В Бездну

      — ... Как долго он уже в отключке?       — Пока три дня. Физически с ним все в порядке, как сказал Мсье Невилетт. Это просто какое-то истощение.       — И Мсье Невилетт не объяснил, почему он так истощен?       — Не-а!       Эфир смутно слышит голоса Лини и Сиджвин, медленно просыпаясь от долгого сна. Его тело болит, как тогда, когда он входил в резонанс с Крио Гнозисом, хотя и не так сильно. Он начинает с малого: разминает пальцы на руках и ногах, чтобы проверить, насколько хорошо он их чувствует. Он открывает глаза и делает глубокий вдох, давая понять двум другим людям в комнате, что он проснулся.       — Эфир!? Как ты себя чувствуешь?       — Пожалуйста, успокойтесь, Мистер Лини. Ему нужно пространство, чтобы отдышаться и прийти в себя.       — Ах, верно. Мои извинения, Мисс Сиджвин.       Эфир переводит взгляд на фокусника, нервно стоящего рядом с его кроватью, и слабо улыбается ему. — Привет, Лини.       — Bonjour, mon chéri. Как ты себя чувствуешь? — отвечает Лини, выражение его лица смягчается, когда нервное напряжение покидает его, и он улыбается в ответ.       — Уф... Все болит, но я справлюсь. Как долго я пролежал без сознания в этот раз? — отвечает Эфир и, задавая этот вопрос, смотрит на Сиджвин.       — На этот раз? — бормочет Лини, а Сиджвин отвечает: — Мсье Невилетт принес вас сюда три дня назад, и с тех пор вы спали.       — Значит, гораздо меньше времени, чем в прошлый раз. Это радует. — Эфир с легким вздохом опускается на кровать.       — Эфир–       — Это связано с уже существующим состоянием? Если да, то мне придется занести это в вашу медицинскую карту. говорит Сиджвин и Эфир отмахивается.       — Я могу сказать, почему это произошло, но это не стоит заносить в медицинскую карту. Лини, поможешь мне? — отвечает Эфир и с помощью фокусника садится. — Я просто использовал больше элементальной силы, чем могло выдержать мое тело. В последний раз такое случилось с Царицей, и я проспал около недели. В этот раз силы было больше, а без сознания я пробыл меньше, так что мое тело привыкает к количеству энергии.       — Понятно. Это действительно не то, что должно быть включено в ваши документы. Мсье Невилетт знает?       — Я бы удивился, если бы он не знал.       — Хорошо. Теперь я обязана сообщить вам, что Мсье Невилетт обновил записи Крепости Меропид, включив в них ваш статус Предвестника. Вы хотите, чтобы я использовала какое-то конкретное имя?       — Просто Эфир вполне сойдет, Сиджвин. Я не собираюсь заставлять тебя называть меня "Лорд Предвестник" или что-то в этом роде.       — Хорошо, Эфир! Теперь, если вы в состоянии встать с кровати, я выпишу вас из лазарета. Дата твоего освобождения была скорректирована, но тебе придется поговорить с Его Светлостью, чтобы узнать, на какое время она была изменена. — сообщает ему Сиджвин, и, снова протянув руку Лини, просит другого блондина помочь ему встать.       Когда колени перестают дрожать, и он чувствует, как энергия струится по его конечностям. Он твердо стоит на ногах, чувствуя, как в его венах бурлит Гео, и Сиджвин кивает.       Он подписывает документы о выписке, и, попрощавшись с Сиджвин, они с Лини покидают лазарет.       — Пойду скажу Линетт и Фремине, что ты очнулся, они захотят тебя увидеть. Может, встретимся в талонном кафетерии?       — Да, звучит как план, Лини. — отвечает Эфир с еще одной лучезарной улыбкой, и они отправляются по своим делам.       Как только он открывает двери в административную зону, он слышит, как Паймон рассказывает о каких-то своих приключениях, и с грохотом закрывает дверь.       — А!? Кто внизу!? — кричит Паймон, и Эфир с ухмылкой поднимается по лестнице.       Когда его голова показывается над полом, он говорит: — Привет, Паймон! — и машет рукой.       — Эфир!!! Перестань так пугать Паймон! В один прекрасный день у Паймон случится сердечный приступ, и во всем будешь виноват ты! — кричит маленькая фея, бросаясь на него и ударяя кулачками в грудь.       — Я в порядке, Пай. Серьезно. Прошло не так много времени, как в прошлый раз.       — В прошлый раз? — спрашивает Клоринда, отставляя чашку с чаем.       — Я только что рассказал об этом Лини и Сиджвин, так что можешь спросить об этом у кого-то из них. — отвечает он, крепко обнимая Паймон.       Когда прошло достаточно времени, чтобы Паймон уже перестала беспокоиться о том, что Эфир вдруг упадет замертво, Ризли подзывает его к себе и приглашает занять место в другом кресле напротив.       — Итак, Путешественник - или мне называть тебя, Лорд Предвестник?       — Нет, спасибо, Ризли. Можешь звать меня просто Эфир или Сора.       — Хорошо, Сора. Мы с Мсье Невиллетом согласились сократить срок твоего заключения в благодарность за твои заслуги перед Фонтейном и Крепостью Меропид. Официальная дата твоего освобождения наступит через четыре дня, а после этого ты вправе оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.       — О, хорошо. Спасибо, Ризли. Вам нужно, чтобы я тоже что-то подписал?       — Нет, ты подпишешь свои бумаги, когда наступит день твоего освобождения. Я не часто это делаю, но в качестве личной благодарности я предоставляю тебе постоянное место для проживания здесь, и ты волен приходить и уходить, когда пожелаешь. Сиджвин будет рада, если вы заглянете ко мне. — Ризли опускает взгляд на бумаги на своем столе.       — Я не стану судить тебя слишком строго, если ты скажешь, что тоже будешь скучать по мне, знаешь ли.       — Ты угрожал затопить крепость, так что не удивляйся, что я этого не скажу.       — Ты угрожал людям, которые мне небезразличны, и мои ответные действия были вполне оправданы. И... Я спас крепость на следующий же день, так что мы квиты. — говорит Эфир, скрестив руки и надувшись.       — Квиты - не значит друзья. — отвечает Ризли, не отрывая взгляда от своих бумаг.       Эфир смотрит на Клоринду, которая в ответ лишь пожимает плечами. Явно закончив разговор, Эфир вздыхает и покидает кабинет.       Если бы Ризли не угрожал Лини, используя жизни Линетт и Фремине, он никогда бы не пригрозил затопить крепость. Герцогу остается винить только себя.       Ну что ж. Неважно.       Он проходит через дверь, и они с Паймон замечают троицу из Дома Очага в кафетерии. Заметив дуэт, Линетт и Фремине быстро встают и подходят к нему. Будучи интровертами, они просто обнимают его, и Эфир понимает, как сильно он привязался к ним троим.       Как будто он их старший брат.       Когда оба отстранились, все снова сели за стол, и Лини пододвинула к Эфиру и Паймон две коробки с обедом.       — Итак, что хотел Герцог, Эфир? — спрашивает Линетт.       — Он сообщил мне, что срок моего заключения сокращен, и меня освободят через четыре дня.       — Отлично! Линетт, Фремине и я уезжаем завтра. Мы сообщим Отцу дату твоего освобождения, когда вернемся домой.       Они впятером наслаждаются остатком трапезы за обычной непринужденной болтовней, и вскоре им пора заканчивать с запланированными делами. У Эфира еще есть выходной, но Паймон и троица требуют, чтобы он больше отдыхал, поэтому вскоре он возвращается в свою кровать в общежитии и засыпает.

***

      Когда прошло четыре дня, Паймон взволнованно будит Эфира и вытаскивает его из постели.       — Эфир!! Вставай из постели, пора идти подписывать бумаги об освобождении!       — Мммм... Еще пять минут...       Паймон, действительно, не дал ему еще пять минут, и он потягивается, пока они идут к лифту. Спустившись вниз, они сразу же направляются к администратору, который с радостью помогает им выписаться. Они уже попрощались со всеми, с кем хотели, поэтому, закончив, отходят достаточно далеко, чтобы их не было видно. Эфир подключается к лей-линиям, и они вдвоем исчезают из крепости.       Не успевают они сделать и шага вперед, как земля сотрясается. Различные прохожие вокруг паникуют, но Гвардейцы быстро восстанавливают порядок, успокаивая всех.       Знакомая Мелюзина замечает Эфира и Паймон и подходит к ним, чтобы поприветствовать.       — О! Это вы двое. Мсье Невилетт хочет поговорить с вами. Пройдемте со мной, пожалуйста. — говорит Седен и уходит, не получив от них никаких подтверждений.       Эфир и Паймон пожимают плечами между собой и следуют за ней. Пока они идут, мимо них взад-вперед пробегают Гвардейцы, направляясь между дворцом Мермонии и другими местами. Седен приводит их в кабинет Невиллетта, и они сразу же сталкиваются с хаосом, в котором различные офицеры спорят друг с другом. Невиллетт, кажется, совершенно не беспокоится, читая отчеты, но его глаза расширяются, когда он краем глаза замечает Эфира.       Юдекс прочищает горло, встает, и в комнате воцаряется тишина. Все поворачиваются, чтобы посмотреть на Эфира, а Невиллетт подходит к нему и говорит: — С возвращением, Сора. Я хотел бы обсудить с тобой вопросы твоего расследования, но сейчас появилось кое-что важное, и я хотел бы попросить тебя об одолжении.       — Это связано с землетрясением, которое произошло, не так ли?       — Да, это так. Землетрясение произошло недалеко от Пуассона, но мы пока не знаем никаких подробностей.       — Хорошо, я понял. Я отправлюсь туда и оценю ситуацию. Рядом уже должны быть члены Дома Очага, защищающие Навию, так что, надеюсь, они помогут смягчить любую катастрофу.       Невиллетт кладет руку на сердце и кланяется Эфиру, после чего говорит: — Я благодарен тебе, Сора.       — Я скоро вернусь. — говорит Эфир и кивает Паймон. Фея исчезает рядом с его головой, и, кивнув Невилетту, исчезает и он.

***

      Первое, что замечает Эфир, оказавшись рядом с точкой маршрута Пуассона, - это мрачная энергия. Печаль настолько ошеломляет, что ему приходится ослаблять воздействие своей связи со способностями Ее Величества. Вскоре после этого появляется Паймон, и он видит, что она замечает то же самое.       Перед ним внезапно появляется агент Фатуи и, вместо того чтобы предоставить ему отчет, произносит нечто весьма зловещее.       — Лорд Предвестник, пожалуйста, следуйте за мной.       Прогулка по Пуассону весьма показательна. Повсюду он видит членов Дома Очага и Спина-ди-Росула, оказывающих помощь мирным жителям.       На крыше одного из домов сидит человек и, рыдая, умоляет Богов о помощи. Эфир поручает агенту, который вел его, помочь этому человеку и идет дальше.       Другой мужчина смотрит на Пуассон сверху, оплакивая потерю той, которая, вероятно, была его дочерью. К сожалению, он мало чем может ему помочь.       Женщина плачет на земле, испытывая сильную боль из-за сломанной ноги. Эфир спрыгивает к ней и спокойно успокаивает ее, укрепляя ногу с помощью энергии Гео. Он зовет на помощь, и рядом с ним появляются еще два агента, кланяются и помогают женщине встать.       Он чувствует тяжелую боль в сердце, наблюдая за тем, как она, спотыкаясь, уходит, во многом полагаясь на помощь двух агентов, поддерживающих ее на ногах.       Что, черт возьми, здесь произошло? Сколько людей ранено?       Сколько людей погибло?       Паймон замечает вдалеке Навию, и Эфир, расправив крылья, летит к ней.       Когда он добирается туда, Навия разговаривает с одним из членов обеих групп.       — Навия? Что здесь произошло?» говорит Эфир, и она поворачивается, видя страдальческое выражение его лица.       — О, Эфир, Паймон. Вы здесь». Она говорит со вздохом облегчения. Она отдает двум мужчинам, с которыми разговаривала, какие-то распоряжения, и они уходят, оставляя их одних. «Ну... Не уверена, что вы заметили, но вода начала вырываться наружу, повсюду, и уровень воды начал подниматься. Сначала мы беспокоились только об ущербе, пока– Пока первый человек, которого коснулась вода, не растворился. После этого начался хаос».       — Что...?       — Вода была испорчена Первозданной Морской Водой. Если бы не совместные усилия Спины и Фатуи, которых ты отправил сюда, мы... Мы могли бы понести еще большие потери.       — ... Сколько погибло?       — Мы еще не закончили подсчет, но... их было много.       Рядом с Эфиром появляется агент и тут же кланяется. — Лорд Предвестник, на Спина-ди-Росула заканчиваются медикаменты. Каков ваш приказ?       Эфир удивлен, но быстро встряхивает головой, чтобы переключиться, и поворачивается к агенту.       — Доложите о ситуации Арлекино, а затем доложите Невиллету. Ему нужно знать, что здесь произошло, и он сможет прислать помощь.       — Понял, мой Лорд. — отвечает агент и исчезает в дыму.       — Прости, Навия. Я позабочусь о том, чтобы вы получили всю необходимую помощь.       Когда он снова поворачивается к Навии, по ее лицу текут слезы, и Паймон подлетает к ней, чтобы обнять. — Все будет хорошо, Навия.       Пока Паймон утешает Навию, Эфир оглядывается по сторонам и понимает, что рядом с Навией не хватает двух знакомых лиц. Он подходит ближе и касается ее руки. Когда она смотрит на него, он мрачно смотрит в ответ.       — Навия? Прости, но я должен спросить, чтобы унять свою тревогу... Где Мелус и Сильвер?       Ах.       Ее глаза сразу же расширились, и он видит, что она едва держит себя в руках, полагаясь на чистую храбрость. Он обнимает ее, и она срывается, крепко прижимаясь к нему и Паймон, не переставая рыдать.       К ним подбегает один из членов Спины и собирается что-то сказать, но рыдания Навии заставляют его остановиться. Однако это не мешает Навии заметить его, и она отстраняется от Эфира и Паймон, вытирая слезы.       — В чем дело?       — У нас возникла ситуация, Демуазель.       И тут начинается целая череда вызовов Эфира и Навии для разрешения десятков различных ситуаций, пока наконец не прибывает подкрепление в виде дюжины лодок с ящиками припасов и более чем сорок Гвардейцев и Фатуи во главе с Арлеккино и Невиллетом. Оба лидера немедленно приступают к организации своих войск, разгрузке припасов и размещению гражданских лиц в медицинских зонах.       Навия передает Невиллетту полное командование над членами Спины и просит Эфира и Паймон присоединиться к ней у могилы ее отца. Она молча стоит у могилы, пока тишина не сменяется тихими рыданиями.       — Что мне делать, папа? — задыхается она. — Все согласились с планом спасения, но все же... Я была инициатором.       — Навия, ты не виновата. — говорит Эфир и кладет руку ей на плечо.       — Но я виновата... Это я виновата в том, что они оказались в опасности.       — Нет, Навия. Не ты вызвала внезапное наводнение, а Мелус и Сильвер сами выбрали свой путь. — говорит он ей, опускаясь на колени рядом с ней. — Если я и узнал что-то новое об этих двоих, так это то, что они были готовы отдать свои жизни, чтобы защитить тебя, Спина-ди-Росула и жителей Фонтейна. Мы оба знаем, что сказал бы Мелус, если бы услышал, как ты обвиняешь себя.       Это вызвало у нее слабое хихиканье, и она посмотрела на него заплаканными глазами.       — Он бы, наверное, сказал: ‘Некого винить, кроме меня, Демуазель.’ Он был очень упрямым человеком.       — А еще он сказал бы, что быть рядом с тобой - величайшая честь, о которой он только мог мечтать. — говорит Эфир, ухмыляясь, и Навия снова смеется. После паузы Эфир добавляет: — Я знаю, что это трудно, Навия, правда знаю. Помни, что ты не одна, хорошо? Мы все здесь ради тебя и жителей Пуассона.       — Я знаю, партнер. Спасибо тебе, правда.       И с болезненной, но обнадеживающей улыбкой на лице Эфир встает и похлопывает ее по плечу. — Я пока оставлю тебя с отцом. Дай себе столько времени, сколько нужно, хорошо? Пусть Невиллетт немного разберется со всем здесь.       — Я постараюсь, но ничего не обещаю. — отвечает Навия со слезами на глазах, и он смеется в ответ.       Эфир направляется туда, где Арлекино и Невиллетт устроили нечто вроде командного центра, из которого они с легкостью координируют свои объединенные силы. Когда он прибывает, они оба улучают момент, чтобы поговорить с ним.       — Еще раз приветствую тебя, Сора, хотя хотелось бы, чтобы это произошло при более приятных обстоятельствах. — говорит Невиллетт мрачным голосом, хотя и сдерживает свою печаль.       — Действительно. Я тоже не ожидал, что наша первая встреча после твоего освобождения будет омрачена такой катастрофой. Я рада, что за Мисс Навией присматривали мои дети - без них жертв было бы гораздо больше. — спокойно говорит Слуга, но с нотками гнева в голосе.       — Да, я тоже. Кстати, о жертвах, сколько их? — спрашивает Эфир.       Нейвильетт протягивает ему документ с именами, и Арлекино подводит итог.       — По нашим подсчетам, жертв было одиннадцать. Девять из них - граждане Пуассона или члены Спина-ди-Росула, а двое - мои дети из Дома.       — Мне жаль, Арле.       — Ваше сочувствие ценю, но в нем нет необходимости. Они с честью выполнили свои обязанности и умерли благородной смертью. Их будут помнить.       — Хорошо. А остальные?       Невиллетт решает предоставить ему следующую часть информации. — У нас более чем достаточно припасов, чтобы обеспечить поддержку граждан, а медицинские вопросы решаются быстро и эффективно. Мы готовы к новому возможному приливу Первозданной Морской Воды, но пока этого не произошло, операция проходит успешно.       — Слава звездам. Навии и жителям Пуассона сейчас меньше всего нужен еще один кризис. Спасибо вам обоим за то, что сделали это и так быстро прибыли сюда.       — Конечно, Сора. — просто отвечает Невиллетт, а Арлекино предпочитает поддразнить своего коллегу, кланяясь: — Не в моих силах отказываться от приказов принца Снежной, Ваше Высочество.       Эфир почти сразу же вздрагивает - его щеки пылают ярким красным цветом, когда он заикается: — Чт– Что? Принц!?       — О, пожалуйста, Сора. Мы все прекрасно понимаем, кем тебя видит Ее Величество. Почему, по-твоему, мы все приняли твое руководство?       — Ты- Я- Незачем называть меня так сейчас! Она еще не сделала этого официально, так что я все еще такой же Предвестник, как и ты!       Невиллетт решает, что тоже хочет присоединиться к веселью, и, улыбаясь, говорит: — Мои извинения, Ваше Высочество. Я не знал о вашем статусе.       — Пожалуйста, Невилетт, только не ты... — говорит Эфир и опускает голову в знак поражения.       Арлекино кладет руку ему на плечо, возвращая его внимание к ней. Она кладет на стол перед ними карту окрестностей и указывает на место, отмеченное красным крестиком.       — Что касается более серьезных вопросов, то у нас есть зацепка. Во время своей службы здесь мои дети исследовали местность и обнаружили древние руины в пещере неподалеку. Я полагаю, что там может быть информация о пророчестве и грядущем кризисе.       Быстро придя в себя, Эфир смотрит на карту, слушая объяснения Слуги, и кивает, когда она заканчивает.       — Хорошо, я пойду проверю это прямо сейчас. Это внезапное наводнение в Пуассоне не сулит нам ничего хорошего. Я боюсь, что наши сроки могут оказаться еще короче, чем мы думали.       Он отмечает место на своей карте и, кивнув своему товарищу по Предвестникам и Юдексу Фонтейна, уходит. Отойдя на достаточное расстояние от палатки, он вызывает свои крылья и готовится взлететь.       — Эфир, подожди!       Он поворачивает голову в ту сторону, откуда послышался голос, и обнаруживает Навию, бегущую к нему.       — Куда ты идешь?       Эфир показывает ей свою карту и объясняет: — Арлекино сказала, что здесь есть руины, которые стоит исследовать. Я отправляюсь туда, пока они контролируют обстановку здесь.       Навия на мгновение задерживает взгляд на карте, а затем поворачивается к нему и кивает с решимостью в глазах.       — Тогда я пойду с тобой, если позволишь.       — Ммм, хорошо. Мои крылья не смогут выдержать нас обоих, так что нам придется идти пешком». говорит он.       Конечно, его крылья, вероятно, могут выдержать их обоих, но ему не очень хочется держать ее так, как пришлось бы. Это только для его марионетки и, возможно, для некоторых других парней, таких как Лини или Альбедо.       Поймите, он просто не заинтересован в женщинах.

***

      Прогулка проходит довольно спокойно, и Эфир, Паймон и Навия рады, что по пути их не постигло новое землетрясение. Дуэт рассказывает Навии о своем пребывании в Крепости Меропид и о результатах расследования. Услышав, что Чайлд по сути растворился в воздухе, она на несколько минут замолкает, явно пытаясь понять, что это может значить.       В конце концов они подходят к древнему строению, и Эфир делает шаг вперед, чтобы прочувствовать воздух.       По его позвоночнику пробегает дрожь.       — У меня плохое предчувствие насчет этого места, ребята. Держитесь поближе и делайте все, что я вам скажу.       Паймон и Навия переглядываются между собой, потом снова между собой, и, увидев уверенность в его глазах, смотрят друг на друга, а потом на него.       — Хорошо. Пошли.       Эфир ведет их в руины, используя свои усиленные чувства по максимуму. Они подходят к большому водоему, и Эфир протягивает руку к Навии.       — Ты ведь можешь определить, да?       — Да. Вода испорчена Первозданной Морской Водой, и ее очень много.       — Тебе придется подняться и обойти по той тропе. — говорит ей Эфир, указывая на маршрут. Он делает экспериментальный шаг вперед, направляя Крио-энергию в подошвы своих ног, замораживая воду настолько, что он может безопасно стоять на ней. — Не следуй за мной, я не доверяю его прочности. Если я упаду в эту воду, это не будет смертным приговором, в отличие от тебя.       Навия кивает, не забывая о своем обещании следовать его приказу до мелочей. Они расходятся в разные стороны: Эфир замораживает воду за мгновение до того, как его нога соприкасается с ней, а Навия наблюдает с тропинки, как лед за его спиной почти сразу же тает. Похоже, Первозданное Море плохо реагирует на другие стихии.       Да, идти за ним определенно небезопасно.       Они добираются до следующего безопасного участка, но путь им снова преграждает большая лужа воды.       — Похоже, дальше будет только больше Первозданной Морской Воды. Ты уверена, что хочешь сделать это с нами, Навия? Это небезопасно. — спрашивает Эфир, осмотрев местность.       Навия оглядывается по сторонам и кивает, в ее глазах светится решимость довести дело до конца. — Да, я уверена. Как лидер Спина-ди-Росула, я обязана довести дело до конца ради всех, кого мы только что потеряли.       Эфир почти гордо улыбается, глядя на нее. Что ни говори о возрасте и опыте молодой леди, но Навия явно предана своему народу.       — Хорошо, тогда давайте двигаться дальше. Уровень воды все еще слишком нестабилен, чтобы мы могли просто создать ледяной мост, а Первозданной Морской Воде, похоже, не нравятся мои способности. Пока что давай просто пойдем по маленькой тропинке, которая пока находится прямо перед нами.       Они поднимаются по обвалившемуся столбу, пока не могут перепрыгнуть на другой безопасный уступ, а затем медленно поднимаются вверх к другому уступу.       Так они оказываются в огромной пещерной системе с центральным островом, на котором возвышается большая башня, и мостом, ведущим от места, где они находятся, прямо к ней. Все трое подходят к мосту и осматривают его, решив, что, хотя он и в очень плохом состоянии, есть все шансы, что они смогут благополучно перебраться.       Хотя, возможно, это слишком смелое предположение, ведь море Фонтейна, похоже, жаждет забрать как можно больше фонтейнианцев.       Когда они проходят половину пути по мосту, вся пещера грохочет, и падающий камень разрушает участок, по которому они только что прошли. Фундамент начинает рушиться, и Эфир в панике использует свои Гео и Крио силы, чтобы укрепить то, что осталось от моста, пока они бегут на другую сторону.       Еще один падающий камень врезается прямо в его лед, разбивая его и ударяя его отдачей. Он теряет контроль над затраченной энергией, и конструкция рушится еще больше. Эфиру едва удается добраться до безопасного места, но, обернувшись, он видит, как камень под Навией переворачивается, сбрасывая ее в воду внизу.       — НАВИЯ! — кричит Эфир и летит вниз через край, наперегонки с гравитацией, чтобы поймать Навию, пока не стало слишком поздно.       Он выбрасывает лианы Дендро, которые цепляются за запястье Навии, и притягивает ее к нему.       Теперь ему оставалось только остановить собственное падение.       При поддержке Анемо Эфир останавливает себя в воздухе, бережно защищая Навию от удара ветром, и–       Кусок рушащегося моста падает ему на спину, заставая его врасплох, и они с Навией падают в воду.

***

      Где- Где я?       Оглядевшись по сторонам, Эфир определяет, что его окружает двор перед Оперой Эпиклезы. Он не знает точно, почему, но чувствует, что его тянет туда, и входит.       Внутри он обнаруживает Навию на месте обвиняемого, которую поддерживают два Океанида, а еще один Океанид выступает в качестве обвинителя.       Сама аудитория состоит из множества Океанидов, которые все наперебой требуют, чтобы Навия "стала одной из них".       Два Океанида, поддерживающие Навию, выходят вперед, и до слуха Эфира доносятся голоса Сильвера и Мелуса, и он грустно улыбается.       Так вот что происходит... Собрание тех, кто был растворен в Пуассоне, чьи сознания слились воедино так же, как и жертвы Вашера.       То, что Навия все еще остается собой, а не Океанидом, - хороший знак. Остается надеяться, что ему удастся разобраться во всем до того, как она действительно потеряет себя. Он спускается по лестнице и, дойдя до половины пути, где его видит Навия, кричит: — Протестую!       Прокурор Океанид поворачивается к нему и гневно кричит: — Кто ты такой? Ты не один из нас! Кто ты такой, чтобы идти против воли нашего правосудия!?       — Тот самый человек, который считает, что эта нация давно забыла об истинном правосудии, а не об этих фарсовых представлениях!       Океаниды набрасываются на Эфира, пытаясь вытолкнуть его из этого мира грез, но власть Дендро удерживает его внутри, и он заставляет их отступить. Он летит туда, где находится Навия, и застает там Сильвера и Мелуса, снова ставших людьми, пусть и на время.       — Пришло время, Демуазель. Пора вам вернуться в Фонтейн и сохранить свою независимость. — говорит Мелус и нежно кладет руку на ее щеку. Он поворачивается к Эфиру и, улыбнувшись напоследок, говорит: — Пожалуйста, отведи ее домой.       Навия лишь на мгновение замирает, не желая оставлять своих ближайших спутников, но слов, сказанных ей ранее, и присутствия друга оказалось достаточно, чтобы она не дрогнула.       С грустной улыбкой и глазами, полными слез, Навия говорит: — Прощай, Мелус, Сильвер. Спасибо вам за все, что вы для меня сделали.       — Это было удовольствием для нас, Демуазель. А теперь иди и защищай свой народ.       Навия кивает и берет протянутую ей руку Эфира. Она не сводит с них взгляда, пока Эфир пытается найти выход из сна, и машет им рукой, когда они оба исчезают...

***

      Быстро придя в себя, Эфир создает вокруг себя плотный щит и снова взмывает в воздух, а затем падает на землю острова.       — Эфир, Навия, вы в порядке? Паймон клянется, что видела, как вы упали в воду!       Неудивительно, что Навии нужно время, чтобы прийти в себя после пережитого, поэтому Эфир отвечает ей, когда восстанавливает дыхание. «Так и есть, фухх. Короче говоря, Навию спасли от растворения Мелус и Сильвер, полагаю».       Паймон, продолжая судорожно дышать, отвечает: — Ух ты, эти двое действительно были преданы делу спасения Навии. Паймон задается вопросом, будут ли у нее когда-нибудь такие сторонники.       — Я буду рядом, Пай. Я не могу допустить, чтобы что-то случилось с моей консервной банкой. — говорит ей Эфир с самодовольной улыбкой.       — Эй! Паймон - это не консервная банка! — кричит она в ответ и подлетает к нему, чтобы ударить кулаками по макушке.       — Ох, Паймон– Ой! Осторожно! Меня только что ударило камнем.       — О-ох, точно. Паймон очень жаль.       Паймон обнимает Эфира, и хихиканье Навии переключает их внимание на нее.       — Вы двое действительно как родные брат и сестра. Я почти ревную. — говорит Навия, встает и отряхивается.       Эфир смотрит на нее и говорит: «Ты в порядке, Навия?» - и пытается встать на ноги.       Навия протягивает ему руку, и он с радостью принимает ее, чтобы помочь себе подняться.       — Со мной все будет в порядке. Честно говоря, я просто рада, что увидела их в последний раз.       — Я тоже рад. И я благодарен им за то, что они не дали тебе раствориться. — говорит ей Эфир и отворачивается, снова глядя на воду. — Я не могу потерять еще одного друга...       Меланхоличная аура, опустившаяся на них, тяжела, и Навия чувствует, что должна прорваться сквозь нее, чтобы не быть поглощенной ей сама. Положив руку ему на плечо, она говорит ему: — Ты не потерял. Теперь идем дальше!       Похлопав его по плечу, Навия отходит от него и направляется в башню. Он наблюдает периферийным зрением, как она уходит, и с облегчением вздыхает, после чего следует за ней.       Слава звездам за Мелуса и Сильвера. Он и раньше видел, как друзья умирали на его глазах, но в друзьях, которых он обрел на Тейвате, есть что-то особенное.       Когда они вдвоем входят в первую комнату башни, путь им преграждает Бродяга-Хиличурл. Эфир предпочел бы не причинять больше вреда Хиличурлам, ведь они - проклятые люди, но они, к сожалению, не склонны оставлять ему выбор. Заметив их, он выкрикивает боевой клич, и начинается бой.       Эфир несколько раз колеблется, пытаясь понять, стоит ли избавить его от страданий, освободив его душу от наложенного проклятия, или оставить его в живых на случай, если проклятие удастся обратить вспять.       В конце концов он решает освободить душу проклятого кхаенри'ахца, нанеся ему быстрый и безболезненный удар. Даже если проклятие удастся снять, эти люди вернутся к нормальной жизни в мире, который на пятьсот лет отличается от того, который они знали раньше, и многие из их близких будут мертвы.       Они получат пощаду от проклятия, которое наложила на них Селестия.       На других этажах все то же самое - Хиличурлы и Страж Руин, - но наконец-то им удается добраться до вершины башни. На других этажах не было ничего стоящего, поэтому Эфир с радостью увидел одну из тех штуковин, которые переносят в другое место. Воспользовавшись им, он пересекает пещеру и попадает в другую пещеру, где на стене обнаруживает картины.       Вскоре после него прибывает Навия, и, когда Паймон возвращается к нему, они втроем отправляются исследовать настенные плиты.       Первое место, где должна быть настенная плита, разрушено, и плита, скорее всего, утеряна, но остальные три в хорошем состоянии. Паймон находит поблизости какую-то надпись и зачитывает ее.       — Благоразумие велит уничтожить эту нацию. Я запишу историю ее будущего здесь, в ее прошлом...       Язык, используемый в тексте, немного старомоден, но, по крайней мере, догадаться о его смысле достаточно просто. «История его будущего» в сочетании с тем, что изображено на грифельных плитах, должно быть, говорит о пророчестве и событиях, которые к нему привели.       На первой фреске изображено существо, склонившееся перед плавучим островом, а прямо за ним еще ниже склонились люди. Кем еще может быть плавучий остров, как не Селестией? Если применить иерархическую логику, то тот, кто выказывает меньшее почтение, будет другим Богом или Архонтом, скорее всего, Эгерией, а те, кто стоит за ней, - ее народом. От изображения Селестии в сторону Эгерии и ее народа направлены темные тучи и молнии, которые, скорее всего, символизируют проклятие, наложенное на народ в наказание за его неизвестный на данный момент грех.       Следующая фреска изображает леди Фурину в точности, в шляпе и все такое. Она лежит в окружении своего народа, который объединился. Из этой фрески Эфир не может почерпнуть ничего особенного и может лишь строить дикие теории.       Последняя фреска изображает то, о чем прямо говорилось в пророчестве. Леди Фурина сидит на своем троне и плачет, в то время как Фонтейн смывается приливом.       Эфир улавливает сигнатуру стихии внутри плит, но резонанс с одной из них только еще больше запутывает его, поскольку он не может перевести информацию.       Но... это хоть что-то.       Эфир фотографирует три нетронутые плиты, а также сломанную, а Паймон и Навия обсуждают, в каком порядке должны располагаться плиты.       — Нет, я считаю, что они расположены в правильном порядке. — говорит Эфир, закончив фотографировать, и возвращается, чтобы встать рядом с ними обоими. — Скорее всего, эти плиты не трогали с тех пор, как их поместил сюда тот, кто их создал. Первая, похоже, была либо уничтожена, либо повреждена в результате обычного износа в заброшенных руинах. Если кто-то найдет ее, это, возможно, прояснит нашу путаницу.       После того как еще один беглый осмотр ничего нового не дал, Эфир вздыхает, понимая, что без пропавшей первой плиты остальные ничего не значат. Он жестом приглашает Паймон и Навию присоединиться к нему и телепортирует всех из руин обратно в Пуассон.

***

      Прибыв на место, они обнаруживают, что Гвардейцы и Фатуи все еще мечутся между медицинскими палатками, ухаживая за различными ранеными жителями Пуассона. Невилетт, похоже, исчез из главной палатки, однако Арлекино все еще там, наблюдает за операцией.       Она подзывает троицу, и они проводят с ней простой инструктаж. Они рассказывают ей о наводнении Первозданной Морской Воды в руинах, о том, что Навия и Эфир видели в воде, и о плитах с пророчеством.       — Очаровательно. Значит... пророчество возникло здесь, а первая грифельная плита пропала... Я выделю команду для ее поиска. А пока я предлагаю вам обоим немного поспать. Особенно вам, Мисс Навия. У вас был очень утомительный день. — сказала Слуга, обдумав рассказанные события.       Как по команде, Паймон зевает, а Эфир и Навия хихикают над ней. Маленькая фея возмущенно хмыкает, но не отрицает, что хочет спать.       Перед тем как Эфир собирается телепортировать себя и Паймон, Арлекино останавливает его и говорит: «Возьми с собой госпожу Навию, Сора. Пока Пуассон не будет в безопасности, я приготовила для нее комнату в отеле "Боуффес д'эт".       Прежде чем Эфир успевает ответить, Навия быстро отказывается.       — Я ценю ваше предложение, Лорд Арлекино, но я останусь с моими людьми. Пуассон - мой дом, и я не оставлю его ни на минуту.       Она стоит с аурой лидера, и оба Предвестника не могут не улыбаться, глядя на нее с гордостью. Если Каллус, Мелус и Сильвер сейчас наблюдают за ней, то Эфир знает, что они тоже смотрят на нее с гордостью.       Он делает шаг вперед и, взяв ее за руку, говорит: — Твой отец гордился бы тем, каким лидером ты стала, Навия.       Она едва сдерживается, чтобы не расплакаться на месте, и отвечает: «Надеюсь, что так...», улыбаясь.       Навия направляется к палаткам, сразу же принимая на себя командование как членами Спина-ди-Росула, так и Гвардейцами, которых она предоставила в ее распоряжение, как только будет готова. Арлекино и Эфир кивают друг другу, и Эфир возвращается ко двору Фонтейна.

***

      — Дворец Мермония? Паймон думала, что мы вернемся в отель "Буффес д'эт"?       — Да, так и будет, я просто хотел зайти и рассказать Невиллетту о руинах.       Как обычно, Седен разрешает им сразу же войти в кабинет Невилетта, который, как обычно, усердно работает за своим столом. Заметив их присутствие, мужчина поднимает глаза и улыбается.       — Ах, Паймон, Сора. Пожалуйста, присаживайтесь. Полагаю, речь идет о руинах, которые вы исследовали?       — Конечно, Невилетт. — отвечает Эфир с преувеличенным поклоном. — Мы узнали кое-что о пророчестве и Первозданном Море.       Все трое пересаживаются на диваны, и Эфир достает из рюкзака несколько бутылок с напитками: немного чистой родниковой воды из Спрингвейла для Невиллетта, немного сока для Паймон и немного Османтусового вина для себя.       Глаза Невиллетта загораются, когда он видит воду, и он вертит ее в руках, принюхиваясь, словно это изысканное вино.       Эфир решил, что Владыка Гидро-драконов - знаток воды.       — Откуда эта вода, Сора? Она пахнет изысканно.       — Спрингвейл в Мондштадте. Какой-то парень пытался продать ее как некий волшебный тоник, но это просто чистейшая вода.       — Ну, я уверен, что в правильных случаях чистая родниковая вода может быть тонизирующим средством для некоторых.       Невиллетт хихикает, когда говорит это, и Эфир смеется вместе с ним. Поговорив еще немного, они переходят к основной теме вечера.       — Первое, что мы обнаружили в руинах, произошло не потому, что мы были в руинах, а в результате несчастного случая. Навия упала в Первозданную Морскую Воду.       Невиллетт быстро встает. — С ней все в порядке? Я должен идти–       — С ней все в порядке, Невиллетт, не волнуйся. Я упал в воду вместе с ней и стал свидетелем чего-то странного. Мы попали в некое царство снов, где Навия предстала перед судом в Опере Эпиклезы, обвинителем и присяжными, состоящими из Океанид. Ее растворенные помощники, Мелус и Сильвер, стояли рядом и защищали ее, также будучи Океанидами.       — Очаровательно. Значит, не только жертвы Вашера стали Океанидами, но и люди, которых мы потеряли в Пуассоне. За что они судили Навию и как ей удалось сбежать?       — Они требовали, чтобы она "стала одной из них". Мне удалось спасти ее благодаря своим способностям и силе воли, которой обладали Мелус и Сильвер. Эти двое стояли рядом с ней, как скалы, отказавшись присоединиться к другим Океанидам и защищая свою Демуазель.       — Хмм... И что еще вы узнали?       — Мы нашли древние каменные плиты с изображением того, что, как я полагаю, является первоначальным пророчеством. К сожалению, первая плита, и, вероятно, самая важная, либо пропала, либо была уничтожена. У меня с собой есть фотографии этих плит.       Эфир передает фотографии всех трех неповрежденных грифельных плит, а также фотографию того места, где должна находиться первая плита. Невиллетт некоторое время размышляет над ними, переключаясь между каждой фотографией и анализируя фрески с изображением пророчества.       — Кажется, я понял. На этом изображении Эгерия и ее последователи получают приговор от Селестии. На следующем изображении, если верить тому, что растворившиеся фонтейнианцы всегда становятся Океанидами, жители Фонтейна защищают леди Фурину от растворения. И наконец, на этом изображении запечатлен момент, о котором говорится в конце пророчества: Гидро Архонт в одиночестве рыдает на своем троне.       — Я пришел к тому же выводу. Это не сообщило нам ничего нового, но хотя бы частично подтвердило достоверность пророчества.       — Да. — отвечает Невиллетт и встает. — Что ж, уже довольно поздно. Я не хочу тебя задерживать. Утром я поговорю об этом с леди Фуриной. Она давно хранит секреты и не собирается так просто от них отказываться - тем более я обязан убедиться, что она понимает, как обстоят дела.       — Мм-ахх. — простонал Эфир, вставая и потягиваясь. — Что ж, желаю тебе удачи в этом. Не думаю, что она знает так много, как утверждает. Спокойной ночи, Невилетт.       — Спокойной ночи, Сора и Паймон.       Невиллетт подходит к одному из своих окон и наблюдает за двором Фонтена. Когда Эфир покидает его кабинет и дверь закрывается, он вздыхает и говорит: — Боюсь, ты прав...

***

      Вернувшись в отель "Боуффес д'эт", Эфир поднимается в комнату Лини, где он временно обосновался, и случайно распахивает дверь, когда Лини переодевается. Они оба сразу же становятся ярко-красными, и Эфир захлопывает дверь.       Когда Лини, наконец, говорит, что он может войти, Эфир неловко открывает дверь обратно, и никто из них не смотрит друг-другу в глаза. После нескольких мгновений неловкого молчания они оба заговаривают.       — Прости, я...       — Эфир, я...       Они оба останавливаются, и он встречаются взглядами. После паузы они оба смеются, и Лини жестом предлагает Эфиру говорить первым.       — Прости, Лини. Я привык, что мы оба переодеваемся в ванной, и не подумал постучать.       — Все в порядке, mon chéri. Я не был уверен, что ты придешь сегодня, поэтому и не подумал переодеваться там.       — Значит, нам обоим не следовало делать то, к чему мы не привыкли. — смущенно констатирует Эфир.       — Ага, хаха. — отвечает Лини, неловко почесывая затылок.       Паймон разрывает напряжение стоном и говорит: «Ух, Паймон хочет спать», после чего бесцеремонно падает на кровать.       Оба блондина снова переглядываются и смеются, а Эфир отправляется в ванную, чтобы принять душ и переодеться в пижаму. Он так рад, что ему не нужно снимать одежду и стирать ее самому, ведь после событий этого дня все казалось отвратительным. Он стягивает одежду и распускает волосы.       Зайдя в душ, он с удовольствием вздыхает, когда горячая вода струится по его лицу.       Слава звездам, что в Тейвате есть водопровод.       И спасибо Лини за то, что у него такие качественные шампунь и кондиционер.       Когда он наконец выключает воду и заворачивается в полотенце, то чувствует себя в тысячи раз лучше. Он аккуратно сушит волосы с помощью Анемо и достает пижаму. Закончив одеваться, он завязывает волосы в простой пучок, убирает все остальное и выходит из ванной...       Лини, как хороший старший брат, обнимает Паймон, и оба спят.       Эфир быстро делает снимок с помощью фотокамеры и запрыгивает в кровать на противоположную сторону от Паймон. Он прижимается к ней, обнимая сестренку, и позволяет себе постепенно погрузиться в дрему.       Может, он и не прижимается к его марионетке, но то, что они оба здесь, гораздо лучше, чем остаться одному.