами академии Хавит Холл. — Неважно... — я наконец подняла взгляд на Бетти. — Важно то, что Рафаэль жив. Слова упали в тишину комнаты, как тяжелые камни в стоячую воду. Бетти, до этого балансировавшая на грани сна, резко распахнула глаза. Она приподнялась на локтях, её небесно-голубые волосы в лунном свете казались серебряными нитями. На её лице застыла причудливая смесь детского удивления и первобытного страха. — Жив? — переспросила она шепотом, будто боясь, что само это слово может привлечь беду. — Но мы же видели... своими глазами... под тем дубом... Мы же видели, как из него уходит жизнь, Маю! — Видели, — отрезала я, обхватывая себя руками за плечи. — Но, кажется, в этом проклятом месте смерть — это всего лишь временное неудобство. Бетти медленно села, подтянув колени к подбородку. — И... какой он? Он такой же, как прежде? Я невольно зажмурилась. Перед глазами тут же всплыла черная пена на его губах, пустой, выжженный взгляд и слова о нимфах, пахнущих дегтем. Это не был Рафаэль. Это была его изломанная копия. — Не знаю, Бетт… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Девушка вздохнула. Тихо, почти не слышно, но этот звук был полон сочувствия. — Ты... ты будешь с ним? — О чем ты? — я вскинула голову, в упор посмотрев на подругу. Бетти замялась. Она пыталась подобрать слова, блуждая взглядом по комнате, будто надеялась найти подсказку в тенях на стенах. Но в итоге всё же решилась и встретилась со мной глазами. — Вы с ним слишком... сблизились в стенах этого замка. Он ведь ценой своей жизни хотел спасти твою. Это же что-то значит? — Да, я это понимаю. Но не понимаю, к чему ты клонишь? — К тому, Маю, что для тебя он — самый настоящий запретный плод, — она снова помедлила, подбирая слова осторожно, как по минному полю. — Ты — охотник. Ты должна нести свет, а он... — она сделала паузу, — он теперь сплошная тьма и жуть. Твой отец явно не будет рад такому зятю. Да и вообще... Бетти замолчала, пристально глядя на меня. Казалось, она верила, что я смогу прочитать её мысли сквозь этот полуспящий бред, в котором, тем не менее, было слишком много горькой правды. — У тебя есть другой вариант, — наконец добавила она. — Не говори загадками, их мне и так хватает на десять жизней вперед. — Я про Нигана. Ты его будто в упор не замечаешь. А ведь той зимой он рвал и метал, он первым бросился тебя искать. — Ниган... — я повторила его имя, пробуя его на вкус, как горькое лекарство. Имя Нигана прозвучало в душной тишине комнаты как резкий щелчок зажигалки. Я снова увидела его — подпирающего косяк, с вечным запахом табака и этим взглядом, который прошивал меня насквозь, оставляя в душе странный, саднящий след. Ниган был понятным. Свинец и сталь, верность и грубость. С ним не было загадок, не было нимф и черной пены на губах. Но была дистанция, которую он сам выстроил между нами, и которую я не решалась нарушить. — Когда ты пропала той зимой, он не спал сутками. — Бетти окончательно проснулась, её голос окреп. — Я видела его глаза, Маю. Это не были глаза человека, который просто «выполняет работу». Он искал тебя. — Рафаэль спас мне жизнь, — упрямо прошептала я, чувствуя, как метка на ладони пульсирует в такт участившемуся пульсу. — И сейчас он вернулся из ада. Я не могу просто... вычеркнуть его. Даже если он теперь «жуть». — А Ниган спасает твою душу каждый день тем, что просто стоит рядом, — Бетти вздохнула и снова откинулась на подушки, глядя в потолок. — Рафаэль — это прошлое, которое восстало из могилы. А Ниган — это настоящее, которое стоит в коридоре и ждет, когда ты его заметишь.  Она повернула голову и посмотрела на меня, продолжая: — Пора выбрать, подруга. 

II

Утром я вновь пошла к Грею. Нужно было узнать, как обстоят дела, что с Рафаэлем и во сколько прибудет отец.  Я бесцеремонно открыла дверь кабинета и застыла. За столом сидел Грей с широкой улыбкой на лице, в его руке стакан с виски, а на диванчике рядом сидел папа.  Он немного изменился с того времени, когда я видела его последний раз. Постригся, немного набрал в весе.  — Маю Ли Он Харрис, — произнес папа и встал с дивана, оставляя свой стакан на столе директора, — моя милая.  Он подошел ко мне и обнял. Я почувствовала запах дома… Этот запах был самым жестоким оружием в его арсенале. Запах маминой выпечки, нагретого солнцем сада и того самого гречишного мёда, который мы всегда ели по воскресеньям. На мгновение — всего на один короткий удар сердца — я снова стала той маленькой девочкой, чей мир еще не рухнул, а руки не были исписаны шрамами и метками. Но стоило его рукам сомкнуться на моих плечах, как морок рассеялся. Это был не дом. Это был человек, который отправил меня в это изгнание, даже не оглянувшись. Я стояла неподвижно, зажатая в его объятиях, как в тисках. Грей продолжал улыбаться, потягивая виски, и эта его весёлость сейчас казалась мне самой настоящей издёвкой. Директор явно наслаждался «трогательной сценой» воссоединения семьи, хотя ещё пару часов назад в этом самом кабинете он слушал бредни измученного вампира о нимфах и дегте. — Ты приехал раньше, — мой голос прозвучал глухо, уткнувшись в его безупречно отглаженный пиджак. Папа отстранился, но продолжал держать меня за плечи, внимательно изучая моё лицо. Его взгляд был мягким, заботливым — той самой идеальной маской, которую он надевал для деловых партнеров и благотворительных вечеров. — Не мог ждать ни минуты больше, Маю, — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались привычные морщинки. — Как только Грей сообщил, что ты... хм, проявила себя, я отменил все встречи. Ты выглядишь бледной. Тебя здесь хорошо кормят? Он говорил так, будто мы были обычной семьёй, обсуждающей каникулы, а не двумя Харрисами в эпицентре надвигающейся магической бури. Ни слова о Рафаэле. Ни слова о том, что происходит в академии. — Кормят отлично, — я высвободилась из его рук и сделала шаг назад, к столу Грея. — А ещё здесь отлично учат выживать. Папа, давай без этого. Ты приехал в такую даль не для того, чтобы проверять мой рацион. Улыбка Грея стала чуть более натянутой. Он поставил стакан на стол с тихим стуком. — Маю, твой отец просто волнуется, — вставил директор, блеснув глазами. — Мы как раз обсуждали твой прогресс. Феликс в восторге от твоих успехов в защитных заклинаниях. Я перевела взгляд с одного на другого. Два взрослых, опасных мужчины сидят и пьют виски, делая вид, что всё под контролем. А где-то за стеной — или в подвале — заперто существо, которое когда-то было Рафаэлем, и оно пропитано скверной.  — Где он? — спросила я прямо, глядя отцу в глаза. — Где Рафаэль? Папа не вздрогнул. Он лишь медленно подошел к столу и взял свой стакан. — Ты всегда была слишком привязчивой, милая. Это твоя слабая черта. Грей объяснил мне ситуацию. Твой... друг сейчас находится под наблюдением. Ему нужно прийти в себя после «путешествия». — Он не просто «друг», — я почувствовала, как метка на ладони начала гореть, отвечая на моё раздражение. — Он спас мне жизнь. И он сказал, что его вернули сюда специально. Папа сделал глоток виски и посмотрел на Грея. Между ними промелькнуло то самое негласное понимание, которое всегда пугало меня больше открытых угроз. — Маю, — мягко произнес отец. — Я как раз здесь для этого. Тебе нужно собирать свои вещи, мы едем домой.  — Что? — я была абсолютно шокирована.  Спустя год пребывания в академии. Спустя год, в котором я еле выжила. Получила силу. Обучилась выслеживать и убивать тварей. Спустя все это он мне спокойно говорит, что забирает меня домой?  С учетом, что старейшины решили — мне не стоит продолжать обучение у семьи.  — Я никуда не поеду! — мой голос прозвенел в кабинете, как удар хлыста. Я увидела, как Грей едва заметно приподнял бровь, а отец медленно опустил стакан на стол. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнула та самая холодная сталь, которую он обычно приберегал для непокорных подчинённых. — Маю, — начал он тем же вкрадчивым тоном, от которого у меня по коже побежали мурашки. — Это не просьба. Рэйвенхольм стал слишком опасным местом для тебя. Старейшины приняли решение, и я с ним не согласен. Твоё обучение продолжится в более… контролируемой среде. — В «контролируемой среде»? — я саркастично усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты выбросил меня из этой среды сюда, чтобы вновь забрать? Ты знал, куда отправляешь меня, знал, потому что был частью этого всего! А теперь, как ни чем не бывало забираешь меня отсюда со спокойным лицом? Где Рафаэль?!  Отец вздохнул и посмотрел на Грея, словно прося у того терпения. — Твой вампир — это не твоя забота, — отрезал он, и его голос внезапно стал жестким. — Грей и его люди займутся им. А ты сегодня же пакуешь вещи. Машина будет у ворот через два часа. Я сделала шаг назад, и моя рука непроизвольно легла на рукоять катаны, которую я, к счастью, не оставила в комнате. — Маю, — подал голос Грей, его улыбка окончательно исчезла. — Не делай глупостей. Твой отец действует в твоих интересах. Посмотри на себя — ты вся на взводе. Эта сила сжигает тебя изнутри, и только дома ты сможешь её обуздать. — Ложь, — выдохнула я. — Вы оба врете.  Я резко развернулась и выскочила из кабинета, прежде чем они успели меня остановить. Ноги сами несли меня по коридору. Мне нужно было найти Нигана. Прямо сейчас. Он был единственным, кто не смотрел на меня как на ценный фарфор или опасное оружие.