В Бездну

      К счастью, Гвардия предоставляет спальные места. Мужчин и женщин в оперном театре разместили в двух отдельных комнатах, где поставили достаточно кроватей для всех, кто будет спать в эту ночь.       К разочарованию (и беспокойству) Паймон отделяют от Соры и помещают в комнату с остальными женщинами. Навия обещает позаботиться о ней, хотя на самом деле это не ее забота.       Эфиру по-прежнему снятся кошмары...       Больше всего Паймон волнует эмоциональное благополучие старшего брата. Если бы Лини не догадался, о чем она беспокоится, она была бы в ужасе от того, что может случиться ночью.       — Я обещаю тебе, что позабочусь о том, чтобы с ним все было в порядке, Паймон. Я вижу как ты смотришь на него. — тихо говорит ей Лини, после чего всех провожают в их комнаты.       Сора направляется к койке в самом дальнем углу комнаты, а Лини следует за ним, занимая место рядом с ним. Только когда они оба уселись на свои кровати лицом друг к другу, Лини заметил, насколько усталым выглядит Предвестник. Сора потягивается и зевает, заставляя фокусника быстро отвести глаза, чтобы не быть пойманным за пристальным взглядом.       Блондин начинает снимать с себя часть формы, откладывая в сторону, подальше от посторонних глаз. Он смотрит на Лини, встречает его взгляд и произносит.       — Ну что... Готов к завтрашнему испытанию?       — Хотел бы сказать, что да, но я не могу не нервничать. Мы с сестрой - фокусники, а не преступники. Мы никогда не были на месте обвиняемых. — признается Лини, и в его фиалковых глазах колеблется привычная уверенность.       — Я понимаю, но все будет хорошо. Я знаю, что вы не виновны, и у меня все более или менее продумано. Постарайся не волноваться слишком сильно. — отвечает Сора с небольшой усталой улыбкой и снова зевает.       Когда все выбрали себе по кровати, Гвардейцы, несущие ночную вахту, расходятся по комнатам. Мсье Невилетт заходит в комнату лишь на несколько мгновений, чтобы убедиться, что все устроились, и возвращается на свое место, где он также будет нести вахту.       Свет приглушается, но остается достаточно ярким, чтобы Гвардейцы могли все видеть. Сора переворачивается на своей койке, повернувшись спиной к комнате. К счастью, он быстро засыпает, попадая в темные объятия бессознательного состояния.

***

      Лини просыпается, приподнимаясь на своей койке вместе со многими другими людьми, которые спали в комнате. В его ушах раздается еще один вопль, а слева от него бушует сильный ветер.       Гвардейцы чуть медленнее реагируют на явное беспокойство Предвестника, а Лини практически перепрыгивает на другую кровать и начинает осторожно трясти его, чтобы разбудить.       — Лорд Сора... Лорд Сора, проснитесь. Это всего лишь кошмар. — говорит он.       Сора просыпается и быстро садится в постели, по его лицу текут слезы. Когда он вновь приходит в себя, то начинает судорожно вытирать слезы, а фокусник гладит его по спине.       Невиллетт медленно подходит к ним двоим, и Сора смотрит на него заплаканными глазами.       — Ты в порядке, Сора? — спрашивает Невиллетт, частично опускаясь на колени, чтобы встретиться с ним взглядом.       Блондин открывает рот, но так же быстро закрывает его. Он опускает взгляд и через мгновение отвечает: — Нет, но... Я буду. П-Простите за беспокойство. Могу я попросить у вас стакан воды?       — Без проблем. Я скоро вернусь. — говорит Суверен, прежде чем удалиться.

***

      Все вокруг еще не до конца проснулись, но рука на его спине кажется такой уютной и такой знакомой. Сора прислонился к Лини, и светловолосый фокусник стал растирать круги по его спине и положил голову ему на плечо.

***

      Когда Невиллетт вернулся, он увидел перед собой жалкое зрелище. Сора, великий Предвестник, которого он видел прежде за маской, теперь был совсем без нее. Его глаза полузакрыты, а на лице застывшее выражение, словно он приходит в себя после какого-то кошмара.       Он передает воду Лини, который с готовностью принимает ее и протягивает блондину.       — Я могу сам выпить воду. Мне не нужна помощь. — говорит Сора, но все же позволяет Лини держать стакан и медленно подносить его к губам.       — Конечно... Не волнуйся, мне не в новинку ухаживать за кем-то после кошмара. Просто дыши и расслабься. — отвечает Лини, снова поднося стакан к губам собеседника.       — Если позволите, я спрошу... Подобные кошмары - обычное явление, Сора? Ты называл незнакомые имена - Люмин и Рей. — спрашивает Невиллетт с места, где он сидит на койке Лини.       Сора опускает взгляд на свои руки, крутя кольцо на пальце. Он вздыхает и отвечает: — Люмин - моя сестра-близнец, а Рей - мой жених. В настоящее время они оба пропали без вести.       — Ах. — восклицает Невилетт. — Надеюсь, вы скоро их найдете.       Вернувшись к игре со своим кольцом, Сора вздыхает и грустно говорит: — Я тоже.       — К сожалению, мы не можем откладывать суд. Ночь еще не закончилась, и вам обоим понадобятся силы. Желаю тебе приятных снов, Предвестник Сора. — Невилетт встает и выходит из комнаты.       Сора снова вздыхает, еще больше прислоняясь к утешающему его фокуснику, и, повернув лицо, тихо плачет в плечо своего нового друга. Лини обводит взглядом комнату и смотрит на всех, кто пытается подсмотреть этот момент уязвимости Предвестника. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он возвращается к нежной заботе о нем.       — Выпусти это, mon chéri... Все будет хорошо.       — Я скучаю по ним... Так сильно.       — Я знаю. Я понимаю.       Маска Предвестника Соры спадает, позволяя Лини наконец-то встретить Эфира таким, какой он есть, воистину глаза в глаза. Два мальчика, у которых есть свои сестры-близнецы, способные глубоко понять друг друга. Лини медленно опускает Эфира на кровать, а сам опускается следом и тихо спрашивает: — Утешить меня? Только на ночь? — спрашивает другой блондин.       — Конечно. Все, что захочешь, mon étoile.       Эфир прижимается к нему, позволяя фокуснику успокоить его боль, и постепенно начинает расслабляться. Через несколько минут он спрашивает: — Что бы ты сделал, если бы разлучился с Линетт, узнал, что она возглавляет группу вроде Ордена Бездны, и отказалась бы воссоединиться с тобой, пока не будет поставлена галочка в каком-то определенном пункте?       Ну, это, конечно, тот еще вопрос.       — Хм... Дай подумать. Я знаю, что мне было бы больно, но, думаю, я бы постарался сделать все возможное, чтобы поставить галочку. Неважно, кажется ли мне это бессмысленным или нет, но если это что-то значит для Линетт, то я бы ей доверял. — отвечает Лини и легонько почесывает затылок Эфира. — Мы можем быть близнецами и доверять друг другу свои жизни, но мы не совсем одинаковые люди. Линетт смотрит на мир иначе, чем я, поэтому, если для меня что-то может показаться бессмысленным, для нее это может означать целый мир. А твоя сестра точно такая же, как ты?       — Нет, не такая. Я все держу в себе, пока не взорвусь, а она позволяет себе чувствовать все, что происходит. Она более общительная и готова протянуть руку помощи. Она всегда опрометчива и стремительна, в то время как я всегда осторожен и предусмотрителен. Мы всегда уравновешивали друг друга, так что я просто... Я просто не знаю, что делать без нее рядом со мной большую часть времени. — отвечает Эфир, прижимаясь головой к груди Лини и делая ровные вдохи, чтобы сдержать слезы.       В ответ Лини еще крепче прижимает его к себе - точно так же, как он или Линетт, когда они обнимали друг друга, переживая свои собственные страдания.       — Мне уже приходилось многое делать без Линетт, так что я понимаю, о чем ты. Твоя сестра похожа на меня, так что Линетт, наверное, лучше спросить об этом. Но это значит, что я смогу помочь тебе понять выбор твоей сестры.       Они оба сдвигаются с места, и Лини ложится на спину, а Эфир прижимается к его боку, положив голову ему на грудь. Эфир вдыхает, затем выдыхает и полностью расслабляется.       Приняв это за сигнал, Лини продолжает.       — Если бы меня внезапно разлучили с Линетт, я бы прочесал весь мир в ее поисках. Если бы кто-то встал у меня на пути, я бы убил его на месте. Я бы сделал все, чтобы вернуть ее, даже бросил бы вызов Богам.       Именно это она и решила сделать. С чем бы ни столкнулась Люмин в конце своего путешествия по этому миру, в конце концов она решила выместить свою боль на тех самых Богах Селестии, которые изначально разлучили их друг с другом. Она всегда легко ввязывалась в различные авантюры, почти всегда в пользу отстающих, так что для нее было вполне логично так сильно переживать за свободу народа Кхаенри'аха.       Но, с другой стороны, она не способна увидеть картину в целом - что все люди на Тейвате заслуживают свободы от Богов, а не только кхаенри'ахцы. Бездна и Фатуи должны быть союзниками в этой войне и бороться с Селестией всеми силами. Человечеству давно пора взять бразды правления над своей судьбой в свои руки, а Боги существуют лишь для того, чтобы подталкивать их, когда они сбиваются с пути.       — Когда Линетт в опасности, мой мозг перегружается. Я не могу думать ни о чем, кроме как о ее спасении, и из-за этого не раз попадал в неприятные ситуации, хех.       — А ты бы... Заключил сделку с дьяволом, если такая поговорка существует здесь, на Тейвате?       — Ну, не могу сказать, что я когда-либо слышал такую фразу, но я ее понимаю. Я бы так и сделал, не задумываясь. Я бы с радостью продал свою душу, если бы это означало, что моя сестра будет в безопасности, счастлива и здорова. — отвечает Лини с чистой решимостью.       Эфир вздыхает, а затем тихонько смеется.       — Черт возьми, Лу... — грустно говорит он.       — Думаешь, она сделала что-то подобное?       — Не просто похожее, Лини. Я думаю, что она действительно могла продать свою душу Бездне.       — Ох... Черт.       Эфир перевернулся на бок, лицом к стене, и Лини тоже перевернулся, чтобы приспособиться к изменениям. Фокусник осторожно проводит рукой по центру груди Предвестника, намеренно избегая его талии. Он также не притягивает блондинку к себе, чувствуя себя не совсем комфортно с помолвленным мужчиной, как бы сильно тот ни нуждался в эмоциональной поддержке.       — Спасибо, Лини. За все, что было сегодня». шепчет Эфир после нескольких долгих минут молчания.       — Конечно, мон шери. Что бы тебе ни понадобилось, просто попроси».       — Хорошо.       С этими словами Эфир в последний раз перекладывается на кровати и сворачивается в клубок.       Впервые с тех пор, как Рея забрали, он спит спокойным и безмятежным сном.

***

      Утром обоих мальчиков будит Невиллет.       — Сора, Мистер Лини, пора просыпаться. На завтрак будет роздана провизия, а в полдень начнется судебный процесс.       Лини говорит: «Понял», зевая, а Предвестник просто гудит и потягивается. Они довольно быстро осознают, как изменились их положения во сне, и Эфир быстро скатывается с Лини, не желая встречаться с ним взглядом и садясь на край кровати. Поскольку в комнате почти никого не осталось, Эфир сразу же почувствовал, как внутри него нарастает смущение.       Он раскинулся на Лини, как какая-то кошка или ящерица, переплетя их ноги.       Звезды. Остается надеяться, все были слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на то, в каком неловком положении он оказался.       Пока он надевает более сложные части своей униформы, в комнату заходят Паймон, Линетт, Навия, Мелус и Сильвер, чтобы поприветствовать их. Лини паникует, как только встречает взгляд сестры, и они с Эфиром замечают, как все, кроме Паймон, поднимают брови на них двоих.       Слава звездам, что есть Паймон, потому что она тут же разрушает возникшее неловкое напряжение и бросается к Эфиру, сжимая его так, словно от этого зависела ее жизнь.       — Эфир! Паймон слышала тебя прошлой ночью, но стражники не позволили ей увидеть тебя. Ты в порядке?       Эфир улыбается и обнимает ее в ответ: — Да, Паймон. Со мной все в порядке. Лини и Невилетт помогли мне.       Фокусник быстро слезает с кровати, собирает свои принадлежности и возвращается к кровати, на которой должен был спать до этого. Линетт устраивается позади него и начинает ухаживать за его волосами. Пока Навия и Паймон удерживают внимание Эфира, Линетт шепчет брату на ухо.       — Вы двое, должно быть, хорошо спали.       Лини только стонет в ответ, бормоча: — Линетт, пожалуйста...       Вторая близняшка просто хмыкает, заканчивая причесывать Лини. Поправляя его плащ, она говорит: — Паймон была в ужасе, и мы слышали его из нашей комнаты. Насколько все было плохо?       — Плохо. — отвечает Лини, поморщившись. — Если бы я не разбудила его, он мог бы устроить бурю прямо в Оперном театре.       — Что его вызвало?       — Не знаю, насколько подробно Отец рассказывал тебе о нем, но он был разлучен со своей сестрой-близнецом. Мало того, у него отняли и жениха. Он через многое прошел.       — Хмм... Ладно. Нам нужно поесть.       Настроившись на нужный лад, Лини вздыхает и встает. Его застает врасплох то, что Эфир делает то же самое синхронно с ним, но они оба быстро отмахиваются от этого.

***

      Как и ожидалось, на завтрак подают простые овсяные хлопья с разными вкусами и фрукты, а также воду, молоко и сок. Еда не представляет собой ничего выдающегося, но для начала дня этого более чем достаточно. Время близится к полудню, и к ним подходит Невиллет.       — Предвестник Сора, Мистер Лини и Мисс Линетт, пожалуйста, пройдите к трибуне обвинения. Суд скоро начнется.       Мужчина сразу же уходит, а Эфир быстро сбрасывает свою пресловутую маску Предвестника (у него есть реальная маска, но она слишком вульгарна, чтобы когда-нибудь увидеть свет). Кивнув в сторону Лини и Линетт, а Паймон занимает место у его головы и он направляется к трибуне.       Поднявшись по лестнице на небольшой балкончик, он проходит вперед и встает перед перилами, излучая уверенную ауру, которая заставляет Фурину вздрогнуть, но она быстро приходит в себя.       — Ты выглядишь очень уверенным, Предвестник. Неужели ты действительно веришь, что сможешь победить меня - Факалорос, Бога Справедливости - в моих собственных владениях? Надеюсь, ты хотя бы сможешь устроить хорошее шоу для зрителей. — самодовольно говорит Фурина.       — Не хочу разочаровывать, но никакого шоу здесь не будет. Только чистый, ясный судебный процесс, где я докажу их невиновность, Архонт. — с издевкой отвечает Сора.       — Поскольку обе стороны присутствуют, я объявляю, что судебный процесс по делу об инциденте в магическом шоу начался. Во-первых, чтобы зрители поняли причины и результаты инцидента, попросим Мистера Лини объяснить фокус. — объявляет Невиллетт, и суд начинается.       — Да, конечно. Я буду объяснять, а Линетт демонстрировать на сцене. Все необходимые предметы уже подготовлены. — отвечает Лини и начинает свое объяснение.       Покончив с этим, Невиллетт спрашивает: — Спасибо, Мистер Лини. В таком случае, я полагаю, что вы побежали к волшебному ящику, который стоял в зрительном зале в момент начала фокуса, и остались в нем спрятанными, а значит, не могли совершить преступление. Верно?       — Да, это так, ваша честь.       — В таком случае, я предоставляю слово обвинению. Леди Фурина, не хотите ли вы как-то опровергнуть его заявление?       С высокомерным видом она отвечает: — Конечно, хочу. Позвольте мне сделать первый выстрел и раскрыть это дело. Мистер Лини явно лжет. Вы никак не могли находиться в ящике все это время, если хотели похитить Хэлси и убить Коуэлла. Более того, я бы сказала, что вы вообще почти не были в этом туннеле.       Лини собирается возразить, но Сора быстро опережает его.       — Протестую, ваша честь. Обвинение выдвигает аргументы, предполагая виновность.       — Протест принят. Продолжайте, леди Фурина.       На ее лице появляется ухмылка, и Сора готовится к тому, что у нее в рукаве.       — Вот как? Позвольте спросить, что вы слышали, находясь в своей коробке?       Черт, а Лини знает о шуме?       — Рев толпы, конечно же. Так я следил за временем и предвкушал финал. — отвечает фокусник, и Сора сразу же понимает, как она собирается использовать этот ответ.       — И больше вы ничего не слышали? Ничего, что могло бы произвести какое-либо впечатление?       — Нет, ничего.       Он не знает о раздавшемся грохоте.       Блять.       — Понятно, но когда счет дошел до тридцати секунд или около того, раздался удар - настолько громкий, что, думаю, его услышали практически все.       — Ха!? — восклицает Лини, его глаза расширяются, а затем сужаются в замешательстве.       В то время как толпа начинает комментировать слова Фурины, Сора и Паймон наблюдают за тем, как весы, прикрепленные к Оратрис, наклоняются в сторону обвинения.       — Посмотрите на эти весы, могут ли они означать...       — Скорее всего, они отражают благосклонность толпы, склоняющейся к тому, кто, по ее мнению, победит. — говорит Сора, завершая мысль Паймон.       — Что ж, дамы и господа, позвольте мне воспользоваться словами самого фокусника: "Никогда не знаешь, что может случиться в мгновение ока". И действительно, похоже, его алиби тоже может рухнуть в мгновение ока. — Фурина говорит слишком гордо, чтобы это могло понравиться Соре. — Конечно, я вооружилась, чтобы сделать гораздо больше, чем просто разрушить ваше алиби. Уверенность не может быть беспочвенной, и мой фундамент прочен.       — Скажи мне. Разве вы с Линетт на самом деле не из Дома Очага? Члены Фатуи, как ваш Предвестник?       И вот оно, именно то, к чему он был готов. Удивительно, что Фурина решила, что сейчас самый подходящий момент, чтобы рассказать об этом. Прежде чем толпа успевает разбежаться со своими предположениями, Сора смеется, угрожающе улыбаясь Фурине.       — У меня было предчувствие, что твои Гвардейцы смогут раскопать это, если хорошенько поискать, но я не ожидал, что ты так быстро раскроешь эту карту. Не забывай, что, как ты сам только что напомнил нам, все может измениться в одно мгновение. Да, Лини и Линетт - члены Дома Очага и Фатуи.       Фурина, кажется, слегка опешила от его ответа, но быстро отвечает.       — Тогда, возможно, господин Лини расскажет нам обо всем, что произошло за эту минуту. В конце концов, ваша первоочередная задача - доказать свою невиновность. Я уверена, что мало-       — Да, да. Вы уже продемонстрировали нам свою склонность к браваде и представлениям. Как я уже говорил, к сожалению для вас, это суд, а не театральное представление, где побеждает самый большой хвастун. Я должен поблагодарить вас за то, что вы раскрыли эту информацию суду, Леди Фурина, поскольку это позволит нам раскрыть истинную причину их выступления, которая хорошо задокументирована самим Домом Очага, а также перепиской между Домом и Заполярным дворцом.       Сора ухмыляется в ответ Фурине и жестом призывает Лини выйти вперед и представить суду истинную миссию. Зрители с недоверием наблюдают за тем, как их Архонт совершает свою самую большую ошибку в этом деле.       — Целью нашего магического шоу было исследование работы Оратриса в надежде обнаружить что-то, что поможет остановить пророчество. Причина, по которой я не услышала грохота, заключается в том, что я не находилась ни в ящике, ни в самом туннеле. Я воспользовался вентиляционным отверстием, соединяющим туннель с подвалом, чтобы исследовать Оратрис. Пока я осматривался, я услышал голос, который, казалось, узнал меня, и отступил назад в туннель. У меня оставалось примерно пять или десять секунд, поэтому я бросился из вентиляционного отверстия на другую сторону туннеля и забрался в ящик, чтобы успеть до окончания обратного отсчета. Проходя по туннелю, я видел из поднимающегося ящика разбитую вазу и одежду на полу. Однако времени подумать о них не было. Что касается того, что произошло, у меня нет объяснений. Ящик не должен был открываться под землей, Коуэлл не должен был быть в нем, а аквариум не должен был упасть. Коуэлл был отличным помощником и всегда прекрасно выполнял свою работу, так что у меня нет причин убивать его.       После окончания слов Лини глаза Фурины расширились, и она уставилась на него с открытым ртом. Весы на Оратрисе отклоняются в сторону защиты, а толпа начинает роптать.       — Более того, — говорит Сора, снова поднимаясь на подиум, — с момента моего прибытия три дня назад я принимаю участие во всех операциях Фатуи в Фонтейне. Как некоторые из вас, возможно, знают, моим первым действием в качестве Предвестника было обеспечение безопасности Сумеру в связи с планами моего бывшего коллеги, с чем я прекрасно справился. Если бы это преступление было планом Дома Очага, я бы его пресек, потому что оно в конечном итоге не нужно для достижения наших целей и только вредит имиджу Фатуи в целом. А теперь, Мисс Фурина, я хотел бы спросить вас, как вы опровергните алиби Лини?       Женщина, о которой идет речь, трясется и заикается со своего места на трибуне обвинителей, но потом сглатывает, восстанавливает силы и возвращается к своей прежней браваде.       — Конечно, знаю. Если он все время находился в волшебной коробке, как он мог не услышать этот звук? Почему вы спрашиваете- Ах. Вы хотите сказать, что он не был...       — Ваше предыдущее утверждение лишь доказывает, что Лини придерживался сценария своего выступления.       — Именно! Лини не было ни в коробке, ни в туннеле. Вот почему он не слышал удара! Это значит, что Лини находился в подвале во время преступления! — кричит Паймон, завершая эту линию аргументации обвинения.       Из толпы начинают раздаваться слова поддержки, и Оратрис снова склоняется на сторону защиты.       — Тц... Подумать только, вы используете такую логику... Ну что ж! Если преступления совершил не Лини, то кто же тогда?       — Кто еще, по-вашему, это мог быть, мисс Фурина? Кто имел доступ к реквизиту, туннелю и не был занят определенной ролью в спектакле? Я бы хотел, чтобы вы сами пришли к выводу, к которому я пришел вчера в ходе расследования.       — Я... Подождите, вы же не имеете в виду... Коуэлл все это подстроил? — отвечает она, когда шестеренки начинают вращаться в ее голове. — Но это не имеет смысла. Как Коуэлл стал жертвой собственной ловушки, в то время как наш пропавший зритель так и остался пропавшим?       — Потому что, мисс Фурина... Хэлси никто не похищал, и в данный момент она по собственной воле скрывается в Опере Эпиклезе.       Не успел он закончить фразу, как Навия и ее спутники уже вышли из зала, точно зная, куда Сора направляется со своим ходом мыслей. Если она будет достаточно быстрой и наблюдательной, то сможет схватить Хэлси прежде, чем та успеет снова скрыться.       Невиллетт встает и кричит «Стража!», прежде чем Сора поднимает руку.       — Не волнуйся, Невиллетт. Ее уже нашли. Я благодарен за сотрудничество с Навией и Спина-ди-Росула. Ее превосходная интуиция позволила ей быстро понять мою теорию. Однако я хотел бы попросить, чтобы вещи Коуэлла были обысканы. До сих пор мы не подозревали его как покойного. Возможно, среди его личных вещей есть ключевые улики.       Невиллетт сузил глаза, глядя на Предвестника, а затем изменил свои распоряжения для Гвардейцев. Через несколько мгновений в комнату возвращается Навия. Невиллетт объявляет о ее прибытии и задает вопрос.       — Госпожа Навия, если я правильно понимаю, у вас есть ключевые улики, которые можно добавить к этому процессу?       — Действительно есть. Но сначала, не желает ли кто-нибудь из присутствующих немного отдохнуть от всех этих дебатов и посмотреть немного магии? Я покажу вам удивительный фокус, который способен вернуть молодую женщину, таинственно исчезнувшую на ваших глазах! Пожалуйста, окажите мне честь, мистер Лини, если вы будете так любезны. — заявляет Навия, пока Мелус и Сильвер выносят волшебный ящик обратно на сцену.       Глаза Лини быстро загораются, когда он понимает план Навии, и он снова делает шаг вперед. Великий фокусник щелкает пальцами, а Линетт говорит: «Вуаля!».       На волшебный ящик светит прожектор, и он открывается, показывая довольно знакомую женщину.       — Извините за беспокойство.       Толпа снова впадает в замешательство, и многие зрители узнают в женщине Хэлси.       — Эм... Для ясности, я здесь только потому, что мне сказали, если я дам показания, мне смягчат приговор. Я пряталась за пределами этой комнаты, прислушиваясь к происходящему, потому что боялась, что именно меня будут судить. Я была рада, что никто меня не заметил, пока она меня не застукали.       — Хе-хе, это научит тебя недооценивать нас троих. — радостно говорит Навия со своего места на сцене.       Вздохнув, Хэлси снова начинает говорить.       — С чего бы мне начать... Мне очень жаль. Это я убила Коуэлла, я признаю это.       — Чт-Что? Почему? — удивленно восклицает Фурина.       — Во-первых, меня зовут не Хэлси. Меня зовут Лилиан, и я родом из Мондштадта. Я слышала, что шоу Лини будет очень захватывающим, но у меня не было возможности купить билет, поэтому я его украла. Так я зарабатываю на жизнь, ворую то тут, то там... И меня еще ни разу не ловили. Но несколько дней назад меня заметили в порту, и я едва успел скрыться. Лини был единственным, кто поймал меня на месте преступления.       — О, подождите... Я вас узнаю. Вы были довольно искусны. — быстро говорит Лини, не давая ей продолжить рассказ.       — Ну, я думала, что на этом все закончится, но потом селектор выбрал меня. Он даже упомянул Крепость Меропид! Это ведь тюрьма, верно? Можете себе представить, как я была шокирована. Я думала, что он меня раскусил. Я играл на шоу, ища возможность сбежать, но тут мне на голову вылили воду, и кто-то прыгнул в ящик, чтобы схватить меня. Я не собирался принимать это близко к сердцу, поэтому вырубила его и засунула в ящик. Бежать оттуда было некуда, поэтому мне пришлось переодеться и спрятаться в коробке с костюмами для выступлений. Я выскользнула оттуда после того, как первый Стражник осмотрел сцену, и продолжила прятаться в Оперном театре.       — Может ли человек вообще там спрятаться? — спрашивает Паймон, хотя ее слова слышны только Соре и близнецам-фокусникам.       — Если ты достаточно решителен, не вижу причин для этого. Несколько болячек не имеют значения, когда ты боишься попасть в тюрьму. — отвечает Сора, а Лилиан продолжает свои показания.       — Но клянусь, я не знала, что цистерна упадет. Правда, клянусь! Если бы я это знала, я бы не засунула его в ящик! Может, я и воровка, но я не убийца!       — Что ж, это проясняет череду событий, произошедших с того момента, как мы услышали грохот. Осталось дождаться обыска вещей Коуэлла, и истина в этом деле будет известна. — говорит Сора, и Невиллетт кивает в знак согласия.       — Мисс Лилиан. Если ваши показания окажутся правдивыми и помогут суду установить истину, то будет рассмотрен вопрос о корректировке приговора. Пока же прошу вас присоединиться к Гвардейцам, находящимся в зале. Госпожа Навия из Спина-ди-Росула, я благодарен вам за то, что вы нашли ее прежде, чем она смогла снова скрыться. Если вам больше нечем поделиться, прошу вас вернуться на свое место.       Лилиан и Навия кивают, после чего отправляются на свои места. Спустя еще пару минут ожидания из-за кулис выходит член Гардейцев и встает на сцену, готовый доложить о своих выводах.       — Мы все еще изучаем предметы, но уже достигли значительного прогресса, о котором, как нам кажется, необходимо срочно рассказать всем. В багаже Коуэлла мы обнаружили несколько пробирок с жидкостью, каждая из которых имеет отдельную маркировку. В блокноте в его рюкзаке написано, что эти жидкости называются "Вода из Первобытного моря".       Невиллетт тихо говорит: «Первобытное море...», а Сора восклицает: — Я бы хотел сам осмотреть одну из этих пробирок, ваша честь, если позволите.       — Разрешаю.       Гвардеец берет одну из склянок у своего товарища и несет ее наверх, к Предвестнику. Осмотрев ее, он обнаруживает, что она соответствует той же элементальной сигнатуре, которую он нашел на сцене и в луже под разбитой вазой. Она также совпадает с аурой, которую он почувствовал от шара, находившегося в волшебной шкатулке.       — Содержание записок также указывает на то, что Коуэлл принадлежал к организации, занимающейся продажей запрещенных препаратов, и что у него был сообщник. В записной книжке есть множество записей о безопасном использовании этих жидкостей, в которых много раз встречается ключевое слово «растворяет». Один из этих тюбиков был помечен надписью "Опера Эпиклез" и вчерашней датой. Он пуст. В записках также говорится, что эти растворяющие свойства действуют только на коренных жителей Фонтейна. Вполне вероятно, что Хэлси была выбрана в качестве подопытной.       Когда он заканчивает говорить, толпа всколыхнулась: многие граждане обеспокоены заявлениями, сделанными в блокноте. Невиллетт быстро встает и стучит ножкой трости по полу своей платформы, создавая громкий, отдающийся эхом шум.       — Порядок, порядок! Бесспорно, дальнейшее изучение личных вещей покойного дало несколько удивительных результатов, но мы пока не можем проверить достоверность этих улик.       — На самом деле, ваша честь, хотя мы и не можем проверить достоверность утверждений Коуэлла о том, что эта вода может "растворять" фонтейнцев, нам не нужно быть уверенными на сто процентов, чтобы сделать вывод. Важно то, что Коуэлл верил, что эта вода может это сделать. Отсюда, как мне кажется, я могу выстроить правильную последовательность событий, если хотите. — отвечает Сора, и Невиллетт жестом дает ему разрешение.       — Разумеется, Предвестник Сора.       — Стремясь использовать настоящую Хэлси, жительницу Фонтейна, в качестве потенциального подопытного или мишени для этой воды, Коуэлл организовал все в выступлении Лини, чтобы выбрать ее, растворить, а затем спрятать улики вместе с водой из резервуара. Я хотел бы заявить, что эта вода обладает довольно уникальной элементарной сигнатурой, одновременно очень похожей на Гидро, но и совершенно иной. Вчера я обнаружил точно такую же сигнатуру три раза. Один раз - во время выступления, с одного из шаров в волшебном ящике, который находился среди зрителей. Еще два раза - на платье Хэлси (теперь известно, что это Лилиан) и на разрушенной волшебном ящике на сцене. Коуэлл подстроил селектор номеров так, чтобы выбрать Хэлси из Фонтейна, использовал крючок, который мы нашли на месте преступления, как механизм, чтобы воздушный шар лопнул при закрытии двери, а затем открыл дверь, вероятно, чтобы подтвердить, что это сработало, хотя среди остальных его записей могла быть и альтернативная цель. Лилиан в панике быстро выскочила из ящика, когда он начал открываться, и отбилась от Коуэлла. Зная, что она выжила после его заговора, он попытался бороться с ней, но был побежден и отправлен в нокаут. Все еще в панике, Лилиан быстро бросила Коуэлла в ящик, переоделась в платье, бросив его в лужу воды, образовавшуюся из-за опрокинутой во время боя вазы, и спряталась в ящике с костюмами. Вскоре после этого Лини вернулся в туннель из вентиляционного отверстия в подвале и побежал к своему ящику. Находясь в коробке, Коуэлл все еще был без сознания, и когда в конце представления взорвались огни, его судьба была предрешена его же ловушкой. Теперь осталось только выяснить, кто был этим сообщником, и продолжить осмотр вещей Коуэлла, чтобы убедиться, что за серийными исчезновениями стоит та же группа.       Словно по команде, Невиллетт снова встает. — На этой ноте Гвардейцы только что сообщили мне, что обнаружили новые улики. Сейчас я приглашу его на сцену, чтобы он поделился ими с нами.       Гардеец поднимается на сцену, быстро бросает растерянный и настороженный взгляд на ложу, а затем снова смотрит на Невиллетта.       — Благодарю вас, ваша честь. Мы как раз осматривали багаж других людей, замешанных в этом деле, и только что обнаружили среди личных вещей Лини идентичный образец Воды из Первобытного моря!       — Чт-Что!? — в шоке восклицает Лини, а Сора и Невиллетт обмениваются взглядами. Предвестник первым начинает допрос.       — Вы знаете, это очень удачное совпадение по времени. Я одобряю вашу попытку, но Лини не является сообщником Коуэлла. Коуэлл не был членом ни Дома Очага, ни Фатуи. Верно, Лини?       — Да, это так. Никто из наших помощников не знает о нашем происхождении, а я никогда бы не опустился до такой низости, чтобы вступить в союз с незаконными торговцами снадобьями. Не говоря уже о том, чтобы испортить им мое самое важное шоу.       — Именно. А теперь, - говорит Сора и бросает на Стража суровый взгляд. «Не расскажете ли вы нам, как вам удалось найти этот пузырек в багаже Лини? Точнее, только один флакон, без других уличающих доказательств?       Вкрадчивый голос Невиллета усиливает давление на мужчину, и он добавляет свои соображения.       — Действительно. Я подозреваю, что сообщником, упомянутым в записях Коуэлла, был не Лини, а вы. Это так, Гвардеец Вон?       — Я... Э-э...       — Уверен, вы знаете, что нужно сделать, чтобы смягчить приговор.       Казалось бы, вновь обретя уверенность в себе, Фурина возвращается к делу, причем со всей решительностью.       — Говорите быстрее, если не хотите заработать себе билет в один конец в купон-таун!       — Я просто выполняла приказ! Мы должны были возложить вину за серийные исчезновения на Лини и вызвать подозрения у Фатуи. Высшие чины сказали, что это лучшая возможность для этого.       — Значит, вы тоже каким-то образом узнали эту информацию. Возможно, в Доме произошла утечка информации, или секрет не так уж и секретен, как мы думали. — задумчиво говорит Сора, а Лини удивленно стоит рядом с ним.       — И теперь, когда ваш план провалился, а секреты воды раскрыты, вы стали обузой для высших чинов, да? Поэтому тебе стоит рассказать все, что знаешь, и попросить защиты у Стражей. — обращается Невиллет к дрожащему человеку, и тот быстро кивает головой.       — Д-Да! Я расскажу вам все, что знаю! Наш босс обнаружил, что эта вода может заставить людей раствориться. Из нее также можно приготовить зелье, которое, будучи сильно разбавленным, способно вызывать у людей незабываемый восторг. Мы занимаемся этим бизнесом уже довольно давно и заработали на нем приличную сумму Моры.       Мужчина продолжает говорить, и вдруг Соре приходит в голову ужасная мысль. Он активирует свое усиленное Элементарное зрение и видит следы Первородной воды на шляпе мужчины.       — ...Это тот самый босс, о котором мы говорим-       — ПОДОЖДИТЕ! СНИМИТЕ ШЛЯПУ!       Но он опоздал на несколько мгновений.       Мужчина растворяется в воде прямо на глазах у всех присутствующих в Оперном театре, к большому удивлению всех присутствующих.       — Он... Он исчез. — говорит Сора.       — И теперь он больше не может ничего рассказать. — добавляет Лини.       — Какая безжалостность! Меньшего я от них и не ожидала! — восклицает Навия из зала.       Невиллет быстро реорганизует Гвардию и объявляет: — Возмутительный поступок. Все присутствующие, пожалуйста, немедленно пройдите осмотр.

***

      К сожалению, после тщательных поисков Стражи не могут найти виновного в том, что вода в шляпе Гвардейца Вона упала на него.       Остальная часть судебного процесса проходит очень просто. Невиллетт выносит вердикт о невиновности, и Оратрис остается принимать решение. Когда ему подают лист бумаги, он открывает его и зачитывает тот же самый вердикт о невиновности, что вынес и он, завершая дело против Великого фокусника Лини.       Фурина остается в шоке от того, что один из ее людей был растворен на ее глазах, и Соре становится жаль ее. Он пытается найти ее после окончания заседания, но она полностью скрылась в своей комнате на верхних этажах. Когда Фурина становится недоступной, Сора вновь встречается с Паймон, Лини, Линетт, Новиллетом и Навией.       — Поздравляю с первым успешным делом, напарник! — говорит Навия и берет его за руку, втягивая в круг.       — Действительно. Вы справились с делом очень профессионально и раскрыли правду о том, что произошло. Однако я должен спросить, как давно вы узнали, что за всем этим стоит Коуэлл? — спрашивает Невиллетт.       — С того момента, как мы все услышали удар. Я видел элементальную энергию, которая исходит от всех живых существ, а тем более от обладателей Видения и элементальных существ. Когда мы услышали грохот, я посмотрел вниз и увидел ауры двух обычных людей: аура Лини - Пиро в подвале, как он и сказал, а аура Линетт - Анемо в ложе на сцене. Когда я увидел, как одна из обычных аур вошла в коробку и поднялась на сцену, а потом коробка разбилась, а человек внутри оказался Коуэллом вместо зрителя, я понял, что он сыграл в этом какую-то роль.       — А почему вы не сказали об этом с самого начала?       — По двум причинам. Во-первых, я был адвокатом Лини. Во-вторых, я - Предвестник Фатуи в чужой стране. Большинство жителей Фонтейна не доверяют мне, а когда Фурина вытащила на свет тот факт, что Лини и Линетт - члены Дома Очага, появилась вероятность, что меня сочтут предвзятым. — легко отвечает Сора.       — Ваше положение Предвестника вполне заслуженно. Я был бы рад иметь в рядах Гвардейцев человека с такими способностями.       Сора впервые за все время путешествия ярко улыбается, и Невиллетт отвечает ему небольшой улыбкой.       — Спасибо, Невиллетт, но сейчас я не ищу новую должность. Но я буду иметь это в виду.       — Хм, я так и предполагал. — говорит Невиллетт в ответ, слегка усмехаясь. Он прощается с группой и уходит, чтобы заняться своими обязанностями Юдекса Фонтейна.       Сора поворачивается к группе и оказывается лицом к лицу с Лини. Светловолосый фокусник смотрит на него так пристально, что он чувствует, как его лицо начинает нагреваться. К счастью, сестра-близнец оказывается рядом, чтобы удержать его в узде, и ударом по плечу выводит из транса. Его глаза расширяются, и он быстро отводит взгляд, прочищая горло. После этого он берет одну из рук Соры и говорит.       — Спасибо, Сора. Правда. Я не уверен, что дело закончилось бы успешно, если бы ты не защищал нас. Пожалуйста, всегда помни, что, что бы тебе ни понадобилось, Дом Очага, Линетт и я будем рядом с тобой. Одно из наших правил - никогда не выступать против своих, и хотя мы обычно не считаем кого-либо за пределами Дома одним из нас, я не думаю, что кто-то не согласится включить вас в их число после того, что вы сделали для нас с Линетт.       Лини поднимает руку Предвестника и нежно целует тыльную сторону, как бы скрепляя обещание. Отпустив руку, он ухмыляется и говорит: «Ты ведь говорил, что мой флирт тебя не беспокоит. Не забывай об этом».       С этими словами Лини и Линетт покидают территорию Оперы Эпиклеза, возвращаясь в свой дом в отеле "Боуффес д'эт".       Остались только Навия и ее спутники.       — Что ж, партнер, ты действительно проделал отличную работу. Я просто рада, что мне удалось принять в ней участие.       — Эй, ребята, благодаря вам мы нашли Лилиан. Вы сыграли очень важную роль.       Навия смеется над его ответом и говорит: — Да ладно. Не говори глупости. Я знаю, что мы трое тебе для этого не требовались. У тебя был свой собственный план, верно?       — Может, да, а может, и нет. Разве это имеет значение? Ты все равно все уловила. — отвечает Сора и кладет руку на ее руку. — Гордись собой и своей командой за это, Навия.       Она на мгновение улыбается ему в ответ, а затем ее выражение лица становится серьезным.       — Сора... Я понимаю, что ты, наверное, занят, ведь ты Предвестник и все такое, но могу я попросить тебя об одолжении?       — Конечно, о чем?       — Дело о... Серийных исчезновениях. Я хочу раскрыть его. Это важно и для меня, и для моего отца, который скончался.       — Хммм...       — Пожалуйста. Раскрытие истины об этих исчезновениях много значило для него, и теперь у нас даже есть ответ на эти исчезновения.       Вздохнув, Сора улыбается ей и дает свой ответ.       — Я верю, что Вода из Первозданного моря связана с пророчеством. Если раскрытие этих дел приблизит меня к цели, то я буду рад помочь.       — Да! Спасибо, партнер! У этого дела нет шансов против нас двоих! Мы найдем вас завтра, чтобы приступить к работе. Вы остановились в отеле "Деборд"?       — Да, но, поскольку связь Лини с Домом Очага раскрыта, я, скорее всего, буду жить в отеле "Боуффес д'эт" вместе с ними.       — Отлично! Тогда я зайду завтра. Не заставляй нас ждать слишком долго, хорошо, Сора?       Он хихикает, а потом говорит: — Не буду, не буду. Просто держись подальше от неприятностей до тех пор.       Сказав все это, Сора и Паймон прощаются с Навией и ее спутниками и остаются одни у фонтана Люсин.       — Ну что, Пай. Готова отправиться обратно? — спрашивает Сора и протягивает ей руку.       Она принимает его руку, кивает, и в следующее мгновение они оказываются в точке маршрута, ближайшей к гостинице "Боуффес д'эт". Сора заставляет свои крылья раскрыться на его спине, Паймон исчезает, после чего он спрыгивает с уступа, позволяя крыльям медленно нести его вниз.       С его точки зрения, он видит Лини и Линетт, стоящих перед светловолосым мальчиком чуть меньшего роста. Он пролетает немного над их головами, чтобы они его услышали, и опускается на небольшую набережную.       — О, Сора. Ты решил принять мое предложение? — говорит Лини, поворачиваясь к нему лицом. — Я как раз рассказывал о тебе Фремине.       — Да, я бы хотел принять твое предложение. Нет никакой гарантии, что мой сон будет лучше сегодня или в другие ночи, которые я проведу в Фонтейне. — отвечает Сора. Он машет рукой Фремине и представляется. — Привет, Фремине. Как ты, наверное, знаешь, я - Второй Сказитель, Сора. Вы трое можете называть меня Эфиром, если хотите.       — Привет... Эфир. — тихо говорит Фремине, получая одну из добрых улыбок Эфира.       Лини тем временем осматривает его. Видно, что блондин все еще испытывает боль и потрясен кошмаром, приснившимся ему прошлой ночью, но он все еще храбрится.       По его личному опыту, за самым сильным фасадом всегда скрывается самая сильная боль.       Улыбнувшись, Лини приглашает Эфира войти в их жилище и берет его с собой на доклад к Отцу. Постучав и услышав с той стороны «Войдите!», он открывает дверь перед светловолосым Предвестником и проходит внутрь.       — Ах, Сора. Я вижу, ты решил вернуться с моими детьми? — спокойно говорит Плут, приподнимая бровь от интриги.       — Да. Лини сказал, что ты, скорее всего, позволишь мне остаться здесь на столько, на сколько мне нужно, и я решил принять это предложение.       — Он прав. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.       Покончив с этим, Эфир присаживается, а Лини начинает свой доклад. Неудивительно, что Арлекино уже знает подробности суда и говорит ему, что нет необходимости говорить об этом снова, поэтому он просто докладывает о самой миссии.       Он рассказывает о том, как искал механизм в подвале оперного театра и что, хотя Гнозис может быть там, он не смог тщательно проверить.       — Гнозис там. Я уверен в этом. — говорит Эфир, привлекая внимание обоих Фатуи.       — Объясни свои доводы.       — Гидро энергия, которую я ощущал, когда Лини находился рядом с механизмом, была такой же, как и у любого другого Гнозиса. Учитывая, что Оратрис обладает способностью судить других, она должна питаться чем-то очень похожим на Гнозис.       — Понятно... Тогда, скорее всего, нам не нужно продолжать поиски. В случае, если ваша договоренность с Мсье Невиллетом провалится, мы начнем операцию по его захвату. — немного помолчав, говорит Арлекино, обдумывая эту информацию. — Лини, ты свободен. Сора, у меня больше нет никаких вопросов к тебе.       Они кивают, и оба уходят, а Лини снова открывает дверь для блондина. Предложив руку, Лини ведет Эфира вверх по лестнице к спальням.       — Большинство комнат в Доме - общие, а моя, Линетт и Отца - отдельные. Если ты не хочешь жить с ними, то будешь жить в моей комнате». говорит Лини с ухмылкой, а Эфир лишь ехидно скалится и закатывает глаза.       — И с Паймон тоже, надеюсь, ты это понимаешь. Не надо никаких странных мыслей, маг.       — Ох, mon chéri, неужели ты так низко обо мне думаешь? — отвечает Лини с напускной обидой, драматично положив руку на грудь. — У меня более чем достаточно самоконтроля.       Эфир смеется и слегка ударяет его по плечу. — Хорошо. Я бы не хотел, чтобы мой жених оторвал тебе голову, когда вернется, при условии, что я не сделаю это первым.       Лини неловко хихикает в ответ и дергает за воротник, понимая, что теперь ему придется быть еще более осторожным, чем он уже планировал. Меньше всего ему хотелось бы огорчать кого-либо из Сказителей.       Добравшись до своей спальни, он осторожно приглашает Эфира войти и чувствует облегчение, когда блондин вызывает Паймон и объясняет ей ситуацию.       — Разве можно так поступать, когда ты помолвлен? — спрашивает она, а он только вздыхает.       — Паймон, это не редкость, когда друзья делят постель при необходимости, и я делаю это не для того, чтобы изменить ему. Ты же знаешь, какие у меня кошмары...       — Да... Паймон знает.       Эфир слегка взъерошивает ее волосы и говорит: — И, кроме того, ты ведь все равно будешь здесь со мной.       С этими словами он снимает с себя большую часть снаряжения и усаживается на плюшевую кровать. Она не такая удобная, как их с Реем кровать, но, безусловно, качественная. Эфир наблюдает за тем, как Лини направляется к трюмо для макияжа и начинает приводить себя в порядок, надевая шляпу на голову манекена и вешая плащ. Он замечает, что Эфир наблюдает за ним через зеркало, и спрашивает: — У тебя нет пижамы?       Эфир удивляется и переводит взгляд на него, а затем кивает.       — Есть, просто я ее не ношу, так как моя одежда возвращается чистой, когда я ее рематериализую.       — Ух ты, прямо как магия, да? Как думаешь, с моей это сработает? — поддразнивает Лини, на что Паймон, как и ожидалось, немедленно вмешивается.       — Нет! Ничего подобного по отношению к Эфиру, особенно когда Паймон здесь!       Лини и Эфир смеются над ней, и последний из них гладит ее по голове, когда она дуется на него.       — Он шутит, Паймон. На самом деле он ничего не собирается делать.       — Конечно, не спросив сначала лорда Скарамуччи. — Лини подмигивает, и Паймон стонет, а затем падает в объятия Эфира.       — Паймон слишком устала для этого.       — Ммм. Хорошо, Пай. — Эфир медленно гладит ее по голове, откидываясь на спинку кровати.       Лини садится на другой край кровати, переодевается в пижаму и бросает Эфиру еще одну чистую пару.       — В этом не очень удобно спать, тебе стоит переодеться. Паймон может присмотреть за мной. говорит он и усаживается рядом с ним.       Эфир смотрит на Паймон, чтобы узнать, что она думает, и, похоже, соглашается с Лини: она подлетает и садится рядом с ним. Вздохнув, он хватает пижаму и идет в ванную.       Дематериализовав остатки формы, он надевает пижаму. К счастью, она хорошо сидит на нем, поскольку у Лини довольно похожая фигура. Убедившись, что все готово ко сну, он выходит из ванной.       Он видит одно из самых очаровательных зрелищ, которое когда-либо видел.       Лини сидит и читает сказку Паймону, которая, вероятно, уже наполовину уснула, лежа у него на коленях. Он быстро достает камеру, пока никто из них не заметил, и делает снимок.       Оба поворачиваются, чтобы посмотреть на него, но не двигаются с места. Лини ухмыляется, а Паймон протягивает к нему руку и сонно говорит: — Дай Паймон посмотреть...       Он смеется, подходит и запрыгивает на кровать. Он протягивает им обоим фотографию, и они улыбаются.       — Ты собираешься поместить эту фотографию на свою доску, Эфир? — спрашивает Паймон, на что Эфир отвечает: — Да, наверное.       — Доску? — спрашивает Лини.       — У меня в спальне есть доска с разными фотографиями, на которых изображены я и мои друзья из разных наций.       — О, здорово! Не покажешь мне ее как-нибудь?       — Конечно, почему бы и нет?       С этими словами Эфир дематериализует фотоаппарат и фотографию и полностью ложится в кровать. Он наблюдает, как Лини продолжает читать Паймон, а та постепенно начинает вырубаться. Лини только хихикает над ней, явно хорошо знакомый с жизнью с младшими братьями и сестрами. Фокусник осторожно подносит ее к Эфиру, тот берет ее на руки и ложится рядом с ними.       — Если тебе что-то понадобится, просто спроси. Я помогу тебе всем, чем нужно, mon ami. — говорит Лини тихим голосом, не желая тревожить Паймон.       Эфир лишь кивает в ответ, после чего на него накатывает зевок, застающий обоих врасплох. Ожидаемо, Лини улыбается и говорит: — Приятных снов, Эфир.       — И тебе того же, Лини. — отвечает Эфир, и они оба закрывают глаза и медленно погружаются в сон.