I've never been anywhere as cold as you

Было начало лета, и Гарри Поттер уже искал способ сбежать. Воздух был таким душным и плотным, что даже тётя Петуния сочла слишком рискованным заставлять его работать на улице. Вместо этого они заперли его в комнате. Большую часть времени он лежал без движения на кровати во второй спальне Дадли. Он до неловкости хорошо запомнил, как прогнулась деревянная кровать в том месте, где маленький Дадли запрыгнул на неё и сломал её пополам. Хедвиг, как всегда, была разрешена, но только при условии, что она будет сидеть в своей клетке в углу. Гарри потребовалось около четырёх дней, чтобы начать полностью игнорировать это правило и выпускать её ночью, чтобы забрать свой экземпляр «Пророка» (там было что-то про нехватку сов и проблемы с безопасностью) и не дать ей потерять сознание от теплового удара. Холодный ночной воздух, казалось, защищал его. Хедвиг, как всегда, запрыгнула обратно в дом через открытое окно (они даже не пытались спорить по этому поводу, вероятно, из страха, что его крёстный придёт и что-нибудь предпримет. Он не потрудился сообщить им, что его больше года нет в живых. Они так и не оплакали его, и каждый раз, когда Гарри хотел поднять эту тему — не перед ними, а даже перед самим собой, — ему казалось, что Великий кальмар поселился у него в груди и с удовольствием разрывает его внутренние органы). Никто из Ордена даже не попытался с ним связаться. Если не считать письма из банка «Гринготтс», в котором сообщалось о передаче Сириусом активов и признании его невиновности (тоже с опозданием почти на год), казалось, что все забыли о его существовании. Поскольку у него не было опекуна, в завещании говорилось, что деньги и активы будут храниться в банке до его двадцатилетия. Орден был изгнан, и он даже не мог пользоваться своей собственностью или эльфом. Он прижался лбом к холодному стеклу и позволил Хедвиг уткнуться ему в лицо. Несмотря на то, что холодный воздух проникал сквозь её перья, кожа под ними была до боли тёплой. Гарри взял бумагу и подвёл сову к её клетке, а затем вылил остатки воды из своего стакана в её кормушку. Он оставил дверцу открытой. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя такой же загнанной в ловушку, как и он, по крайней мере, когда это было возможно. Он прижал холодную бумагу к обнажённой груди и понадеялся, что она не испачкается в ужасных потеках. Побег, — ещё раз подумал он. Вот что ему было нужно. Он позволил этим словам промелькнуть у него в голове, почти ни о чём не думая в охватившем его жаре. Он поднёс бумагу к лицу. Как только он решил, что ему лучше всё-таки взглянуть на то, что было на этих страницах, он снял её с головы и постарался не принюхиваться. Этому его тоже научили довольно недавно. Его встретила большая, дрожащая от волнения фотография пустого атриума Министерства: «Скоро ли мы снова увидим Того-Кого-Нельзя-Называть? Как защитить себя за три простых шага, по мнению представителей Министерства». Он забыл о той части, где они, судя по всему, превратились в журнал для девочек-подростков. Он пролистал дальше. Статья о тщеславии, что-то о нападениях в Косом переулке, о каких-то мужчинах, которые заявляют о пропаже фестралов и обвиняют в этом «того человека». А затем, застав врасплох даже его затуманенный мозг, он прочитал: «Во время кризиса состоятельные люди всё чаще будут жить на работе. Подробнее см. на стр. 17 в подразделе». Работа с проживанием для состоятельных людей. Он пролистал страницу, даже не задумываясь о своих действиях. Не то чтобы у него не было нужной квалификации. У него был довольно свежий опыт. Видите ли, в своём завещании (которое, судя по всему, так и не было составлено — в министерстве накопилось много дел) Сириус оставил ему один совет. «Убедитесь, что вы делаете то, что, как вы знаете, я бы не одобрил, и знайте, что я люблю вас настолько, чтобы доверить вам это». Итак, Гарри... Он заказал по почте курс «Этикет для чистокровных». Он, конечно же, сделал это в шутку. Он увидел это в газете после того, как слишком долго просидел у окна, и решил, что это будет забавно. Это было самое близкое к подростковому бунту, что он мог сделать, прежде чем его волшебное детство официально закончилось. Только на двадцать четвёртом занятии он понял, что, возможно, зашёл слишком далеко, но до бронзовой медали ему оставалось всего три шага. Он повесил свой серебряный диплом рядом с первым. И подумать только, возможно, именно это и спасло его от этой адской дыры. (Не Дамблдор и не Орден, которые могли бы отправить его в другое, более безопасное убежище, могли бы предупредить его о происходящем или утешить после того, как он потерял единственную семью, которая у него была. Гарри до сих пор казалось, что всё это произошло только вчера). Вакансии, раздел: «Живите в ролях». Няня для детей в возрасте от 6 месяцев до 6 лет. Предпочтительно женщина. (Гарри усмехнулся, мысленно заменив последнее слово на «обязательно»). Личный камердинер и садовник (В такую жару Гарри предпочёл бы умереть). Дворецкий для большого дома, соответствующий опыт или квалификация. Уход за животными, минимальная уборка и уход, ведение переписки, управление и планирование мероприятий. Готовность работать в сложных условиях и обстоятельствах. Проживание, отдельная кровать и полный доступ к кухне и сопутствующим удобствам. Должен быть доступен в любое время и находиться на связи в экстренных ситуациях. Временный контракт и строгие правила конфиденциальности, которые будут согласованы. Пожалуйста, отправьте личное письмо, если вы заинтересованы. Гарри сделал паузу. Это… звучало почти как хорошее предложение. Конечно, «сложные условия» не внушали оптимизма, но это могло быть связано с чем угодно, например с текущим кризисом. Это было лучше, чем называть себя и своих сотрудников «семьёй». С другой стороны, сложные условия могут означать, что ребёнка воспитывают двое работающих родителей или что-то в этом роде. А что касается «строгого пункта о конфиденциальности», то он почти сработал в его пользу. Последнее, что ему было нужно, — это привлечь внимание к бедной семье, которая по незнанию наняла его. Его затуманенный жарой разум наконец вспомнил о зарплате, указанной на листе. Его глаза расширились, он снял очки и протёр их, чтобы убедиться, что с первого раза всё правильно понял. За работу дворецким? За простой физический труд и помощь? В такой момент было бы почти обидно упустить такую возможность. Ему потребовалась всего минута, чтобы найти пергамент и чернила. Уважаемый менеджер по работе с персоналом, должность № 01223 (он позаботился о том, чтобы напечатать этот номер максимально чётко). Я подаю заявку на объявленную вами вакансию дворецкого и считаю, что соответствую всем необходимым критериям. У меня одиннадцать лет опыта уборки без использования магии и целый год опыта уборки с использованием магии. Я также получил серебряный значок за «Чистоту крови, организацию и этикет» и собираюсь получить золотой значок в течение следующих пары месяцев. У меня есть сертификат OWL по уходу за магическими существами, выданный с оценкой «Превосходит ожидания». Некоторое время я отвечал за гиппогрифа и новорождённого дракона, о которых я заботился должным образом и доставил их в нужные места.» Гарри ещё раз просмотрел объявление о вакансии, чтобы убедиться, что он всё предусмотрел. Он был почти уверен, что стандартное официальное письмо о приёме на работу выглядит иначе, но ему не с чем было сравнивать. «Я также более чем компетентный повар и готовлю для семьи из четырёх человек уже почти семнадцать лет. (Он скорее думал, что его дядя и двоюродный брат могут считаться как минимум двумя разными людьми, но не стал утруждать себя объяснениями.) Я также более чем компетентен в том, что касается чрезвычайных ситуаций и сохранения хладнокровия в условиях сильного давления и стресса. Я готов немедленно заключить временный контракт сроком на полтора месяца. С уважением, Адриан Дж. Эванс» Он понятия не имел, откуда взялось это имя, за исключением того факта, что оно совпадало с тем, которое он использовал для своего курса. (Возможно, он отправил письмо консультанту по выбору имён для детей где-то в Норвегии, чтобы узнать о «причудливых вариантах имени Гарри», но им не нужно было об этом знать). А фамилия звучала лучше и была менее очевидной, чем Поттер. Он перечитал письмо, пытаясь найти места, которые могли бы побудить его переписать всё с нуля. Он похвалил себя за каллиграфическое письмо, выполненное в стиле, на котором настаивал его преподаватель, после того как получил от него первое сообщение о прогрессе. Судя по всему, курс был «разработан таким образом, чтобы его можно было изменять и адаптировать под нужды клиента». Что бы это ни значило. В любом случае. Гарри аккуратно сложил письмо и запечатал его специальным воском и перстнем-печаткой, которые он заказал в другом волшебном каталоге, на который был подписан. Он подошёл к Хедвиг и легонько взъерошил её перья, пытаясь понять, проснулась ли она. Ему почти стало стыдно за то, что он снова просит её выйти, но, что бы там ни говорил его наставник, он был совершенно не способен научиться терпению. — По крайней мере, ты ненадолго улетишь отсюда, Хедвиг, — мягко убеждал Гарри. К его удивлению, в этом не было необходимости, так как его сова уже напилась воды и была готова лететь. Видимо, мы оба такие. Даже от его нежных прикосновений она слишком быстро возбуждалась, так что он чувствовал это даже сквозь свой пот. Было бы лучше выйти на улицу в такое позднее и холодное время, даже просто для того, чтобы размяться и полетать. «Ты можешь остановиться, если нужно, и немного передохнуть. На самом деле, может быть, тебе стоит вернуться только завтра вечером, чтобы немного прийти в себя». Пока Гарри суетился, она прислонилась головой к его руке, но вскоре решила, что с неё хватит, чмокнула его в ладонь и выхватила письмо. Гарри зашипел и рассмеялся, поднося больной палец ко рту и морщась от жара, который распространялся по ране. Хедвиг вылетела прямо из окна. Теперь ему оставалось только ждать. Но это не означало, что он мог сидеть сложа руки. Он знал, что ему нужно кое-что сделать до того, как проснутся его родственники. Он пошёл в ванную и вытерся холодной фланелевой тряпкой (душ был слишком шумным, а ванна набиралась слишком долго), а затем взял ещё одну холодную фланелевую тряпку и вернулся в комнату. Он почистил зубы и как следует привёл в порядок волосы. Он поспешил на кухню, налил несколько стаканов воды и отнёс их в свою комнату. Ему также удалось стащить несколько батончиков для завтрака и тарелку с остатками лазаньи, которую он ел вчера вечером. Он знал, что если в блюде есть овощи, то они ничего не заметят. Ему удалось закрыть и запереть дверь до того, как кто-то ещё проснулся. Кто знает, может быть, такая предусмотрительность сыграет ему на руку при устройстве на новую работу, если его вообще захотят взять на собеседование. Мало кто хотел нанимать на работу незнакомого человека без реальных рекомендаций (если только они не считали его инструктором), особенно на должность, которая требовала широкого спектра навыков и выполнения разнообразных задач. Тем более семнадцатилетнего подростка. Гарри впервые задумался о том, что, возможно, совершил ошибку. В объявлении не было указано, что он не сможет выполнять обязанности по уходу за детьми. Возможно, это была пожилая семья (есть ли у волшебников дома престарелых?) которой требовалась помощь с перепиской? В тот момент Гарри было всё равно. Даже если бы всё пошло наперекосяк или ему пришлось бы обратиться в другую службу, он мог бы просто посмеяться над этим позже. Сириус счёл бы это забавным. На секунду перед его глазами возник образ его крёстного, который стоит рядом с его родителями и ухмыляется, глядя на него сверху вниз, откуда бы он ни явился, чёрт возьми. Надеюсь, я не вызываю у тебя гордости, и надеюсь, что мой подростковый бунт был более предательским, чем твой. Мне тоже есть чем гордиться. Гарри улыбнулся этой мысли и задумался, не влияет ли жара на его рассудок. Его положение не могло стать ещё хуже. В конце концов, сегодня ему исполнилось семнадцать. Официально он стал взрослым, но никто не доверял ему правду.