I've never been anywhere as cold as you

Хедвиг вернулась на следующую ночь. Она заметно успокоилась, и Гарри немного воспрянул духом, когда понял, что люди в совятне явно сжалились над ней и накормили. Она передала ему письмо с тиснёным рисунком, запечатанное куском грубого воска. Гарри обменял его на остатки еды и всю оставшуюся воду. И впервые Гарри остановился. Должен ли он? Должен ли он на самом деле? Воск порвался, когда он вскрывал конверт. Для чего был нужен Гарри Поттер, если у него не было приключений, за которыми можно было бы гнаться? Цели, которую можно было бы достичь? В конце концов, это был единственный раз, когда он действительно что-то значил. Дорогой мистер Эванс, Мы очень рады, что вы рассмотрели наше предложение, и, основываясь на перечисленных вами квалификационных требованиях, мы считаем, что вы могли бы нам подойти. Поэтому мы хотим предложить вам неформальное собеседование завтра в 14:00. К вашему обращению прилагается односторонний портключ с активацией по времени. Тот, который отправит вас домой, будет выдан по прибытии, однако мы оставляем за собой право автоматически активировать его, если посчитаем, что кто-то из членов нашей семьи находится в опасности или под угрозой серьёзных последствий. Я надеюсь, что вы понимаете эту необходимость, учитывая высокий уровень опасности. Хозяйка Поместья и глава администрации Под письмом была восковая печать семьи, чему Гарри был рад, так как он уничтожил оригинал. На ней был изображён свернувшийся в кольцо дракон и несколько (довольно размытых) латинских слов, которые он не умел читать. Даже почерк казался торопливым, небрежным, наспех написанным. Такое письмо он написал своему учителю, пока тётя Петуния кричала на него, чтобы он пришёл и закончил уборку. Значит, это не дом престарелых. Он не мог не подумать, что это немного странно, что она решила не использовать своё имя, а вместо этого указала свой титул в конце письма. Однако он пожал плечами и решил, что это связано с чистокровным этикетом, который он не до конца понимал. У него не было особого выбора. Времени у него было не так много. Сейчас было 7 утра, но ему нужно было выйти и кое-что… купить, прежде чем он сможет прийти. (То, что он должен был сделать накануне). Он порылся в своём шкафу и сумел вытащить старую маггловскую баскетбольную кепку. За несколько минут, потраченных на то, чтобы поправить волосы и кепку, ему удалось расположить её так, чтобы она закрывала шрам и затеняла лицо. Гарри Поттер не собирался в это путешествие. Но Гарри Поттеру всё равно нужно было спросить, можно ли ему. “ Тетя Петуния? Женщина хмуро оторвала взгляд от книги. В последнее время она пыталась произвести на соседей впечатление образованной женщины и стала сидеть в саду на заднем дворе, притворяясь, что читает. “В чем дело, мальчик?” В её взгляде уже не было той чистой ненависти, что раньше, но от него у Гарри по спине побежали мурашки. По крайней мере, так было бы несколько лет назад — он не мог вспомнить, когда в последний раз думал о ней как об угрозе. Не тогда, когда они так боялись его. «Меня пригласили на собеседование по поводу возможного трудоустройства на лето. Так что я уеду». Если бы он не получил это место, то даже не стал бы ей об этом говорить. В таком случае он просто ночевал бы на улице, пока не получил бы другое предложение. Он больше не мог оставлять ни себя, ни Хедвиг в этом месте. Её взгляд сменился лёгким замешательством, когда она снова посмотрела на его кепку, а затем снова стал раздражённым. — Ты мог бы сказать об этом до того, как я убрала твою комнату на лето. Гарри подождал, что она скажет ещё, но она поправила солнцезащитные очки и отмахнулась от него, как от назойливой мухи: — Тогда иди отсюда! Гарри не понимал, почему он ожидал большего сопротивления. Они не хотели его здесь видеть, никогда не хотели. Он перекинул рюкзак через плечо и вышел через заднюю калитку. Вдоль Привит-драйв тянулась почти пустая дорога, ведущая к местному парку. Она была затенена деревьями и, поскольку Дадли предпочитал охотиться именно там, была тёмной и грязной. Здесь ему понадобится заключительный этап его первоначальной маскировки. Ведь шрам и волосы — это только два из трёх узнаваемых элементов Гарри Поттера. Одной из вещей, которые тётя Мардж постоянно присылала Дадли на протяжении многих лет и которыми он никогда не пользовался, были бесконечные запасы краски. Гарри нашёл скамейку, снял очки и попытался покрасить их в странный серебристо-серый цвет. Краска была в основном твёрдой, так что ему пришлось использовать воду из местной реки, и она явно не подходила для его очков, но конечный результат был признан достаточно хорошим. Немного подув на них, он надел их. Этого должно было хватить. Он вытянул руку с волшебной палочкой, и в поле зрения появилась великолепная форма Рыцарского автобуса. Он почувствовал его ещё до того, как увидел, — это было первое по-настоящему волшебное существо, которое он увидел за несколько месяцев. Порыв ветра ударил ему в лицо, гигантская конструкция почти коснулась его носа. Это было похоже на свободу. Из переднего окна высунулось грязное лицо Стэна Шанпайка, и Гарри впервые увидел, что вокруг кабины пилота установлен защитный экран. — Эй, приятель? Куда ты направляешься? — Стэн говорил громко, как будто обращался к человеку с более серьёзными нарушениями слуха. Стэн посмотрел на него так, словно узнал, но ничего не сказал. “Косой переулок”, - ответил Гарри так же громко. Стэн моргнул: «Ну, не нужно кричать. 10 галлеонов за поездку, 12, если вы хотите ещё и пообедать». Гарри кивнул на вторую цену и пошарил вокруг в поисках своего бумажника. Стэн указал ему на небольшой лоток за полем, куда можно было опустить деньги. Когда он это сделал, в ответ ему выдали билет с небольшой дополнительной пометкой «одноразовое питание» и «отдельный отсек». Гарри в замешательстве посмотрел на вторую пометку, но всё равно сел в автобус. Всё стало ясно, когда Стэн начал проводить его по автобусу. Там, где раньше были кровати или мягкие кресла, всё превратилось в отдельные деревянные кабинки с очень узким коридором посередине. Дверь в одну из них была открыта, и Гарри заметил, что на раме не было петель, а вместо них был просто зазор, где они, вероятно, должны были быть. — Обед будет примерно в 11, — вот и всё, что он сказал, прежде чем дверь закрылась и Гарри снова остался один. Он был наедине со своими мыслями, и только непрекращающийся и неизбежный жар преследовал его даже здесь. Комната была маленькой и явно сделанной ещё более поспешно, чем дверь. Даже для него, такого маленького, пространство казалось тесным, и он невольно втянул локти в бока. К тому же было темно, лишь слабый огонёк на потолке освещал комнату, как костёр в ливень. На стене слева от него (в автобусе больше не было видимых окон) виднелся длинный след от когтя, от которого пахло настолько тёмной магией, что Гарри даже не мог предположить, что это такое. Как сказал его преподаватель, ему нужно было замедлиться. Нужно было всё обдумать.Собеседование, неформальное. Что ему нужно было сказать? Как он собирался это сделать? Что ж, Хедвиг нужно было остаться с ним. Скорее всего, это было бы нормально, если бы он работал в сфере ухода за магическими питомцами. Ему нужна отдельная спальня? Он даже не знал, о чём просить. Где-то в глубине автобуса звякнул звонок, и Гарри подпрыгнул от неожиданности. Вскоре после этого ему принесли обед — очень простой салат в таком же простом контейнере. Еда была безвкусной, и Гарри, прежде чем уйти, взял несколько, казалось бы, случайных кусочков ананаса. Они также забыли принести ему вилку. — Косой переулок! Все в Косой переулок! — закричал Стэн, и раздался громкий стон как со стороны пассажиров, так и со стороны автобуса, который с визгом остановился. Он быстро встал, перекидывая свой маггловский рюкзак через плечо. Он вышел из автобуса и направился к улице, позволив себе затеряться в толпе. **** Он собирался опоздать. Гарри прошаркал в туалет в задней части автобуса и неуклюже открыл кабинку, быстро закрыв её за собой. Оглянувшись, он с удивлением обнаружил полностью оборудованную ванную комнату с отдельной душевой кабиной. В углу стоял маленький табурет, но его явно переставляли с места на место, и сейчас он лежал вверх ногами. Все элементы ванной комнаты были разбросаны по полу, и Гарри неловко перешагнул через разбитую мыльницу и пролитую жидкость. Когда лент наклонился вперед, чтобы положить обратный билет, автобус дернулся. Гарри потянулся вперёд, чтобы схватиться за раковину; его пальцы побелели от напряжения. Его нога ударила по стенке унитаза, и он зашипел от боли. Это будет синяк. Зная теперь, что произойдёт, если он будет медлить, Гарри действовал быстро и эффективно. Он включил узкий душ и шагнул в тёплую воду. Его ноги естественным образом упирались в стенки, чтобы он не поскользнулся и не упал в душе. Он убавил огонь почти до минимума, но не мог рисковать и обжечь кожу. Только не сегодня. После душа он побрился. Ноги, лицо, руки, всё. Затем он нанёс быстросохнущий крем для кожи, пока она не стала жирной — это была его самая нелюбимая часть. Он полез в сумку, чтобы достать купленные вещи и те, что взял с собой из дома именно для этой цели. Как будто он знал, что опоздает. Следующими были волосы. У Гарри была бутылочка мгновенной и стойкой краски для волос от Фреда и Джорджа. К ней прилагалось соответствующее средство для смывания. И несколько бутылочек зелья Снейпа для роста волос, которое он, по его собственному признанию, украл в большом количестве. Гарри втер удлиняющее зелье в волосы, стараясь сделать их намного длиннее, чем обычно, пока они не стали доходить ему до плеч. Он быстро превратил свои волосы и брови в предпочитаемый им темный (настолько темный, что они были почти коричневыми) натуральный рыжий цвет. Не такой, как у его матери. (По общему признанию) ему потребовалось слишком много времени, чтобы найти идеальный оттенок. Потому что, черт возьми, он был подростком. Он хотел хорошо выглядеть. И он должен был признать, что его бледная кожа невероятно хорошо сочеталась с этим цветом. Он подумал, что в таком виде похож на нимфу. Особенно с его изумрудными глазами — эта черта была особенно заметна в пробном образце, который он использовал в примерочной. Он почувствовал значительное облегчение от того, что наконец-то смог скрыть другие пятна от краски, и ещё больше обрадовался тому, что решил покрасить один из своих верхних локонов в зелёный цвет. Быстрое простое заклинание превратило их в волны. (Боже, он был рад снова заниматься магией, ведь никто не смог бы отследить его в этом районе, где так много волшебников… возможно, это была ещё одна причина, по которой он решил, что работа среди чистокровных будет ему на пользу). Он был довольно разочарован, узнав, что его волосы можно укротить, просто удлинив их и использовав это конкретное заклинание. Он лишь вскользь упомянул об этом своему наставнику, и тот сразу же отправил его обратно. Гарри ещё больше разозлился, узнав, что не может использовать его в повседневной жизни из-за связи с Адрианом. Который тоже был им, но не совсем? (И если он был уверен, что его предыдущие наставники скрыли эту информацию назло ему, то это было его личным делом). Было так досадно, что он не мог полностью поменять этих двоих местами, ведь люди знали Гарри с «поттеровскими» волосами. Он должен был быть осторожен. Сейчас больше, чем когда-либо. Затем последовал макияж — флакончик консилера, который Джинни давным-давно подарила ему, чтобы скрыть шрам. Она сделала его сама с помощью Слизнорта, чтобы они могли пойти на свидание как Гарри и Джинни. А не Джинни и Мальчик-который-выжил. Конечно, все сразу поняли, что это не так, и это была огромная катастрофа, но Гарри понравились эти слова. Он прикрыл свой шрам с большей лёгкостью, чем обычно. К этому моменту он даже не слипся. После почти года, наверное, это должно было быть трудно. Но это было не так; он слишком много раз прокручивал в голове эти шаги. Ему нравилось ощущение анонимности, что, возможно, кто-то посмотрит ему в глаза, а не на лоб. Посмотрев в зеркало, он поднёс кисточку для макияжа к лицу и постепенно стал совершенно другим человеком. Длинные, тонкие ресницы. Идеально прокрашенные, аккуратные брови (боже, как он ненавидел их выщипывать). Более розовые губы с более выраженной верхней частью. Изменения были едва заметными, но эффективными. В какой-то момент он даже не был уверен, что выглядит лучше, просто по-другому. И это «по-другому» было единственной целью. Боже мой, он почти забыл, как трудно было водить кисточкой вокруг очков (Джинни никогда бы просто не остановилась на консилере). — Как ты думаешь, сильно ли я шокирую Рона и Гермиону? — спросил он у зеркала. Зеркало не ответило, так как много лет назад его заставил замолчать какой-то недовольный клиент. Быстрым взмахом волшебной палочки он исправил это, чтобы ничего не исчезало, пока он не применит контрзаклинание — ещё одну вещь, которую он получил в своих письмах. В спешке, когда он снимал их, его очки чуть не упали и не разбились на полу. Он заменил их на более маленькие, очень аккуратные, в серебряной оправе. Он подумал, что в них он выглядит довольно солидно — ещё одна личная рекомендация от преподавателя. Он почти слышал, как тот поморщился, когда он сказал ему, какие очки носит. Он не мог отрицать, что эти очки, сделанные на заказ, облегчали зрение и были мягче на лице — магия была потрясающей, как и оккультист, который взял за них всего несколько галлеонов. Следующей была одежда. Он был весьма доволен быстрой доставкой одежды, которую ему отправляли в указанные пункты выдачи. Хотя портного рекомендовал его преподаватель, он не мог рисковать и появляться там в образе Гарри Поттера (особенно с волосами, окрашенными во все цвета радуги). Таким образом, измерения, которые он представил в письме, должны были быть выполнены. Наряд был простым, как он и велел. Он так мало знал об этой семье, что не мог одеться как-то по-особенному, как ему было велено. Он вытащил отглаженную белую рубашку и чуть не уронил её, когда автобус снова резко развернуло. Он устоял на ногах и откинул волосы с лица. Его палочка упала на землю и откатилась к задней стенке душевой кабины. Используя упаковку из коричневой бумаги в качестве лотка, он прикрывал свою новую одежду, пока не смог её надеть. В приложенной записке говорилось, что она не должна намокать при любых «ненужных и неконтролируемых» обстоятельствах. Гарри предпочел не спрашивать и не рисковать. Он поднял палочку с того места, куда она упала, и попытался вспомнить самое простое заклинание, которое они выучили на первом курсе. Он никогда не пользовался этой штукой, потому что у него никогда не было длинных волос, но, похоже, она что-то сделала для Гермионы. Когда он зажмурился, автобус свернул за очередной угол, и его голова полетела в раковину. Когда он снова открыл глаза, очки каким-то чудом всё ещё были на его лице, а волосы были собраны в пучок, перевязанный, кажется, кожаной лентой. Они были немного растрёпаны, сзади виднелся небольшой узелок, но он понятия не имел, как это исправить. Он также отметил, что с убранными с лица волосами он стал меньше похож на Поттера, чем когда-либо. Он подобрал брошенную одежду и быстро надел её: строгие чёрные брюки, которые подошли к рубашке, и жилет, который он надел с третьей попытки. В коробке также был чёрный галстук, который он не решался надеть, думая, что может выглядеть слишком вычурно, пока не вспомнил, что проходит собеседование на должность дворецкого. Такое могли бы позволить себе только самые богатые дома. Кроме того, портной, вероятно, знал лучше всех. Образ дополняли чёрные деловые туфли. Он понятия не имел, что их шьют на заказ, и думал, что они должны быть из другой отрасли. Туфли хорошо сидели, хотя и были немного тесноваты. Кожа на его ногах уже стала чувствительной, и он был уверен, что к концу дня у него появятся волдыри. Он снова пригладил волосы, но смог лишь распушить несколько прядей, прежде чем смело шагнуть в коридор автобуса с серым рюкзаком в руке. Возможно, это Гарри Поттер зашёл в туалет в автобусе «Найт», но вышел из него Адриан Эванс. Одежда, которую он носил, была такой, какой у Гарри никогда бы не было, причёска, которую он делал, — всё было совсем другим. Даже то, как он держался, теперь, благодаря строгой рубашке и жилету, полностью изменилось. Он весь день тщательно осматривал магазины, решая, что нужно купить и забрать из укромного места. Он был уверен, что в конце концов его узнают, и игра закончится. Но даже он не узнал лицо, которое смотрело на него через стекло. Он вернулся на своё место и постарался выглядеть уверенным. Автобус накренился и чуть не сбросил его на пол, но он постарался не обращать на это внимания. Он очень хорошо знал этого человека, Адриана Эванса. Возможно, раньше он знал его только по переписке, но теперь он знал о нём больше, чем о себе самом. Он знал, что, согласно (очень эклектичному, очень скудному) генеалогическому древу, которое он для него составил, Эвансы были иностранной (откуда именно они были иностранцами, Гарри ещё предстояло выяснить) малоизвестной чистокровной семьёй из низших слоёв общества, всё ещё придерживающейся традиций, но достаточно современной, чтобы принадлежать к рабочему классу. Гарри вздохнул и потёр лоб. Его шрам чесался. Он надеялся, что это из-за макияжа. Чтобы отвлечься от лёгкой головной боли, которая подкрадывалась к вискам, он снова достал письмо и положил портключ на колени. В отличие от других портключей, которые он видел, это был не просто кусок хлама. Это был изящный деревянный браслет с выгравированной на поверхности змеёй. Когда он поворачивал одну из бусин, все они двигались вместе, создавая впечатление ползущей змеи. Он не мог сказать, что больше ничего не знает о своих работодателях, хотя это должно было быть очевидно. Какой другой чистокровный род захотел бы заполучить дворецкого из всех возможных? Он надел браслет на запястье и понадеялся, что, когда он сработает, он будет в уединённом месте. Письмо было спрятано у него в кармане на всякий случай.