I've never been anywhere as cold as you

На самом деле это было забавно, но то, что предстало перед Гарри, должно было быть тем, к чему он готовился годами, и всё же это застало его врасплох. Потому что, несмотря ни на что, всё это было таким знакомым. Комната. Это освещение. Эти люди в тех местах. Он и раньше видел красные глаза, которые выносили, разбивали и смеялись над страданиями других. Он и раньше видел белую кожу без чешуи. Ему казалось, что кровь поднимается по рукам. Лицо без носа, с глазами-щелками, которые фыркали, как никакая змея на самом деле. Он и раньше видел Волан-де-Морта, но никогда не видел его таким. Лорд Волан-де-Морт был человеком, который насмехался, который смеялся, не испытывая ничего, кроме жестокости (и боли Гарри, когда бы это ни происходило). Гарри предположил, что его лицо по-прежнему было таким же ухмыляющимся, как и раньше, но, казалось, ему немного не хватало той язвительности, которая обычно была присуща его чертам. Во сне Гарри видел все это раньше. Но на этот раз его ноги действительно стояли на земле, он действительно смотрел на это лицо, и впервые в ответ на него смотрела не чистая, эйфорическая ненависть. Вместо этого он даже не взглянул. «Кажется, что прошло так много времени, и всё же… с момента нашей встречи прошло мало времени». Он обратился ко всей комнате, окинув взглядом всё вокруг. Прямо на Гарри, как будто его здесь и не было, и на Малфоев. Это было то же самое внимание, которое вы могли бы уделить старой, порванной паутине в углу комнаты. Лёгкое раздражение, в любом случае, и вид человека, которому всё равно. Ведь в такой старой паутине точно не было бы паука? «Несмотря на это, похоже, что многие усвоили уроки лени и некомпетентности, а не методы, которые делают вас Пожирателями смерти. Хотя иногда я задаюсь вопросом, волнует ли вас вообще это звание? То, что вы есть, должно быть высшей ценностью, намного превосходящей ваши собственные мелкие жизни и проблемы. Возможно, сегодня мы усвоим этот урок». С этими словами тёмный лорд замолчал и направился к своему чёрному трону. Только тогда Гарри понял, насколько сильно он дрожит. В любую секунду, если этот предатель откроет рот, Гарри найдут. Найдут. Убьют. Будут насмехаться. Будут пытать. В любом порядке, в каком пожелает Тёмный Лорд. Его взгляд упал на голову Снейпа. Пожалуйста, молчите. Гарри не знал, как этот человек узнал его, но он узнал, и если у него ещё осталась хоть капля преданности своей старой… компании, Гарри молился, чтобы она проявилась в этот момент. Может быть, Тёмный Лорд сможет отшутиться? Кто бы мог подумать, что Гарри Поттер настолько глуп, что будет стоять в углу и ждать собственной смерти? Ему действительно следовало придумать какой-нибудь способ выбраться отсюда, если что-то пойдёт не так. Могут ли они отключить его портключ? Был ли у него вообще включён портключ? И если да, то не могли ли они просто следовать за ним? Гарри так пристально наблюдал за Снейпом, что видел каждый взмах его груди, каждое движение бровей. Если бы он собирался это сделать, то сделал бы это уже? Его взгляд метнулся вверх. Только чтобы встретиться взглядом с тёмно-красными глазами. Казалось, он привлёк его внимание: намеренно или нет. Узнают ли его? Он ждал, что проклятие обрушится на него, но этого не произошло. Вместо этого у него, казалось, задрожала спина, а весь мир вокруг него окрасился в красный, красный, красный цвет. У него перехватило дыхание, когда они уставились друг на друга. Никто не произносил ни слова, и тёмная комната вокруг них, казалось, сжималась, и Гарри действительно стоило отвести взгляд, чтобы это не сочли за неуважение. Был ли Тёмный Лорд в шоке? Неужели над ним снова будут смеяться? Почему на него так долго смотрели, если его не узнали, несмотря на то, что раньше его игнорировали? Проклятие так и не пришло. И Тёмный Лорд отвернулся, чтобы сказать что-то язвительное Люциусу. Ноги Гарри дрожали, как и руки. Но он заставил их застыть на месте, боясь, что чашки и блюдца зазвенят и издадут достаточно громкий шум, чтобы положить конец жизни Гарри Поттера. Его никто не видел. И пока Снейп держал рот на замке, так и должно было оставаться. — Возможно, сегодня мы выясним, что на самом деле значит быть Пожирателем смерти. От этих слов у Гарри перехватило дыхание. Что ему предстояло увидеть? Пытки? Убийство? Хуже? — Но, увы, время для этого наступит скоро. Оно убывает, становясь всё ближе. Люциус, доложи. Казалось, что все в комнате при этих словах выпрямились, опустив глаза на свои руки или на стол. Никто из них не осмеливался смотреть друг другу в глаза. Гарри последовал их примеру, разглядывая узор на чайнике. Он не станет тем, кто попадётся на всех этих пытках. Не сейчас, а лучше вообще никогда. Но сможет ли он держать рот на замке, если весь этот гнев будет направлен на него? Эти слова, злые и горькие? Сможет ли он сохранить самообладание, несмотря на ком в горле и биение сердца? Он не знал, как долго Люциус говорил, и лишь изредка улавливал слова сквозь шум в ушах. Маглы…Министерство…Новости…планы. Он пытался прислушаться, найти смысл в произносимых словах, но не мог. Возможно, так было лучше: завоевать доверие, прежде чем он попытается шпионить или получить какую-либо информацию. Возможно, тогда они смогли бы рассказать ему кое-что лично. Более интимные вещи, чем те, что обсуждались сейчас. — Северус, у вас есть какая-то новая информация, которой вы хотите с нами поделиться? Это сразу привлекло внимание Гарри, и он слегка наклонился вперёд. Не то чтобы ему это было нужно, но голоса эхом разносились по тихим коридорам. Если бы он не знал, то подумал бы, что никто из Пожирателей смерти даже не дышит. Он мысленно нарисовал план комнаты. Пожиратели смерти сидели за столом, и если бы ему понадобилось, он мог бы развернуться и убежать. Им потребовалось бы несколько секунд, чтобы встать, если только они не начали бы стрелять заклинаниями, как только смогли бы. Возможно, он мог бы пригнуться и, спрятавшись за столом, выбежать через дверь. Это было бы не лучшим решением, но только до тех пор, пока он не смог бы… что? Он мог бы воспользоваться портключом, но тогда в его комнатах устроили бы обыск и нашли бы Хедвиг, а также его обычные очки и всё остальное. Почти всё, что у него было, находилось в той комнате, и он не мог просто бросить всё это. Его плащ? Метлу? Разбитое зеркало? — Дамблдора не интересует этот ваш новый метод, — начал Северус, и Гарри с трудом подавил вздох облегчения, увидев, как расслабились его плечи. Если бы он собирался это сделать, то начал бы с этого, а не тянул бы до самого конца. Если, конечно, он не хотел посмотреть, как Гарри корчится. И, чёрт возьми, он не доставит этому человеку такого удовольствия. Лучше считать его невежественным, чем напуганным. — Скажите мне, Северус, могу ли я что-нибудь сделать с этой информацией? Есть ли что-то примечательное, о чём мне следует знать? “Одна вещь, милорд. Гарри Поттер”. И тут из Гарри, казалось, разом вытекла вся кровь. План побега был давно забыт, и он почти упал на пол. Должен ли он развернуться и бежать? Отрицать всё, что он знал? - Он пропал без вести. Пожиратели смерти, казалось, слегка оживились, услышав эти слова. — Пропал? — голос Волан-де-Морта был размеренным, без каких-либо интонаций, и холоднее, чем комната, в которой он говорил. — Директор послал на дежурство другого человека: женщину, как мне кажется, никак не связанную с орденом, однако, как только она приехала на Бирючиновую улицу, он исчез. — И они понятия не имеют, где он? Беллатриса заговорила впервые с тех пор, как вошёл Тёмный Лорд, и в её голосе прозвучало безумие, которым она так славилась. — Вообще никаких идей? “Я действительно верю, что только что это сказал”. Темный Лорд поднял руку. — Молчать. Если Орден не может найти время, чтобы следить за маленьким мальчиком, известным мальчиком, — это слово было произнесено с большей злобой, чем Гарри мог себе представить, — то они представляют меньшую угрозу, чем мы могли бы себе представить. — Он у вас? Выхватили его прямо из рук этих мерзких магглов? Беллатриса, казалось, выбрала вариант чистой преданности, а не настоящего уважения. И всё же каждое её слово, словно лёд, скользило по его спине. Это было по-настоящему сюрреалистично — слышать, как о нём говорят так, как он сам много раз слышал о себе, но с противоположным оттенком. Обычно так о нём говорили только в Ордене, и в их голосах не было злобы. — Я не знаю. Давайте двигаться дальше, Северус. Если вы получите хоть намёк на его местонахождение, вы должны немедленно сообщить мне, пока он уязвим. Змей на мгновение замолчал, словно перекатывая следующие слова во рту. — Если, конечно, вам больше не доверяют и поэтому дают ложную информацию, чтобы вы отправляли её мне. “ Уверяю вас, милорд... «Вы находитесь в моём ближайшем окружении только из-за информации, которую вы предоставляете Ордену. Я уверен, что вы знаете, что произойдёт, если вы не оправдаете их абсолютного доверия.» “Я прекрасно понимаю”. “Родольфус. Доложить?” Остальная часть собрания едва ли отложилась в памяти Гарри — разве что он смутно помнил какие-то крики. Он был так уверен, что Снейп его узнал. И всё же этот человек вряд ли был настолько хорошим лжецом, чтобы прямо в лицо Тёмному Лорду сказать неправду. Особенно под таким давлением, как присутствие Гарри в комнате. Хотя он и поймал его взгляд, всего один раз, когда осмелился посмотреть на стол, не дальше, чем на лоснящуюся макушку Снейпа. Всего на секунду тёмные глаза метнулись в его сторону и снова вернулись к Снейпу. Если это и случилось снова, Гарри этого не видел. Но он чувствовал это. Возможно, ему просто казалось, но он мог поклясться, что чьи-то глаза следили за каждым его движением. За каждым шагом. Кто это были, он не мог сказать. Он вздрогнул, когда все одновременно встали и направились к выходу. Мимо него прошли, задевая плечами, а он продолжал смотреть в пол. Конечно, это выглядело бы подозрительно, если бы он начал проталкиваться вперёд? Вместо этого он поклонился, когда они уходили, и быстро пробормотал Нарциссе и Люциусу, что останется прибраться и чтобы они не беспокоились. К его удивлению, Тёмный Лорд тоже быстро ушёл, эффектно взмахнув мантией и издав протяжное шипение, и исчез в длинных извилистых коридорах. Когда он проходил мимо, каждая свеча гасла и умирала. Снейп, казалось, задержался дольше всех, стоя у двери и наблюдая, как остальные тихо переговариваются между собой. Профессор зелий этого не сделал. Снейп наблюдал за Гарри. Так пристально за ним ещё никогда не наблюдали, даже когда на уроке он работал со смертельными ядами. Снейп, казалось, был меньше сосредоточен на нём, чем сейчас. Казалось, прошло целое тысячелетие, прежде чем мужчина наконец развернулся и ушёл. Гарри не спеша собрал всё, поднимая каждую (теперь слегка помятую) чашку и осторожно ставя её обратно на поднос. На дне одной чашки, казалось, была красная полоска, стекавшая по бокам. Гарри поморщился и положил её на дно стопки. Он очень надеялся, что никто этого не заметил. Толкнув дверь ногой, он на мгновение выглянул наружу. Он чувствовал, как по нему скользят взгляды. Вероятно, это была просто паранойя. И все же по его коже, казалось, пробежала дрожь. Его шаги громко звучали в коридоре, эхом отдаваясь в тенях. С каждым шагом он взмахивал палочкой, чтобы снова зажечь свечи и вернуть в помещение немного тепла. Не имело значения, что каждая зажжённая свеча делала коридор ещё более грязным, ещё более залитым кровью сотен людей. Он решил, что позже спустится сюда с чистящей щёткой и немного приберёт. Проявлять инициативу — вот что должен делать хороший дворецкий, не так ли? И как только он подумал об этом, холодная рука схватила его за руку обжигающе крепко.