Хавит Холл l Печать Бездны. Книга 2

I

Первые лучи сентябрьского солнца едва пробивались сквозь плотную стену леса, окрашивая комнату в нежно-сиреневые тона. Тишина в доме была уже не пугающей, а сонной и уютной. Я приоткрыла глаза и замерла. Ниган всё еще был здесь. Без своей кожаной брони, без кобуры и вечной усмешки он казался совсем другим. Свернувшись комочком, он подтянул колени к груди — видимо, под утро в комнате стало совсем свежо. Несмотря на свой грозный вид и шрамы, сейчас он действительно напоминал котенка, который замерз, но из какого-то упрямого благородства не стал перетягивать одеяло на себя. Тихо, стараясь не шелестеть, я накрыла его свободным краем пледа. Он лишь что-то невнятно пробормотал во сне и чуть заметно расслабился. Я взяла стопку вещей, которые Бетти чудом успела запихнуть в мой рюкзак, и на цыпочках вышла в ванную, примыкающую к спальне. Ванная комната оказалась маленьким островком роскоши посреди дикого леса. Стены и пол украшала мозаика черного и серого цветов. В свете утреннего солнца плитка переливалась, как чешуя сказочного змея. На полках всё еще стояли тяжелые стеклянные флаконы с шампунями и гелями. Судя по этикеткам — что-то очень дорогое и терпкое, с запахом кедра и сандала. Я включила воду. Горячий пар мгновенно заполнил пространство, смывая остатки липкого страха и запах подвалов Рэйвенхольма. Прислонившись лбом к прохладной мозаике, я смотрела на свою правую руку. Печать выглядела как выцветшее тату, глубоко под кожей. Закрыв глаза, я с головой стала под струи тропического душа, капли которого обволакивали тело. Руки с гелем скользили по телу, нащупывая небольшие, но были че синяки и порезы. На теле навсегда останутся воспоминания про это время, про прошлое время. Я почувствовала кого-то сзади, сначала просто прохладный воздух, который прошел по мокрой коже. Затем кто-то пальцем начал выводить на моей спине узоры. Резко обернувшись я увидела Нигана. Он стоял абсолютно голый. Капли воды едва попадали на него, спускаясь по уставшему лицу на шею, застревали на ключицах, продолжали путь по накаченному торсу. Он шагнул под горячие струи воды, не сводя с меня глаз. В этом тесном пространстве, заполненном паром и ароматом сандала, воздух казался настолько густым, что его можно было резать ножом. Ниган выглядел как ожившее изваяние — хищное, покрытое шрамами, которые в свете утреннего солнца казались серебряными нитями на его смуглой коже. — Ты сказала, что не хочешь быть одна, — его голос, низкий и хриплый, завибрировал у меня в груди, перекрывая шум воды. Он сократил расстояние между нами, и я почувствовала кожей исходящий от него жар. Его ладонь, широкая и мозолистая, легла мне на талию, медленно скользя вверх по влажной коже. Кончики его пальцев задержались на моей талии. Затем руки пошли выше и вот уже он обрамлял круги вокруг моих сосков, от чего он твердели. Его руки дошли до плеч, прижимая меня спиной к прохладной мозаике. Контраст между ледяным камнем стены и его обжигающим телом заставил меня судорожно вздохнуть. Я закинула голову назад, подставляя лицо под капли душа, и мои руки сами собой нашли его плечи. Мышцы под моими пальцами были натянуты, как струны тетива лука. Его поцелуи были требовательными, почти отчаянными, словно он пытался загладить вину за каждое мгновение, когда меня не было рядом. Его руки блуждали по моему телу, изучая каждый изгиб с жадностью человека, который долго голодал. Когда его ладонь накрыла мою правую руку, там, где под кожей тлела печать, я почувствовала странный резонанс — магия внутри меня отозвалась на его близость, превращаясь из тягучей боли в чистое, концентрированное наслаждение. Ниган подхватил меня под бедра, и я инстинктивно обхватила его ногами, вжимаясь в него так сильно, будто хотела срастись с ним кожей. Он двигался медленно, одновременно не давая мне даже вздохнуть поцелуями. Парень сам направлял мои бедра к себе и от себя, сжимал ягодицы до боли сильно. В этом доме, скрытом в сердце древнего леса, больше не существовало Академии, моего отца или Рафаэля. Остался только этот ритм, тяжелое дыхание и влажный блеск его глаз, в которых я видела свое отражение. Он больше не медлил. Его медлительность сменилась какой-то первобытной, почти яростной жаждой, которую он подавлял в себе слишком долго. Ниган вжал меня в стену так сильно, что холод мозаики прошил позвоночник, но жар его тела тут же выжег этот холод. Его пальцы впились в мои ягодицы, оставляя красные следы на влажной коже, и он вошел в меня — резко, глубоко, выбивая из легких остатки воздуха. Я вскрикнула, запрокидывая голову, и мой крик захлебнулся в грохоте воды, бьющей по кафелю. Это не было нежностью. Это была стихия, сметающая всё на своем пути: страх, сомнения, воспоминания о подвалах и предательстве. — Смотри на меня, Маю! — прорычал он, перехватывая мои запястья и прижимая их к стене над моей головой. Его толчки были тяжелыми и ритмичными, заставляя меня содрогаться всем телом. Каждый его выпад отдавался в самой глубине, вызывая волны невыносимого, острого наслаждения. Вода заливала глаза, мешала дышать, но я видела его взгляд — темный, дикий, сосредоточенный только на мне. В этом ритме была вся его злость на мир и вся та сумасшедшая преданность, которую он не умел выразить словами. Моя печать на руке, зажатой в его ладони, вспыхнула нестерпимым жаром. Магия внутри меня бесновалась, отвечая на каждый его рывок. Казалось, наши тела стали единым проводником для этой темной энергии. Я чувствовала, как под его кожей перекатываются железные мышцы, чувствовала его тяжелое, прерывистое дыхание у своего уха. Я впилась ногтями в его предплечья, пытаясь удержаться на плаву в этом океане ощущений. Ниган перехватил меня удобнее, его движения стали еще жестче, быстрее, на грани боли и высшего пика. Его зубы коснулись моей шеи, почти прикусывая кожу. Когда разряд прошил нас обоих, я до боли зажмурилась, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел и взрывается мириадами искр. Ниган издал глухой, гортанный рык, вжимаясь в меня в последний раз, и замер, тяжело дыша мне в плечо. Струи воды продолжали бить по нам, смывая пот и напряжение, но мы не двигались. Я чувствовала, как его сердце колотит по моей груди, словно запертый зверь. Он взглянул на меня, убирая рукой пряд мокрых волос с моего лица. Его взгляд был самым нежным и мягким сейчас. — Я за тобой хоть куда… — проговорил он шепотом, — даже в ад.

II

Пар из ванной лениво втянулся в прохладу коридора, когда я вышла наружу, плотнее запахивая мягкое полотенце. Лицо горело — и от горячей воды, и от того, что только что произошло за стеклянными дверями. Следом за мной, не особо скрываясь, вышел Ниган. Полотенце на его бедрах держалось каким-то чудом, едва прикрывая старые шрамы. Он выглядел до неприличия довольным и расслабленным, ероша мокрые волосы пятерней. Мы не успели сделать и десяти шагов, как из-за поворота лестницы выплыла Бетти. Она замерла на месте, переводя взгляд с моих пунцовых щек на обнаженный торс Нигана, с которого на пол всё еще стекали капли воды. Её брови медленно поползли вверх, а на губах расплылась та самая невыносимая, понимающая ухмылка, которую я знала с первого дня нашего знакомства. — Оу, — протянула она, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Я смотрю, «успокоение печати» прошло по высшему разряду? Даже стены дома, кажется, за вибрировали. — Бетти, — выдохнула я, пытаясь взглядом прожечь в полу дыру, чтобы провалиться сразу в подвал. Ниган же даже не смутился. Он лишь мазнул по ней коротким взглядом и усмехнулся, остановившись рядом со мной и собственнически положив руку мне на затылок. — Завидуй молча, малявка, — хрипло бросил он, всё еще тяжело дыша. — Лучше скажи, Адам уже сжег завтрак или нам еще есть на что надеяться? Бетти хмыкнула, но ухмылка никуда не делась. — Адам на кухне, пытается сделать вид, что очень внимательно изучает планшет с датчиками. — Она уже хотела скрыться за дверью спальни, но на полпути остановилась, — и, к слову, Адам ничуть не хуже тебя. Ниган ухмыльнулся и мы вместе вошли в нашу спальню. На кухне стоял запах жареных яиц и бекона. Адам сидел за столом, что-то разглядывая в планшете и даже не сразу заметил нас. Я заплетала еще влажные волосы в косу и села за стол напротив парня. — Ну что там? — спросил Ниган, начиная уминать свою порцию завтрака. — Генераторы готовы, настраиваю датчики… — пробормотал себе под нос Адам, наклацывая что-то в экране. Адам наконец оторвал взгляд от экрана. Его вид был сосредоточенным, но когда он мельком глянул на нас с Ниганом — чистых, пахнущих общим гелем для душа и явно «обновивших» атмосферу в доме — он лишь коротко кивнул. В его глазах не было насмешки, как у Бетти, только легкое облегчение от того, что Ниган здесь и он в форме. — Насчет датчиков... — Адам развернул планшет к центру стола, чтобы мы все видели карту периметра. — Всё не так просто, как я думал. На цифровой карте леса вокруг дома светились зеленые точки — наши активные сенсоры. Но в одном секторе, на северо-западе, несколько точек пульсировали тревожным оранжевым цветом. — Они не вышли из строя, — Адам указал пальцем на мерцающую зону. — Они регистрируют «искажение». Это не тепловой след человека и не движение зверя. Это магический фон такой плотности, что электроника начинает сходить с ума. Ниган перестал жевать. Его лицо мгновенно утратило ту мягкость, что была в ванной. Он притянул планшет к себе, вглядываясь в цифры. — Ищейки Совета? — спросила я, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться холодный ком тревоги. — Для ищеек это слишком... масштабно, — Ниган покачал правой рукой, словно взвешивая невидимое оружие. — Ищейки работают точечно. А тут такое ощущение, что лес просто «выключается» кусками. Он посмотрел на мою руку, где под рукавом худи скрывалась печать. — Как твоя метка? — его голос стал тихим и серьезным. — Сейчас она спокойна, — я положила ладонь на стол. — После того, что было... она будто уснула. Напиталась. — Это и плохо, — Ниган резко встал, отодвинув тарелку. — Она уснула, потому что почувствовала «своего». Адам, выведи на мониторы внешние камеры. Адам быстро застучал по клавишам, и на экране планшета появилось изображение леса. Сначала всё казалось обычным: колышущиеся папоротники, туман, вековые сосны. Но потом я заметила это. В паре сотен метров от дома туман вел себя странно. Он не стелился по земле, а закручивался в высокие вертикальные столбы, похожие на человеческие фигуры без лиц. Они двигались медленно, но целенаправленно. — Черт... — прошептала вошедшая в кухню Бетти, мгновенно растеряв весь свой игривый настрой. Она подошла к Адаму и положила руку ему на плечо. — Это не ищейки Грея. Это «Отражения». — Что еще за Отражения? — я вцепилась в край стола. Ниган уже проверял затвор своего пистолета, его движения были автоматическими и пугающе четкими. — Среди тренировок ты пропустила очень много лекций… — сказала Бетти. — Когда печать Сосуда активируется в таком древнем лесу, как этот, — начал он, не глядя на меня, — она резонирует с тенями прошлого. Эти существа — не живые и не мертвые. Это эхо тех, кто когда-то пытался овладеть силой, которая теперь в тебе. Твой отец или Грей могли направить их, просто «подсказав» им путь. Он подошел ко мне и положил ладонь мне на лоб, заставляя поднять глаза. — Слушай меня внимательно, Маю. У нас есть минут десять до того, как они достигнут крыльца. В подвале есть зал… — Нет, нет, нет… — я перебила парня, убирая его руку с себя, — я пойду с тобой. — Это опасно. — Если бы они несли угрозу, то не медлили бы, верно? Ниган посмотрел через окна на лес. Я была права, это было видно по его реакции, он слегка расслабился. — Ладно… Хорошо. — он перевел взгляд на ребят, — но вы лучше приведите в строй генераторы, на всякий случай. — Есть, сэр, — Бетти демонстративно подставила руку ко лбу. На улице мы разминулись группами. Ниган шел впереди меня, не пряча пистолет с серебряными пулями. Я шла оглядываясь, казалось, что весь лес живой. Пели птицы, бегали белки по веткам. Ничего не предвещало беды и это давало легкое спокойствие. Мы подходили все ближе к точкам, вдалеке я увидела туман. Он изящно сгущался в несколько человеческих фигур, разливаясь в воздухе как мягкое облако. Ниган жестом показал мне остановиться, мы были в паре метров от Отражений. — Вам чего? — спросил Ниган первым. — Убери оружие, мы не враги… — обозвалась одна из фигур женским голосом. Одна из них вышла вперед и, как будто, вытянула вперед руки подзывая. Из ее чрева медленно появился шар тумана, он легко плыл ближе к нам, оставляя за собой след, который почти сразу пропадал. — Ли… — я отступила от Нигана, проходя на встречу шара. Я чувствовала его своим нутром, от него будто шло лишь добро и тепло. Подойдя ближе я вытянула аккуратно руку и притронулась к шару, он слегка поддался волнами и я услышала знакомый звонкий смех братика. Смех Ли из туманного шара был как удар под дых. На мгновение я забыла о Совете, о нимфах и даже о стоящем рядом Нигане. Но как только я попыталась обхватить шар обеими руками, он начал медленно таять, просачиваясь сквозь мои пальцы, как холодная роса. — Ма! Ма! — раздалось из шара. Малыш Ли еще не мог особо говорить, поэтому меня или маму он звал коротким «Ма». На глаза навернулись слезы. Он ни в чем не был виноват. Я не углядела, не углядела и мама, когда его маленькая игрушка выпала из рук на дороге… — Ма! — снова раздалось из шара. — Мы не несем тебе зла… — проговорила фигура, которая выпустила этот шар. — Мы пришли предупредить. — Какие то глупцы играли в очень плохие игры… — начала говорить другая фигура. Ниган подошел ко мне и положил руку мне на плечо, успокаивая мои слезы. — О чем вы? — переспросил парень, нахмурив брови. — Они отдали жертву, вызвали в ваш мир нечто сильное… Оно жаждет забрать то, что внутри тебя… — отражение указало мне на грудь. — Кто это? С чем мы имеем дело? — С Бездной… — ответила первая фигура с женским голосом, — с ее создателем. Велиалом. Я взглянула на парня. Он явно не был счастлив этим новостям. Ниган сильнее сжал мое плечо. Я чувствовала, как напряглось его тело. Его пальцы едва заметно дрожали — не от страха, а от осознания масштаба того, что только что было произнесено. — Велиал... — Ниган повторил это имя так, словно оно имело вкус пепла. — Это невозможно. Он считается первородной Тенью. Мифом, которым пугают рекрутов в первый год обучения, чтобы они не баловались с запретными ритуалами. — Мифы имеют свойство возвращаться, когда для них освобождают место, — голос женской фигуры стал тише, она начала медленно растворяться в утреннем тумане. — Ему не нужна твоя душа, девочка. Ему нужно твое тело, чтобы войти в этот мир окончательно. Отражение замерло, уже почти слившись с лесом. Последнее, что я увидела — это печальный блеск глаз, прежде чем фигура окончательно превратилась в облако пара.