Хавит Холл l Печать Бездны. Книга 2

I

Мы выехали загород и свернули в лес. Когда мы свернули глубже, в салоне стало нечем дышать от смешанных ароматов. В открытое окно ворвался влажный воздух — предвестника грозы. Звуки цивилизации стихли. Остался только хруст веток под шинами и надрывный рев мотора, который, казалось, пытался перекричать тишину. Зелень здесь была такой густой и сочной, что казалась почти черной в глубоких тенях. Огромные, в рост человека, папоротники выстилали землю бесконечным ковром. Их резные вайи, всё еще сохранившие яркий малахитовый цвет, переплетались друг с другом, скрывая корни вековых деревьев. Казалось, под этими веерами прячется целый народ, невидимый и древний. Деревья-великаны возвышались над нами, как колонны забытого храма. Их стволы были полностью обтянуты бархатистым изумрудным мхом, таким мягким и толстым, что он гасил любые звуки. В некоторых местах с ветвей свисали длинные нити лишайника, похожие на седые бороды лесных духов, застывших в вечном сне. Свет вел себя иначе. Он не просто падал с неба, а просеивался сквозь многослойный полог листвы, разбиваясь на тысячи золотых и лимонных осколков. В этих лучах в воздухе медленно кружилась сверкающая пыльца и крошечные лесные мошки, похожие на искры невидимого костра. Весь этот сказочный пейзаж казался слишком совершенным, слишком живым. Было ощущение, что мы не просто едем в укрытие, а пересекаем невидимую границу между миром людей и миром легенд. — Маю, смотри... — Бетти прильнула к стеклу, на мгновение забыв о страхе. — Оно... оно всё светится. И действительно, в низинах, где влажность была выше, среди густого моха проглядывали странные мелкие соцветия, которые в полумраке отливали слабым светом. — Ниган знал, куда нас отправить, — тихо произнес Адам, сбавляя скорость. — В таком месте даже печать должна успокоиться. Машина медленно пробиралась сквозь этот зеленый туннель, и я чувствовала, как напряжение в груди начинает понемногу отпускать. Этот лес не был ловушкой. Он был нашим спасением. Машина Адама плавно затормозила на усыпанной гравием дорожке, и двигатель заглох, оставляя нас в оглушительной лесной тишине. Наши с Бетт челюсти отвисли, перед взором оказалась не лесная опушка, не заброшенный домик. Это был огромный красивый дом, спрятанный среди зарослей. Огромные панорамные окна отражали изумрудный лес, стирая границу между интерьером и природой. Центральную часть занимала высокая стеклянная башня, сквозь которую была видна изящная лестница, уходящая на второй этаж. Строгие геометрические линии и плоские крыши сочетались с отделкой из светлого дерева и холодного серого бетона. Дом казался монолитом, выросшим прямо из скалистой почвы. Несмотря на холодный бетон и четкие углы, дом не выглядел отчужденным. Внутри уже горел мягкий теплый свет, подсвечивая стильные свисающие светильники-сферы. Сквозь одно из нижних окон на нас смотрел... портрет бультерьера в мультяшном стиле, что добавляло этому пафосному зданию нотку странного, почти нигановского юмора. — Ты уверен, что вы ничего не перепутали? — прошептала Бетти, прижимаясь лбом к стеклу. — Он не выглядит покинутым. Еще и электричество есть… Адам молча вышел из машины, оглядывая фасад. Свет фар выхватил идеальную дорожку и аккуратные кусты, которые на фоне дикого папоротника казались чем-то инопланетным. — Мы починили солнечные батареи, — ответил он, доставая наши вещи. — Вот тебе и полная работа дома. Но тут действительно давно никто не жил, куча пыли, где-то даже есть разбитое окно. Я вышла вслед за ним, чувствуя, как холодный лесной воздух холодит лицо. Дом стоял молчаливым стражем, защищенный со всех сторон вековыми соснами, чьи верхушки терялись в вечернем небе. Здесь, за этими стенами из стекла и бетона, мы были в безопасности. По крайней мере, на сегодня. Адам подошел к массивной входной двери и легко открыл ее. — Ниган сказал, что здесь ты сможешь практиковаться, не боясь, что твой отец или Грей отследят всплески силы, — Адам придержал дверь, пропуская нас внутрь. — Стены армированы чем-то, что гасит магический фон. Но будьте осторожны, здесь всё еще немного... неуютно. Когда мы переступили порог, в нос ударил запах застоявшегося воздуха, дорогого паркета и тонкий, едва уловимый аромат гари — видимо, то самое разбитое окно давало о себе знать. Огромное пространство с потолками в два этажа. Пол был выложен серым камнем, в котором, как в зеркале, отражались наши запыленные ботинки. Прямо по курсу располагалась зона отдыха с низкими кожаными диванами цвета антрацита. В центре стоял камин, встроенный в бетонную колонну, но вместо углей в нем скопился слой серой пыли. Справа виднелась открытая кухонная зона с «островом» из матового черного фасада. Поверхность была заставлена какими-то забытыми коробками и слоем старых газет. Я взяла одну из них в руки, последней датой был 2020 год. Пять лет здесь никого не было. Бетти робко сделала шаг вперед, её кроссовки гулко отозвались в пустоте дома. — Здесь так... пусто. Будто люди просто встали и ушли посреди ужина. — Пыли и правда полно, — я провела пальцем по поверхности стола, оставляя четкий след. — Но это лучше, чем спать на сырой земле под дубом. — Я займусь генератором и проверю систему фильтрации воды, — Адам поставил сумки у лестницы. — Вы можете заняться уборкой пока, в кладовой все есть, продукты среди пакетов. Он замялся, глядя на мою правую руку, которая всё еще мелко дрожала под рукавом куртки. — Твоя комната наверху, крайняя справа. Там есть выход на террасу. Тебе нужно отдохнуть. Надеюсь завтра приедет Ниган и мы обсудим наш план. Я кивнула, хотя знала, что сон сегодня вряд ли придет. Поднявшись по изящной лестнице в стеклянной башне, я чувствовала себя странно. Этот дом был слишком совершенным для того хаоса, что тлел у меня в груди. Зайдя в свою комнату, я сразу вышла на террасу. Холодный воздух мгновенно протрезвил. Где-то там, за сотни миль, остался Рафаэль, запертый в подвале. Остался Ниган, играющий в опасные игры с моим отцом. А я... я стояла в лесу, который светился в темноте, и чувствовала, как внутри меня медленно просыпается что-то, чему не место в этом чистом, бетонном замке.

II

Я простояла на террасе, кажется, целую вечность, пока ледяной ветер не заставил зубы выбивать дробь. Спустившись вниз, я застала Бетти в центре гостиной. Она выглядела потерянной, стоя среди этого мертвого архитектурного изящества с пачкой бумажных полотенец в руках. — Маю, это место... оно будто застыло во времени, — прошептала она, указывая на кухонный остров. — Я нашла кладовую. Там полно консервов и круп, но всё покрыто таким слоем грязи, что мне страшно прикасаться к выключателям. Я стряхнула с себя оцепенение. Работа — это именно то, что мне сейчас было нужно. Физическое изнеможение было единственным способом заглушить гул магической печати, которая продолжала пульсировать под кожей, напоминая о Рафаэле и о том, что я теперь — изгой. — Давай просто начнем, Бетт, — я решительно закатала рукава толстовки. — Нам здесь жить. И лучше делать это без пятилетней пыли в легких. Мы работали молча, и это была странная, почти медитативная уборка. Шум воды в кране и шуршание тряпок заполняли пустоту огромного холла. Первым делом освободили кухню от старых газет и коробок, от всего лишнего. Безупречная столешница после пары литров чистящего средства засияла, как новая. Огромные панорамные стекла стали нашей главной проблемой. Бетти вооружилась шваброй с длинной ручкой, пытаясь оттереть налет со стороны гостиной, пока я занималась нижними ярусами. Постепенно лес снаружи стал казаться еще ярче, будто мы сняли с него серую вуаль. Кожаные диваны оказались на удивление мягкими, когда мы наконец смахнули с них пыль. Я даже рискнула протереть тот самый портрет бультерьера — его насмешливый взгляд теперь сопровождал каждое мое движение. — Посмотри на это, — Бетти указала на открывшуюся после уборки полку в гостиной. Там стояла небольшая коллекция виниловых пластинок и несколько пожелтевших фотографий в рамках. На одной из них был изображен Ниган — намного моложе, без этого вечного шрама на душе, стоящий на фоне еще строящегося дома. Рядом с ним стоял мужчина, которого я никогда не видела, но их сходство в осанке было поразительным. — Значит, это не просто покинутый дом, — я коснулась рамки. К вечеру дом начал меняться. Адам запустил систему вентиляции, и запах застоявшегося паркета сменился ароматом свежей хвои, врывавшейся в открытые окна. Бетти удалось отмыть плиту, и вскоре по этажам поплыл запах разогретой тушенки с рисом — самая простая еда в мире, которая в этих стенах казалась пиром. Когда мы закончили с первым этажом, я чувствовала каждую мышцу в своем теле. Моя правая рука больше не дрожала — она просто онемела от усталости. — Мы закончили, — Бетти подошла ко мне, вытирая руки о фартук, который нашла в кладовке. — Остался ужин. Ужин прошел в почти полном молчании, если не считать мерного стука вилок о тарелки и далекого уханья совы, которое эхом отдавалось в панорамных окнах. Простая тушенка с рисом казалась невероятно вкусной после целого дня на адреналине и чистящих средствах. Адам сидел напротив, задумчиво вертя в руках стакан с водой. Свет от сферических ламп мягко ложился на его лицо, подчеркивая глубокие тени под глазами. — Ты знал об этом месте раньше? — спросила Бетти, нарушив тишину. Она кивнула в сторону полки с фотографиями. — О том, что у Нигана был... ну, кто-то еще? — На фото его отец, — негромко ответил Адам. — Он тоже был Охотником. Одним из лучших. Но он не верил в методы Совета. Говорил, что мы превращаемся в тех, на кого охотимся. Этот дом должен был стать его манифестом свободы. — Нет, погоди, — я отложила вилку в тарелку и посмотрела на парня, — он говорил мне, что был в приютах. — Странно, такого мне он не рассказывал… Пока его отец был жив, они находились тут, он отвозил Нигана на занятия. Но после смерти отца, Грей взял под свое крыло Нигана и про дом забыли… — А зачем вы врали тогда, что «нашли дом на вылазке»? — правильно уточнила Бетти. Парень помедлил с ответом. — Это была идея Нигана... — Адам вздохнул и наконец отставил стакан. — Он хотел, чтобы об этом месте знало как можно меньше людей. Если бы Грей или Совет догадались, что у него осталась «семейная собственность», дом бы давно конфисковали или поставили под надзор. А легенда о «случайно найденном убежище» позволяла держать его в тени. — Но зачем врать про приюты? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — К чему эта драма о тяжелом детстве, если у него был такой дом? Адам посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я прочитала нечто похожее на жалость. — Маю, после смерти отца Ниган действительно оказался на улице. Совет не просто «забрал» его — они стерли всё, что напоминало о его семье. Его отец был объявлен предателем. Всё имущество арестовали. Ниган выживал в приютах, пока Грей не вытащил его оттуда, чтобы сделать своим «цепным псом». Он ненавидел это место, потому что оно напоминало ему о том, что он потерял. И он вернулся сюда лишь спустя годы, когда смог сам взломать систему безопасности. Я замолчала. В голове крутился образ молодого Нигана с фотографии — без шрамов, без этой колючей брони. И Нигана, который только что оттолкнул меня во дворе академии, спасая мою жизнь ценой собственной свободы. — Значит, это место — его единственный настоящий секрет, — тихо подытожила Бетти, отодвигая пустую тарелку. — И теперь этот секрет — ваш, — Адам встал из-за стола. — Пора спать. Завтра нам нужно проверить генератор в подвале. И, Маю... Он замялся у лестницы. — Постарайся не использовать силу ночью. Стены защищены, но мы не знаем, насколько сильным стал твой «сигнал» после того, что произошло в Хавит Холле.

III

Ночь в лесу была не такой, как в академии. Там всегда слышались шаги стражи, чей-то шепот или гул старых труб. Здесь же тишина была абсолютной, почти осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, заставляя вслушиваться в собственный пульс. Я лежала в своей комнате, уставившись в панорамное окно. Лес за стеклом казался декорацией к страшной сказке. Папоротники в лунном свете отливали серебром, а туман стелился по земле, как живое существо. Моя правая рука ныла. Печать под кожей пульсировала тусклым, холодным светом, словно внутри меня билось второе, чужое сердце. «Рафаэль...» — его имя всплыло в сознании, принося с собой запах дегтя и холода. Он остался там. Он стал «глазами» нимф. А я сбежала в дом, построенный на костях свободы. Вдруг тишину разрезал резкий. Мотор мотоцикла. Я выглянула в окно, на подъездной дорожке стоял мотоцикл Нигана, рядом парень снимал с себя шлем. Тихо выйдя из комнаты, я прикрыла дверь второй спальни, где на кровати в обнимку спали Адам и Бетт. Я вышла на крыльцо с пачкой сигарет в руке, и аккуратно щелкнула зажигалкой. — Ты чего не спишь? — подошел ко мне Ниган. — Почему ты мне врал? — спросила я, выпуская в его лицо клубок вязкого сигаретного дыма. — О чем? — О своём прошлом. Скитался по приютам, приемным семьям, пока в десять лет не увидел чудовище. Что это было? — Маю… — постарался он нежно проговорить мое имя, но обида была сильнее этой нежности, — не пойми меня неправильно, я не хотел врать, но все было во благо. — Во благо создавать себе новую историю? В чем еще ты мне соврал? Он взглянул на меня, и в этом взгляде не было привычной насмешки. Только смертельная усталость и отблеск луны в потемневших зеленых глазах. Ниган медленно стянул кожаные перчатки, засунув их за пояс, и подошел почти вплотную, забирая сигарету из моих пальцев. — В том, что приюты были? Нет, Маю, это была чистая правда, — он затянулся, глядя куда-то в гущу папоротников. — Адам рассказал тебе про дом, но он не рассказал, что было после. Когда отца не стало, Совет долго думал над моей судьбой. Я оказался на улице с одним рюкзаком и злостью, которой хватило бы, чтобы поджечь небеса. Приюты были. И драки за кусок хлеба были. Только через время я вернулся в Хавит Холл под предлогом, что Грей, как «близкий друг семьи» взял опекунство. Он повернулся ко мне, и я почувствовала исходящий от него жар — смесь адреналина, бензина и холодного ночного воздуха. — Я не создавал новую историю, — его голос стал тише, вибрируя где-то у меня под кожей. — Я просто похоронил старую так глубоко, что сам перестал в неё верить. До сегодняшнего дня. Если бы я сказал тебе, что я — сын опального Охотника, имеющий ключи от высокотехнологичного бункера, ты бы смотрела на меня так, как сейчас. Как на человека, у которого есть выбор. А у меня его не было, Маю. У меня был только Грей и приказы. — А сейчас? — я шагнула к нему, игнорируя холод бетона под босыми ногами. — Зачем ты приехал? Ты ведь должен был остаться и «заметать следы». И знает ли Грей про это место? Ниган криво усмехнулся и вернул мне сигарету. Его пальцы на мгновение задержались на моих, и это прикосновение было как разряд тока. — Грей сейчас разыгрывает спектакль с «глубоким возмущением», а я... я официально нахожусь в погоне за тобой. Про дом они не знают, он под защитой. Папа позаботился… Он замолчал, и его лицо вдруг стало предельно серьезным. — Маю, я приехал не оправдываться. — его ладонь легко легка на мою щеку. — Пойдем спать, мы безумно устали и нужно хоть одну ночь хорошо отдохнуть. Я выдохнула и закинула окурок обратно в пачку, чтобы не мусорить. Мы молча вошли в дом, также молча пошли на второй этаж. Я прошла по коридору дальше, к двери спальни, куда меня поселил Адам, а Ниган прошел к пустующей комнате. В полсантиметра от дверной ручки я взглянула на него. — Ты не хочешь… Спать вместе? — шепотом, чтобы не разбудить ребят, спросила я. Ниган замер. Его рука, уже лежавшая на ручке двери соседней комнаты, медленно опустилась. В полумраке коридора, подсвеченном лишь слабым лунным сиянием, пробивавшимся сквозь стеклянную башню, его силуэт казался огромным и пугающе неподвижным. Он медленно повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло целое облако эмоций: от привычного желания отшутиться до какой-то детской, почти забытой им самим надежды. Но победила усталость и та нежность, которую он так старательно прятал за грубостью. — Опрометчивое предложение, Маю, — хрипло отозвался он, делая шаг ко мне. — Я ведь могу и согласиться. А ты всё еще злишься на меня за вранье. — Злюсь, — честно призналась я, не отводя взгляда. — Но мне страшно, Ниган. В этом лесу, в этой тишине... Я не хочу быть одна ночью. Ниган выдохнул, и это был звук человека, у которого наконец-то кончились силы сопротивляться самому себе. Он сократил расстояние между нами, и я снова почувствовала этот запах — табака, кожаной куртки и дождя. Его рука легла на мою талию, притягивая ближе, а лоб мягко опустился на мой. — Идем, — коротко бросил он. Мы вошли в мою комнату. Дверь закрылась с едва слышным щелчком, отрезая нас от остального дома, от спящих Бетти и Адама, от всего мира. Я не стала включать свет. Панорамное окно превратило комнату в серебряный аквариум, наполненный светом луны и тенями папоротников. Ниган скинул куртку и кобуру, оставаясь в одной черной футболке, подчеркивавшей его мощные плечи. Я видела, как он оглядывает комнату — профессионально, по привычке проверяя углы, но его движения были замедленными. Я легла на кровать, чувствуя, как мягкий матрас принимает мое уставшее тело. Ниган лег рядом, поверх одеяла, не снимая ботинок — привычка охотника быть готовым к бою в любую секунду. Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его плечо. Его кожа была горячей, и это тепло казалось мне самым реальным во всей этой сюрреалистичной ночи. — Ты пахнешь лесом, — прошептала я, закрывая глаза. — А ты — неприятностями, — усмехнулся он в мои волосы, но его рука, лежавшая на моей спине, осторожно поглаживала лопатки. — Спи, Маю. Пока я здесь, никто не подойдет к этому дому. Ни ищейки, ни нимфы, ни твой старик. Я чувствовала, как его ровное дыхание убаюкивает меня. Печать на руке, которая весь вечер горела огнем, вдруг успокоилась, словно присутствие Нигана было для неё своего рода якорем. — Ниган? — позвала я уже в полусне. — М-м? — Я рада, что ты рядом. — Всегда рядом, Маю, всегда рядом, — повторил он свое старое обещание.