Глава 7
19 мая 2026 г., 13:55
Как и в предыдущую ночь, Эфиру снится очередной кошмар. К счастью, Паймон и Лини оказываются наготове в тот момент, когда раздаются крики, и Эфира быстро будят, пока он ничего не разрушил.
Проснувшись, он вскакивает, и его тут же обнимает Паймон.
— Все в порядке, Эфир. Ты в порядке. — говорит Паймон.
Лини обращает на него внимание и спрашивает: — Тебе что-нибудь нужно? Воды? Еды?
Эфир шумно выдыхает и отталкивает их обоих. Он обхватывает Паймон одной рукой, а другую протягивает в сторону Лини, который быстро переключается и присоединяется к объятиям. Проходит несколько минут, и Эфир наконец говорит: — Немного воды было бы неплохо...
Лини кивает, сжимает его чуть крепче, а затем встает с кровати и выходит из комнаты. Прижимая Паймон к груди, он ложится обратно и глубоко вдыхает и выдыхает. Он снова сжимает Паймон и говорит: «Спасибо, Пай», после чего выпускает ее из рук.
Со стаканом воды в руке Лини тихо возвращается в комнату, закрывая за собой дверь. Он снова садится рядом с Эфиром и протягивает ему стакан. Блондин пытается дотянуться до него, но его руки слишком сильно дрожат.
— Ох, mon chéri. Давай помогу. — Лини подносит стакан к губам Эфира и медленно помогает ему пить. Он едва не захлебывается, когда его тело на мгновение замирает, но Лини быстро это замечает.
Напившись вдоволь, Эфир отстраняется от стакана и прижимает Паймон к груди, словно мягкую игрушку. Они втроем ложатся обратно, и Эфир не может удержаться, чтобы не придвинуться к Лини, который с готовностью обнимает его.
Последние слезы этой ночи катятся по его лицу, и он мечтает, чтобы Рей был здесь, чтобы обнять его, но, увы, жизнь не так любезна.
По крайней мере, он может проспать остаток ночи, не опасаясь за свое подсознание: он прижимается к фокуснику и проваливается в беспробудный сон.
***
— Эфир, проснись. Проснись, mon ami. — Ммгх... А? Эфир вяло протирает глаза, просыпаясь, и открывает их, чтобы увидеть Лини, с нежностью смотрящего на него. — Ты хорошо спал после своего кошмара? — спрашивает Лини и убирает прядь волос с его лица. Эфир кивает и говорит: — Да. Прости за беспокойство и спасибо. — Не стоит извиняться, mon chéri. Я более чем счастлив помочь. Вздохнув, Эфир отвечает: — Я знаю... Спасибо, правда. — Когда бы я вам ни понадобился, я буду здесь. Тебе нужно только попросить. То, как сиреневые глаза Лини встречают его взгляд, очень напоминает ему то, как смотрел на него Рей, и от этой мысли на глаза наворачиваются слезы. Маг просто смахнул их, как будто они были частью одного из его фокусов. — С тобой все будет хорошо. Лини даже не представляет, как много значат эти слова для Эфира. А может, и представляет. Ведь у него тоже есть сестра-близнец. В любом случае, эти слова практически воскрешают его душу и вместе с рукой, поглаживающей его по спине, мягко побуждают его идти вперед. — Хорошо. С помощью Лини Эфир медленно садится и вытягивает руки. Он перекладывает Паймон (которая все еще не оклемалась) обратно на одну из подушек и спрыгивает с кровати. Помахав рукой Лини, он идет в ванную, чтобы переодеться в свою форму. Когда он возвращается, то видит, что Паймон держит руку Лини в тисках, вероятно, принимая его за Эфира, который ей снится. Он хихикает и делает еще один быстрый снимок для стены, а затем идет помогать фокуснику. — Похоже, ее не беспокоят мои обычные трюки с побегом. Пожалуй, мне и самому нужна помощь. — говорит Лини, вызывая у Эфира яркий смех. — Уверен, ты достаточно хорошо знаком с подобным. Ты справишься~ Они оба хихикают между собой, и Эфир садится обратно, чтобы попытаться оторвать Паймон от Лини. Когда ему это наконец удается, Паймон сердито ворчит, а потом вцепляется в него. — Паймон, давай, пора просыпаться. Что она ответила? Еще немного поворчав, она взлетает вверх и исчезает рядом с головой Эфира. Оба блондина смотрят друг на друга, Эфир закатывает глаза, а Лини пожимает плечами, после чего оба разражаются хохотом. Усевшись обратно, Лини тоже потягивается, демонстрируя свою тонкую, но подтянутую талию, и Эфир быстро отводит взгляд. — Ладно, mon chéri, мне пора собираться. Не стесняйся, жди здесь или исследуй Дом Очага по своему усмотрению. — говорит Лини и спрыгивает с кровати. Он берет свою одежду и направляется в ванную. У него возникает соблазн продолжить валяться в постели, но урчание желудка напоминает ему, что он не ел со вчерашнего утра, и если он не ел после суда, то и Лини тоже. Эфир осторожно стучит в дверь ванной и говорит: — Эй, Лини. Ты голоден? По ту сторону двери раздается грохот, Лини издает тихо чертыхается, а затем отвечает. — Эм, да! Если ты спустишься, там должен быть кто-то, готовящий завтрак. Кухня находится на первом этаже, и найти ее довольно легко. Эфир хихикает над звуком и выкриком, а затем говорит: — Спасибо, Лин. Тогда увидимся внизу. Он выходит из комнаты, оставляя за закрытой дверью краснеющего фокусника, который пытается навести порядок в случайно устроенном им беспорядке.***
Спустившись вниз, Эфир обнаруживает, что в отеле стало гораздо оживленнее. Вокруг бегает и веселится множество детей младшего возраста, а за ними присматривают ребята постарше, а также несколько молодых людей примерно возраста Лини. Младшие радостно машут ему, а некоторые даже подбегают, чтобы обнять, в то время как большинство старших лишь приветствуют его и предлагают рукопожатие, не более. — Ах, Сора. Ты хорошо спал? Голос Слуги застает его врасплох, и он быстро поворачивается, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ох! Типа того? Один раз я проснулся, но Лини и Паймон помогли мне. — отвечает Эфир, почесывая затылок. Арлекино улыбается ему, кивает и говорит: — Отлично. Я рада слышать, что мое дитя хорошо тебе послужило. Если интересно, сейчас готовится завтрак. Я знаю, что ты и твоя спутница обладаете внушительными аппетитами, но мы не сможем обеспечить их здесь. Все дети Дома получают равную порцию. Эфир просто машет рукой, говоря: — Ну и ладно. Мы с Паймон справимся. Спасибо за гостеприимство, Арлекино. Слуга снова улыбается ему, а затем говорит: — Нет нужды благодарить меня, Сора. Ты помог моим детям, и Дом Очага встречает тебя с распростертыми объятиями. А теперь милости прошу, кухня здесь. Она протягивает руку и жестом указывает на кухню, а затем начинает идти в ту сторону. Эфир быстро догоняет ее и следует за ней, пока она входит на кухню. Тук-тук. Оба поворачивают головы в сторону двери, когда один из детей открывает ее, и до них доносится голос Навии. — Доброе утро! Я ищу Сору, он сейчас здесь? Он подходит к двери и с улыбкой приветствует Навию. — Привет, Навия. Как дела? Сразу за ним из-за угла появляется Арлекино и протягивает руку Навии. Та протягивает ей руку, и Слуга склоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону. — Я хотел бы выразить вам свою благодарность за помощь в судебном деле моих детей. Может быть, вы захотите присоединиться к нам за завтраком? Навия слегка загорается и быстро говорит: — Ах, значит, я успела вовремя! Я пришла пригласить Сору на завтрак от имени Спина-ди-Росула, чтобы отметить хорошо выполненную работу. В этот же момент по лестнице спускается Лини и встает рядом со своим новым другом - Предвестником. Навия быстро улыбается ему и добавляет: — Я бы хотела пригласить тебя и Линетт на завтрак, Лини. Лини поднимает бровь и смотрит на Арлекино, которая просто кивает в ответ. Он снова поворачивается к Навии и отвечает: — Если Сора ответит "да", то мы с Линетт с радостью примем предложение». Эфир улыбается шире, снова поворачиваясь к Навии. — Похоже, мы все трое согласны. Идем?***
После того как Лини привел Линетт (которая, кажется, радуется перекусу едва ли не больше, чем Паймон), они впятером направляются в кафе. Навия выбирает столик, который находится в относительной изоляции от других посетителей, и все садятся. — Я вижу, что мы здесь не просто для дружеской праздничной трапезы, Навия. В чем дело? — спрашивает Эфир через несколько минут после того, как усаживается, с любопытством наклоняя голову и кладя подбородок на руки. Навия улыбается ему и отвечает: — Наблюдательный, как всегда, Сора. Давай сначала поедим, а потом поговорим. Он кивает и начинает просматривать меню вместе с Паймон, а она с воодушевлением указывает на ряд различных блюд. — Паймон! — шепчет Эфир. — Ты не можешь заказывать дорогие блюда только потому, что за них платит кто-то другой! — Ох, все в порядке. Чтобы там ни было, Спина-ди-Росула наверняка может себе это позволить. — быстро говорит Навия, отмахиваясь от беспокойства Эфира с уверенной улыбкой. Под одобрительные возгласы Паймон Эфир чувствует, как в его желудке поселяется ужас, и мысленно готовится оплатить то, что в итоге, скорее всего, составит больше половины счета. Он заказывает лишь пару блюд для себя, не желая пользоваться добротой Навии, а остальные в шоке наблюдают за тем, как Паймон заказывает практически половину меню. — Простите за ее заказ. Мы оба едим больше, чем обычные люди, но Паймон часто забывает о манерах и этикете. — объясняет он потом, смущенный ее заказом. — Эй! Что ты пытаешься этим сказать о Паймон! — восклицает маленькая фея, а Эфир лишь бросает на нее вопросительный взгляд. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, Пай. Каждый раз, когда кто-то угощает нас, ты заказываешь столько, сколько вздумается. Их препирательства быстро прерывает Навия: — Значит ли это, что ты заказал недостаточно для твоего аппетита, Сора? Он быстро смотрит на нее со смущенным и виноватым выражением лица, затем отводит глаза и отвечает: — Ну... Технически нет... Но я обойдусь. Для меня этого достаточно. Навия просто смотрит на него, приподняв одну бровь, а затем улыбается. — Понятно. — она протягивает ему меню. — Я не допущу, чтобы мой гость остался голодным, так что заказывайте на свое усмотрение. Мы все заслуживаем угощения за хорошо выполненную работу. Вздохнув, Эфир неохотно берет меню и выбирает еще несколько вариантов. Навия лишь улыбается и кивает ему, когда он передает меню обратно, в то время как он погрязает в самобичевании. Лини хихикает, что привлекает его внимание к фокуснику. Золотые глаза встречаются с лавандовыми, и все, что он видит, - это привязанность. Звезды, если бы Лини не рассказал ему о своих чувствах, он бы, наверное, заметил, как сильно его обожает другой блондин. По крайней мере, он надеется, что заметил бы. Ведь до того момента, как они признались друг другу в своих чувствах, он не замечал чувств Рея, а Паймон всегда называла его тугодумом, который не замечает, что он нравится людям. Она была права!? Лини щелкает пальцами перед лицом Эфира, быстро вытаскивая его из головы. — И вуаля, он снова с нами. Ты в порядке, mon chéri? Глаза Эфира расширяются, и он быстро кивает головой. — Да, в порядке. Прости. — Все в порядке. Я тоже могу потеряться в твоих глазах. — поддразнивает Лини, заставляя Эфира покраснеть, а Линетт и Паймон с отвращением отводят взгляд. Навия возвращается к столу, а Сильвер и Мелус, появившиеся, казалось бы, из ниоткуда, помогают донести их заказы до стола. Как и ожидалось, самое большое количество еды ставится перед Паймон, и они даже подтаскивают второй стол, чтобы поставить на него остальные блюда для нее и Эфира, отчего блондин смущается еще больше. — Прости, Навия. Ты действительно не должна была- — Глупости! Я не допущу, чтобы мои гости остались голодными, так что ешьте! — восклицает она и радостно улыбается. Эфир тоже нежно улыбается, а потом начинает есть. Уйти из Заполярного дворца было правильным решением, как бы ему ни хотелось покинуть Броню. Ледяной холод пустоши, в которую превратился тронный зал, не оставлял ему ничего, кроме негативных мыслей. Было приятно снова почувствовать заботу. Однако это же заставляло его и бояться. И Навия, и Лини - всего лишь люди, а значит, вероятность того, что они выживут, если на них кто-то нападет, невелика. Они оба обладают столь скоротечным существованием, как люди, существуя с таким мимолетным сиянием, которое исчезает через очень короткое время. Они с Люмин так и не смирились со смертностью, всегда покидали миры, прежде чем становились свидетелями смерти тех, кто был им дорог, и сохраняли память о прожитых временах. Конечно, бывали случаи, когда они становились свидетелями смерти - даже недавно, с Теппеем, - но эти смерти всегда были вызваны действиями других людей, а не течением времени. Каково это - наблюдать за тем, как Лини или Навия неуклонно стареют, пока не достигнут естественного конца своей жизни? Эта мысль наполняет его неким экзистенциальным ужасом, заставляющим проклинать смертность. Он знает, что это глупый вопрос, но почему все не могут просто быть бессмертными, как он сам? Он внутренне вздыхает, осознавая, что ведет себя как ребенок. Смерть - неизбежная составляющая жизни большинства существ, и вместо того, чтобы бояться конца, он должен наслаждаться моментом. Он может защитить их от опасности, чтобы они не умерли преждевременно, но он не способен сделать других вечными. Лини снова отвлекает его от размышлений, нежно положив руку на его предплечье. — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Эфир? — спрашивает он тихим голосом. Эфир снова встречает его взгляд. Он закрывает глаза, сглатывает, вдыхает и выдыхает, а затем слабо кивает. — Да. Спасибо, Лини. Правда. Лини тоже улыбается, с той же мягкостью, отвечая: — Ладно, хорошо. Фокусник ободряюще сжимает его руку, а затем отпускает и возвращается к своей трапезе. Эфир быстро последовал его примеру, доедая то, что осталось на его тарелке, чтобы успеть доесть все горячие блюда, пока они не остыли слишком сильно. Когда Навия заканчивает есть, она видит, что пройдет еще какое-то время, прежде чем он закончит, и решает заговорить сейчас. — Что ж, Сора. Как ты уже догадался, я хотела поговорить с тобой. Это касается дела о серийных исчезновениях. Он проглатывает, что было у него во рту, прежде чем ответить. — Да... У меня было такое предчувствие. — Я и Спина продолжим наше собственное расследование. Если ты все еще желаешь помочь нам, я бы хотела попросить тебя провести собственное расследование. Легко обмануться и избежать обмана, если смотреть на вещи с одной, узкой точки зрения. Именно для этого и существует Спина-ди-Росула, а наличие еще одной точки зрения будет только лучше. Эфиру не нужно много времени на раздумья, чтобы ответить ей, он уже решил, как поступит. — Как я уже говорил тебе вчера вечером, Навия, я буду рад сделать это. Я здесь, чтобы помочь спасти Фонтейн от пророчества, и эта Вода из Первозданного Моря должна быть в его центре. Мы видели, на что она способна, и здесь должна быть какая-то связь. Примерно в это время к нам подходит человек, несущий пять стаканов с газированным напитком. — Привет! Мы слышали о шоу, которое вы вчера устроили в Опере Эпиклеза, так что вот вам немного Фонты за счет заведения. Мужчина ставит бокалы перед каждым и кланяется. Он едва успевает встать, как Эфир вскакивает со своего места, сбивает с него шляпу и прижимает к полу. — Сора, что- — Эфир!? Его спутники одновременно кричат в замешательстве, но он просто кричит: — Не пейте это! В нем вода из Первозданного Моря! Лини и Линетт в мгновение ока переходят от растерянности к серьезности, их подготовка в Фатуи дает о себе знать: они быстро отбрасывают свои Фонты в сторону, делают то же самое с Фонтой Навии, а затем занимают оборонительные позиции, высматривая новых нападающих. Навия быстро последовала их примеру и достала свой зонтик. Когда они разобрались с ситуацией, Эфир переключил свое внимание на мужчину, который сердито смотрел на него. — Не лезь в наши дела, ты не знаешь- АКХ. Как только мужчина пытается заговорить, Эфир наносит ему мощный удар в челюсть. — Ты абсолютный идиот, если думаешь, что можешь говорить со мной в таком тоне. Как ты смеешь пытаться причинить вред моим товарищам? — холодно говорит Эфир, когда на его лицо падает острый взгляд Предвестника Соры. — Навия, Лини, Линетт, в шляпе этого парня та же ловушка, что растворила стражника из Оперного театра. Я не хочу, чтобы кто-то из вас прикасался к ней. Навия, которая собиралась взять шляпу, быстро отступила от нее, почесывая затылок с неловким хихиканьем. — Теперь ты расскажешь мне все о своей группе, начиная с названия, руководства и местонахождения баз. — строго говорит Сора. — Пошел ты. — говорит мужчина и даже имеет наглость попытаться плюнуть в Предвестника, который легко уворачивается. — Отлично. Ты сам напросился. У меня нет на это терпения. — Сора кладет руки на два определенных места на груди мужчины. Тот смотрит на Сору в замешательстве, которое длится недолго: из рук блондина вырывается Электро и вонзается прямо в его тело. Мужчина корчится на полу, издавая пронзительные вопли боли, пока Сора в конце концов не останавливается. — Теперь ты будешь отвечать на мои вопросы? Или мне лучше оставить тебя страдать от тех методов допроса, которые применяет Слуга? — спрашивает Сора, глядя на мужчину, который, кажется, вот-вот потеряет сознание. — Я... Я ничего не скажу. — Хмф. Как хочешь. Сора быстро вырубает его и перекидывает через плечо. Он подходит к шляпе и берет ее в руки, изучая механизм внутри. Как только она оказывается над частью его тела, она открывается, выливая на него воду Первозданного Моря. Как и следовало ожидать, вода не оказывает на него никакого влияния, поскольку он не фонтейнианец. Сора просто отряхивается и отбрасывает шляпу в сторону, а затем быстро осматривает окрестности. К сожалению, при том количестве жителей, что есть в городе, вычислить того, кто запустил механизм, не представляется возможным. Вздохнув, он поворачивается лицом к своим спутникам. — Ладно, ребята, давайте отведем этого парня обратно в Дом Очага, а потом обсудим наши дальнейшие действия. Похоже, в городе не так безопасно, как нам хотелось бы. Прогулка к Очагу проходит в молчании, даже Паймон практически притаилась за спиной Соры, который пристально смотрит вперед, не желая терять бдительность ни на секунду.***
К счастью, обратный путь проходит довольно гладко, и четверо спутников Соры облегченно вздыхают, когда за ними закрывается дверь. Арлекино выходит из-за угла и сразу же устремляет свой взгляд на человека, которого несет Сора, а затем сталкивается с ледяным взглядом своего товарища по Предвестникам. — Полагаю, завтрак был... насыщенным? — хмыкает она и приказывает двум своим подчиненным взять бессознательного мужчину. — Что нам с ним делать? — Допрос. — довольно просто отвечает Сора. Четвертая Предвестница кивает и уходит, а ее «дети» следуют прямо за ней. Наблюдая за тем, как мужчина исчезает за углом, он думает: ‘Хорошо избавился.’ - и наконец испускает вздох облегчения. Лини кладет руку ему на плечо, и он поворачивается к фокуснику лицом с немного ошалелым взглядом. — Воу. Все в порядке, mon chéri. Мы все здесь в безопасности. Может, пойдем поговорим за чаем?» спрашивает Лини, протягивая руку вниз, чтобы взять другого за руку и попытаться утешить. Опустив свой ледяной взгляд, Эфир смотрит вниз и кивает. Он позволяет Лини осторожно потянуть его за руку, пока его не усаживают в удобное кресло. Неудивительно, что Лини занимает кресло рядом с Эфиром, а Линетт и Навия - кресла напротив них. — Ну... я, э-э... Не знаю, что сказать о том, что произошло, кроме как поблагодарить тебя, Сора. — неловко говорит Навия, решив начать разговор. — Конечно, Навия. Я не позволю никому из моих спутников умереть под моим присмотром. — отвечает Эфир и, вздохнув, добавляет: — И можешь называть меня Эфир. Друзьям не обязательно использовать мой титул. — Что ж, тогда я повторю это еще раз, на этот раз правильно. Спасибо, Эфир. Я не ожидала, что они так скоро придут за нами, но, думаю, это логично, раз мы у них на хвосте. — Да... Ребята, насчет этого... — начинает говорить Эфир. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас расследовал это вместе со мной, это слишком опасно. Все трое фонтейнианцев пытаются протестовать, но Эфир так же быстро их останавливает. — Послушайте. Даже небольшое количество этой воды способно растворить фонтейнианца. Если на кого-то из вас случайно попадут брызги, вы исчезнете. Я не могу потерять кого-то из вас. Последнее предложение он произносит тихо, как молитву, так тихо, что Навия почти не слышит его слов (Лини и Линетт слышат его прекрасно, благодаря их кошачьей генетике). Навия вздыхает и говорит: — Я ценю ваше беспокойство, но со мной все будет в порядке. Это то, чем занимается Спина-ди-Росула, и меня не отпугнут какие-то шарлатаны. — Но- — Никаких "но". Я не сомневаюсь, что ты справишься с этим делом, но я не твоя подчиненная. — Навия встает и перемещается в конец стола, упираясь руками в бедра. — Это дело принадлежит Спине, и я не отступлю. Как по команде, кто-то стучит в парадную дверь отеля "Боуффес д'эте". Один из детей Дома быстро бежит открыть ее, и внутрь входят Сильвер и Мелус. Заметив своего лидера, они сразу же подходят к ней и начинают суетиться. — Демуазель! Мы услышали о том, что случилось в кафе, и пришли, так быстро, как только смогли. — восклицает Мелус, осматривая ее на предмет видимых травм. — Сильвер, Мелус, я в порядке. — отвечает Навия, быстро отталкивая их обоих. — Мы должны продолжить расследование, и я хочу, чтобы все были на борту. Двое из них тут же занимают свои места и кивают ей, после чего она поворачивается лицом к Эфиру, который подпер подбородок, изучая их. Поморщившись, он встает, обходит Навию и встает перед двумя сопровождающими. — Поскольку Навия настаивает на продолжении расследования, несмотря на то, насколько оно опасно, я хочу спросить вас обоих. Драгоценные камни Эфира меняют свой фиолетовый оттенок на светло-голубой, как у Крио, и его глаза излучают то же самое. Его холодная, гнетущая аура обрушивается на них, но они стойко противостоят ей. — Если с ней что-нибудь случится, я возьму за это ответственность вместо вас двоих. Понятно? Его голос, кажется, эхом разносится по комнате, заставляя даже Лини и Линетт, двух относительно опытных агентов Фатуи, дрожать под его напором. Сильвер и Мелус продолжают стоять так твердо, как только могут, и оба одновременно кивают. После этого аура Крио исчезает, и Эфир вздыхает. — Ладно, хорошо. Навия, просто... Пожалуйста, оставайся в безопасности, насколько это возможно. — он возвращается к своему креслу и с грохотом опускается в него. — Знаю, Эфир. Я буду. Обещаю. — отвечает Навия. Она идет к выходу и прощается с ним. — Если я что-нибудь найду, я дам тебе знать. И ты тоже будь осторожен, слышишь? Эфир издал короткий смешок и радостно ответил: — Буду, не волнуйся. Когда Навия выходит, она проходит мимо Арлекино, которая кивает ей, когда она уходит. Когда члены Спина-ди-Росула покидают здание, в комнату заглядывает Слуга. — Сора. Она подходит и занимает место в конце стола. Арлекино изучает своих детей и товарища по Предвестникам, зайдя в комнату после того, как один из ее младших детей пришел к ней в слезах. Сора, скорее всего, не знает, что его аура заставила ее ребенка плакать, но она считает, что он должен это понимать. — Да, Арле? — Ты заставил плакать одного из моих детей. Я жду, что ты принесешь ей извинения. Эфир немедленно поворачивается и смотрит на нее широко раскрытыми глазами. В его глазах начинают появляться слезы, и он с трудом пытается выдавить из себя следующие слова. — Я- Звезды, я не... Я не хотел- — Тише. Я знаю, что это было непреднамеренно. Он смотрит на свои колени, а потом разражается рыданиями. Лини быстро встает и подходит к креслу рядом со своим другом. Он придвигает его к себе, садится и гладит его по спине, надеясь хоть как-то утешить. В итоге дыхание блондина выравнивается, и он наклоняется ближе к фокуснику. Арлекино с ухмылкой смотрит на ее ученика, как он ласкает ее товарища по Предвестнику, и тот краснеет, закатывая глаза. — Арлекино. — говорит Эфир, прерывая небольшой момент между Лини и его Отцом. — Да, Сора? — Сколько агентов у вас сейчас в наличии? — Несколько, а что? Эфир встает с кресла и подходит к окну, глядя на улицы Двора Фонтейна. — Мне нужна команда, которая будет следить за Навией и ее людьми из тени. Я буду лично расследовать серийные исчезновения под другим углом, поэтому не смогу этим заниматься. О, и постарайся, чтобы в команде было как можно больше людей, не являющихся фонтанианцами. Я не хочу, чтобы угроза Первобытной Морской Воды навредила кому-то еще. — Хмм... Думаю, я смогу. — отвечает Арлекино и встает с кресла. Перед тем как покинуть комнату, она оборачивается, чтобы посмотреть ему в глаза, и говорит: — Но Сора... Не позволяй этой сентиментальности встать на пути к нашим целям. Войны не выигрываются без жертв. Слуга стремительно покидает комнату, и в ней остаются только Эфир и близнецы-фокусники. С тяжелым взглядом Эфир смотрит на небо и бормочет: — Но кто сказал, что все должно быть именно так? — Хм? О чем ты, mon chéri? Голос Лини заставляет его подскочить, напоминая, что двое других все еще находятся в комнате. Быстро вздохнув, он поворачивается и улыбается им. — Ах, ничего. Не беспокойся об этом. В любом случае, теперь, когда с вашей миссией более или менее разобрались, что вы будете делать дальше? — Я уверена, что Лини хочет остаться с тобой. — Линетт вклинивается сбоку, махнув хвостом в сторону брата. Другой близнец краснеет и быстро лепечет: — Отец хочет, чтобы мы были с тобой и помогали тебе во всем, в чем ты нуждаешься. Дело не во мне. Линетт просто говорит в ответ: «Хмф» и самодовольно отворачивается от него. Легкое хихиканье Эфира возвращает их внимание к нему, и он смотрит на них с тоскливой улыбкой. Он качает головой и вздыхает, а затем говорит: — Ну, если вы оба этого хотите, я не стану вас останавливать. Я бы хотел побыстрее посетить Невиллета, так что сначала мы отправимся во Дворец Мермонии. Линетт кивает, а Лини говорит: «После тебя, Эфир», и они втроем покидают отель «Боуффес д'эт».***
Эфир не теряет бдительности на протяжении всего пути к офису Невиллетта, и, к счастью, группа не натыкается на засаду. С одной стороны, если враги не сосредоточены на нем, Лини и Линетт будут в большей безопасности. С другой стороны, это означает, что они либо разрабатывают способ справиться с ним, либо выбирают в качестве мишени Навию. Остается надеяться, что агенты Спины и Арлекино смогут обеспечить ей достаточную безопасность. Такое ничтожное количество воды способно полностью растворить фонтенианца, и, если только метод питья, который только что использовала группа, не был проверкой, его можно применить как таковой и все равно добиться желаемого результата. Уф, ситуация просто отвратительная. Он не ожидал, что за время пребывания в Фонтейне ему придется ликвидировать подпольную преступную группировку, но, по крайней мере, по сравнению с пророчеством о гибели, это гораздо более ощутимо. Трио входит во Дворец Мермония и подходит к секретарю. Секретарь, не говоря ни слова, поднимает глаза, узнает Эфира и говорит: — Ах, Мсье Невилетт сказал, что вы можете зайти. Он сейчас находится в Опере Эпиклезе, встречается с леди Фуриной. Вы можете подождать его здесь или отправиться к нему. — Ох, хорошо. Думаю, мы отправимся туда. Большое спасибо, мисс». отвечает Эфир и выводит группу из здания. Он ведет их в более уединенное место и шепчет им. «Готовы к чему-нибудь, что сбило бы с толку возможных преследователей? Оба близнеца растерянно смотрят друг на друга и синхронно кивают. Эфир протягивает руку, и оба берут ее, в результате чего все трое исчезают из переулка. Они снова появляются в точке, ближайшей к Опере Эпиклеса, и близнецы в шоке смотрят на него. — Ого. Не хочешь объяснить нам этот фокус? — говорит Лини, быстро ухмыляясь Эфиру, чтобы скрыть свое благоговение. — Ммм... Я не раскрою весь секрет, но, думаю, могу дать вам подсказку. Лей-линии. Эфир ухмыляется в ответ, когда Лини смотрит на него с прищуренными глазами, и уходит в сторону Оперного театра. Фокусники быстро следуют за ним по тропинке, а Лини сердито тычет его в руку и говорит, что ему нужно больше информации, чем просто это, на что Эфир просто отвечает: «Нет», ухмыляясь. Лини продолжает болтать с ним без умолку, пока они приближаются к Фонтану Люсин, и тут происходит нечто такое, что заставляет Эфира на несколько долгих мгновений напрочь выпасть из реальности. — Вашер... Вашер... Его спутники зовут его по имени, но звук настолько приглушен, что он не может разобрать его. Как будто он под водой. И вскоре он действительно оказывается под водой: вокруг него простирается глубокая синяя океанская гладь. Перед ним плавает Океанид и смотрит прямо на него. — Вашер? Ты... мой дорогой Вашер? — говорит оно, изучая его. — Нет, подожди, ты, кажется, кто-то другой... Ты знаешь Вашера? Ты знаешь, где мой любимый? Эфир оглядывается по сторонам и почесывает шею. — Нет, извини. Я не так давно в Фонтейне, и Вашер не фигурирует среди моих знакомых. Океанид, кажется, почти сдувается от его ответа, и отвечает: — Ох... Прошу прощения. Надеюсь, скоро мы снова увидимся. Провозвестник медленно подходит и рассматривает Океанида. Этот не похож на других океанидов. Кажется, почти... человеком. — Простите за любопытство, но могу ли я спросить, кто вы? Голова Океанида поднимается, и они отвечают: — Я... Подождите, кто я...? Мне очень жаль, но, боюсь, я не знаю. Далее Океанид рассказывает о том, что воспоминания были смыты приливом, растворились в водах. Если этого было недостаточно, чтобы вызвать тревогу в его голове, то следующая часть о том, что когда-то оно было человеком, делает все более чем очевидным для него. — Вы... Одна из девушек из дела о серийных исчезновениях? — Серийные исчезновения? Не могу сказать, что мне что-то об этом известно, но возможно. Знаю только, что когда-то я была человеком и потеряла свою форму. Глаза Эфира сразу загораются, и он быстро выпытывает подробности. — О!? Пожалуйста, расскажите мне, что вы помните о том, что произошло. Это может помочь мне в деле, которое я расследую. — Дело...? О, как же мне нравилось наблюдать за судебными процессами в Оперном театре. Теперь мне предоставляется возможность поучаствовать в одном из них. В голове Эфира возникают вспышки воспоминаний, когда она рассказывает о том, что он наблюдает, как ее растворяет вода, точно так же, как Гвардейца на суде. Она также упоминает, что этот "Вашер", о котором она говорила, был свидетелем того, что с ней произошло, что дает Эфиру потенциально весьма полезную информацию. — Значит, растворение в Водах Первозданного Моря - это не смерть, а превращение в Океанида? Но почему это действует только на фонтейнианцев? Океанид просто покачал головой. — Не знаю. Для меня это было похоже на "освобождение". В этом состоянии не было ни страха, ни ярости, только бесконечный покой, как у неподвижной водной глади. — Освобождение... Хмм... Эфир на мгновение задумался над этой новой информацией, но Океанид прервал его прежде, чем он успел что-то сказать. — Мне кажется, я слышу ваших спутников. Думаю, вам пора идти. — О, да. Интересно, сколько прохошло времени? Если времени прошло слишком много, они могут забеспокоиться. — Тогда прощайте. Приятно, что вы смогли почувствовать мое присутствие. Помните, если увидите Вашера, скажите ему, чтобы он больше не искал меня. — Обязательно. Странное пространство начинает исчезать, в глазах Эфира чернеет, а затем цвет возвращается, когда открываются его настоящие глаза.***
— Эфир!? Ты в порядке? Ты просто затих и шагнул в фонтан Люсин. — восклицает Лини со своего места, стоя на коленях рядом с Эфиром. Линетт пристраивается рядом с братом по другую сторону от Эфира, а Паймон с беспокойством смотрит на него. Он делает глубокий вдох и говорит: — Простите, да, я в порядке. Об этом нужно рассказать Нейиллету, так что вы услышите историю, когда мы его найдем. Лини и Линетт на мгновение обмениваются обеспокоенными взглядами, но кивают друг другу, осторожно помогая Эфиру встать. — Хорошо, Эфир, но Паймон очень хочет знать, что произошло, так что тебе лучше не забывать! — маленькая фея ткнула его в грудь, отчего он слегка хихикнул. — Хе-хе, я уверен, что ты все равно не дашь мне забыть, Паймон. — Именно! Эфир быстро сушится с помощью Анемо, к неудовольствию всех остальных, на которых падают капли воды. Предвестник извинительно смеется, распространяя свою силу, чтобы высушить и их, а затем смотрит на Оперный театр. Он ведет группу вверх по лестнице и находит Мелюзину, стоящую на страже. Они разглядывают его всего мгновение, а затем говорят: — Ах, Предвестник Сора. Мсье Невилетт сказал нам, что вы можете зайти. Полагаю, он сейчас находится за Оперным театром, если вы хотите его увидеть. — Да, желаю. Большое спасибо. — ответил блондин, поклонившись Мелюзине. Отойдя от них, Эфир понимает, что понятия не имеет, куда идет, и неловко просит Лини проводить их. — Думаешь, ты позовешь кого-нибудь из своих людей, чтобы помочь с расследованием, Эфир? — спрашивает Лини, пока они идут, наполняя пустой воздух непринужденной беседой. — Хм... Нет, скорее всего, нет. Сейчас они все заняты поисками Скарамуччи. Кроме того, у Дома Очага и Спина-ди-Росула должно быть более чем достаточно людей и знаний, чтобы помочь мне разобраться с этой бандой. — отвечает Эфир через несколько мгновений, и недолгое молчание заставляет Лини задуматься, стоило ли ему вообще спрашивать. Он не удивился, увидев, что Эфиру стало не по себе при упоминании о пропавшем женихе. Если бы то же самое случилось с ним, он был бы в ярости, а если верить агентам, вернувшимся из Снежной с Отцом, Эфир действительно был в ярости. Услышав, что хрупкий на вид блондин, которого он утешал вот уже две ночи, за считанные секунды расправился с несколькими десятками шпионов Бездны, он испытал смесь благоговения и страха. Хотя у Эфира бывают моменты уязвимости, он вовсе не хрупкий. Он - сила наравне с самими Архонтами. — Я ценю твою веру в нас. Мы не подведем тебя, Эфир. — говорит Лини, глядя в глаза Эфиру с серьезным взглядом. — Я знаю, что не подведете. Спасибо. Глаза Эфира слегка мерцают, и они выходят на заднюю площадку Оперы Эпиклезы с тонким мостом, перекинутым через бассейн с водопадом. На противоположной стороне стоит Невиллетт и наблюдает за тем, как кто-то спускается на платформу под воду. Должно быть, Владыка Гидро чувствует их, потому что вскоре он оборачивается, одаривая группу небольшой улыбкой и кивком. — Ах, Сора. Вижу, ты получил мое сообщение. — объявляет он, полностью поворачиваясь лицом к ним, когда отверстие в платформе закрывается. — Да! Я хотел бы поговорить с тобой о кое-каких вещах, Невиллет. Если вы не хотите, чтобы Лини и Линетт это слышали, просто скажите. — В этом нет необходимости. Они ваши подчиненные, и я верю, что они будут соблюдать любое соглашение о секретности между нами. Итак, для чего ты здесь, Сора? — Мне нужно знать все, что тебе известно об Первозданном Море - любые доступные места, четкое объяснение того, что это такое, и все остальное. Невиллетт окинул группу взглядом, а затем со вздохом поднял трость. — Возможно, нам стоит посидеть и поговорить в Оперном театре. Прошу вас, следуйте за мной. Он ведет их обратно внутрь и через закулисные залы к кабинету, который, скорее всего, принадлежит ему как Юдексу. По сравнению с его кабинетом во Дворце Мермония, этот оформлен гораздо скуднее и содержит только самое необходимое. Невиллетт направляет их к паре диванов напротив друг друга с длинным кофейным столиком между ними. Группа Эфира садится на ближайший к двери диван, а Невиллетт занимает другой. Как только Владыка усаживается, он начинает говорить. — Прежде чем мы начнем, Сора, мне кажется, я должен кое-что прояснить. Хотя я и являюсь Владыкой Гидро, я не знаю, откуда эти преступники получили доступ к Первозданному Морю, и не понимаю, почему оно заставляет фонтенианцев растворяться. Все, что я знаю, - это то, что оно является источником большей части жизни на Тейвате. Эфир поднимает руку, качая головой. — Ничего страшного, Невилетт, я полагал, что вероятность этого невелика. В таком случае я хотел бы проанализировать все дела, связанные с исчезновением людей. — Могу я спросить, почему? — спросил Невиллетт, приподняв бровь. — Потому что я только что получил новую информацию в Фонтане Люсин. Я вошел в резонанс с сознанием Океанида, вероятно, одной из жертв. Они сказали мне, что человек по имени Вашер был свидетелем того, как их растворяли. Наряду с этим я хотел бы пересмотреть дело, в котором был замешан отец Навии. — Вы верите, что сможете его раскрыть? — У нас есть куча новой информации, так что я не вижу причин, почему бы не попытаться. Невиллетт откинулся на спинку дивана и задумался. Теперь, когда метод, лежащий в основе исчезновений, стал ясен, возможно, Сора сможет его разгадать. — Хорошо. Нам придется вернуться во Дворец Мермония. Все дела хранятся в моем архиве. — Это несложно. Вы готовы отправиться в путь? — Да. Эфир встает с дивана, поправляет форму и поворачивается лицом ко всем. Он протягивает руки и говорит: — Тогда возьмитесь за руки, и давайте отправимся.***
После того как все присоединились к Предвестнику, мир вокруг них вспыхивает и крутится, а затем преображается, показывая статую Семерых рядом с Дворцом Мермонии. Каждый член группы реагирует по-своему. Невиллетт призывает свою трость, чтобы устоять на ногах, Лини чуть не стошнило, а Линетт изо всех сил пытается держаться, поддерживая своего близнеца. — Твои способности позволяют тебе путешествовать по Лей-линиям. Интересно, на что еще вы способны? — восхищенно говорит Невиллетт, оправившись первым. — Да, думаю, я могу соединяться со всем, что не из Бездны. — Понятно. — Я готов двигаться... Хах. — говорит Лини, делая многократные глубокие вдохи, пока головокружение и тошнота проходят. Паймон похлопывает его по плечу: — Не волнуйся, Лини. Ты привыкнешь. Вслед за Невиллетом трое Фатуи (и Паймон) входят во Дворец Мермония и следуют прямо в его кабинет. Невиллетт подходит к полке и начинает доставать с нее папки с бумагами. Упорядочив их от самых старых до самых новых, Невиллетт говорит. — Это различные дела, которые мы поместили под грифом "дело о серийных исчезновениях". Здесь находится дело отца Навии, Сора. Я предлагаю рассмотреть каждое дело по отдельности с учетом новых полученных сведений. Все кивают, и Эфир переносит свою папку с делом на диван, устраивается поудобнее и открывает ее. Лини и Линетт делают то же самое, усаживаясь спиной к спинке на другом диване и читая. Невиллетт предпочитает просто отнести дело на свой стол, где надевает очки и начинает его анализировать. Эфир сразу же замечает несколько странных деталей в материалах дела Калласа. В ту ночь шел дождь, и в куче одежды, которая, по мнению Гвардейцев, могла быть только запасной одеждой Жака (жертвы), были обнаружены загадочные следы. Осмотреть место преступления теперь было невозможно, поскольку все улики были изъяты и убраны на хранение. Несмотря на то что Эфир знал, что в деле наверняка присутствовал третий человек, которого растворили, он все равно практически бился головой о стену. Ключевой информации все еще не хватает. Тук-тук. Все поворачиваются лицом к дверям и смотрят на Невиллетта, который закрывает папку и складывает руки вместе. — Входите. Входят три человека, которых Эфир не ожидал увидеть. Навия, Мелус и Сильвер. — Навия! — кричит Паймон и тут же бросается к ней, чтобы обнять. — Хе-хе, привет, Паймон. — говорит она, радостно сжимая маленькую пикси в ответ. Она окидывает взглядом всех присутствующих в комнате и говорит: — Отлично, все в сборе. У нас есть новая информация. Навия проходит вперед в центр комнаты и отпускает Паймон обратно к Эфиру. — Мы считаем, что за серийными исчезновениями стоят люди из Синты, и у нас есть местоположение их убежища. — Подожди, что? Как? Откуда у тебя эта информация? Мелус выходит вперед, чтобы ответить на вопрос Эфира. «Босс оставил мне эту информацию перед смертью. Мы не знаем, насколько скомпрометированы Спина и Гвардейцы, и это мешает нам действовать. Войти в их убежище было бы равносильно объявлению войны». Он поворачивается лицом к Эфиру. — Однако сейчас... ситуация изменилась. Мсье Невилетт, я прошу вас понаблюдать за Гвардейцами, пока Лорд Сора наносит удар в самое сердце. Когда он услышал эти слова, его охватил трепет. Слишком давно ему не давали волю. Электро практически сочится из Эфира, и он улыбается, кивая в знак согласия: — Я буду более чем счастлив, Мелус. — Кхм. — Невиллетт прочищает горло, привлекая всеобщее внимание. Он сужает глаза на Эфира и говорит: — Я прошу тебя сохранить им жизни, Сора. Это дело касается жителей Фонтейна, и они предстанут перед судом. Эфир не поддается темному порыву нахмуриться, когда его просят сдержаться, и кивает. — Хорошо, я сдержусь. — затем он поворачивается лицом к Мелусу и спрашивает: — Что за место? Прежде чем Мелус успевает ответить, в комнату входят два Гвардейца. — Верховный Судья! Мы нашли виновного в серийных исчезновениях; это Предвестник Фатуи по имени Тарталья. Он должен немедленно предстать перед судом, поэтому вас ждут в Опере Эпиклезе. Все, кто уже находился в комнате, посмотрели друг на друга, явно понимая, какую уловку затеяли преступники. Невиллет встает и подходит к Гвардейцам. — Я понимаю. Тогда отправляемся. — он поворачивается к гостям, чтобы попрощаться: — Вы вольны остаться здесь, если пожелаете. Если вы хотите стать свидетелями суда, вы можете сопровождать меня. Я подожду снаружи пять минут. — и выходит из комнаты. Все быстро собираются в круг, и Навия говорит первой. — Хорошо. Сильвер, Мелус и я отправимся в Эринниес с Мсье Невиллетом, а ты займешься убежищем, Эфир. Мелус, сообщи ему местоположение. Эфир достает карту, Мелус отмечает на ней место крестиком и объясняет, как найти вход. Он останавливает Навию, когда она собирается уходить, и она с любопытством смотрит на него. — Это может быть ловушкой. Будь осторожна. — Хе-хе. Не волнуйся, Эфир. Со мной все будет в порядке. В конце концов, я босс Спина-ди-Росула. С этими словами Навия и ее товарищи уходят, а трое (четверо, считая Паймон) остаются. — Хорошо. Лини, Линетт, я хочу, чтобы Фатуи расположились вокруг убежища и ловили всех, кто попытается сбежать. Я еще не касался якоря в том месте, поэтому не могу прибыть туда немедленно, но у меня есть крылья. Действуйте быстро. Лини и Линетт отдали честь, когда перед ними вновь появился облик Шестого Предвестника. Паймон подлетает к его голове и быстро исчезает, признавая срочность ситуации. Сора телепортирует Лини и Линетт из здания, чтобы никто из шпионов не увидел, как они уходят, и помещает их как можно ближе к отелю "Боуффес д'эт", после чего снова исчезает. Близнецы смотрят друг на друга и пожимают плечами, а затем бегут домой, чтобы выполнить свою часть плана и предупредить Отца о том, что должно произойти... Война между подпольными организациями Фонтена.***
Пока Навия разбирается с ситуацией в оперном театре, Сора на максимальной скорости летит к месту расположения производственной базы Синты и ныряет в воду рядом с отмеченным на карте местом. Вход найти довольно легко, и он сразу же заходит внутрь. К его разочарованию и радости, единственные враги в убежище - это Гардемеки, а значит, он может дать себе свободу. Он легко расправляется с каждым из них, используя силу своих стихий и меч, который изготовил для него его возлюбленный. Всякий раз, когда перед ним возникает какая-то головоломка, преграждающая путь, он игнорирует ее, либо разрушая двери с непреодолимой силой, либо используя свои крылья, чтобы перелететь на следующий участок. В конце концов он добирается до естественной пещеры, заполненной записями исследователей, со странным бассейном, источающим ту же энергию, что и Первозданная Морская Вода. Он зовет Паймон, и они вдвоем начинают перебирать всю информацию в пещере. — Вааааа!! — кричит Паймон, и Сора подходит к ней. — Успокойся, Паймон. Что такое? — Прочти это! Паймон не может поверить, насколько злобные эти люди. — с содроганием восклицает пикси. Он берет книгу и обнаруживает, что в ней подробно описаны эксперименты преступника с Изначальным Морем со ссылкой на исследования человека по имени Якоб Ингольд. В книге также содержится еще одна важная информация... Вашер - сам преступник. Исследовав остальную часть комнаты, он получает более чем достаточно информации, чтобы раскрыть дело о серийных исчезновениях и дело Калласа, и остается только бассейн с водой Первобытного Моря. Он уверенно идет к нему, не обращая внимания на обеспокоенные возгласы Паймон, и садится в него. Он позволяет себе установить почти полную связь с Гидро, ощущая слабые сущности тех, кто был растворен в этой воде, но их сознания нигде нет. Сора также не может манипулировать этой водой, сталкиваясь с явным отказом из-за отсутствия власти над Гидро. Вздохнув, он покидает бассейн и быстро собирает важные улики из пещеры. Когда он уже собирается уходить, он возвращается к бассейну и, используя свои способности к Гео и Крио, полностью запечатывает его, замораживая и заставляя опуститься обратно под землю. Когда в бассейне не остается ни капли Первозданной Морской Воды, которой могли бы воспользоваться преступники, он кивает Паймон, и они покидают пещеру. Он снова использует Гео и Крио, чтобы запечатать пещеру, гарантируя, что никто не сможет испортить улики до того, как они будут исследованы и задокументированы Невиллетом и Гвардейцами. Покончив с этим, Паймон возвращается в карманное пространство, а Эфир исчезает с приливом энергии.***
Они снова появляются в точке, ближайшей к Опере Эпиклезы, и Эфир не теряет времени, вызывает свои крылья и летит туда. Гвардейцы, стоящие на страже снаружи, пытаются сказать им, что они не могут войти во время проходящего судебного процесса, но, поняв, кто перед ними, отступают и позволяют ему пройти. — Навияяяя!! Мы вернулись! — Как и ожидалось от моего партнера! Я знала, что вы вернетесь как раз вовремя! Невиллетт скрещивает руки, глядя на Предвестника, который ухмыляется в ответ. — Лорд Сора, хотя я понимаю вашу позицию в расследовании этого дела, как часто вы и Мисс Навия собираетесь нарушать правила этого суда? Не переставая ухмыляться, Сора легко отвечает. — Возможно, правила этого суда следует скорректировать, если они мешают вершить правосудие. Невиллетт хихикает, качая головой, и спрашивает: — Тогда, пожалуйста, представьте суду свои доказательства. Сора переводит взгляд на "Марселя", и тот вздрагивает. — Вы говорите, что никогда не слышали о Вашере...? Ха, что за чушь, ведь вы и есть Вашер! Марсель в шоке смотрит на Предвестника, а затем бросает на него взгляд. — Мы исследовали ваше убежище и принесли все ключевые сведения, необходимые для раскрытия вашей истинной личности. — объясняет Сора, а Паймон добавляет. — После того как твоя возлюбленная Виньер была растворена, ты начал похищать молодых женщин для экспериментов в надежде вернуть ее! Ты даже создал "Марселя" в качестве новой личности и уничтожил все записи о своем прошлом как Вашера! Фурина, похоже, преодолела свою нервозность по отношению к Шестому Предвестнику и заговорила уверенно. — Так вот оно что... Даже злодеи в оперных спектаклях редко заходят так далеко... И вот мотив Марселя установлен. — Эта информация о вашем прошлом также разрушает вашу предыдущую защиту о "времени". — заявляет Навия, и Марсель снова поворачивается к ней лицом. — Ну что, Марсель, ты знаешь, где ошибся? Вместе со своими помощниками Навия объясняет, как Марсель настолько застрял в своем прошлом, что не мог по-настоящему наблюдать за настоящим, которое проносилось мимо него. — Мистер Марсель, пожалуйста, говорите сейчас, если хотите защитить себя. В противном случае суд перейдет к следующему этапу. Марсель только гогочет, когда начинает явно ломаться, а Сора наблюдает за тем, как вспыхивают его эмоции, охватывая его короной гнева, печали и тоски. Все эти эмоции знакомы... Ох. — Думаете... Думаете, что я действительно хотел всего этого? — кричит Марсель, обращаясь к аудитории. — Обращать на вас внимание? Зачем!? Вы когда-нибудь обращали на меня внимание? Сопереживали моей боли? Вы когда-нибудь знали, каково это - наблюдать, как любовь всей твоей жизни растворяется прямо у тебя на глазах? Никто не помог мне - никто даже не поверил мне. Все эти десятилетия надо мной смеялись даже офицеры из Дома Гардиеннажа... Они говорили, что человек не может превратиться в воду, а я, наверное, сошла с ума от горя! От смерти Виньер вы все отмахнулись, как будто она не имела никакого значения! Ну, теперь-то вы знаете, верно?! Ха, но теперь уже слишком поздно! Все, кто был растворен, ушли навсегда! К этому моменту в голове Соры уже бурлили эмоции, и это привело к тому, что все выплеснулось наружу. Элементы бушуют вокруг Соры, когда он смотрит на Марселя. Вернее, на Вашера. — Ты слабый, жалкий человек. Ты просто сдался, потому что какие-то люди не поверили тебе и посмеялись над тобой!? И мало того, ты решил, что это дает тебе право играть в Бога с жизнями других людей!? Да как ты смеешь. — Да что ты знаешь!? Ты не испытал моей боли! — Замолчи! Я наблюдал, как любовь всей моей жизни похитил Орден Бездны, и опоздал на миллисекунды, чтобы спасти его! Ты думаешь, я просто сдался и смирился с этом, чтобы губить невинные жизни? Нет! Я посвятил себя тому, чтобы стать сильнее, чтобы найти его и вырвать из Бездны! Вашер замечает слезы в глазах Предвестника, но это его не останавливает. Более того, это лишь еще больше разжигает его ярость. — По крайней мере, твой возлюбленный может быть жив! Виньер никогда не вернется ко мне, если я не разгадаю секрет этой воды! Вашер достает бутылку с Первозданной Морской Водой и, прежде чем кто-либо успевает отреагировать, выпивает ее. — Я даже не из этого проклятого места, так что я не могу присоединиться к ней! Мы обещали друг другу, что всегда будем вместе, так что если я не могу отправиться туда, где она, то что мне остается, кроме как пытаться вернуть ее обратно?! — А ты хоть подумал о том, как она отнесется к тому, что ты заставишь других пройти через то, через что прошла она?! Я уже начинаю жалеть, что ты не смог вернуть ее, хотя бы для того, чтобы потом наблюдать, как она снова растворяется из-за чувства вины, которое ты заставляешь ее пережить! — Замолчи! Ей не нужно знать, что мне пришлось преодолеть, ведь мы наконец-то снова будем вместе! Сора оскаливается еще сильнее, а стихии, кружащиеся вокруг него, набирают скорость. Все в Оперном театре в панике смотрят на это зрелище, но не успевают удивиться, как буря внезапно прекращается. Дрожа от ярости, Сора поворачивается лицом к Невиллетту и говорит: — Закончи это дело и убери этого выродка с глаз моих долой, пока я не сорвался и не убил его за тебя. Пока Вашер продолжает разглагольствовать и бредить, Невиллетт кивает. — На данный момент вердикт этого процесса ясен. После осуждения Мистера Марселя обвинения против Мистера Тартальи больше не имеют под собой никаких оснований. — Меня это устраивает. У меня было плохое настроение, но после такого шоу я чувствую себя очень хорошо. — говорит Чайлд и подходит к Соре, обнимая его за плечи. — Спасибо за это, товарищ. Пойдем, присядем. Сора чувствует, как гнев утихает, и со вздохом кивает, садясь рядом со своим товарищем по Предвестникам. — Лорд Сора, пожалуйста, представьте все собранные вами доказательства Гвардейцам, чтобы я мог рассмотреть и обобщить истину по делу о серийных исчезновениях. Затем Невиллетт начинает излагать правду о загадочной истории, лежащей в основе дела, лаконично объясняя ее всем присутствующим. Аплодисменты аудитории довольно тихие и приглушенные, поскольку многие все еще смиряются с истиной этого дела, Первобытной Морской Воды и Синты. Несмотря на то, что о том, что Первозданная Морская Вода способна растворять фонтенианцев, стало известно еще во время суда над Лини, похоже, многие до сих пор не осознали, какой опасности это подвергает каждого фонтенианца, и теперь настало время, чтобы это улеглось в их умах. Невиллетт объявляет, что пришло время Оратрису вынести свой вердикт Вашеру, и листок бумаги вкладывается в машину. Оратрис взрывается энергией Гидро, и листок передается Невилетту, который зачитывает вердикт. — Согласно решению Механического Оратриса Кардинального Анализа, господин Вашер... Виновен. — Охрана, уведите Вашера! — кричит Фурина со своего места на самом высоком балконе, и они уводят мужчину. Толпа начинает обсуждать результаты дела, радуясь тому, что все закончилось. Паймон радостно ликует рядом с Сорой, говоря: — Ура! Мы помогли Навии привлечь злодея к ответственности! Он причинил вред стольким невинным людям, и теперь он наконец-то получит по заслугам. Однако когда они оба поднимают глаза на Навию, на ее лице явно читается не счастье, а что-то другое. Разумеется. Обвинительный приговор, вынесенный ее отцу, который висел над ее головой столько лет, теперь снят. Облегчения и печали, которые она испытывает, должно быть, достаточно, чтобы поставить на колени любого обычного человека. — Видишь, Папа? Спина-ди-Росула по-прежнему хорошо себя показывает, когда я стою у руля... Закончив с делом, Чайлд встает, решив, что ему хочется еще раз ощутить вкус драмы этого дня. — Ну что, разве это не была самая восхитительная драма? Злодей пойман, правосудие свершилось, прошлые обиды исправлены, и это старый добрый хэппи-энд... Поскольку это было великолепное шоу, я просто оставлю без внимания ложные обвинения в мой адрес. В любом случае, у меня еще есть кое-какие дела, так что прошу меня извинить. — Пожалуйста, подождите минутку, Мистер Тарталья. Сердце Соры опускается в желудок. У меня плохое предчувствие. « Уф, что теперь? Я здесь ни при чем». — Согласно протоколу суда, поскольку этот процесс был начат в связи с обвинением против вас, то перед завершением процесса необходимо вынести вердикт и по первоначальному обвинению. — Да ладно, неужели это так необходимо? Разве вы уже не поймали настоящего преступника? Не пора ли второстепенным персонажам вроде меня уйти со сцены? Чайлд смотрит на Сору, который поднимает руку, прося его набраться терпения и дать возможность Нtвиллетту продолжить. Он скрещивает руки и возвращается к подсудимому, нетерпеливо ожидая, пока Невиллетт закончит заседание. Верховный Судья объясняет причины своего решения и своим вердиктом объявляет, что Предвестник Тарталья невиновен. — Теперь мы обращаемся к Механическому Аналитическому Оратрису, чтобы он вынес окончательный вердикт по обвинению. Машина снова пульсирует, вынося решение, и когда Невиллетт зачитывает вердикт на листе, на его лице появляется шокированное выражение. — ... Мистер Тарталья... Виновен. — Эй, эй! Это не смешно! Разве вы только что не сказали, что я должен быть невиновен?! Что это за вердикт? Ваша машина правосудия дала сбой? Все остальные в зале так же шокированы, отмечая, что это первый случай, когда вердикты Оратриса и Невиллетта противоречат друг другу, и причина внезапного волнения Соры становится ясна. — Приговор Механического Оратриса - по закону окончательный вердикт суда. Мы должны принять обвинительный приговор. Гвардейцы, пожалуйста, возьмите подозреваемого под стражу в соответствии с протоколом суда. — Невиллетт говорит с ошеломленным выражением лица, и Чайлд прыгает на сцену. — Так вот как вершится правосудие в Фонтейне? Это же просто смешно. У вас свои правила... ну, и у меня тоже! — кричит Чайлд, активируя «Заблуждение» и готовясь атаковать Стражников... — Довольно! — Сора вскакивает на сцену и выпускает вспышку Крио, которая замораживает и Чайлда, и Стражников на месте. Он смотрит на Невиллета и говорит: — Мсье Невиллет, как нынешний представитель Ее Величества, Царицы, я требую объяснений. Невиллетт встречает его пристальный взгляд. «Мне очень жаль. Мистер Тарталья, если вас обидели, мы найдем правду. Но правила суда должны быть соблюдены». — Ты уверен, что хочешь это сделать, Невиллетт? Я не приму этот акт предательства благосклонно. — четко заявляет Сора. Невиллетт спрыгивает со своего места на балконе и встает перед Сорой, прекрасно сопротивляясь его ледяной ауре. — Пожалуйста, не превращай это в конфликт, Сора. Господин Тарталья будет отправлен в крепость Меропид, пока мы выясняем, почему Оратрис вынесл обвинительный приговор, и если будет доказано, что Оратрис впервые за пять веков пришел к неверному выводу, то он будет освобожден. Я понимаю вашу позицию, но в законе не должно быть исключений. Сора делает шаг вперед, его аура подсознательно становится холоднее, и он пристально вглядывается в глаза и сердце Невиллета, чтобы определить истину. Властитель искренен. Он хмурится и сердито пыхтит, затем подавляет свою ауру и отворачивается от мужчины. Он поворачивается лицом к Чайлду и говорит: — Подыграй мне пока. Я позабочусь о том, чтобы правда была раскрыта. Чайлд нерешительно кивает, а затем деактивирует "Заблуждение", и лед, окружающий его и Стражников, разбивается вдребезги, оставляя несколько мехов разрушенными. Несколько гардов подходят к Чайлду, чтобы арестовать его, и, напугав их, притворившись, что собирается двинуться, он позволяет им увести себя. Толпа начинает задавать вопросы о том, как мог произойти такой вердикт, и медленно, одна за другой, все головы поворачиваются к Гидро Архонту, сидящей на своем троне. — А... Э-э-э... П-Почему вы смотрите на меня? Я не имею к этому никакого отношения! Я-Я не знаю, что произошло... Э-эй, перестаньте на меня так смотреть! Зрители обсуждают это между собой, и Сора видит, как в сердце Фурины вспыхивает паника, когда они сомневаются в ней. Словно какой-то переключатель щелкнул внутри нее, Фурина заставила себя вернуть самообладание и снова начала представление. — Кхм... Дорогие мои граждане, неужели вы думали, что мы позволим вынести неправильный приговор в этом суде? Неужели вы действительно полагали, что приговор может быть ошибочным или стать результатом случайного казуса? Только не говорите мне, что вы думали, будто результат Оратриса застал врасплох даже меня? Глядя на нее, Сора открыто высказывает свои мысли по этому поводу. — Вы прекрасная актриса, Леди Фурина, но я вижу вас насквозь. Ублажайте свой народ как хотите, но на меня это дерьмо не подействует. Вы не хуже меня знаете, что этот вердикт ложный. Сора устремляется вверх по лестнице, чтобы покинуть Оперу Эпиклеза, а Невиллетт следует за ним, надеясь поймать его прежде, чем он успеет исчезнуть. К чести Соры, даже находясь в таком эмоционально неустойчивом состоянии, он понимает, что Невиллетт следует за ним из здания, и летит в укромное место. Невиллетт также следует за ним, используя свою силу Владыки, и приземляется на поляне позади него. — Объяснись, Невиллетт, пока я не разорвал Фонтейн на части, чтобы освободить моего Предвестника. Ты стоишь на пути нашей миссии. — Я прошу прощения, Сора. Я впервые сталкиваюсь с подобной ситуацией. Я не хотел стоять у вас на пути, но в правилах суда не должно быть исключений. Пожалуйста, будьте уверены, что я продолжу расследование этого дела в личном порядке. Как я и обещал, если приговор окажется неверным, мы сделаем все возможное, чтобы очистить его имя. — И это при том, что ваш самозваный Архонт измазывает в грязи свою репутацию и репутацию Фатуи, а? — Признаюсь, хотя у меня были свои сомнения насчет Леди Фурины, она действительно является Архонтом Фонтейна с момента смерти ее предшественницы пятьсот лет назад. — Тогда что же случилось с властью Гидро? Она полностью принадлежит Оратрису? Ведь она не обладает ничем из этого. — Она не вернулась ко мне, в этом я могу быть уверен. Сора вздыхает и опускается на колени, а Паймон гладит его по спине, пытаясь успокоить. — Пойдем, Эфир. Давай вернемся в Оперу Эпиклезы. Нам нужно поговорить с Навией. — Я... Да, хорошо, Пай. Пойдем обратно. — говорит Эфир и встает на ноги. Он поворачивается и встречается взглядом с глазами Невиллета, и Государь видит в них пустоту. — Я не буду извиняться, Невилетт, но я ожидаю, что ты справишься с этой ситуацией, как и обещал. После этого у Эфира вновь появляются крылья, и он взлетает, возвращаясь в Оперу Эпиклезы. Невиллетт следует за ним как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вашер бросается к фонтану Люцин, и видит, как Эфир замирает. Подойдя ближе, он становится свидетелем того, как Вашер в последние минуты жизни общается с Океанидом, содержащим сознания всех его жертв, и со своей давно потерянной возлюбленной, которая отказывается видеть его. Он наблюдает, как они разрывают его душу на части, и мир вокруг них возвращается в нормальное состояние, когда тело Вашера падает в фонтан, совершенно безжизненное. — Ты тоже это видела, Паймон? — говорит Эфир, и маленькая фея кивает. — В конце концов, он получил по заслугам. Эфир и Паймон оглядываются в поисках Навии, когда люди выходят из Оперного театра, но ни ее, ни ее сопровождающих среди них нет. Он поворачивается, чтобы бросить последний взгляд на Невиллетт, а затем исчезает, рассыпавшись золотыми искрами. Невилетт приказывает Гвардейцам заняться телом Вашера, а сам идет к холму с видом на воды Фонтена. Он поднимает голову к небу, и начинается дождь.
