В Бездну

      Через несколько дней Навия стучится в дверь отеля "Боуффес д'эт" и ищет Эфира. Дети приходят за ним, и Навия приглашает его на прогулку.       Она рассказывает ему обо всем, что произошло с момента завершения дела, и он улыбается от счастья и облегчения, исходящих от нее.       — Вообще-то, мне нужно сделать еще одну последнюю вещь. — говорит она, и Паймон спрашивает, что именно.       — Я должна навестить могилу отца и рассказать ему правду о том, что произошло и чем все закончилось. И, кроме того, о том, как много людей и по сей день равняются на него... в том числе и я. Я хотела бы попросить вас пойти со мной. В конце концов, без вас все могло бы закончиться не так благополучно.       Эфир покачал головой. — Уверен, мое присутствие не было столь необходимым, как ты думаешь, но я рад, что помог тебе и другим жертвам Вашера обрести покой. Мы будем рады нанести визит вместе с тобой.       — В таком случае, давайте отправимся. — говорит Мелус, стоя позади Навии, и добавляет: — Учитывая погоду, нам повезет, если мы доберемся до Пуассона до темноты.       — И, поскольку вы впервые посетите наш дом, вам стоит остаться с нами на ужин. — Навия улыбается, и группа идет к причалу, где стоит лодка Навии.       Поездка в Пуассон проходит довольно гладко, и Навия ведет их по тропе.       — Здесь находится могила моего отца... Честно говоря, даже я давно сюда не возвращалась.       — Хм, там уже кто-то есть... — говорит Паймон, и, когда они подходят ближе, фигура оказывается Невиллетом.       Пока Паймон спрашивает, зачем он здесь, Навия не обращает на нее внимания и подходит к могиле, становясь рядом с Невиллетом. Юдекс поворачивается к ней лицом и говорит: — Мои извинения. Я должен был спросить, прежде чем прийти выразить свое почтение.       — Не говорите так.       — Простите за это.       — Ох, я хотела сказать, что вам не нужно извиняться. Я хотела показать отцу, как сильно я выросла, но все же сомневаюсь, что я выросла настолько, что даже Верховный Судья будет вынужден извиняться передо мной снова и снова.       — В таком случае я пока прекращу извиняться.       Навия тихонько хихикает и отвечает: — Вам действительно не помешало бы научиться понимать человеческие эмоции, Мсье Невилетт... В любом случае, зачем вы приехали в Пуассон?       — Хмм... Ну, с того дня я снова и снова прокручиваю в голове один вопрос. Что же такое справедливость? Когда-то я верил, что для человека не может быть ничего важнее самой жизни... Нет, вернее будет сказать, что я не верил в то, что люди способны противостоять самому главному инстинкту живых существ. Что они не могут восстать против собственной природы или считать некоторые вещи более важными, чем собственная жизнь.       Он снова поворачивается к могиле Калласа.       — Вот почему я не остановил твоего отца в начале той роковой дуэли. Я верил, что по-настоящему невинный человек никогда бы не стал так разбрасываться своей жизнью. Что нет или не должно быть ничего важнее собственного выживания, но ваш отец доказал, что я был абсолютно и решительно неправ. Если бы не его самопожертвование, дело о серийных исчезновениях так и осталось бы нераскрытым по сей день. Мистер Каллас сделал выбор ради своей дочери, ради своих соратников, ради многих совершенно не связанных с ним людей, и в итоге, с определенной точки зрения, можно сказать, что он сделал все это ради справедливости. Справедливости, которая выше самой жизни.       Он снова поворачивается к Навии и смотрит на нее печальным взглядом.       — Вы спросили, почему я пришел сюда сегодня. Я просто хотел лично принести свои извинения господину Калласу. Я должен был понять все это гораздо раньше. Это сожаление наполнило меня печалью, которая преследует меня уже несколько дней. Это высокое и могущественное кресло в Опере Эпиклезе действительно изолирует от множества важных вещей. Спина-ди-Росула, спасибо вам за ваш труд и упорство.       Эфир выбирает момент, чтобы подойти к ним, и встает рядом с ними обоими.       — Хотя многие люди следуют инстинктивному желанию жить и отбрасывают свои ценности, когда на карту поставлена их жизнь, всегда найдутся те, кто готов страдать или даже умереть за то, во что они верят. Этот урок я усвоил давно, Невиллетт. — говорит он и смотрит мужчине в глаза. — А что насчет тебя? К чему стремишься ты? Я не стану осуждать тебя независимо от твоего мнения.       Невиллетт поднимает взгляд к небу, обдумывая свой ответ на вопрос, и снова смотрит на могилу Калласа.       — Мне хотелось бы верить, что я отдам свою жизнь за то, во что верю, но я никогда не сталкивался с подобной ситуацией. Я могу лишь надеяться, что моя решимость не ослабнет, если когда-нибудь придет время.       Эфир одобрительно хмыкнул, кивнул и сказал: — Это лучший ответ, чем те, что дают большинство людей... и я верю, что все жители Фонтейна, включая Калласа, уважают твою решимость.       — Конечно, уважают. — Навия подходит к ним, и все поворачиваются, чтобы еще раз взглянуть на надгробие. — Не хотите ли вы рассказать мне обо всем, что случилось с моим отцом, Мсье Невилетт?       — С удовольствием, Мисс Навия.       Эфир улыбается про себя тому решению, к которому они пришли, и тихо отходит в сторону, позволяя им побыть с человеком, на которого они оба равняются. Он идет дальше по холму, садится и наблюдает за тем, как проходит время.       К тому времени, когда Навия и Невиллетт заканчивают свой разговор, небо проясняется, и последний подходит к Предвестнику, предпочитая встать рядом с ним.       — Госпожа Навия пригласила вас почтить память ее отца?       — Да. Каллас был хорошим человеком и сделал самый трудный выбор, который только может сделать человек, - все ради своей дочери и жертв Вашера. Он заслуживает уважения Фонтейна.       — Согласен. — говорит Невиллетт, и между ними воцаряется неловкое молчание. Через несколько мгновений он решает заговорить снова. — Я приношу свои извинения за то, что произошло с Мистером Тартальей, я очищу его имя.       Эфир лишь пренебрежительно отмахивается рукой и говорит: — Вода уже утекла, Невиллетт. У меня было время подумать об этом, и я понимаю твое решение. Теперь, когда этот вопрос решен, я хотел бы сосредоточить наши усилия на пророчестве. Первозданная Морская Вода определенно связана с пророчеством, поэтому, если позволишь, я хотел бы, чтобы ты рассказал все, что знаешь о ней.       — С радостью. Когда-то на поверхности этой планеты лежало Первозданное Море, и большинство форм жизни Тейвата были рождены из этого особого моря. Можно сказать, что оно вскормило большую часть жизни на этой планете.       — Отсюда и название - Первозданное.       — Действительно. Однако сейчас Первозданное Море больше не находится на поверхности. То, что обнаружил Вашер, должно быть, какой-то особый случай или остаток от действительно древней эпохи.       — Что касается бассейна, который обнаружил Вашер, то я его запечатал. Если только кто-то не обнаружит отдельный источник, единственная оставшаяся угроза для жителей Фонтена - это остатки флаконов, которые хранились в другом месте.       — Тогда спасибо тебе, Сора.       — Что касается того, почему Первозданное море растворяет фонтейнианцев, и только фонтейнианцев, мы остаемся в тупике. Полагаю, ты уже пытался поговорить с Фуриной?       — Да. Хотя она, как всегда, уклонилась от ответа, было ясно, что она знает о Первозданном Моря меньше, чем даже я. Учитывая, что бывший Гидро Архонт Эгерия погибла во время Катаклизма, вполне вероятно, что она не смогла передать Леди Фурине большую часть своих знаний.       — Значит, все, с чем нам остается работать, - это само пророчество. Замечательно. Что означает "грехи народа Фонтейна"?       — Я не знаю, но две части пророчества уже подтвердились: повышение уровня моря и способность фонтенианцев растворяться. Фурина также всегда относилась к пророчеству довольно серьезно, пытаясь разгадать его, собирая информацию по всему Тейвату, так что, возможно, часть того, что она узнала от Эгерии, - это точность пророчества.       — Но мы не можем доверить ей разгадку, не смотря на то, сколько усилий она прикладывает для этого.       — Да. Все, что мы можем сделать на данный момент, - это продолжать наше расследование и надеяться найти что-нибудь, имеющее отношение к делу.       — Угх. — Эфир сдавленно застонал и поднял руки над головой, после чего тоже встал. — По крайней мере, у нас все еще есть одна зацепка, с которой можно работать.       — О? — говорит Невиллетт и поднимает бровь. — И что же это может быть?       — Это может быть слишком натянуто, но Оратрис решил, что Чайлд связан с серийными исчезновениями. Учитывая, что, как вы заявили, Первозданное Море больше не обитает на поверхности, велика вероятность, что оно связано с Бездной, с которой Чайлд тоже имеет связь.       — Ты полагаешь, что Оратрис осудил его не за дело о серийных исчезновениях, а за связь с самим Первозданным Морем?       Эфир пожимает плечами. — Да, в общем-то. Нам стоит понаблюдать за ним, по крайней мере, пока мы не получим другую зацепку.       — Тогда я напишу письмо, в котором попрошу Герцога Крепости Меропид присматривать за ним.       — В этом нет необходимости, Невиллетт, но ты можешь сделать это, если хочешь.       — Ты... уже что-то планируешь?       Эфир вздохнул и решительно ухмыльнулся, встретив взгляд Невилетта.       — Когда я сказал, что мы должны наблюдать за ним, я имел в виду лично. Я бы хотел сам посетить Крепость Меропид, чтобы проверить его, особенно сейчас, когда прошло уже несколько дней с тех пор, как его туда привезли.       — Ах, понятно. К сожалению, из-за уникальной природы крепости ни я, ни суд не имеем права вмешиваться в дела, которые там происходят. Герцог Ризли получит мою просьбу и сам разберется в сложившейся ситуации.       — Уникальная природа? Разве это не просто тюрьма Фонтейна?       Далее Невиллетт рассказывает об истории, назначении и нынешнем состоянии Крепости Меропид, а также о том, что она является местом сбора изгнанников. Эфир собирается начать думать, как ему поступить, но Невиллетт снова заговаривает, не дав ему такой возможности.       — Однако есть еще один способ провести тебя в Крепость Меропид.       — О?       — Я могу осудить тебя по ложному обвинению и сослать в Крепость Меропид, чтобы ты мог вести расследование изнутри.       Предвестник бросает на него впечатленный, но хитрый взгляд и говорит: — Ого, не ожидал, что сам Юдекс предложит сфальсифицировать дело... Я в деле.       — Кхм. В сложившихся обстоятельствах я считаю это приемлемым решением. Если Мистер Тарталья действительно связан с пророчеством, то за ним нужно следить в любом случае.       Неловкое прочищение горла Юдекса заставляет Эфира усмехнуться, и мужчина улыбается вместе с ним. Это существо, будучи Предвестником Фатуи, было так же предано делу защиты Фонтена, как и сам Невиллет. И хотя награда, обещанная Соре, могла быть единственной причиной его помощи, его действия в Фонтейне до сих пор подтверждали историю, которую он рассказал ему при их первой встрече, о том, что его использовали в других регионах.       По правде говоря, это его злит. Он хотел бы, чтобы Сора заключил с ним контракт, чтобы добиться справедливости для него. Это совершенно несправедливо, когда того, кто посвящает столько времени спасению регионов, используют подобным образом, и если бы он когда-нибудь встретил виновных, то сказал бы им пару слов.       — И еще, Невилетт... Ты сказал, что крепость изолирована. Может ли Герцог знать, кто я такой? — спросил Эфир, прервав ход мыслей Невиллета.       — Хмм... Возможно. Хочешь войти туда, скрыв свою истинную личность?       — Да, думаю, так будет лучше. Уверен, Герцог уже знает все о Чайлде, так что если в крепость прибудет еще один Предвестник, это его насторожит, и он наверняка постарается держать нас раздельно. Если... Если он слышал обо мне раньше, то, скорее всего, он слышал обо мне как о «Путешественнике», так что можешь занести эту информацию в мои бумаги». Эфир вздыхает, глядя в землю и бормоча: « Похоже, я снова возвращаюсь к этому титулу...       — Понятно. К счастью, мы можем избежать суда, если вы признаете себя виновным в предъявленных обвинениях. Если вы не хотите больше ничего спросить, я полагаю, мне следует начать оформление документов.       — Неа, это все. Тогда я подожду, пока вы мне сообщите. Или от Гвардейцев, я полагаю. — блондин с хихиканьем говорит и машет рукой Невилетту.       Не успевает Властитель поднять руку, чтобы помахать в ответ, как Сора снова исчезает, переместившись по Лей-линиям.       — Какая интересная личность. — говорит он самому себе и, используя поток воды, летит обратно во Дворец Мермонии.

***

      Вернувшись в отель «Буффес д'эт», Эфир интересуется, куда исчезли Лини, Линетт и Фремине, ведь он не видел их уже несколько дней. Но что-то подсказывает ему, что они отправились на небольшую разведку, но внутреннее чутье говорит об обратном.       Должно быть, у Невиллетта возникли какие-то проблемы с бумагами. Либо это так, либо он очень дотошен, ведь прошло уже целых три дня с тех пор, как они вдвоем разработали свой план. Не желая пропустить свой собственный арест, Эфир решает все это время просто слоняться по Дому Очага.       Наконец его терпение оправдывается.       Тук-тук-тук!       Поскольку в отеле почти все отсутствуют, Эфир открывает дверь, и его встречают Невиллет и два члена из Гвардии.       — Дворца Мермонии. Вы можете обратиться в суд, чтобы оспорить это обвинение, можете сразиться с чемпионом-дуэлянтом или признаться в своих проступках. Хорошенько обдумайте свой выбор.       Эфир делает вид, что обдумывает выбор, зная, что есть только один верный вариант.       — Я признаюсь. Я виновен в предъявленном обвинении.       — Тогда вы будете помещены в Крепость Меропид на время отбывания наказания. Вы арестованы, пожалуйста, не сопротивляйтесь.       Он позволяет Гвардейцам связать его запястья вместе, и его отвозят в Оперу Эпиклезы на аквабусе. Эфир слегка растерян, недоумевая, зачем они здесь, если суд не предполагался, но это недоумение рассеивается, когда Невиллетт ведет их к аллее за оперным театром.       Юдекс отпускает Гвардейцев, и, несмотря на их явную нерешительность оставить его наедине с преступником, они все же делают то, что им велено, и покидают территорию.       — Теперь, Сора. Здесь начинается наша авантюра. Ризли должен знать тебя только как Путешественника, и я хочу, чтобы ты передал ему это письмо. В нем будет объяснена твоя легенда - я послал тебя в крепость, чтобы выяснить текущее положение Предвестника Тартальи, поскольку Фатуи требуют от нас отчета о его состоянии. Хотя моего согласия должно быть достаточно, чтобы защитить тебя от допроса, если он узнает о твоей личности, пожалуйста, постарайся не привлекать его внимания.       — Будь уверен, Невилетт. Я не новичок в работе под прикрытием». говорит Эфир и толкает мужчину плечом.       Вскоре после их разговора пол распахивается, открывая лестницу, и по мосту к ним направляется член Гвардии. Она приветствует Невиллета, представляется Мадлен и спрашивает его, являются ли Эфир и Паймон новыми заключенными, что он подтверждает. Она уверенно говорит ему, что при нем они не сбегут (как будто она может его остановить), и направляет их вниз по лестнице.       Так бы она и вела их по ступенькам, если бы Эфир не решил спрыгнуть прямо на нижний этаж, оставив члена Гардов в панике, а Паймон лететь следом за ним.       — Что это было!? Ты там жив??       Эфир высунул голову из-за угла с самодовольной ухмылкой на лице. Если уж ему предстоит стать пленником, то он сделает это убедительно.       Мадлен вздыхает с облегчением и бросает взгляд на Эфира, который невозмутимо заходит в лифт. Она сердито смотрит ему вслед и говорит: — Хватит выделываться.       Он решает вести себя прилично и спокойно стоит, пока Паймон ведет светскую беседу с Мадлен. Когда лифт поднимается на нижний этаж, он молча идет за ней к стойке регистрации, размышляя о том, как ему поступить. Должен ли он просто наблюдать за Чайлдом издалека? Или держаться рядом с ним, чтобы ничего не упустить?       Решения, решения.       Когда их оформили и зарегистрировали, а также сделали фотоснимки их с Паймон, Мадлен передает их какому-то парню, совсем не похожему на тюремного охранника.       Да и секретарша, похоже, тоже не из персонала... Странно.       Мужчина не представился и отмахнулся от попытки Паймон познакомиться. Они следуют за ним на лодку и в полном молчании плывут по длинному трубопроводу. Похоже, мужчина не проявляет особого интереса ни к ним, ни к своей работе, и Эфиру это кажется любопытным. Почему они здесь, если не хотят быть здесь? Регистрация и сопровождение - не особенно сложная работа, и на поверхности наверняка найдется множество подобных возможностей.       Словно они тоже заключенные...       Погодите, неужели Фонтейн действительно заставляет своих заключенных выполнять работу, которую не хотят делать остальные жители? И даже получают за это компенсацию?       Он видел, как заключенных используют в качестве бесплатной рабочей силы во многих других мирах, но Фонтейн выглядел более продвинутым, чем на первый взгляд. Это практически рабский труд! Даже преступники заслуживают того, чтобы с ними обращались как с людьми.       Вскоре после того, как они отплыли от корабля, Паймон спрашивает мужчину, не охранник ли он и не нужно ли им двоим быть осторожными. Он молчит и не отвечает, хотя и останавливается на месте.       Паймон спрашивает, не сказала ли она уже что-то, чего не должна была, и мужчина действительно отвечает на это.       — Почему я должен тебе что-то говорить? Что мне с этого?       А.       Так и есть. Он определенно тоже заключенный.       — Значит, ты тоже заключенный. Тогда неважно. Просто закончи свою работу, и мы отправимся в путь. — отвечает Эфир, и мужчина смотрит на него с несколько завуалированным шоком.       Мужчина подумывает сказать что-то еще, но решает этого не делать, когда видит, что Эфир совсем перестал обращать на него внимание, расслабленно держа руки за головой, и цокает.       Развернувшись, чтобы продолжить путь, он бормочет: — Отлично, очередной, кто считает себя крутым.       Эфир слышит его, но решает, что дальше разговаривать с ним не стоит. Паймон смотрит на него с каким-то обеспокоенным видом, как будто удивлена тем, что он так пренебрежительно к ним относится.       Как будто это что-то новое. Как она еще не привыкла к этому?       Поскольку Эфир совершенно не заинтересован в продолжении разговора, Паймон решает испытать удачу.       — Если ты тоже заключенный, почему ты нас сопровождаешь?       Мужчина замирает на месте, скрещивает руки и нетерпеливо постукивает ногой. Вздохнув, он ослабляет позу, а затем опускает руки и снова начинает идти.       — По крайней мере, ты не столь заносчива, как твой приятель. Думаю, я могу рассказать тебе несколько вещей. Здесь, внизу, мы используем валюту под названием кредитные купоны...       Эфир предпочитает отвлечься от разговора с Паймон и осматривает окрестности. В огромном окне видна часть Фонтанского моря, что, безусловно, напоминает им о том, что они находятся глубоко под поверхностью воды.       — И да, я такой же заключенный, как и вы двое. Приветствовать новичков - это работа, которую я выбрал, чтобы заработать несколько дополнительных купонов.       О?       — Помните ли вы некоего рыжеволосого новичка из Предвестников?       Как только Эфир заканчивает спрашивать, мужчина просто разворачивается, чтобы продолжить идти, а Предвестник усмехается.       — Ладно, как хочешь. Не то чтобы мне нужна была информация от тебя.       Мужчина снова останавливается на месте и говорит: «Ты–», после чего разворачивается и хватает Эфира за воротник.       — Мне все равно, кем ты был на поверхности, здесь ты начинаешь все с чистого листа. Ты не можешь говорить со мной свысока, как будто ты кто-то важный.       Эфир бросает на него скучающий взгляд, а затем кладет руку на предплечье мужчины и сжимает. Он надавливает так, что становится немного больно, и добавляет немного Крио для надежности, а затем отвечает: — Убери руки.       Почувствовав холод, исходящий от Предвестника, мужчина быстро отпускает шарф Эфира и отступает назад. Он усмехается и поворачивается обратно, желая поскорее закончить эту небольшую экскурсию.       Он ведет их дальше, мимо двух рядов гвардейцев, а затем в другой лифт. Паймон снова пытается завязать с ним светскую беседу, но на этот раз он полностью отказывается говорить, даже игнорирует ее. Как обычно, она рассказывает Эфиру о своих мыслях обо всем на свете, и, пройдя еще немного, мужчина оборачивается и смотрит на них в замешательстве.       — Что именно вы натворили, чтобы вас сюда упекли? Вы не похожи на обычных преступников.       — Если хочешь узнать ответ на этот вопрос, тебе придется заплатить. — быстро отвечает Эфир с ухмылкой, и мужчина хмурится.       Он оглядывается по сторонам и говорит: «Ладно. Я дам тебе двести. Как тебе?»       Эфир просто пожимает плечами, не давая реального ответа, и мужчина снова хмурится.       — Триста, и ни одного купона больше. Мое любопытство не стоит больше.       — Ммм, хорошо. Договорились.       Мужчина отдает купоны, и Эфир рассказывает ему свой ответ.       — Мы случайно съели специально приготовленный торт, который был сделан для Леди Фурины. — с улыбкой говорит Эфир, и мужчина бросает на него взгляд.       — Серьезно?       — Ага. Извини, это не очень интересно.       Мужчина то ли купился на ложь, то ли решил, что это не стоит таких хлопот, и просто ворчливо попрощался, уходя, даже не потрудившись закончить свою работу должным образом, направив их к следующему человеку, с которым они должны были поговорить.       Паймон лишь с досадой смотрит на Эфира и говорит: — Паймон думает, что ты ему не очень-то нравишься.       — Я не против.       Выражение ее лица меняется на озабоченное. — Эфир... Паймон знает, что ты скучаешь по Рею, но ты не должен вымещать на нем–       Ее наставления прерываются, когда к ним начинает приближаться группа гвардейцев в сопровождении человека в какой-то униформе. Эфир сжимает кулаки, когда воздух вокруг него холодеет, но мужчина взмахом руки успокаивает его беспокойство.       — Заключенные под номерами 7459 и 7560, добро пожаловать. Не стоит беспокоиться, эти гвардейцы пришли не для того, чтобы нападать на вас. На самом деле они здесь в качестве вашего «почетного караула». Когда я узнал, что вы друзья Мсье Невилетта, я приказал гвардейцам прийти и ждать в строю.       — Значит, вы Герцог Ризли? — спрашивает Эфир, в то время как удивленная Паймон комментирует, что он знает об их связи с Невиллетом.       — Морское дно не так уж отрезано от мира, как вы можете себе предположить. Однако, боюсь, я не знаю ничего, кроме того, что вы оба друзья Юдекса. — говорит он ей и отвечает Эфиру: — И еще, да, я Ризли–       — Г-Герцог!? Приветствую вас, Ваша Светлость! П-Прекрасная погода сегодня, не правда ли?       Человек, который вел их до этого, подбегает к Ризли и произносит свое неловкое приветствие, отчего Эфир фыркает от смеха.       — Приветствую тебя, дорогой друг. Я готов представить, что за морем стоит такая же хорошая погода, как ты говоришь. Ах, как было бы здорово, если бы Крепость Меропод была построена на побережье. Было бы так удобно наслаждаться приятной беседой под солнечными лучами.       Вау, это, конечно, был ответ.       — Ах! Прошу прощения, я просто так разволновался, когда увидел вас, и просто...       — Путешественник и Паймон, верно? Мистер Дикин был ответственен за ваш прием. Полагаю, вы остались довольны его сопровождением?       Дикин смотрит на них с легкой паникой в глазах, понимая, что разозлил кого-то, кто мог быть другом Герцога.       Ну, ничего страшного. Он уже получил купоны от бедняги, не обязательно портить ему работу.       — Он был немного грубоват, но в целом неплохо. — отвечает Эфир, и Дикин смотрит на него так, словно он только что спас ему жизнь.       — Хмм... Вот как? Тогда, Мистер Дикин, вот ваша зарплата. Постарайтесь в следующий раз быть более дружелюбным.       — Спасибо, Ваша Светлость. В следующий раз я буду стараться лучше!       С этими словами Дикин быстро уходит, а Эфир цокает и говорит: — Даже не попрощался с нами. Я ранен... — с хитрой ухмылкой.       — Не сомневаюсь. — говорит Ризли, даже не дрогнув на его замечание. — Прошу вас, следуйте за мной. Чтобы вы почувствовали себя более желанным гостем, я покажу вам различные помещения Крепости Меропид. Надеюсь, это поможет вам приспособиться к жизни здесь.       Ризли делает то, что говорит, и устраивает им полную экскурсию по различным объектам крепости, знакомя их с талонной столовой, рингом для Панкратиона (в котором, к большому разочарованию Эфира, он сразу же запрещает ему участвовать) и общежитиями. Довольно взбалмошный мужчина приветствует Ризли, когда тот его видит, и быстро уходит.       Затем Ризли объясняет, что такое производственная зона и как устроена работа в крепости. Он говорит о том, что крепость доказывает, что большинство людей, даже преступники, готовы честно работать ради стабильного дохода.       Ничего себе, шок. Это то, что Эфир давно понял о человеческой природе. Проблемы начинают возникать, когда люди, определяющие их зарплату и стоимость жизни, решают быть несправедливыми.       Они идут дальше, чтобы продолжить экскурсию, и тут что-то на периферии привлекает внимание Эфира.       Лини!?       Эфир, Паймон и Лини останавливаются, удивленно глядя друг на друга, а Ризли тоже останавливается, подняв бровь.       Лини пытается спасти ситуацию, говоря: «О! Вы меня очень напугали... Я не ожидал увидеть вас здесь, Ваша Светлость. Я думал, может, я так устал после работы, что у меня начались глюки».       — Единственное, что вы должны видеть, - это работа перед вами. Сосредоточьтесь и не сбавляйте темп. — отвечает Ризли гораздо более холодно, чем другим заключенным, и у Эфира возникает ощущение, что ему действительно следует быть осторожным, чтобы Герцог не узнал, что он - Предвестник Фатуи.       — Ох, что-то случилось? — добавляет он, обращаясь к Эфиру и Паймон.       — А, хе-хе-хе, ничего... Паймон просто беспокоится о том, как тяжело нам придется работать завтра, хе-хе... — отвечает Паймон неловко, звуча очень неубедительно.       Эфир только вздыхает и качает головой. Ризли уже уловил эту деталь, так что он вполне может выдать ему несколько полуправд.       — Мы знакомы с Лини, познакомились вскоре после прибытия в Фонтейн, и мы просто удивлены, увидев его здесь. Особенно если учесть, что не так давно мы защищали его и его сестру в одном деле и доказали, что они оба невиновны.       — А-а, понятно. Что ж, похоже, ваши труды пропали даром. Пойдемте, продолжим экскурсию. — отвечает Герцог и уходит, не удостоив фокусника дальнейшим вниманием.       Эфир машет ему рукой, и Лини с улыбкой кланяется в ответ, а затем посылает ему воздушный поцелуй. К сожалению, он слишком занят тем, что закатывает глаза и краснеет, чтобы заметить, что Ризли тоже заметил это их общение.       После Ризли ведет их в лазарет и знакомит с медсестрой из крепости Меропид, Сиджвин. Он приглашает ее поужинать вместе с ними, и она с радостью соглашается. Еда, которую им подают, кажется, очень высокого качества, и Сиджвин восхищается этим, расхваливая их удачу, пока Ризли не заявляет, что именно благодаря ему у них сегодня хорошая еда.       Они ведут светскую беседу, пока едят, обсуждая Невиллета и то, что Крепость Меропид все еще вынуждена вести торговлю с внешним миром. Вриотесли также использует этот момент, чтобы объяснить, что благодаря их связи с Невиллетом особое отношение к ним сохраняется только до конца трапезы. После этого с ними будут обращаться так же, как и с остальными заключенными.       Покончив с едой, они прощаются, и Эфир с Паймон возвращаются в общежитие, где охранник объясняет им правила и требования, а затем направляет их к кроватям.       Только после разговора с Паймон Эфир понимает, что забыл отдать Ризли письмо от Невилетта.       Тьфу.       Паймон замечает игральную карту, похожую на те, что были в колоде Лини, и быстро указывает на нее, отвлекая его от самобичевания. Он берет карту и читает:

Давно не виделись, mon chéri. Давай встретимся завтра в производственной зоне.

      Сообщение сопровождается изображением подмигивающего кота Грин-Малкина Лини, и Эфир улыбается. Здесь он все такой же кокетливый, как и там, на поверхности.       Ризли наверняка знает, что Лини - член Фатуи, если только фокусник за время своего пребывания здесь не сделал еще что-нибудь, что вызвало гнев Герцога. По крайней мере, эта карта похожа на любовное письмо, так что если бы кто-нибудь из стражников нашел ее и сообщил, это не повредило бы его легенде. На самом деле это даже поможет ему, ведь никто не подумает, что обычный агент Фэтуи осмелится флиртовать с Предвестником.       Как бы то ни было, чем скорее он доставит письмо Ризли, тем лучше.       — Не хочешь остаться здесь на минутку, пока я сбегаю вниз, Паймон? Я забыл передать Герцогу письмо от Невиллета.       — Ох! Да, Паймон не хочет сейчас лететь в такую даль. Паймон останется здесь.       Она опускается на кровать и счастливо вздыхает, укладываясь на нее. Эфир хихикает и гладит ее по голове, а затем выходит из комнаты.       Перегнувшись через перила, он видит, как Ризли с кем-то разговаривает.       Конечно, он не должен привлекать к себе внимания, которое могло бы раскрыть его личность, но ведь использование крыльев - это нормально, верно? Крылья ведь никак не связывают его с Фатуи, и он специально не показывал их никому, кроме друзей.       Ах, к черту.       Эфир перепрыгивает через перила и, используя крылья, останавливает свой спуск, легко привлекая внимание Ризли, поскольку сияние освещает окрестности.       — Простите, что снова беспокою вас, Герцог Ризли, но я забыл передать вам это ранее. — Эфир протягивает ему письмо.       — Не стоит беспокоиться, правда. Что это? — отвечает Герцог и видит свое собственное имя, написанное знакомым почерком Невиллета. — А-а, понятно. Спасибо, я прочту это, когда вернусь в свой кабинет.       В ответ Эфир лишь улыбается и машет рукой, а затем, используя крылья, взлетает на другой этаж.       Вернувшись в общежитие, он застает Паймон в полной отключке и улыбается. Он стягивает с себя все слои одежды и забирается на кровать, где Паймон быстро устраивается в его объятиях, прижимаясь к нему, как младшая сестра.       Он гладит ее по затылку и снова улыбается, хотя и гораздо мягче. Вскоре после этого он засыпает вместе с ней, и его охватывает странное, почти зловещее чувство.       И ему снится пророчество.

***

      Утром Эфир просыпается с легкой болью в спине и стонет достаточно громко, чтобы разбудить и Паймон.       — Ммм...? Что случилось? — сонно спрашивает она.       — Я в порядке, просто кровать не очень удобная. — отвечает он и потягивается, выпрямляя руки и спину, а затем встает. — Пойдем, Пай. Пора приниматься за работу.       — Но Паймон не хочет вставаааать.       — Нам нужно–       — Эй, лентяи! Почему ты все еще здесь? Если не хотите умереть с голоду, то отправляйтесь в производственную зону! — охранник по имени Филдинг кричит на них с порога, заставая врасплох.       Паймон быстро вскакивает с кровати и говорит: «Ах, простите! Мы уже уходим», а Эфир просто вздыхает.       Они спрашивают у него дорогу в производственную зону и следуют к лифту, к которому он сказал им идти. Там они находят еще одного охранника, довольно самолюбивого, и он объясняет им, как работают машины в производственной зоне.       К счастью, все довольно просто. Нужно прыгнуть на площадку на земле, как только она загорится, и ударить по механизму, когда он станет красным.       Легко.       Почти не тратя времени, Эфир заканчивает работу и передает обработанный предмет охраннику. Тот одобряет, выдает им зарплату, и, судя по всему, они могут спокойно заниматься своими делами.       И все? Это все, что я должен делать каждый день? - думает Эфир, весьма шокированный тем, что работа так проста. Хотя, оглядевшись вокруг и увидев, что некоторые люди с трудом справляются с ней, он решил, что это, скорее всего, из-за его природных особенностей.       Паймон жалуется на усталость и голод, но не забывает напомнить Эфиру, что они должны встретиться с Лини. Они осматривают эту часть производственной зоны, но нигде его не видят. Они поднимаются на второй этаж производственной зоны, где Эфир еще раз сканирует местность в поисках Пиро-ауры фокусника, и довольно быстро находит ее вместе с Анемо-аурой Линетт.       Лини, похоже, прячется за какими-то ящиками, поэтому он жестом приказывает Паймон замолчать и крадется к ним.       Заглянув за угол, он с наглой ухмылкой говорит: — Бу!       — Merde! — кричит Лини, подпрыгивая, словно кошка, когда Эфир пугает его. — Mon chéri, не делай этого со мной.       — Прости, Лини, но это была слишком хорошая возможность, чтобы ею не воспользоваться. — отвечает Эфир, все еще ухмыляясь.       Фокусник только вздыхает, а потом улыбается. — Если это вызвало улыбку на твоем лице, то я приму это. В любом случае, идите сюда и не шумите.       Лини тянет их в то место, где он прятался, и, о чудо, там оказывается и Линетт. Паймон делает замечание по поводу того, что они всегда находятся рядом друг с другом, и Лини говорит им, что Фремине тоже здесь.       — Почему вы все трое здесь после того, как я так старался, чтобы вы не попали в тюрьму? — спрашивает Эфир, скрещивая руки и поднимая бровь. — Отец послал нас сюда, чтобы мы присмотрели за Мастером Чайлдом, а также расследовали некую тайну, связанную с крепостью Меропид. Дом Очага давно пытается раскрыть эту тайну, но недавно все наши информаторы, включая тех, кто проник в ряды стражи, внезапно бесследно исчезли.       — И мне не сообщили об этом, потому что...?       — Отец посчитал, что это не имеет отношения к твоему расследованию. По крайней мере, пока.       — Я все равно был бы рад, если бы мне сказали, почему вы внезапно исчезли.       Это заставляет Лини захихикать, и он неловко почесывает затылок. — Это... Я понимаю. Мои извинения, Эфир.       — Все в порядке. Я просто рад видеть, что вы оба в порядке. — отвечает Эфир со вздохом, а затем улыбается им.       — Итак, mon chéri... Почему ты здесь? Тебя прислал Мсье Невилетт?       — Да. Мы здесь, чтобы присмотреть за Чайлдом. По нашей версии, он как-то связан с Первозданным Морем, и именно поэтому Оратрис осудил его, несмотря на то, что он невиновен.       — Понятно. В этом есть смысл, но я не уверен, как это могло произойти.       — Я тоже не совсем уверен, хотя у меня о нем есть информация, которой нет у вас. В зависимости от того, что мы узнаем об Первозданном Море в дальнейшем, это может либо подтвердить, либо опровергнуть его связь.       — Если мы что-нибудь узнаем, то, конечно же, сообщим. Теперь о Мастере Чайлде... Следить за ним может оказаться сложнее, чем ты думал.       — Что? Почему?       Лини на мгновение опускает взгляд, а затем снова поднимает его, чтобы встретиться глазами с Эфиром.       — Мастер Чайлд исчез, и даже стражники и Герцог не знают, куда он делся.       У Эфира замирает сердце: единственная зацепка, которая у него была, исчезает на глазах. Лини, должно быть, понял его разочарование по выражению лица, потому что быстро положил руку ему на плечо и заговорил снова.       — Не волнуйся, mon chéri. В ходе нашего расследования мы выяснили, что в крепости Меропид есть запретная зона, и велика вероятность, что он исчез именно там. Скорее всего, это также связано с тайной, которую мы расследуем, так что давай объединимся.       — Хорошо, Лини. — отвечает Эфир и мягко улыбается. Другой блондин определенно знал, как поднять ему настроение. — Кстати, я здесь как Путешественник на случай, если Ризли не знает о моей личности как Соры, так что имейте это в виду.       — Твое желание - мой приказ. А теперь, я уверен, вы оба проголодались, так что направляйтесь в талонный кафетерий. Я буду на связи с помощью своих карт.       С этими словами фокусник кланяется и снимает шляпу, а Эфир и Паймон покидают помещение.       Еда в кафетерии оказывается гораздо хуже той, что они ели с Ризли и Сиджвин, но, к счастью, все же съедобной. После еды к ним подходит пожилой заключенный и рассказывает о неких "тайных правилах", которые, похоже, могут быть причиной исчезновения Чайлда. Он говорит, что не даст им эту информацию бесплатно, и сообщает место, где он обычно бывает, если они хотят ее приобрести.       Эти скрытые правила звучат как хорошее начало для расследования. Они проводят некоторое время, осматривая остальную часть крепости, и вскоре возвращаются в общежитие. Паймон уточняет, в какое время будут смены во время их пребывания под стражей, и говорит, что утром они выходят на работу, а в остальное время вольны заниматься чем угодно.       Засыпая, Эфир чувствует, как его зовет Видение Чайлда, отвечает и видит сон.       Сон показывает ему небольшой отрезок времени, проведенный Чайлдом в крепости, и то, что он почувствовал, как кто-то зовет его.       Хотя это не так уж и много, для Эфира это, безусловно, подтверждает одну вещь.       Чайлд должен был попасть сюда.

***

      На следующий день они узнают одно из тайных правил. Не делай работу три дня подряд, потому что если ты это сделаешь, случится что-то ужасное.       Разумеется, Эфир тут же решает нарушить это правило, и на третий день за обедом они с Паймоном готовятся к последствиям, садясь есть.       — Паймон гадает, что же нам сегодня достанется! Может, нам повезет...       Они открывают свои коробки, и перед ними оказывается очень странное на вид фиолетовое мясо. Они спрашивают Уолси, управляющего кафетерием, о мясе, и тот с усмешкой отвечает, что оно совершенно нормальное и что они должны "наесться".       Паймон жалуется на это, его это явно раздражает, а Эфир просто сидит в замешательстве. Пока она продолжает ныть по этому поводу, Эфир ковыряется вилкой в содержимом коробки, изучая остальные ингредиенты. В ней есть и другие узнаваемые ингредиенты, все они довольно полезны, но приготовлены с минимальной техникой. Возможно, это самая неудачная коробка, но даже хороший повар не может специально приготовить еду так плохо. Должно быть, ее готовил кто-то другой, а потом одобрил Уолси.       Судя по тому, как тот отзывался о еде...       Эфир откусывает кусочек и, несмотря на то, что блюдо безвкусное, проглатывает его и ждет.       ...       Ничего.       Мясо не отравлено, в нем нет следов Первозданной Морской Воды, и, честно говоря, попробовав его, он чувствует себя лучше.       — Что ты делаешь, Эфир! Не ешь это!       — Все в порядке, Паймон. Еда безопасна, просто не очень хорошо приправлена и подана. Видишь? — отвечает он и откусывает еще кусочек.       Паймон в ужасе смотрит на него, сглатывает и берет вилку, чтобы попробовать. С большой нерешительностью она кладет кусочек в рот, жует и глотает. Через несколько мгновений снова ничего не происходит.       — Паймон полагает, что это действительно безопасно, просто не так вкусно.       Они доедают (или, в случае с Паймон, до тех пор, пока ее «утонченный вкус» может выдержать), и маленькая фея говорит: — Ну, может, вкус и не очень, но Паймон чувствует себя гораздо лучше.       Эфир кивает головой, потягиваясь, и встает из-за стола. «Да, я тоже. Похоже, это просто какая-то еда, призванная восполнить энергию. Интересно, приготовила ли его та медсестра, Сиджвин? Я не знаю, как Мелюзины относится к еде, но если они не такие привередливые, как люди, то вполне возможно, что она приготовила ее, чтобы зарядить энергией тех, кто слишком много работает».       — Да, для Паймон это имеет смысл. Ладно, давай вернемся к расследованию!       Расследование ничего особенного не дает, кроме нескольких скупых крупиц информации. Сиджвин никогда не бывает в лазарете в определенный период времени после обеда, у Мелюзин не такое эстетическое восприятие, как у людей, а Сиджвин присматривает за рабочими в определенной части производственной зоны, следя за здоровьем каждого.       Возвращаясь в общежитие, они натыкаются на Линетт, которая сообщает им, что Лини все еще исследует запретную зону, и передает им стопку купонов, которые они могут использовать.       Так как ничего нового сегодня узнать не удалось, Эфир мысленно вычеркивает это скрытое правило из своего сознания. То, что оно оказалось тупиковым, означает, что и остальные тоже могут оказаться тупиковыми, но он не может сказать это наверняка, пока не перепробует их все.

***

      Следующие несколько дней изучения тайных правил также не принесли ничего, что помогло бы им найти Чайлда. Они нарушают скрытое правило о том, что нельзя ставить на обоих бойцов на Панкратионе, а на следующее утро получают странную бутылку с жидкостью цвета крови без этикетки.       Эфир внимательно осматривает бутылку, не находя следов элементальной энергии, и идет откупоривать крышку. Паймон пытается протестовать, говоря, что не стоит открывать ее бездумно, но Эфир все равно делает это. Удивительно, но оно пахнет как Фонта, но с другим вкусом. Он отпивает глоток, чтобы проверить, и морщит нос от вкуса.       Фу.       Но в любом случае, это еще одно тайное правило, отброшенное как не стоящее изучения. Кажется, все более вероятным, что эти скрытые правила на самом деле не являются причиной исчезновения Чайлда, но все же есть вероятность, что одно из них хранит секрет. Дальнейшее расследование «Кольца Панкратиона» подтверждает, что в бутылке была Фонта, так как они находят различные документы и рекламные материалы, сваленные в стороне, а в одном из таких документов говорится о безымянном продукте без маркировки, проходящем небольшие испытания.       Следующую зацепку они получают от Видока, того самого человека, который впервые рассказал им о тайных правилах. Он объясняет, что это правило заключается в том, чтобы никогда не приближаться к определенному участку труб ночью, потому что там собирается группа каннибалов. Хотя это все еще звучит так же надуманно, как и другие тайные правила, это определенно еще одна зацепка.       Они обедают и проводят остаток дня, снова исследуя крепость, но безрезультатно. С наступлением ночи они готовятся к исследованию этого правила. Паймон говорит о том, что хочет немного вздремнуть, прежде чем они отправятся в путь, и вдруг Эфиру снова является видение Чайлда.       — Эфир! Давай, просыпайся!       — Я... Я видел больше того, что случилось с Чайлдом. Исследовать трубы сегодня ночью - правильное решение. Он встретился там с какими-то людьми, а потом сказал им, что его что-то зовет, и побежал в другой конец трубы. Там все и закончилось.       — Правда? Значит, мы наконец-то начинаем выяснять, что же произошло на самом деле! Но... А как же каннибалы? Это с ними Чайлд ходил разговаривать?       — Я не думаю, что это каннибалы, Пай, но они определенно знали Чайлда до его исчезновения и могли быть последними, кто его видел.       Они выглядывают из своего общежития, чтобы посмотреть, где находятся охранники, и, увидев свой шанс, делают шаг. Паймон прячется в своем карманном пространстве, а Эфир наделяет себя силой Анемо, делая его легким в движениях, словно перышко. Он бежит по проходам, не издавая ни звука, проскальзывает мимо каждого охранника, добирается до трубы, в которую вошел Чайлд, и испытывает легкое чувство дежавю. Он спускается по трубе и прячется за поворотом, слегка выглядывая из-за него, чтобы увидеть тех же трех мужчин, что и Чайлд. Паймон выходит из своего карманного пространства, и они оба заходят за угол, оказываясь лицом к лицу с "каннибалами".       — Подождите... Я вас знаю... Это вас мы видели... — говорит мужчина по имени Леонид.       — Хмф, у тебя хватило смелости явиться сюда. Ты ведь знаешь, кто мы такие? — говорит другой, по имени Алексис.       — Друзья Чайлда, или Тартальи, как он вам представился. Не каннибалы. Вы были последними, кто видел его перед тем, как он исчез, верно?       — Послушай, парень. Тебе лучше не лезть в наши дела, иначе мы воплотим эти слухи в жизнь. — угрожает Алексис, а Эфир лишь недоуменно смотрит на него.       — О, пожалуйста, не надо театральности. Не знаю, пробовал ли ты драться с Чайлдом, но если да, то скажу тебе, что я гораздо сильнее его, так что не пытайся. Я один из его товарищей, я пришел сюда, чтобы отыскать его. — Эфир отмахивается, но трое мужчин не отступают.       — И откуда нам знать, что ты говоришь правду?       Эфир вздыхает, а затем повторяет то, что услышал в Видении. — Кто-то зовет меня... Я должен идти... Вам это ничего не напоминает?       — Подожди, это именно то, что Босс сказал перед уходом. Ты его знаешь?       — Да. Как я уже сказал, мы товарищи, друзья. Я пытаюсь выяснить, почему он исчез, это на него не похоже.       Они втроем начинают рассказывать, что случилось, когда Чайлд впервые прибыл в Крепость, и как они стали уважать его и следовать за ним. Они рассказывают Эфиру, что однажды Чайлд пришел к ним и сказал, что ему нужно найти способ сбежать, чего бы это ни стоило.       Он снова услышал "тот зов", и по позвоночнику Шестого Предвестника пробежала дрожь, когда он услышал эти слова.       Они объясняют, что как только Чайлд сказал это, они принялись за работу по организации его побега, придумав слух о каннибалах, чтобы держать людей подальше от труб в ночь после очистки труб, идеально подходящую для того, чтобы Чайлд совершил побег.       — Но если Чайлд уже сбежал, почему вы трое продолжаете сюда возвращаться? — спрашивает Паймон.       — Насколько нам известно, труба, в которую он попал, на самом деле не является выходом. Это должен быть тупик. Она ведет на территорию заброшенной фабрики, и даже если бы оттуда можно было выбраться в море, мы все равно находимся слишком глубоко. Никто не сможет выбраться на поверхность живым. Но Босс все равно настаивал на том, чтобы пойти туда, он был словно одержим этой идеей. Поэтому мы сказали ему, что пока его не будет, мы будем делать вид, что его не существует, и что если он захочет вернуться, то должен дождаться ночи в день прочистки труб. Тогда мы сможем встретить его здесь и помочь ему все скрыть. — отвечает человек по имени Пуарье.       — Поверьте, если бы Чайлд захотел всплыть со дна моря, он бы смог это сделать. К тому же морская вода Фонтейна, похоже, действует на обладателей Видения иначе, чем на обычных людей. — отвечает Эфир и достает Видение Чайлда. — Может, сейчас оно и не при нем, но он остается обладателем Видения.       Трое мужчин смотрят на него с благоговением, после чего Леонид говорит: — Ну, если вы друзья Босса, то скажите нам, если вам что-нибудь понадобится. Мы вам поможем.       — У вас есть возможность сделать это прямо сейчас. Я бы хотел побывать там, куда он отправился.       Мужчины переглядываются между собой со смесью подозрения и беспокойства, после чего Алексис вздыхает и говорит: — Хорошо, мы будем доверять тому, что ты нам рассказал. Прошу за мной.       Они ведут Эфира и Паймон дальше по туннелю и показывают им затопленный путь, по которому ушел Чайлд. К счастью, Эфир знает опытного дайвера, прямо из Дома Очага. Он рассказывает им все это, за вычетом подробностей о личности Фремине, и они приходят в восторг. Все, о чем они просят, - если Эфир узнает что-нибудь о том, что случилось с Чайлдом, рассказать им об этом.       Но прежде чем они уходят, Эфир еще раз осматривает затопленный проход и анализирует его своим усиленным элементальным зрением.       Она не настолько концентрирована, чтобы растворить фонтейнианца, но в ней явно прослеживаются следы Первобытной Морской Воды.       Он хотел бы не рисковать жизнью Фремине, но найти другого такого же опытного дайвера, как он, да еще и не фонтейнианца, как он, будет довольно сложно. Фремине, скорее всего, даже не станет колебаться, если ему придется рисковать жизнью. Так уж устроены дети Дома.       Попрощавшись с мужчинами, они возвращаются в общежитие и быстро засыпают.

***

      На следующее утро Паймон кладет на стол еще одну карту Лини, и Эфир с нетерпением берет ее в руки. Прошло уже больше недели с тех пор, как они в последний раз встречались и обменивались информацией.

Bonjour, mon chéri. Надеюсь, последняя неделя прошла у тебя благополучно.

Возможно, ты не слышал, но сегодня ежемесячный свободный день, когда у всех выходной. Если хочешь зайти ко мне, я буду в том же месте, где мы встречались в последний раз, до обеда. У меня новая информация.

Ауч. Линетт только что ущипнула меня и сказала, чтобы ты знал, что она и Фремине тоже присоединятся к нам.

Надеюсь, скоро увидимся,

Лини.

      Эфир не может не улыбнуться тому, как легко фокусник предается романтике. Сообщение о том, что сегодня выходной, стало для них с Паймоном приятной новостью, ведь с момента прибытия сюда они усердно занимались своим расследованием.       Утром им нечем заняться, поэтому они просто идут смотреть бои на ринге Панкратиона, пока не придет время встретиться с трио Дома Очага.       Они ведут несколько разговоров и собирают крупицы информации, но ничего такого, что могло бы иметь отношение к их расследованию, на данный момент нет. Эфир пока просто хранит эту информацию в памяти. На всякий случай.       Когда приходит время встретиться с Лини, они возвращаются на верхний этаж производственной зоны и идут в ту же зону, где встречались в прошлый раз. Как и ожидалось, они находят там Лини, Линетт и Фремине, и сразу же приступают к делу.       — Итак, ребята, вы хотите сначала рассказать о том, что вам удалось обнаружить, или это должен сделать я?       — Мы пока не нашли ничего особенно значимого, так что говори первым.       Эфир перечисляет все, что они узнали о крепости, начиная с мелочей вроде подозрительно часто посещающих лазарет людей и заканчивая крупной темой - куда делся Чайлд.       — Что ж, если вам нужен дайвер, то обратите внимание на нашего дорогого Фремине. Он один из лучших дайверов во всем Фонтейне. — говорит Лини, заставляя Фремине смутиться от похвалы.       — Фремине был и моей первой мыслью, но с этим есть проблема.       — О? И в чем же она заключается?       — В воде, затопившей проход, содержится значительно больше Первозданной Морской Воды, чем в остальных морях Фонтейна. Этого недостаточно, чтобы растворить кого-то, но она легко может стать достаточно концентрированной дальше в проходе, а вы, ребята, не можете увидеть элементарную сигнатуру так, как я. Это может означать, что я отправлю вас на смерть.       Все притихли, когда Эфир сказал это, и Лини с Линетт явно не в восторге от этой идеи.       Однако у Фремине другое мнение.       — Я сделаю это.       — Что!? Фремине, нет, ты не можешь. Мы найдем кого-нибудь другого, кто сможет это сделать–       — Нет, Лини. Нам нужен кто-то сейчас. — отвечает Фремине и слегка отшатывается от собственной внезапной реакции. Он ухватывается за эту минутную уверенность и использует ее, чтобы решительно заявить. — Я могу это сделать. Если я почувствую сильное воздействие, я развернусь. Поверь мне.       — Не то чтобы я тебе не доверял, Фрем. Просто–       — Ты всегда говоришь, что веришь в меня, Лини. Пожалуйста.       — Я... — начинает Лини, но со вздохом осекается. — Хорошо, Фремине. Просто... будь осторожен.       — Буду.       Фремине мягко улыбается и кивает старшему брату, который улыбается в ответ и ерошит его волосы. Лини поворачивается лицом к Эфиру, который наблюдал за дискуссией между ним и Фремине с отстраненным, печальным выражением в глазах.       Он протягивает руку к Предвестнику и нежно ерошит его светлые локоны, а когда взгляд Эфира возвращается к реальности, улыбается ему. Глаза Эфира на мгновение мерцают, но потом он моргает и смеется, одаривая Лини своей лучезарной улыбкой.       — Хорошо, но что делать остальным? Мне не нравится идея сидеть сложа руки, пока только Фремине рискует своей жизнью. — говорит Эфир, и Лини начинает думать.       — Думаю, раз вы уже знакомы со старшей медсестрой, вам следует расследовать странные события в лазарете. А я тем временем помогу Фремине подготовиться к погружению, а потом мы с Линетт продолжим расследование на своей стороне.       — Хорошо, звучит как план. Тогда мы с Паймоном отправимся в лазарет, если, конечно, больше ничего не нужно. — отвечает Эфир с улыбкой.       — Пока больше ничего. А до тех пор жди моей следующей карты, mon chéri.       Эфир и Паймон уходят первыми из группы, не забыв проверить наличие охраны и сообщить Лини, что все чисто. Они направляются в лазарет и обнаруживают, что там уже есть несколько человек. Сиджвин быстро укладывает его на одну из кроватей и осматривает.       Два других человека оказываются Лурвином и Жюрье - именно теми, о ком ходили слухи. Пока Паймон отвлекает их внимание, Эфир осматривает помещение и замечает в стороне люк, спрятанный за ящиками. Жюрье уходит, а Лурвин решает не оставлять их одних в комнате до возвращения Сиджвин. Они обсуждают что-то о «цветной пилюле», которую должен принять Лурвин, что определенно похоже на какой-то код, но он не может понять его без подробностей.       Эфир переходит на другую свободную кровать и ложится, собираясь вздремнуть, как велела ему Сиджвин. Проваливаясь в сон, он смутно слышит, как Сиджвин и Паймон разговаривают друг с другом, но почти ничего из сказанного не улавливает.       После пробуждения Сиджвин снова осматривает его, дает несколько рекомендаций по питанию и признает его достаточно здоровым, чтобы вернуться в общежитие. Однако перед этим он оборачивается и говорит: — О, мисс Сиджвин. Вы случайно ничего не знаете о странном фиолетовом мясе, которое нам дали в талонной столовой?       — О, да! Это еда для тех, кто слишком много работает в производственной зоне! Даже нескольких кусочков должно быть достаточно, чтобы быстро почувствовать себя лучше.       — Ну, это, конечно, правда. Но хочу заметить, что с человеческой точки зрения это выглядит несколько непривлекательно, и Паймон даже побоялась попробовать. Возможно, вы захотите поработать с Вулси, чтобы придумать, как это лучше преподнести.       — Ах! Я не знала об этом! Спасибо за совет, Путешественник!       Он машет ей рукой и улыбается, а затем возвращается в общежитие вместе с Паймон.

***

      В течение следующих нескольких дней Эфир успевает передать Линетт несколько записок о своих подозрениях относительно лазарета и продолжает работать в крепости, как обычно.       Через девять дней после их последней встречи им снова приходит карта с предложением встретиться в обычном месте. Эфир и Паймон отправляются туда, замечают Лини, выполняющего свою работу, и привлекают его внимание. Эфир быстро проверяет, нет ли охраны, подмигивает Лини и прячется за ящиками. Лини хихикает и качает головой, быстро следуя за ним.       Если Эфир стремится придать этому романтический вид на случай, если их увидят стражники, то лучше, чтобы Паймон с ним не было.       — Bonsoir, mon chéri. У вас двоих не было никаких проблем за последние несколько дней?       — Нет, мы просто отработали смену по расписанию. Ничего странного не произошло. — отвечает Паймон, и Лини хмыкает.       — Ммм, это хорошо. Значит, вы не вызвали ни у кого подозрений, когда проникли в лазарет.       — Ну, я имею в виду, что это вряд ли было проникновением. Я пришел с расстройством желудка и Паймон. — игриво говорит Эфир, легонько подталкивая Паймон, когда тот произносит ее имя.       — Эй! Что это значит!?       — Ш-ш-ш, потише, Пай. Я просто хотел сказать, что ты не очень подозрительна.       — Ох. Паймон полагает, что это имеет смысл.       — В любом случае, — говорит Лини, пытаясь вернуть разговор к расследованию. — мы просмотрели присланные тобой записи. Фремине успешно покинул территорию через трубы два дня назад, а вчера вечером Линетт также проникла в лазарет, симулировав болезнь.       — Значит, все идет по плану. Надеюсь, так будет и впредь. — отвечает Эфир себе под нос и Лини касается его руки.       — Не волнуйся, Эфир. Мы с моими младшими всю жизнь готовились к подобным миссиям. Все будет хорошо». говорит он, успокаивая светловолосого Предвестника. Он дважды похлопывает Эфира по руке, затем убирает руку и снова говорит. «Если все прошло хорошо, Линетт должна вот-вот закончить свое расследование. Давайте сходим к ней и проверим, пока Фремине не вернулся.       Они вместе направляются к лазарету, стараясь не попадаться на глаза стражникам, и обнаруживают, что он совершенно пуст. Группа исследует местность в поисках подсказок о местонахождении Линетт, и Лини явно начинает паниковать, особенно когда он говорит Эфиру не паниковать. Паймон удается найти на земле под входной лестницей небольшой клочок бумаги, и он подзывает к себе двух мальчиков, а затем читает его вслух.       — Из уважения к вашим обычаям я использую лист бумаги или карту в качестве средства передачи моего послания. Можете считать, что я передаю вам свои наилучшие пожелания.       На этом записка заканчивается, и Эфир велит Паймон проверить обратную сторону. В панике она роняет листок бумаги, и Лини быстро его подхватывает. Паймон медленно читает ее через плечо, и Эфир чувствует, как дергается его глаз.       — Не хотите ли вы предположить, где сейчас может находиться Мисс Линетт из Фатуи?       Их разоблачили.       Судя по манере письма, записку не могла оставить Сиджвин, а значит...       — Ризли...       Эфир и Лини бормочут в унисон, а затем смотрят друг на друга.       — Лазарет был приманкой...» говорит Лини, и Эфир видит, как в нем закипает ярость.       — Лини, я понимаю, что ты чувствуешь, но нам нужно быть осторожными. Это приглашение, так что давай встретимся с самим человеком».       — ... Хорошо. Пойдем.       Сохраняя самообладание, Лини спускается вслед за Эфиром на главный уровень крепости и направляется в кабинет самого Герцога.       Кивнув Паймон и Лини, Эфир распахивает дверь, и они втроем входят внутрь.       — Выйди и предстань передо мной, Ризли! — кричит Лини, как только двери закрываются, и идет чуть впереди Эфира.       — Ммм, разве мы не в административном помещении? Почему бы тебе не попытаться соблюдать хотя бы пару правил из правил внутреннего распорядка Крепости? — спокойно говорит Ризли, спускаясь по лестнице из своего кабинета.       — Что ты сделал с моей сестрой!?       — Я столкнулся с юной мисс в лазарете. Я слышал, что она страдает от мигрени, и решил пригласить ее на чашку чая. У меня в коллекции есть несколько чаев, которые могут сотворить чудеса с таким недугом.       — Хватит игр, Ризли. Сейчас же приведи сюда Линетт и Фремине. — говорит присутствующий в комнате Предвестник, глядя на Ризли ледяным взглядом, от него по комнате начинает распространяться холод.       — Я слышал, что ваши выступления - это настоящее зрелище. Мисс Линетт иногда–       Ризли осекается, когда осколок льда пролетает мимо его лица, царапая щеку и впиваясь в металлическую стену позади него.       — Не заставляй меня повторяться. — жестко говорит Сора.       Он вытирает кровь с щеки и растирает ее между пальцами. «Я вижу, вы нетерпеливы. Мисс Линетт здесь со мной, но не Мистер Фремине. Согласно вашему первоначальному плану, Мистер Фремине тоже должен был уже вернуться в Крепость, но он не появился в моих воротах и не был взят под стражу. Как вы думаете, где он может сейчас находиться?»       — Подождите, вы хотите сказать... что заперли его снаружи в море!? — воскликнул Лини с отчаянным беспокойством в голосе.       — Я закрыл ворота крепости для внешнего мира, вот и все.       Ризли заканчивает спускаться по лестнице и встает посреди комнаты лицом к трем гостям.       — Но зачем мне это нужно, спросите вы. Конечно же, чтобы получить аудиенцию у вас. По моим сведениям, Мистер Лини - великий фокусник, так что вполне естественно, что я хочу иметь свои собственные карты, когда дело доходит до переговоров. Кроме того, помнится, вы говорили Мисс Линетт, что всегда хотели встретиться с хозяином крепости Меропид лицом к лицу, неважно, в личном или профессиональном плане. Что ж, ваше желание исполнилось.       В сердитом взгляде Лини мелькнуло удивление. — Значит... Вы следили за нами еще до того, как мы ступили на территорию крепости.       Ризли лишь скрестил руки и ответил: — Некоторые из моих людей просто случайно услышали кое-что, вот и все. В любом случае, я буду с вами откровенен. Я был готов прикинуться дурачком и закрыть на это глаза, так что мы провели несколько приятных дней, разыгрывая спектакль, но как только вы начали концентрироваться на запретной зоне, все изменилось.       Выстояв против постоянно нарастающего холода, исходящего от Соры, когда он бросает на него взгляд, Ризли сбрасывает карты.       — Мистер Лини, карты складываются против вас. Мисс Линетт в моих руках, а Мистер Фремине все еще медленно маринуется в том рассоле. Вы не хуже меня знаете, что он не может оставаться там вечно. Вам нужно сделать только одно, чтобы гарантировать их безопасность. Я хотел бы, чтобы вы связались со своим начальником, а в идеале пригласили ее на чашку чая со мной.       Пока Лини справляется со своими эмоциями, Эфир делает шаг к нему, готовый бросить вызов Ризли.       — Ладно, хватит об этом. Хочешь поговорить с Предвестником? Тогда говори.       — Ах да, Путешественник. Записка, которую написал мне Мсье Невилетт, была очень интересной, особенно когда оказалось, что она настоящая. Видите ли, несколько человек здесь узнали вас за вашу роль в раскрытии дела о серийных исчезновениях, и я был удивлен, что Верховный Судья стал скрывать вашу личность. Должен ли я считать это подтверждением?       Сора поднимает руку, и над ним начинает формироваться шип Гео, оканчивающийся острым наконечником из самого прочного льда, какой только можно создать с помощью Крио.       — Говори, и если это будет недостаточно убедительно, я просверлю дыру прямо в море и затоплю крепость Меропид.       — Ну-ка, ну-ка, давай успокоимся. Не нужно мне угрожать. Мы можем приятно побеседовать за чаем.       Сора смеется над этим и врезает шип из льда и камня в стену кабинета, оставляя весьма внушительную вмятину.       — Говорите или откажитесь от своих угроз в адрес Линетт и Фремине и верните их Лини.       Вздохнув, он отвечает: — Если вы затопите крепость, Линетт и Фремине действительно не смогут вернуться в целости и сохранности. Вы уверены, что хотите этого?       Сора смеется над ним, и спокойный фасад Ризли трескается.       — Не стоит недооценивать мои возможности, Ризли. Я могу уничтожить это место и спасти Линетт и Фремине еще до того, как ты поймешь это. А теперь... — четко произносит Предвестник и делает шаг к Ризли, под его подошвой образуется чистый лед. Металл вокруг них скрипит и стонет от сильного холода, проникающего в его структуру, сжимается и изгибается. Даже обладатель Крио Видения не смог бы выдержать такой температуры даже его крепость. — Говори, и не пытайся больше считать это блефом, ради твоего же блага.       Внезапно его внимание привлекает звук чего-то разрушающегося позади него, и стена льда вздымается, закрывая его от дротика, который предназначался ему.       Сиджвин стоит с каким-то оружием в руках и шокированно смотрит на него.       Сора снова смеется, и он чувствует, как его собственные эмоции начинают вырываться наружу.       — Итак, я принимаю это как ваш ответ, Герцог Ризли. Надеюсь, вы наслаждались этим местом, пока оно существовало. — говорит он и тут же пробивает копьем дыру в стене комнаты, в которой они все находятся.       — ПОДОЖДИ! — кричит Ризли, и Сора останавливает копье.       — Что?       — Угх... Сиджвин, не могла бы ты подождать еще хотя бы минуту. Это очень деликатная ситуация.       — Ну, время уже почти пришло, в конце концов. То, как вы все делаете, иногда действительно раздражает, Ваша Светлость. Я решила, что должна попытаться образумить вас. — отвечает Сиджвин, и Сора с любопытством смотрит на нее.       — Время? Время для чего?       Лини успевает первым осознать ситуацию и незаметно откладывает в сторону игральную карту в виде оружия, которую он достал, чтобы помочь Соре.       Наблюдать за тем, как Эфир злится за него, оказывало на него терапевтическое воздействие и помогало расслабиться. Они не могли оба выходить из себя, и если кто и мог успешно угрожать Герцогу, чтобы тот отступил, так это Предвестник в этой комнате. Лини подошел и взял Эфира за руку, привлекая его внимание.       — Я думаю... Сиджвин только что разрушила блеф Ризли.       Глаза Эфира расширяются, и он быстро поворачивается к Ризли, пока комната медленно нагревается. — Это правда? Ты в самом деле просто блефовал?       — Да. Линетт в безопасности, и Фреминет скоро будет в безопасности. А теперь не могли бы вы прекратить наносить ущерб моему дому?       Копье исчезает со взрывной вспышкой света, и Эфир вздыхает с облегчением, радуясь, что Ризли не заставил его воплотить эту угрозу в жизнь. Это повредило бы отношениям Фатуи со всем Фонтейном на долгие-долгие годы.       Но он всегда сделает такой выбор, чтобы не дать кому-то пережить то, с чем столкнулся он сам.       Вскоре после этого в комнату врывается Клоринда с бессознательным Фремине, к которому тут же бежит Лини. Эфир тоже прибегает, Сиджвин осматривает его и сообщает, что с ним все будет в порядке.       Лини опускается на колени рядом с братом и, чуть не плача, говорит: — Фремине? Мне так жаль... Я знал, что не должен был отпускать тебя туда.       На этот раз Эфир берет его руку и слегка сжимает.       — Все в порядке, Лини. С ним все в порядке. Он не попал в достаточно концентрированную зону, чтобы раствориться. Просто сейчас за ним нужно присмотреть. Помоги Сиджвин позаботиться о нем, а я займусь остальным.       Лини быстро оборачивается к Эфиру и обнимает его, к немалому удивлению другого. Он шепчет: «Спасибо, mon chéri. Правда...», после чего несет Фремине туда, куда указывает Сиджвин.       Эфир подходит к Клоринде и Ризли, последний решает полностью вовлечь его в разговор.       — Итак, вы знали, что вода заражена?       — Да. У нее очень уникальная элементальная сигнатура, которую никто не может определить на глаз, как я. Фремине знал об опасности, но явно недооценил ее. Думаю, настало время для мирного обсуждения. Уверен, вы согласны.       — Согласен. — со вздохом говорит Герцог. Он поворачивается к Клоринде и спрашивает: — Как далеко он был, когда ты его нашла?       — В заброшенной зоне в конце труб. На значительном расстоянии в воде. — сообщает она.       — Ближе, чем я думала. Должно быть, он сразу понял это и отчаянно пытался доплыть обратно. Умный парень.       — Кхм.       — Ах, да. — говорит Ризли и снова поворачивается лицом к Эфиру. — Чего хотят Фатуи от запретной зоны?       — Мы пытаемся найти любую информацию, связанную с пророчеством, и ищем некий предмет, принадлежащий Гидро Архонту, который мы должны использовать, чтобы остановить его. — легко отвечает Эфир, а Ризли просто смотрит на него.       — И это все, что вам нужно? Я думал, вы ищете секреты, которые дадут вам контроль над крепостью или самим Фонтейном.       — Нет, нас это не интересует. Все, что нас волнует, - это наша истинная миссия как Фатуи, а для нас с Слугой - это защита невинных в этом мире.       — Было бы неплохо узнать об этом подробнее.       Через несколько минут в комнату возвращается Сиджвин, а за ней и Линетт. Она радостно приветствует Лини, но настораживается, когда видит, что Фремине лежит без сознания. Она успокаивается, когда Сиджвин говорит ей, что с ним все в порядке, и просит обоих близнецов-фокусников помочь ей отнести его в лазарет.       — Кажется, вы очень беспокоитесь о них. Вам тоже стоит пойти в лазарет. Обещаю, что скоро все объясню, после чая. — говорит Ризли Эфиру, наблюдая за тем, как он наблюдает за тремя родственниками.       — И после перерыва. — говорит Клоринда и быстро выходит из комнаты.       Оглянувшись напоследок на Ризли, Эфир подходит к своим спутникам и помогает им отнести Фремине в лазарет.       Вскоре после того, как его уложили и Сиджвин оказала ему дополнительную помощь, он просыпается, кашляя и сбитый с толку.       — Фремине! Он очнулся! — сообщает Лини, и все собираются вокруг.       — Г-Где я? — спрашивает младший брат, и Сиджвин радостно отвечает ему.       Лини опускается на колени рядом с кроватью и берет одну из рук Фремине в свою.       — Фремине, мне так жаль. Я должен был попросить кого-то другого выполнить это задание.       — Н-нет, Лини. Со мной все в порядке. Я заметил, что недооценил ситуацию, и попытался вернуться, но был слишком медлителен.       — Но я–       — Лини. Сейчас это контрпродуктивно. Фремине сам принял решение сделать это, так что перестань пытаться переложить вину на кого-то. Если хочешь кого-то обвинить, обвини тот факт, что раньше воды там не было. — говорит Эфир, прерывая его, прежде чем он успеет завязнуть в собственных мыслях.       — Я... Ты прав. Самое главное, что с Фремине все в порядке.       Фремине поворачивается лицом к Эфиру и докладывает, что путь ведет в тупик, а Чайлда нет и в помине. Это откровение, хотя и небезосновательное, но довольно тревожное. Чайлд не является уроженцем Фонтейна, поэтому он не мог раствориться в Первозданной Морской Воде.       Что бы ни случилось, Чайлд, скорее всего, уже не на поверхности Тейвата и либо провалился обратно в Бездну, либо нашел путь к самому Первозданному морю.

***

      Бездна... Рей...       Каковы шансы, что Чайлд найдет его?       Нет, не глупи. Не стоит надеяться на это.       Просто... Рея уже так долго нет. Он уже почти два месяца без своего возлюбленного, и легче от этого не становится.       От одной мысли о том, как долго Рей находится там, внизу, его желудок опускается еще ниже. Неизвестно, как именно течет время в Бездне, но, как он понял из рассказа Чайлда о падении туда, один день на поверхности - это целый месяц внизу.       Он даже представить себе не может, что чувствует его марионетка.       Скоро, Рей.       Скоро.

***

      — Эфир? — говорит Паймон, легонько подталкивая его.       — Хмм? Прости, что случилось? — спрашивает Эфир, быстро моргая, чтобы избавиться от признаков набежавших слез.       Хотя один взгляд на всех остальных в комнате показывает, что они их видели.       — Сиджвин только что спросила, не хотим ли мы вернуться и поговорить с Ризли. Лини и Линетт останутся здесь с Фремине. — отвечает Паймон.       — О, да. Мы должны это сделать.       Сиджвин прощается с тремя родственниками, говорит им, что никто не должен их беспокоить, пока они находятся в лазарете, и выходит, а Эфир и Паймон следуют за ней.       Вернувшись в предыдущую комнату, они вслед за Сиджвин поднимаются по лестнице в кабинет Ризли и застают его беседующим с Клориндой. Ризли спрашивает, почему Сиджвин здесь, и она отвечает, что хотела бы осмотреть и Клоринду, поскольку та тоже подверглась воздействию Первородной Морской Воды.       Таким образом, в кабинете остались только Эфир, Паймон и Герцог Ризли.       — Итак... Пришло время тебе кое-что объяснить, Ризли. — холодно говорит Эфир, все еще весьма рассерженный тем, что этот человек блефовал, угрожая братом и сестрой Лини.       — Ах, конечно, но мне не нравится слово "объяснять". Как насчет "просветить"?       — Ладно, как угодно. Пожалуйста, "просвети" меня.       — Хмм, но с чего бы начать. Может, для начала ты задашь мне все вопросы, которые у тебя есть? Можешь начать с того, на который тебе больше всего хотелось бы получить ответ.       Эфир подпер подбородок рукой, задумался на мгновение, но потом просто пожал плечами.       — Энх, давай начнем с самого большого. Что за секрет скрывает Крепость Меропид?       — Я понимаю, что ты хотите узнать, но после этого задавать вопросы не стоит. Мсье Невилетт послал вас сюда только для того, чтобы разузнать о местонахождении Чайлда.       — Вообще-то нет, он послал нас сюда не только за этим. Как я уже говорил, мы ищем информацию, связанную с пророчеством и Первозданным Морем.       Ризли вздыхает и опускает голову. Вздохнув еще раз, он поднимает голову и говорит: «Хорошо. Следуй за мной», после чего ведет их обратно вниз. Он щелкает потайным выключателем, и часть пола отодвигается, открывая скрытую лестницу. Он велит им встать на центральную плиту, и вдруг пол движется вниз, показывая, что это лифт.       Когда они добираются до самого низа, то встречают большую дверь.       — Какая огромная дверь! — восклицает Паймон, и Ризли пользуется случаем, чтобы "просветить" их на этот счет.       — Всего таких изолирующих ворот три. Вообще говоря, только мне разрешено входить внутрь. Отсюда и название - "запретная зона". В любом случае, давайте продолжим путь.       Ризли приказывает им отойти, а сам использует переключатель рядом с дверью, в результате чего все трое ворот открываются, открывая таинственную комнату на противоположном конце. Он велит им пройти вперед и осмотреть комнату, и они обнаруживают, что она практически пуста, если не считать единственных массивных шлюзовых ворот в полу.       — Меня интересовало, что находится за этими воротами, с тех пор как я принял на себя руководство Крепостью Меропид. Конечно, было бы неразумно бездумно открывать их, но также рискованно и небрежно игнорировать любые потенциальные опасности, которые могут скрываться за ними. Показания на приборной панели не менялись с того самого дня, когда я впервые увидел это место. Однако за последний год игла отклонилась от своего первоначального положения, вероятно, потому, что какой-то параметр, который она отслеживала, изменился, пусть и незначительно. — Ризли отворачивается от центра и поворачивается лицом к дуэту. — Обычно я бы не обратил на это внимания, но у меня выдалось свободное время, когда я заметил это, и я провел расследование. Есть предположения, для чего именно оно используется?       — Вероятно, это давление воды, но почему шлюзовые ворота находятся на дне океана и что может постоянно скапливаться под ними?       У Эфира вдруг появилось очень, очень плохое предчувствие, и он проверил его элементальным зрением.       Все дно излучает ту же энергию, что и Вода из Первозданного Моря, и она требует выхода на свободу.       — Ох... О звезды– Ризли, это очень плохо. Кто-то должен как можно скорее позвать Невилетта. Мы должны закрыть эти ворота, немедленно!       — Подожди, дыши. Игла уже некоторое время красная. Что бы ни происходило под ней, у нас еще есть время. Не хочешь ли ты услышать истинную историю создания Крепости Меропид?       Паймон соглашается, но Эфира не перестает беспокоить бушующая, гневная вода, которую он чувствует прямо под шлюзовыми воротами. Когда Ризли заканчивает свой рассказ, Эфир с радостью покидает комнату и смотрит, как закрываются двери.       Он еще не успокоился, но теперь у него хотя бы есть небольшая передышка.       Ризли возвращает их наверх, где они снова сталкиваются с Журье и Лурвином, которые впадают в панику при виде Эфира и Паймон. Герцог вновь представляет двух своих помощников. Паймон немного шутит, что они похожи на пару, но оба тут же отрицают это. Эфир посмеивается над их реакцией и решает подлить масла в огонь.       — Не знаю... кажется, вы двое были бы хорошей парой.       Оба тут же отворачиваются друг от друга и краснеют, а Ризли закатывает глаза, после чего продолжает идти вперед. Следующее, что он им показывает, застает Эфира врасплох: огромный корпус строящегося корабля на территории, которая раз в сто больше остальных производственных зон. Ризли использует этот момент, чтобы начать объяснять древнюю историю Ремурии и источник вдохновения для создания этого корабля.       Это его план борьбы с надвигающейся катастрофой.       Покончив с этим, Ризли провожает их до входа в лазарет и оставляет небольшое предупреждение о том, что все это не стоит рассказывать остальным.       Бремя знаний - это не то, что может вынести каждый.       Эфир и Паймон возвращаются к трем родственникам из Фатуи, и Линетт приветствует их первой.       — С возвращением. Хотите чашечку чая?       — Как ты можешь быть так похожа на Ризли, вечно пьющего чай? — недоверчиво спрашивает Паймон.       Это заставляет Линетт вспомнить разговор, который она подслушала сквозь сон. Два человека, которые, скорее всего, были Ризли и Сиджвин, обсуждали подробности о чае.       Вернув разговор к реальной ситуации, Лини встает и подходит к дуэту.       — Итак, Эфир, Паймон... Удалось ли вам узнать что-нибудь от Ризли?       — Да, кое-что. Вы, наверное, захотите присесть. — отвечает Эфир, и они оба садятся на кровати.       Лини решает, что хочет проверить истинность своих теорий, и просит Эфира выслушать его и сказать, верны ли они. Он сразу же догадывается, что Первозданное Море находится недалеко от Крепости, что подтверждает Эфир. Вторая его теория касается Ризли и его действий в ответ на их расследование, и она тоже верна.       Последняя теория касается секрета, который охраняет Крепость Меропид, но он не может понять, в чем именно он заключается.       — Но позвольте мне угадать... у вас есть последний кусочек головоломки?       Вздохнув, Эфир отвечает: — Да, есть, и именно поэтому я велел вам сесть. Я хочу, чтобы вы трое убедились, что абсолютно готовы услышать это. Это не очень хорошие новости.       Они обмениваются взглядами, но в итоге все равно кивают ему.       Итак, он рассказывает им все.       Их реакция - разной степени удивления, но Лини, похоже, воспринимает это лучше. После небольшого обсуждения этого вопроса желудок Паймон урчит, сигнализируя о том, что им с Эфиром пора уходить. В талонном кафетерии они находят Сиджвин, которая готовит еду, и мило беседуют с ней о различных вещах.       Вскоре они возвращаются в общежитие, чтобы хорошенько выспаться.

***

      — С дороги! Прочь с дороги!       — Что случилось? Почему все бегут!?       Угхх, что там происходит?       Эфир резко просыпается, и, что удивительно, Паймон тоже.       — А...? Кто-то кричит? Паймон все еще хочет спать...       К сожалению, он слышит грохот, и в его животе снова образуется яма.       — Паймон. Вставай. Быстро. Нам нужно проверить шлюзовые ворота.       — Шлюзовые... ворота...? Подожди... ты думаешь...? — сонно произносит она, пока его слова наконец не укладываются в голове. — Что-то случилось с Первозданным Морем!?       — Ш-ш-ш! Да, похоже на то. Нам нужно туда спуститься.       Без лишних разговоров Эфир и Паймон выбегают из своего общежития и бегут прямо к кабинету Герцога. Двое друзей, с которыми они сдружились за время пребывания здесь, Куистот и Лаверун, пытаются остановить их и привлечь их внимание, но Эфир лишь кричит: «Продолжайте делать то, что вы делали, у нас нет времени на разговоры!», после чего исчезает за дверями.       Они как можно быстрее спускаются на самый нижний уровень и уже находят Ризли и Клоринда, которые смотрят на шлюзовые ворота: они грохочут, а засовы начинают дрожать.       — Они здесь. — говорит Ризли, увидев их.       — Как я и говорила. — отвечает Клоринда, прежде чем сила моря снова сотрясает крепость. — Вы как раз вовремя, но... будьте готовы бежать.       Эфир выходит вперед и смотрит на шлюзовые ворота. Он опускает взгляд на свою руку, формируя каждый элемент, над которым он имеет полную власть, затем закрывает ладонь вокруг них и обращается к ним: — Вы оба, встаньте за мной. Я могу его задержать, но Невилетт, пожалуй, единственный, кто может его запечатать.       — Что? Нет, это моя крепость и моя ответственность. — Ризли пытается возразить, но Эфир подходит к нему и отбрасывает его к Клоринде.       — Тогда прикрывай мою спину и следи, чтобы ничто не просочилось. Пришло время показать, что все мои страдания в этом мире были не напрасны.       Он произносит последнюю фразу как раз в тот момент, когда с ворот срываются засовы и наружу вырывается Первозданная Морская Вода, а затем все шлюзовые ворота разрушаются, и вся вода снизу вырывается наружу, подобно гейзеру.       — Все назад!       Эфир использует свои полномочия Крио и замораживает всю воду. Однако этого недостаточно: воды становится все больше, и она проникает дальше в туннель.       Сейчас самое подходящее время, думает он, и в коридоре становится холоднее, чем в Снежной. Металл вокруг него скрипит, и как только температура достигает нуля, он стреляет.       Клоринда, Паймон и Ризли наблюдают за тем, как Эфир выпускает метель, способную на долгие годы сделать Фонтейн совершенно негостеприимным для Первозданного Моря, останавливая продвижение каждого гейзера, которому удается прорваться, и образуя слой за слоем исключительно холодный и толстый лед. Ризли поступает так, как велел Предвестник, и следит за тем, чтобы ничто не просочилось незамеченным, используя свои Крио-силы.       Когда они дошли до первых ворот, Ризли запечатывает их и для пущей убедительности замораживает первые ворота.       Сразу же после этого Эфир чувствует, что теряет сознание, и падает назад. Клоринда едва успевает среагировать и броситься к нему, чтобы не дать ему удариться о металлический пол.       — Эфир! — кричит Паймон, и Ризли быстро подбегает к нему.       К счастью, он не потерял сознание, но это было настоящим испытанием для его способностей.       — Путешественник, когда сможешь двигаться, найди Невиллета. Скажи ему, чтобы он спустился сюда как можно скорее. — говорит Герцог.       Вернее, пытается сказать, но Эфир отмахивается от него и встает на ноги.       — Я в порядке. Это было просто... больше силы, чем мне приходилось использовать в последнее время. Я могу сдерживать ее столько, сколько потребуется до прибытия Невилетта, так что его должен найти кто-то другой».       — Путешественник–       — Это не мое имя! Меня зовут Эфир! Мой титул - Сора, Сказитель, шестой из Предвестников Фатуи! Клянусь силой пяти Архонтов, с которыми я связан, я удержу эту дверь. Хотел бы я посмотреть, как какая-нибудь вода попытается одолеть силу пяти Богов! — кричит он, а оба фонтейнианца наблюдают, как он использует объединенную силу пяти стихий.       Он укрепляет стену столбами Гео, укрепляет сами столбы лианами Дендро, усиленными Электро, затем еще больше укрепляет их Крио, а затем заставляет ветер постоянно оказывать давление на все это с помощью Анемо.       — Клоринда, позови Невиллета. — все, что говорит Ризли, наблюдая за происходящим, и женщина кивает, прежде чем броситься прочь.       — Ты уверен, что справишься с этим? — спрашивает Ризли у Эфира, когда видит, что тот морщится.       — Уверен. По крайней мере, я смогу продержаться до прибытия Невилетта. — отвечает он, пытаясь сосредоточиться на задаче.       Ризли помогает ему, когда считает нужным, укрепляя участки льда, когда кажется, что он вот-вот проломится. В конце концов, Предвестнику удается выстоять, и Невиллетт делает шаг вперед, чтобы положить руку на плечо Эфира.       — Ч-Что? Невилетт?       — Дальше я сам, Сора. Ризли вернулся на верхний уровень. Можешь выпустить воду.       — Ох, слава гребаным звездам! — восклицает он и падает на колени.       Он наблюдает за тем, как различные укрепления, которые он создал, отступают, и Первобытное Море вырывается наружу, угрожая растворить в себе весь Фонтейн. Эфир напрягается, ожидая удара волны, но его так и не происходит. Открыв глаза, он наблюдает, как Невиллетт берет под контроль эти первозданные воды и направляет их обратно к шлюзовым воротам, где формирует новую печать.       Так вот какова сила Владыки Гидро. Как... элегантно.       Эфир слышит, как Невиллетт извиняется за то, что отменил пророчество, и говорит: — Не извиняйся, Невиллетт. Селестия не заслуживает того, чтобы выносить приговор. — и падает вперед.       Как и в случае с Клориндой, Невиллетт внезапно появляется перед ним и ловит его прежде, чем он успевает упасть на землю. Однако на этот раз Эфир полностью потерял сознание от перенапряжения.       Осторожно подхватив его на руки, Владыка оглядывает различные остатки защиты Эфира. Пусть он и обладал равной властью, но ему была недоступна вся полнота этой силы, особенно сила пяти отдельных стихий одновременно. Однако та сила, которую он продемонстрировал, все равно была намного больше, чем большинство других существ Тейвата могли когда-либо надеяться достичь. Это было достойно похвалы, а его усилия - доблести.       Невиллетт не сомневался, что Ризли и Клоринда тоже могли бы сдержать натиск, но для них это было бы рискованно. Он благодарен Соре за то, что тот оказался рядом и защитил его друзей.       Когда он возвращается по скрытой лестнице с Предвестником на руках, Паймон сразу же начинает паниковать.       — Не волнуйся, с ним все в порядке. Он потерял сознание от перенапряжения. Немного времени с Сиджвин в лазарете - это все, что ему нужно. — спокойно говорит он ей, и она кивает.       — Хотите, я отнесу его наверх, чтобы вы могли вернуться на поверхность? — спрашивает Ризли.       — Я ценю твое предложение, Ризли, но я сам его туда отнесу.       Те немногие люди, которые либо не успели эвакуироваться, либо начали возвращаться, когда тревога прекратилась, стали свидетелями того, как Верховный Судья несет их товарища по заключению в лазарет.       — Мисс Сиджвин. — говорит Невиллетт, входя, и Мелюзина взволнованно оборачивается.       Однако как только она видит Эфира, она быстро возвращается к профессиональной деятельности.       — Быстро, несите его сюда! — кричит она, похлопывая по одной из кроватей.       Невиллетт подходит и осторожно укладывает его, ожидая заключения Сиджвин.       — Хорошо. Пациент находится в полукоматозном состоянии, пока его организм восстанавливается. Что произошло, Мсье Невилетт?       — Блестящая демонстрация его способностей, а также его преданности делу защиты Фонтейна. — говорит мужчина, вставая. — Прошу прощения, мисс Сиджвин, но я должен вернуться на поверхность. Скоро я снова навещу вас. Пожалуйста, позаботьтесь о нем, пока он не очнется.       — Не стоит извиняться, Мсье Невилетт. Я знаю, что вы очень заняты... и я позабочусь о нем. Обещаю.       — Спасибо, Сиджвин. — произносит в ответ Невилетт и выходит из комнаты.       Покидая крепость Меропид, Невиллетт думает о многом, в том числе и о последних словах Эфира, сказанных ему перед тем, как он потерял сознание.       Не извиняйся перед Селестией...       Узурпаторы не заслуживают его милости, и он заставит их ответить перед судом за преступления против Тейвата.       Осталось только дождаться Фатуи - Соры, - чтобы они предстали перед ним.

***

      В бессознательном состоянии с Эфиром вновь заговорило Видение Чайлда.       Он плывет под водой в Первозданном Море, а над ним проплывает гигантский кит, возможно, предвещая грядущие события.