В Бездну

      Следующее утро проходит вполне обычно. Лини просыпается рано, делает свои утренние дела, будит Эфира, а затем отправляется по делам, которые он запланировал на день.       Эфир валяется в постели неопределенное количество времени, прежде чем у него появляется желание встать. Он также заканчивает свои утренние дела, а затем проводит еще неопределенное количество времени, пытаясь разбудить некую фею, которая спит как убитая.       После завтрака они вдвоем отправляются во Дворец Мермонии, чтобы обсудить с Невиллетом его разговор с Фуриной.       Хотя, похоже, этот «разговор» все еще продолжается.       Сене с видом чистой паники наблюдает за дверью кабинета Невиллета и, заметив Предвестника, кричит: «О, это вы! Пожалуйста, скорее входите! Мсье Невилетт и леди Фурина, похоже, поссорились».       Эфир и Паймон обмениваются взглядами, после чего первый вбегает в комнату.       — Я уже рассказала все, что знаю! — кричит Фурина на Юдекса, который стойко держится на этом допросе.       — И все же проблема до сих пор не решена. Осталось мало места для оправданий между нами. Я не хочу вас обидеть, но, пожалуйста, скажите мне, в чем дело. Вы ведь Гидро Архонт Фокалорс, не так ли?       Он достает из мантии лист бумаги. — Взгляните на это. Это список жертв недавнего инцидента в Пуассоне.       Фурина делает шаг вперед и берет список, потрясенно читая каждое знакомое имя.       Невиллетт продолжает. — Мы не успели вовремя предотвратить эту катастрофу, и я не допущу, чтобы она повторилась. Я повторю это еще раз. Вы должны рассказать мне все, что знаете.       На мгновение кажется, что мольба Невиллетт дойдет до нее, но, взглянув на Эфира, она усмехается.       — О, так ты собираешься допрашивать меня с помощью Предвестника? А я-то думала, что ты будешь справедлив, Юдекс.       — Дело не в этом. Я пригласил его, чтобы обсудить его находки в руинах неподалеку от Пуассона. Хотите ли вы принять в этом участие, зависит от вас.       Фурина останавливается, чтобы обдумать это, и спрашивает: «Что за находки?», поворачиваясь лицом к Эфиру.       — Те, что связаны с неким пророчеством.       — Пророчество... — говорит она. Когда, кажется, она наконец принимает решение, то объявляет об этом, подходя к диванам и садясь. — Тогда, пожалуйста, во что бы то ни стало, обсудите ваши выводы со мной.

***

      Следующие полчаса Эфир объясняет все заново, в той же манере, сидя на том же месте, что и накануне.       Однако, в отличие от предыдущей ночи, Фурина не так активно участвует в разговоре, как Невиллет. Она молчит, пока Эфир рассказывает ей подробности, и продолжает молчать после.       Когда молчание становится слишком тягостным для них обоих, Невиллетт заговаривает: — Ну что, Леди Фурина?       Она быстро мотает головой и удивленно говорит: — А-А? А, т-точно... Кхм. Что ж, Лорд Предвестник, я ценю ваши усилия и позабочусь о том, чтобы вы получили достойную награду.       — Ха! Единственная награда, которую вы можете мне предложить, - это та, которую вы не можете мне дать.       Сора смотрит на нее так, будто заглядывает ей в душу...       Нет, как будто он смотрит сквозь ее душу - как будто ее самые глубокие и темные секреты открыты ему.       Нет... он не должен узнать. Никто не должен!       Противоречивые мысли, проносящиеся в ее голове, наглядно проявляются в ее эмоциях. Сора наблюдает за тем, как она борется с каждой унцией ужаса внутри себя с помощью силы решимости.       Одна исключительно сильная цель заставляет ее продолжать этот фарс.       Жаль только, что он не может понять, что это за цель.       Особенно когда эта решимость прорывается наружу, и все успехи, которых они с Невиллетом только что добились, пытаясь разрушить ее фасад, исчезают.       — Я - Фурина де Фонтейн! Владычица Всех Вод, Богиня Правосудия и Гидро Архонт, и я не потерплю вашего неуважения! Прощайте!       С этими словами Богиня Правосудия покидает кабинет Юдекса, оставляя Эфира и Невилетта в недоумении.       — Что ж, полагаю, на этом все и закончилось.

***

      — Она ушла? — говорит Арлекино, демонстрируя в своем выражении больше шока, чем Эфир когда-либо видел.       — Ага. Она уже была готова сломаться, но тут откуда ни возьмись вернулась ее уверенность. — отвечает Эфир, разводя руки в стороны оживленными жестами, а затем опускается в кресло.       — Интересно. Знаешь, что укрепило ее решимость?       — Я не знаю, что именно, но была одна единственная мысль, которая заставила ее вернуть самообладание. Что бы это ни было, оно преобладало над всеми остальными эмоциями.       — Думаю, у нас нет другого выбора, кроме как подвергнуть ее дальнейшему давлению. Как бы мне этого ни хотелось, но иногда правда открывается только в суде. — поднявшись со своего кресла, говорит Невиллетт, подтверждая тем самым правильность выбранного всеми курса действий.

***

      — Значит, мы должны отдать Леди Фурину под суд. Мы должны разработать план, который не даст ей возможности сбежать. — добавляет Слуга.       — Если мы собираемся пойти на это, нам следует вовлечь в дело Навию. Объединенной силы Дома Очага и Спина-ди-Росула должно быть более чем достаточно, чтобы загнать ее в угол. — говорит Эфир.       — Тогда решено. Через три дня мы встретимся в безопасном месте, указанном госпожой Навией и Слугой, чтобы определиться с планом. — объявляет Невиллетт, завершая встречу.

***

      Спустя три дня все участники собрались, чтобы обсудить, как загнать Фурину в ловушку и устроить ей испытание. План довольно прост. Оставшиеся в живых жители Пуассона будут насмехаться над Фуриной в Опере Эпиклезы, чтобы заставить ее сбежать со сцены. Чувство вины заставит ее отправиться в Пуассон, чтобы выяснить, что ей делать, а когда она окажется там, ее будут преследовать другие жители прямо до Эфира, который посетит Пуассон под видом следователя.       Эфир приведет Фурину в уединенный дом, откуда ее тем же способом, что и волшебный ящик Лини, переправят прямо на сцену Оперы Эпиклезы, где ее будут судить за то, что она выдавала себя за Гидро Архонта.       В общем, план довольно надежный, если не считать одной маленькой детали.       Фурина, скорее всего, ненавидит Эфира или, по крайней мере, боится его. Неизвестно, согласится ли она на его «помощь» в побеге.       К сожалению, это пока лучший вариант, который все могут придумать. Остается надеяться, что к тому времени, как план будет приведен в действие, Фурина уже не будет так сильно переживать из-за прежних угроз Эфира в ее адрес.       Что ж, ничего не поделаешь, остается только ждать. Пройдет не меньше недели, пока строительство туннеля будет завершено...

Десять дней спустя...

      — Лорд Предвестник, первая фаза плана началась! Леди Фурина сбежала из Оперы Эпиклезы, и разведчики подтвердили, что она направляется в Пуассон. Лорд Арлекино говорит–       — Что пришло время мне сыграть свою роль. Я знаю. Спасибо за доклад, я сейчас же отправлюсь.       Агент покидает комнату, где отдыхал Эфир, и поворачивается, чтобы обратиться к Паймон.       — Ну что, Пай, ты готова? Будет лучше, если большую часть разговора я предоставлю тебе.       — Паймон готова, но она тоже нервничает... Что, если Фурина действительно Гидро Архонт?       — Если это так, то она бессильна. Она не сможет противостоять ни Лини, ни Линетт, ни Навии, ни тем более мне или Невилетту.       — Хорошо... Тогда Паймон готова.       — К-Кто здесь!? — восклицает она, прежде чем осознать, кто стоит перед ней. — О-Ох, кхм. Ну, разве это не Предвестник, который просто обожает оспаривать мою власть. Вы пришли преклонить колени и попросить у меня прощения?       Это... достойный ответ. Она не убегает и, кажется, скорее смущена, чем расстроена.       — Нет, вообще-то. Я не знал, что вы будете здесь, в Пуассоне, поэтому ваше присутствие меня удивило. Что касается того, почему мы к вам подошли... с вами все в порядке?       В ее глазах мелькает паника, но бравада и решимость дают ей силы стоять на своем.       — Я - Бог Справедливости, конечно же, я в порядке. Боги не чувствуют горя, как люди.       Эфир делает медленный шаг вперед, стараясь держать язык тела как можно более расслабленным.       — Не уверен, знаешь ли ты об этом, Фурина, но я не человек. — говорит Эфир, слегка наклонив голову.       Глаза Фурины расширяются от этой информации, но она, как всегда, пытается отмахнуться от этого. « Ну конечно. Я знаю, что ты не человек, любой Бог смог бы это определить. Это была просто такая манера речи.       — Понимаю. Возможно, мне стоит воспользоваться моментом, чтобы сообщить вам, что вы ошибаетесь.       — В чем!? — восклицает Фурина, в основном от страха.       — Боги могут чувствовать горе. Большинство Богов способны испытывать весь спектр человеческих эмоций. Я видел это воочию.       Это, похоже, привлекло внимание Фурины, и она слегка наклонилась вперед, потеряв интерес к бегству.       — Вы... Расскажите мне об этом.       — Я знаю, что вы знаете о Ее Величестве, Царице, но знаете ли вы что-нибудь о ней на самом деле?       — Тогда пошли.       Вдвоем они исчезают в лей-линиях и прибывают в Пуассон. Как и ожидалось, в Пуассоне они находят Фурину, которая смотрит на бассейн с водой и поврежденное здание. Паймон делает шаг вперед, чтобы приблизиться к ней, но Эфир тихо протягивает руку, приказывая ей остановиться.       Фурина плачет.       — Может, мне просто сдаться? Это все... бессмысленно... То, что должно было случиться, все-таки случилось. Все мертвы... — она задыхается от рыданий. — Мне жаль... Мне так жаль...       Пусть он и не самого лучшего мнения о Фурине, но он почти чувствует, как разрывается его собственное сердце. Ему не нужно уметь читать эмоции, чтобы просто услышать, насколько Фурина опустошена... насколько она отчаялась.       Такова боль человека, столкнувшегося с судом Селестии.       — Ладно, Паймон, пошли. — говорит Эфир, прежде чем он потеряет желание сделать это.       Паймон кивает и говорит: — Фурина...?       Леди, о которой идет речь, сразу же вздрагивает и быстро оборачивается.       — К-Кто здесь!? — восклицает она, прежде чем осознать, кто стоит перед ней. — О-Ох, кхм. Ну, разве это не Предвестник, который просто обожает оспаривать мою власть. Вы пришли преклонить колени и попросить у меня прощения?       Это... достойный ответ. Она не убегает и, кажется, скорее смущена, чем расстроена.       — Нет, вообще-то. Я не знал, что вы будете здесь, в Пуассоне, поэтому ваше присутствие меня удивило. Что касается того, почему мы к вам подошли... с вами все в порядке?       В ее глазах мелькает паника, но бравада и решимость дают ей силы стоять на своем.       — Я - Бог Справедливости, конечно же, я в порядке. Боги не чувствуют горя, как люди.       Эфир делает медленный шаг вперед, стараясь держать язык тела как можно более расслабленным.       — Не уверен, знаешь ли ты об этом, Фурина, но я не человек. — говорит Эфир, слегка наклонив голову.       Глаза Фурины расширяются от этой информации, но она, как всегда, пытается отмахнуться от этого. — Ну конечно. Я знаю, что ты не человек, любой Бог смог бы это определить. Это была просто такая манера речи.       — Понимаю. Возможно, мне стоит воспользоваться моментом, чтобы сообщить вам, что вы ошибаетесь.       —В чем!? — восклицает Фурина, в основном от страха.       — Боги могут чувствовать горе. Большинство Богов способны испытывать весь спектр человеческих эмоций. Я видел это воочию.       Это, похоже, привлекло внимание Фурины, и она слегка наклонилась вперед, потеряв интерес к бегству.       — Вы... Расскажите мне об этом.       — Я знаю, что вы знаете о Ее Величестве, Царице, но знаете ли вы что-нибудь о ней самой?       — Я... У меня никогда не было возможности встретиться с ней.       — Я так и думал. — говорит Эфир и ловит ее взгляд, удерживая его, пока говорит: — Фатуи были сформированы в связи с ее скорбью. Ее горем. События Катаклизма причинили ей невообразимую боль.       — Ох...       — Ее Величество - Богиня Любви. Смерть и разрушения, вызванные Катаклизмом, повергли ее в отчаяние, и Фатуи, и наша великая миссия - результат этого отчаяния. — Эфир протягивает руку к Фурине, заставляя ее отшатнуться назад. — Я разделяю силу и власть Ее Величества, а к ней прилагается способность читать эмоции других людей. Я чувствую вашу печаль, Фурина. Тебе не нужно скрывать ее от меня. Я никогда не упрекну Бога за эмоции.       Слезы Фурины, которые она сдерживала, начинают прорываться сквозь возведенную ею плотину, и ее рука медленно движется к руке Эфира...       — СМОТРИТЕ, ВОТ ОНА!       Фурина отпрыгивает назад, и все трое поворачиваются, чтобы увидеть небольшую группу людей, гневно указывающих на Фурину.       Это определенно та самая группа, которая должна была подтолкнуть ее к клетке.       Без слов Эфир жестом приказывает Фурине бежать и сам пускается в бегство. Она быстро следует за ним, так желая убежать от разъяренной толпы, что легко доверяется в руки Предвестника.       Они втроем прячутся за ящиками, а когда люди бегут по другой тропинке на развилке, Эфир встает на ноги и бежит дальше в пещеру, а Фурина и Паймон следуют за ним.       Паймон указывает на дом и кричит: — Туда! Мы можем спрятаться там!       Эфир поворачивается, смотрит на дом и на Фурину. Он кивает, она кивает в ответ, и они вбегают в дом.       Фурина чуть не рухнула на стену дома, пытаясь отдышаться.       — Вау... Хаха. Я так устала. Фух.       — Что, черт возьми, это было? Ты из-за них плакала?       — Я не плакала, я– — Фурина начинает говорить, как бы рефлекторно, пока не замечает взгляд Эфира. — Верно... Это не из-за них, не совсем.       Эфир прислонился к стене напротив нее и сполз вниз, чтобы тоже сесть. «Ну, раз уж мы здесь застряли, не хочешь ли ты поговорить об этом?» Фурина вздыхает и начинает говорить: — Я просто– — но тут ее прерывает толчок, сотрясающий весь дом. — Что происходит!?       — Подобное землетрясение произошло перед последней катастрофой. Паймон считает, что это значит, что еще одно только что произошло. — печально говорит фея, и Фурина тут же снова чуть не разрыдалась.       — То есть... Это было еще одно наводнение? И оно повторится?       — Скорее всего, и так будет продолжаться до тех пор, пока мы не остановим пророчество или оно не исполнится. В этот раз Невилетт и Арлекино были готовы к нему, так что, надеюсь, мы никого не потеряем и в это раз.       Фурина смотрит в пол, подтягивает ноги к груди и прячет голову в руках, плача. Паймон подплывает к ней, чтобы утешить, а Эфир просто смотрит в сторону, размышляя.       Лучше оставить утешение Паймон.       Постепенно слезы заканчиваются, она поднимает голову и прислоняется спиной к стене.       — Прости меня, Сора. Как ни больно это признавать, но у меня нет ничего, что могло бы помочь тебе разгадать это пророчество. Сотни лет у меня были осведомители, расследовавшие это дело, и все же мне нечего рассказать. Все, что говорили те люди, - правда... Я действительно никудышный Архонт.       Вся неприязнь, которую он все испытывал к Фурине, мгновенно улетучилась.       — Нет. Если ты делала все, что могла, значит, ты не неудачница. Людям этого мира практически невозможно бороться против приговора Селестии. Они уничтожат любую цивилизацию, которая не склонится перед ними.       — Но... все же... должен быть способ. Я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как гибнет мой народ.       Что ж, сейчас самое подходящее время попытаться достучаться до нее, пока последняя стадия плана не уничтожила все шансы поговорить с ней по-доброму.       — Мы просто должны найти способ... Фурина, я знаю, кто ты, точнее, кем ты не являешься. Я знаю, что у тебя есть глубоко укоренившееся убеждение, которое не позволяет тебе нарушить сложившийся образ, но, хотя я понятия не имею, в чем причина, я полагаю, что ты продолжаешь так себя вести из-за Селестии.       Он внимательно следит за ней, пока говорит, наблюдая за тем, как она медленно приходит к пониманию того, как много он может видеть.       Она кивает.       — Надеюсь, что бы это ни было, оно поможет спасти Фонтейн. — говорит Эфир, а затем вздыхает. Он прислоняется спиной к стене, пытаясь понять, как далеко от Оперного театра они еще находятся. — И я полагаю, что все эти годы ты несла это бремя в одиночку. Нужно обладать немалой силой, чтобы поддерживать нечто подобное на протяжении веков.       Фурина просто кивнула.       — Я знаю, что ты боишься, и, вероятно, теперь, когда Селестия двинулась к руинам Кхаенри'аха, еще больше, но позволь мне открыть тебе маленький секрет. Селестия не так всеведуща, как все считают.       — Ты имеешь в виду...       — Селестия сейчас занята Орденом Бездны. Даже если бы они смогли услышать, как ты мне все рассказала, им пришлось бы выбирать, что важнее - остановить Орден Бездны или остановить тебя.       — Значит... Я могу рассказать тебе прямо сейчас, не подвергая всех опасности?       — Возможно. Фурина вздохнула и снова спрятала лицо. — Это... не гарантия. Я не могу... Мне очень жаль.       Некоторое время они сидят в тишине, пока Эфир не слышит щелчок, с которым дом сдвигается с места. Вздохнув, он встает, подходит к двери и говорит: — Тогда... Мне тоже жаль.       Он стучит в дверь, и стены начинают рушиться. Фурина быстро встает и в шоке смотрит, как перед ней предстает полностью заполненный Опера Эпиклес.       — Дамы и господа... на этом я завершаю свое первое представление! Теперь, без лишних слов... мы можем приступить к суду над нашим Богом. — объявляет Лини толпе и кланяется.       Эфир наблюдает, как в голове Фурины щелкает переключатель, и она хихикает.       — А, так вот оно как. Ты устроил отличное представление, Предвестник. Я аплодирую тебе. А это... — она говорит, жестикулируя вокруг себя: — Должно быть, это потребовало больших усилий. Вы все заслуживаете похвалы за то, что устроили это представление.       Она выходит в центр сцены и протягивает руки к зрителям.       — Но я - Фокалорс, Бог Правосудия, воплощение самой справедливости! Не кажется ли вам хоть немного абсурдным выносить на суд само понятие справедливости?       Невиллет отвлекает внимание зрителей на себя простым ответом.       — Могу ли я принять эти слова как ваш отказ предстать перед судом? В таком случае у вас будет возможность защитить свою честь на дуэли.       Клоринда выходит на сцену и подходит к Фурине.       — Ты... поднимешь меч против Бога?       Клоринда предпочитает молчать и направляет свой клинок на Фурину, молча заявляя, что не отступит.       Эфир прекрасно знает, что Фурина не способна противостоять Клоринде ни на йоту, ведь у нее нет никаких элементальных способностей. Он видит, как она начинает говорить, и медленно поднимает руки.       — Понятно... Похоже, ты уже приняла решение. — и вот "Гидро Архонт" поднимает руки в знак капитуляции.       Толпа начинает роптать, обсуждая результат. Архон сдался человеку? Как унизительно для Бога.       Что это все значит?       Фурина усмехается и качает головой. «Какой смысл причинять вред одному из моих подданных? Поднятие рук не всегда означает капитуляцию. Я подняла руки, чтобы заявить, что в этой дуэли нет необходимости. Я...» Голос Фурины теряет часть своего величия, ее бравада понемногу улетучивается.       — Я и так слишком долго убегала. Я не смогла спасти жителей Пуассона, и за это мне очень жаль. За все разочарование, которое вы испытываете по отношению ко мне, я испытываю все это и даже больше по отношению к себе. Я - Бог Справедливости, и поэтому я с честью выдержу этот суд. Я, Фурина, использую этот суд, чтобы показать всему миру истинное значение справедливости! Аплодируйте и радуйтесь! На ваших глазах разворачивается одна из самых возмутительных и фантастических сцен, известных в Опере Эпиклезе! Попомните мои слова - это будет одно из самых захватывающих и ярких шоу, когда-либо украшавших сцену Фонтена!       — Суд над Гидро Архонтом, Фокалорс, начинается!       Закончив свою речь, Фурина резко поворачивается и направляется к балкону подсудимых.       Зрители приветствуют и аплодируют ей, и Эфира не может не впечатлить ее актерское мастерство и харизма. Она успешно перевернула настроение в свою пользу, используя свое согласие на этот суд как средство продемонстрировать свою приверженность правосудию и народу Фонтейна.       Нельзя сказать, что она не привержена.       Она встает на свое место у трибуны и спрашивает Невиллетта: — Итак, кто будет моим оппонентом? Кто может противостоять мне в моей области знаний?       Фурина поворачивается, чтобы взглянуть на балкон прокурора, и понимает, что именно ее ждет, когда на трибуну выходит некий блондин.       Он стоит там не как Предвестник Сора, а просто как Эфир. Тот, кто владеет многими утраченными знаниями о Тейвате и лично наблюдал важнейшие события, связанные с Архонтами, в каждом из регионов, где ему довелось побывать.       — Вот как... Очень хорошо. Тогда говори, свидетель Тейвата, мой обвинитель и судьбоносный противник.       Эфир закрывает глаза и переводит дыхание, размышляя о том, насколько важно для Фурины это выступление. Она показала, что готова поставить любую цель, лежащую в ее сердце, выше своей жизни, и он не может больше насмехаться над ней, как когда-то.       Фурина улучила момент, чтобы расспросить о подробностях того, как возникло это испытание, и, выслушав роли всех остальных участников представления, обращается к Эфиру.       — А ты, Сора, должен был отвлекать меня и следить за тем, чтобы план прошел без сучка и задоринки. Ты должен был следить за тем, чтобы я не заметила ничего странного, а потом, как только мы выйдем на сцену, явиться в качестве моего обвинителя.       — Нет, вообще-то, вы ошиблись в этой части.       — О? Как же так? В чем же заключалась твоя роль?       Эфир смотрит прямо на нее, и она видит мрачную решимость в его взгляде, и ее охватывает беспокойство.       — Моя роль заключалась в том, чтобы дать тебе последний шанс признаться и раскрыть свои секреты. Я имел в виду все, что говорил, пока мы находились в том ящике. Мне жаль, что все так получилось, но правда должна стать явной. Мисс Фурина, вы обвиняетесь в том, что выдавали себя за Гидро Архонта Фокалорс.       — Я... Что...?       Зрители снова начинают роптать на обвинения.       Гидро Архонт - обманщица?       — Обвинение принято. — заявляет Невиллетт и встречает растерянный взгляд Фурины. — Леди Фурина, признаете ли вы себя виновной в предъявленном обвинении?       Она делает прерывистый вдох, когда обвинение оседает в ее сознании.       — Леди Фурина?       — Я не признаю себя виновной. Как я могу быть виновна? Не может быть, чтобы я, Фокалорс, известная как Фурина де Фонтейн, член Семи и Владычица всех вод, родов, народов и законов Фонтейна, была не кем иным, как вашим истинным Архонтом.       Толпа снова высказывает свои соображения, на этот раз в поддержку ее заявления, ставя под сомнение основания, на которых стоит утверждение Эфира.       — У меня есть основания полагать, что здравый смысл возобладает в этом суде. — продолжает Фурина. — Многие из присутствующих знают меня как Гидро Архонта с тех пор, как родились. Их память не обманешь.       Она опускает взгляд на весы, которые, по мнению всех, отражают текущее мнение Оратриса, и акцентирует на этом внимание.       — Видите? Даже Оратрис решил проявить ко мне благосклонность. Вы уверены, что хотите взять на себя ответственность за обвинение, которое никогда не будет поддержано? Если согласишься прекратить дело, я, как Бог Правосудия, могу пообещать, что тебе не придется представать перед судом за ложное обвинение–       — Хватит, Фурина. — говорит Эфир, прерывая ее заявление и пытаясь продолжить будоражить толпу. — Весы Оратриса склоняются в сторону того, у кого больше голосов, а не того, кто прав. Я поддерживаю свое обвинение, как тот, кто встречался и общался с шестью из семи Архонтов Тейвата, и как нынешний представитель Крио Архонта. С первой же встречи с тобой я понял, что ты не истинный Архонт. Ты не обладаешь даже унцией власти над элементом Гидро.       — И на каком основании ты можешь это утверждать?       Эфир протягивает руку и вызывает мощные репрезентации Анемо, Гео, Электро, Дендро и Крио.       — Потому что я обладаю властью пяти из Семи Архонтов, а также своей собственной силой существа, пришедшего из-за пределов этого мира.       Оратрис медленно поворачивается к Эфиру и удаляется от Фурины, что приводит толпу в ярость.       Фурина смотрит на то, что находится перед ней. Она знала, что он был подозрителен с их первой встречи, но не знала почему. Она считала, что это просто потому, что ее поведение отличается от поведения других Архонтов, что он может отличить притворство от истинного присутствия Архонта.       Но... нет. У него есть единственное средство обойти ее представление.       Он видит, что она всего лишь бессильный человек.       Вот почему он был так уверен и обеспокоен во время их предыдущего разговора.       Неужели это конец? Должна ли она просто сдаться?

***

      Нет. Она не может сдаться. Не сейчас. Не раньше обещанного ей срока.       Эфиру еще нужно успешно убедить суд в своих доводах, а свои личные наблюдения он не может подтвердить.       Шанс еще есть, и пока он есть, она будет за него бороться.       — Да будет так. Если вы упорствуете, то позвольте задать вопрос: Если вы верите, что я не Архонт, то каким существом вы меня считаете? И если я не Архонт, то как мне удалось прожить более пятисот лет?       Эфир готов к такому ответу и легко парирует его.       — Во-первых, Архонты - не единственный вид на Тейвате, обладающий бессмертием. На самом деле, многие из других Архонтов были Богами своего вида до того, как приняли эту роль. Например, Моракс, Архонт Гео, является Адептом, а многие другие лиюэнские Адепты живут очень долго. Я также могу привести в пример ёкаев Инадзумы, один из которых является приближенной Архонта Электро и живет, вероятно, уже более нескольких сотен лет. — объясняет Эфир, но на этом заканчивает свою мысль, пока окончательно не утомил всех. — Я хочу сказать, что на Тейвате есть много существ, способных жить долго, и даже обычные люди могут быть прокляты бессмертием. Как ты.       Фурина усмехается. — Кто внушил тебе эту идею, твой собрат Предвестник? Как мы можем быть уверены, что это не просто часть очередного замысла Фатуи, призванного дестабилизировать Фонтейн, как вы сделали со многими другими странами?       — Все просто. Я - Предвестник, в настоящее время отвечающий за операции в Фонтейне. Я не только оставил Сумеру в лучшем состоянии, чем она была до этого, - свергнув мудрецов-тиранов и вернув Дендро Архонта на свое место, - но и внес свой вклад в благополучие Фонтейна за время моего пребывания здесь. Я уже раскрыл Мсье Невилетту подробности моей цели в Фонтейне и даже заключил с ним контракт, скрепленный силой Бога Контрактов.       Эфир достает свою часть договора и, используя силу Анемо, передает ее Фурине, чтобы она зачитала его вслух для суда.       Она берет его и разворачивает. Она бегло просматривает содержимое, и ее лицо слегка бледнеет.       — Леди Фурина, не могли бы вы зачитать документ суду. — говорит Невиллетт, и у нее не остается другого выбора.       — В этом договоре говорится, что в обмен на поддержку Фатуи в предотвращении пророчества будет передан Гидро Гнозис, а Невиллетт передаст Соре полномочия Гидро...       — Другими словами, хотя мы и находимся здесь, в Фонтейне, с определенной целью, она не имеет ничего общего с причинением бед и нестабильности. Даже это судебное дело затеяно для того, чтобы выполнить то, что я обещал в том договоре. Предотвращение пророчества».       Оратрис снова склоняется в сторону Эфира, а из толпы доносится бормотание, похоже, тоже в пользу Предвестника.       Это. Так. Не. Закончится.       Фурина не сдается и достает из рукава еще одну карту.       — Ну, не стоит праздновать раньше времени. Даже если на мне лежит проклятие, как вы сказали, как это доказывает, что я всего лишь человек?       — Мы подготовились и к этому возможному аргументу. — говорит Эфир. — Навия.       Навия встает со своего места в толпе, когда на сцену выносят емкость с водой. Она объясняет, что это морская вода из Пуассона, та самая, которая унесла жизни многих близких ей людей.       Не говоря ни слова, Фурина спускается с балкона, возвращается на сцену и встает перед сосудом с водой. Пользуясь случаем, Невиллетт напоминает Фурине, что это испытание выходит за рамки стандартного судебного разбирательства, и та по-прежнему имеет право отказаться.       Фурина продолжает молчать, глядя на воду. До ее слуха доносятся скептические голоса ее народа, и она понимает, что ей нужно делать.       Она должна надеяться, что это проклятие защитит ее от воды.       Она погружает в нее руку, к удивлению всех присутствующих. Когда она не растворяется в воде после нескольких мгновений пребывания в ней руки, она улыбается.       — Я... Я в порядке! Смотрите! Посмотрите на меня, все! Моя рука все еще здесь. Я не растворилась! Теперь вы мне верите? Я действительно ваш Архонт! Я совсем не похожа на обычного человека, который бы растворился, едва коснувшись этой воды. Неужели это не было самой очевидной вещью в мире?       Она победно смотрит на Эфира и Невиллета, но при виде улыбающегося Эфира ее сердце учащенно забилось.       — Мисс Сиджвин, пожалуйста, выйдите вперед и пройдите к подсудимой. — зовет Невиллетт.       — Сид...жвин?       Маленькая врач Мелюзина выходит на сцену, и пока она возится с Фуриной, Эфир спрашивает: — Мисс Сиджвин, не могли бы вы сообщить суду о своих профессиональных полномочиях, а также об уникальных знаниях, которыми вы обладаете в отношении Первозданной Морской Воды?       — Ммм... этого должно быть достаточно. — говорит себе под нос Сиджвин и отходит от Фурины. — Я Сиджвин. Я уже много лет работаю старшей медсестрой в крепости Меропид, и недавно я оказывала помощь одному фонтанианцу, который вступил в контакт с низкой концентрацией Первозданной Морской Воды. Как все, несомненно, видели, у мисс Фурины наблюдались симптомы гипервентиляции и покраснение кожи. Эти симптомы указывают на то, что она испытывала негативные последствия воздействия Первозданной Морской Воды. Степень воздействия на нее такая же, как и на других людей при воздействии Первозданной Морской Воды аналогичной концентрации.       — Спасибо, мисс Сиджвин. Леди Фурина, вы также можете вернуться на трибуну обвинения.       Фурина возвращается к трибуне и восклицает: — Подождите, что она только что сказала? Я же не растворялась, разве это не доказывает мою невиновность?       — Доказало бы... если бы в ней была сильно концентрированная Первозданная Морская Вода, чтобы растворить человека. — четко произносит Эфир, и Фурина в шоке смотрит на него. — Я знаю твою решимость. Я знал, что ты опустишь руку в эту воду, несмотря ни на что, поэтому разбавил ее до такого соотношения, чтобы она не растворила тебя, но все же показала симптомы контакта с ней. Никто из нас не хотел, чтобы вы растворились у нас на глазах... В последнее время таких случаев было слишком много.       Фурина опускает голову, как и все в Опере Эпиклезе, при упоминании о предыдущих случаях.       — Я не могу поверить... вы... Послушайте, послушайте меня, все. Пожалуйста, не смотрите на меня так холодно и пренебрежительно... То, что произошло сейчас, ничего не доказывает! Подумайте сами. Как вы можете доказать, что Архонт не может быть подвержен влиянию Первозданной Морской Воды? И еще, еще! Если бы я действительно была человеком, почему бы я осмелилась сунуть руку в эту воду?       — Потому что то, что ты пытаешься скрыть, для тебя важнее собственной жизни. — торжественно произносит Эфир, и неловкий смех Фурины прекращается. — Многие из присутствующих считали, что мы собрались здесь, чтобы судить вас за ваше поведение в качестве Гидро Архонта, но я никогда не смогу оспорить это, не после того, что вы рассказали мне в волшебном ящике. Все, что вы сделали, вы сделали для жителей Фонтейна - для предотвращения пророчества, и это что-то настолько секретное, что для вас это значит больше, чем ваша собственная жизнь. Вы готовы обменять свою жизнь на безопасность всех жителей Фонтейна. Это... и доказало испытание.       Фурина судорожно оглядывает комнату в поисках хоть какого-нибудь признака надежды или поддержки, и, не найдя его, по ее щекам наконец начинают течь слезы, которые она сдерживала веками. Она опускает голову и молчит, ожидая окончания суда.       — Я полагаю, что время для споров и представления доказательств подошло к концу. — заявляет Невиллетт, когда Оратрис в последний раз отбивает время в пользу обвинения. — Если возражений нет, мы перейдем к вынесению окончательного решения. В качестве Верховного Судьи я выношу приговор Фурине, выдававшей себя за архонта Фонтейна. Как человек, сознательно обманувший своих сограждан, Фурина... виновна.       Фурина рухнула обратно в кресло и просто заплакала.       — Теперь мы обратимся к механическому Оратрису для вынесения окончательного вердикта по обвинению». Бумага передается Оратрису, и после его фирменного всплеска гидроэнергии Невиллетт получает результат. — Согласно решению Механического Оратриса, Фурина– Хмм?       Эфир быстро улавливает тревогу Невиллетта. — Там... там сказано, что она невиновна?       — Нет... Оратрис также отображает обвинительный приговор. Однако точная формулировка приговора такова: 'Гидро Архонт, виновен. Приговаривается к... смертной казни'.       Что...?       Смертная казнь??       В Оперном театре царит паника и смятение, все недоумевают, почему этот приговор вообще существует в Оратрисе.       Смертный приговор, вынесенный тому самому человеку, которому поклонялись жители Фонтейна?       Эфир встречается взглядом с Невиллетом, и оба они выглядят такими же растерянными, как и остальные. Этот суд должен был заставить Фурину узнать правду, а не приговорить ее к смерти...       Хотя, возможно...       — Невиллетт, на листке не упоминается имя Фурины? — спрашивает он.       Невиллетт перечитывает листок с приговором, и глаза его расширяются, прежде чем он качает головой.       — Нет, имя леди Фурины нигде не упоминается. У вас есть какие-то соображения?       — Мы только что доказали, что Фурина не является Гидро Архонтом, а это значит, что Оратрис решил приговорить истинного Гидро Архонта к смерти... Устройство, которое они создали сами, просто решило исполнить их приговор.       — Не только это, но и то, что приговор намного превосходит то наказание, которое полагается Леди Фурине.       Прервав их общее замешательство, Фремине подходит к сцене и говорит: — Э-э... прошу прощения. Если позволите, я прерву вас... Суд еще продолжается?       Со своего места в зале Лини вскакивает с места.       — Фремине! Наконец-то ты добрался. Полагаю, это означает, что ты выполнил свою миссию?       Получив подтверждение от младшего брата, Лини выходит вслед за Фремине и вскоре возвращается с командой Фатуи, неся большую каменную плиту.       Эфир резко вдыхает, глядя на грифель. — Итак, ты нашел пропавшую грифельную плиту пророчества... Отличная работа, Фремине.       Фремине неловко почесывает шею от похвалы, кланяется и медленно идет к месту, где сидят Лини и Линетт.       Эфир и Невиллетт спускаются на сцену, стремясь исследовать пропавшую грифельную плиту пророчества, чтобы раскрыть ее секреты.       — Благодарю вас за проделанную работу, Мистер Фремине. Пожалуйста, позвольте мне просмотреть записи, оставленные на этой доске. — говорит Невиллетт и изучает грифель.       Эта последняя плита подтверждает их предыдущую теорию.       — Первородный грех Гидро Архонта заключался в использовании ее божественной силы для превращения Океанидов в новую расу людей.       — Действительно, похоже на то.       — Мы знаем, что на этих плитах изображена как история Фонтейна, так и то, что должно произойти... — говорит Эфир и задумывается.       Невиллетт начинает объяснять, что наряду с изображениями, запечатленными на грифельных досках, под ними скрыт еще один слой информации. Он объясняет всем собравшимся в Опере Эпиклезы, что по происхождению фонтейнанцы - Океаниды. Предыдущий Гидро Архонт, услышав от своих знакомых Океанид тоску и мольбы о жизни на суше, использовала силу Первозданного Моря, чтобы создать для них физические тела.       Разумеется, Гидро Архонт так и не получила разрешения от Небесных Принципов на создание новой человеческой расы... Таким образом, на Гидро Архонта и все ее творения лег первородный грех «присвоения силы Первозданного Моря». Такова подлинная история появления людей Фонтейна».       Эфир усмехается на это. — Как будто Селестия не виновна в том же самом грехе. Они не заслуживают того, чтобы выносить приговор Гидро Архонуту и народу Фонтейна.       — Я согласен, Сора. Если единственным грехом Гидро Архонта является исполнение желаний ее знакомых, то она не заслуживает такого сурового приговора. Небесные Принципы совершали гораздо худшие деяния.       Эфир кивает головой и медленно поворачивается обратно, чтобы взглянуть на грифельную плиту. Если учесть все, что он теперь знает, то первая грифельная доска показывала момент создания, вторая - момент осуждения Небесными Принципами, а третья...       Ох...       О звезды...       — Невилетт... третья грифельная плита...       — Да, Сора. Думаю, мы с тобой сейчас думаем об одном и том же.       — На третьей грифельной плите изображена именно наша ситуация... Фурина предстает перед судом.       Невиллетт кивает и заканчивает следующую мысль за него.       — А на четвертой грифельной доске изображена Фурина, одинокая, плачущая на своем троне. Мы приближаемся к финальной стадии пророчества. Ты, вероятно, считаешь, что извержение Первозданной Морской Воды в крепости Меропид было самым верным признаком того, что пророчество скоро сбудется, но я полагаю, что ты уже увидел истинный знак - виновника бушующих морских вод.       Виновник...?       В этом деле остается только одна, единственная ниточка.       Тарталья.       И нарвал из сна, который его Видение показало Эфиру.       — Звезды...       Как по команде, Опера Эпиклеза начинает трястись, и все находящиеся в ней граждане в панике бегут к выходу. В воздухе перед сценой образуются бездонные трещины, и открывается портал, в котором появляется тот самый нарвал из сна. Он делает свой торжественный выход, и Невиллетт стремительно бросается на него.       В ответ нарвал рычит и бросается на него, а он блокирует удар с помощью своей силы. К сожалению, нарвал прорывается, отталкивает его и теряет к нему интерес. Он разворачивается, чтобы посмотреть на противоположный конец оперного театра, и летит прямо вперед, с открытой пастью, направленной на жителей Фонтейна.       Эфир вскакивает в тот самый момент, когда через портал прорывается поток энергии Электро, и в тандеме с этой энергией ударяет нарвала молотом Гео. Повернувшись, он видит Чайлда в его форме Неистового Наследия, и они кивают друг другу, после чего начинают яростные совместные атаки. Им удается отбросить нарвала назад, и во время очередной атаки Невиллетт выпускает в него мощный взрыв Гидро, и, похоже, их совместные усилия действительно возымели эффект.       Нарвал ревет и ныряет обратно в портал. Эфир летит обратно вниз, чтобы встать рядом с Невиллетом, и не замечает, как Чайлд окончательно теряет сознание, падая обратно в портал после того, как насмешливо показывает Невиллету большой палец вниз.       Эфир наконец видит, как тот падает, и уже собирается лететь туда, но его останавливает Невиллетт. Чайлд полностью падает в портал, и Эфир кричит: — Отпусти! Чайлд!       — Хватит, Сора. Нарвал не заинтересован в поглощении Тартальи. Мы должны перегруппироваться.       Эфир убирает крылья, и к ним подбегают Навия, Клоринда, Лини, Линетт и Фремине.       — Итак, мы наконец-то встретились с ним... Я прекрасно понимаю, почему оно решило появиться здесь.       Невилетт объясняет, что нарвал родом из-за Тейвата и питается Первозданным Морем, чтобы набраться сил. Нарвал решил атаковать поверхность только потому, что в этой пучине у него закончилась пища, а в крови фонтенианцев течет Первозданная Морская Вода. В оперном театре ее было предостаточно.       Скорее всего, Чайлд держал нарвала на расстоянии с тех пор, как исчез из крепости Меропид.       — Он стал практически единым целым с самим Первозданным Морем. Даже если весь Тейват будет уничтожен, он сможет выжить и уплыть в какой-нибудь другой мир.       — Это... Этого я не потерплю! — кричит Навия и делает шаг вперед. — Мы уже сделали все, что могли, и даже нашли истинного виновника... Мы зашли так далеко, - умоляет Навия, - ты не можешь просто сказать мне, что последнее препятствие - это какой-то невозможный враг. Это просто нечестно.       — Да. Так не должно заканчиваться грандиозное представление. — говорит Лини, и его брат и сестра согласно кивают в ответ.       — Я буду бороться до конца. Несмотря ни на что. — добавляет Клоринда.       До исполнения пророчества еще есть время. Эфир может дать отпор нарвалу, но без власти Гидро он не сможет отделить его от Первородного Моря.       Он не сможет убить его...       Гнозис... Если он сможет воспользоваться Гнозисом и вступить с ним в резонанс с помощью Невиллета, он сможет убить нарвала.       Он поворачивается и смотрит на Оратрис.       Он должен быть там.       Он делает шаг к Оратрису, но тот внезапно активируется и начинает излучать неимоверное количество энергии индемнития.       — Что происходит? — кричит Навия, придерживая шляпу, когда энергия проносится мимо них.       — Кажется, Оратрис готовится привести в исполнение смертный приговор...       Эфир слышит это и в панике смотрит на Фурину.       Она сидит, не шевелясь, словно ожидала этого.       Ему все еще нужны ответы.       Он бросается вперед и летит к Фурине, готовый унести ее подальше от Оратриса, на случай если тот действительно нацелился на нее. Его рука уже в нескольких сантиметрах от ее руки, когда все вокруг померкло.

***

      Когда свет вновь появляется перед глазами, Эфир стоит в рядах между сиденьями в оперном театре. Он смотрит вперед и видит Фурину, сидящую на троне в центре сцены, на которую светят прожекторы.       Он подходит и пытается заговорить с этой ее версией, но получает отпор в лице Гидро Архонта, за которым она обычно прячется, и говорит ему, что все взоры устремлены на нее.       Больше нет. Освободись и сбрось груз со своих плеч.       Эфир обстреливает каждый фонарь, уничтожая все три за мгновение, и Опера Эпиклес погружается в кромешную тьму. С помощью небольшого количества света, излучаемого его телом, он видит что-то отражающееся на земле и поднимает маленький золотой билет.       Оглянувшись на Фурину, он видит очертания ее фигуры, не шевелящейся, и пожимает плечами. Он идет к месту, указанному на билете, садится и ждет начала представления...

***

      Он наблюдает, как на сцене перед ним разыгрывается жизнь Фурины. Он наблюдает, как истинный Гидро Архонт, Фокалорс, говорит ей о ее долге.       Это единственный способ остановить пророчество, который она смогла придумать.       Фурине дано задание притворяться Гидро Архонтом до бесконечности, пока "все в конце концов не закончится великолепным и драматическим испытанием, и все будут спасены".       Должно быть, так оно и вышло. Суд над Фокалорос был знаком того, что ожидание закончилось и что настоящий Архонт справилась...       Но каков был ее план? Как, приговорив себя к смерти, она спасет всех?       Архонты - проводники воли Небесных Принципов и их власти над Тейватом, и последнее, что могло бы остановить людей-Океанидов от растворения - это смерть от одной из их рук...       Это бессмысленно, если только... если только Фокалорос не нашла способ разрушить основы самой Селестии...       Она не могла...       Правда ведь?       ...       Он наблюдает за тем, как происходит следующая важная фаза в жизни Фурины: ее речь о вступлении в должность.       Ее речь начинается неуверенно - ее голос дрожит, пока она произносит вполне респектабельную в его глазах речь.       — Это и есть новый Гидро Архонт? — с усмешкой произносит нечленораздельный голос.       — Это какая-то шутка со стороны Дома? — спрашивает другой.       Неужели люди так отреагировали на ее речь? Как самонадеянно так реагировать.       Неудивительно, что Фурина вела себя прямо противоположным образом, нагло заявляя о себе как о Гидро Архонте на каждом шагу и демонстрируя ауру неприкасаемого высокомерия. К его разочарованию, люди реагируют положительно, подкрепляя поведение, из-за которого он впервые невзлюбил Фурину.       Сцена становится черной и переходит в следующую.       ...       Каждая сцена из жизни Фурины разбивает его сердце еще больше.       Подумать только, что такое хрупкое существо, по сути, человек, было вынуждено страдать вот так на протяжении пятисот лет...       То, через что пришлось пройти жителям Тейвата, чтобы противостоять тирании Селестии, просто отвратительно. Как смеют Небесные Принципы заставлять их проходить через такое во имя верности».       Пьеса заканчивается разговором Фурины с Эфиром до того, как они достигли Оперы Эпиклезы, и дает ему представление о том внутреннем конфликте, который она пережила, когда он попросил ее довериться ему.       Если все сложится не так, как планировалось, расплачиваться за это придется жителям Фонтейна!       Фурина до самого конца сохраняла решимость, и, если он правильно понял ситуацию, она успешно выполнила просьбу Фокалорос.       Когда сцена снова становится темной, Эфир произносит.       — Ты хорошо справилась, Фурина. Очень хорошо...       Ему кажется, что он почти чувствует, как она улыбается в этом внутреннем мире.       Представление заканчивается танцем, одновременно зловещим и радостным. Фурина величественно скользит по сцене, танцуя под почти призрачную мелодию, наполняющую воздух.       Когда она заканчивает танец позой, похожей на неполный реверанс, Эфир чувствует выброс энергии Гидро, и весь внутренний мир сотрясается. Фурина исчезает, а ее шляпа падает на землю, означая конец представления.       Пока все медленно исчезает, Эфир размышляет,       Гидро Архонт Фокалорс мертва.

***

      Эфир просыпается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Невиллетт взмывает в небо с полным могуществом Дракона-Суверена. С огромной силой начинает лить дождь, несущий в себе одно единственное утверждение.       Жители Фонтейна станут истинными людьми.       Предвестник возвращается на главную сцену и оглядывается на Фурину, подтверждая, что ее проклятие снято.       Фокалорос действительно сделала это. То, что Невилетт вновь обрел свою силу, могло означать только одно. Она успешно уничтожила трон узурпатора, на котором восседал сам титул Гидро Архонта.       Невиллетт возвращается на сцену, и время замирает. Навия, Клоринда и трио Дома Очага в замешательстве оглядываются по сторонам, а Эфир просто восхищается каскадной аурой, исходящей от Невилетта.       — Значит... у нее все же удалось. — говорит он, скорее утверждая, чем спрашивая.       Невиллетт смотрит на него, приподняв бровь, и отвечает: «Не знаю, откуда ты об этом узнал, но в данный момент это меня не удивляет. Да, это так».       — Тогда... Теперь мы можем победить нарвала.       — Да. — говорит Невиллетт и полностью обращается к Эфиру со всей своей властью. — Сора, теперь, когда Оратрис больше не может функционировать, мне нужен духовный исполнитель, который поможет мне вершить правосудие.       — Сделаем это. — Эфир отвечает кивает и расправляет крылья.       — Это чудовище известно как Всепожирающий Нарвал, и оно является первопричиной надвигающегося бедствия. Час казни настал.       Невилетт прыгает в портал, а Эфир летит за ним.       Область, в которой они появляются, кажется бесконечным морем, находящимся в своем собственном "пространстве", подобном Бездне, но все же отдельном. Структура Тейвата все еще не до конца ясна ему, но она определенно не подчиняется законам обычной планеты.       Всепожирающий нарвал, похоже, не оценил их вторжения и готовится напасть на них.       Невиллетт и Эфир уклоняются, и Эфир сосредоточивается на том, чтобы отвлечь на себя большую часть его внимания. Он летает вокруг него, пока тот медленно пытается врезаться в него, осыпая его ударами различных стихий, но не обнаруживает, что ничто не кажется особенно эффективным.       — Сора. Продолжай злить зверя, и возможность представится. — призывает Невиллетт, и Эфир кивает.       Он продолжает бомбардировать зверя своими силами и заряжает свое фирменное каменное копье, пропитанное крио. Когда нарвал подплывает, готовый отправиться в очередной портал, Эфир выпускает копье, и оно прочно вонзается в зверя.       Зверь орет от боли, убегая в портал, а когда он снова появляется, то открывает пасть, демонстрируя черную дыру, которая находится внутри.       — Это наш шанс! — объявляет Невиллетт, и Эфир входит в брюхо чудовища.       Внутри царит пустая тишина, которую сопровождает пустота вдалеке. Пространство между ним и этой пустотой разрывается, и появляется рыцарь, похожий на существо из Бездны.       Он почти напоминает ему Неистовое Наследие. Возможно, именно поэтому Чайлд обладает этой силой...       К счастью, хотя этот рыцарь все еще силен, он гораздо более уязвим, чем нарвал. Он уворачивается, уклоняется и парирует удары рыцаря, отбивая клинок и парируя его взрывами крио. Постоянное мельтешение рыцаря слегка раздражает, но он быстро привыкает к его действиям. От следующей атаки рыцаря он легко уклоняется и, обострив свой меч с помощью сильно сконденсированной энергии крио, отсекает руку, держащую клинок. С боевым кличем он концентрирует в ладони столько элементальной энергии, сколько может, пока она не засияет знакомым ярким золотистым светом, и направляет ее в черную дыру в груди.       Он чувствует удар, и ему кажется, что пустота хочет поглотить его целиком.       — Удачи с этим. — говорит Эфир и выпускает всю энергию, на которую способно его тело.       Черная дыра пытается отвергнуть внезапный всплеск, но Эфир проталкивается сквозь нее, чувствуя, как она продолжает расширяться, пока наконец все не вырвалось наружу, уничтожив Рыцаря Бездны изнутри.       Он быстро вылетает из нарвала, тот кричит, и вся изначальная энергия Гидро, которую он поглотил, извлекается Невиллеттом и возвращается в окружающее море.       Невиллетт движется, чтобы завершить казнь, пока Эфир переводит дыхание рядом с ним, и когда он уже приближается к нарвалу, чуждая Тейвату сила отбрасывает его, и нарвал сгущается в маленькую сферу, которая падает в руку таинственной фигуры.       Женщина держит сферу в одной руке, а Чайлда - в другой, после чего бросает их обоих в портал позади себя и вытирает руки друг о друга, а затем поворачивается лицом к ним двоим.       Эфиру, однако, нет никакого дела до женщины по сравнению с человеком, стоящим рядом с ней, и он с задыхающимся облегчением выдыхает лишь одно имя.       — Рей...?