I've never been anywhere as cold as you

Гарри в ужасе вскинул голову, готовый пробормотать любые извинения, которые могли бы сгладить ситуацию. Однажды ему удалось избежать увольнения (и смерти), но ничто не обещало ничего в будущем. Если бы он хотя бы посмотрел на кого-то не так (или они подумали, что он посмотрел)… Но его взгляд встретился с тёмными глазами Северуса Снейпа, который смотрел на него, скривив губы в ухмылке. “Кто, собственно, вы такой?” Гарри ожидал от Снейпа многого. Что его разоблачат как избранного, что его вызовут на всеобщее обозрение и приговорят к смерти. Даже хватка на его руке, всё ещё болезненная, которая, как он был уверен, оставит неприятный синяк, была ожидаемой. Этого вопроса, с другой стороны, не было. — Что вы имеете в виду, сэр? — попытался спросить Гарри, оглядываясь по сторонам. Может, ему удастся сбежать, пока его не начали расспрашивать? Просто вырваться из цепких рук и побежать к Хедвиге и в свою комнату? И Портключ. Но Снейп не стал долго раздумывать, схватил Гарри ещё крепче, чем прежде, и выволок его из коридора. Гарри пришлось ускорить шаг, чтобы идти с ним вровень, и всё это время он наблюдал. Но в этих коридорах (насколько он мог видеть) больше никого не было. Но одно он знал наверняка. Если он когда-либо думал, что сможет понять, как устроено поместье, только по карте, то он ужасно, ужасно ошибался. Двое мужчин прошли по коридорам и спустились по нескольким лестничным пролётам. Его мысли неслись вскачь, он чувствовал, как по коже стекает пот, а сердце билось так громко, что он слышал, как кровь шумит в ушах. Оставалось надеяться, что здесь поблизости не было вампиров. Затем дверь распахнулась, его втащили внутрь, и он услышал, как она захлопнулась за ним. Наконец они остановились. У Гарри начали болеть ноги, а сердце бешено колотилось от волнения. Что подумает Орден, если он вернётся не только после того, как предаст их всех, но и не имея ничего, что могло бы это оправдать? Хватка ослабла, но не разжалась. В комнате было тихо. Это было небольшое помещение, вероятно, размером со средний шкаф, но посередине стоял маленький стол и несколько стульев. Возможно, это была комната для совещаний, очень маленькая, освещённая единственной свечой, стоявшей на столе. Он то появлялся, то исчезал, словно пульсируя вместе с нервами Гарри, вытягивая весь свет из тёмной, грязной комнаты. Казалось, между ними повисла тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием после быстрой ходьбы и усилий, потребовавшихся, чтобы привести их обоих в это маленькое помещение. И для чего? Для чего? В голове Гарри роились мысли, которые, казалось, сталкивались с его черепной коробкой. Что должно было произойти? Что бы они подумали о нем теперь? И тут Снейп взорвался. Во многих отношениях это было почти облегчением. — Эванс? Эванс, серьёзно? Проклятье, ты даже покрасил волосы в этот дурацкий рыжий цвет. Лучше, чем тишина. Что угодно было лучше, чем тишина. — Как ты глуп! — Снейп, казалось, выплевывал каждое слово, как будто Гарри вызывал у него отвращение. Как он мог быть таким глупым, — сказал ему голос, почему? Он попытался открыть рот, чтобы дать себе шанс дать отпор, но его горло было красным и воспалённым, а губы так потрескались от того, что он их кусал от волнения, что у него не было ни единого шанса противостоять гневной тираде Снейпа. Он снова прикусил, и его рот наполнился горячей медью. — То есть вы даже не удосужились выяснить, кто знал её до того, как вы небрежно предположили, что это был какой-то родственник, я полагаю? Гарри не ответил на странный вопрос, неловко поёрзав на стуле. Ноги казались ему тяжелее свинца. — Если уж ты решил выбрать себе прикрытие, то мог бы, по крайней мере, выбрать чистокровного. Это было бы гораздо разумнее. В отличие от того, чтобы даже пытаться… У Снейпа, казалось, перехватило дыхание, он окинул взглядом фигуру Гарри, и в его глазах не было ничего, кроме чистой ярости. Гарри воспользовался моментом тишины, чтобы по-настоящему взглянуть на лицо этого человека. Он выглядел намного бледнее, чем когда-либо в Хогвартсе, как в тот раз, когда Гарри видел его после стычки с Пушком. Его волосы были растрёпаны и засалены сильнее, чем когда-либо. Но даже его лицо казалось осунувшимся, как у Малфоя, измождённым и страдающим. Но ни разу, ни на секунду не прерывался зрительный контакт, проникавший в самую душу Гарри, пока мужчина снова не заговорил, уже в ярости и с чем-то ещё, что Гарри даже не мог определить. — Но ты, Цирцея, действительно похож на неё. Вы почти близнецы. Гарри в замешательстве посмотрел на себя. Он знал, что он — Гарри Поттер, но, конечно, весь мир знал, что у него нет близнеца. (По крайней мере, он о таком не слышал.) В волосах Гарри раздался звук, от которого волоски на его руках встали дыбом, а в голове на одну пугающую секунду прояснилось. — А поскольку вы не такой, я должен спросить: кто вы такой? На последних трёх словах хватка на руке Гарри усилилась, а лицо приблизилось к нему, пока почти полностью не заслонило его взор. Кто ты такой? Кто. Такой. Ты? Возможно ли это? Неужели хоть на секунду, хоть на миг Снейп не понял, кто он такой? Неужели он не узнал Гарри с первого взгляда? — Эванс? Эванс, серьёзно? Проклятый, ты даже взял эти чёртовы рыжие волосы. Гарри не знал, плакать ему или смеяться. Всю свою жизнь ему говорили, что он похож на своего отца, но ни разу его не приняли за собственную мать. Или, по крайней мере, ее близнец. — Кем вы меня считаете, сэр? — Гарри заставил себя говорить спокойно, растягивая слова в отчаянной попытке сохранить самообладание. — Без сомнения, какой-то шпион. Если ты не можешь одурачить меня, у тебя нет шансов одурачить их. Дамблдор пытается подшутить над тобой? — Снейп, казалось, обмяк и наконец отпустил руку Гарри. — Адриан Эванс, правда. Тебе повезло, что тебя ещё не убили. Гарри бы рассмеялся, если бы не напряжение, сковавшее его сильнее, чем любое лезвие. Как будто Орден когда-нибудь пошлет его сюда. Эта мысль действительно была смехотворной. Если бы только Снейп знал. — Уверяю вас, сэр... — Не утруждайся, просто скажи мне, кто ты, чтобы я мог вывести тебя отсюда. Я не знаю, почему они явно не хотят, чтобы ты был здесь, но это безумие… Гарри собрал в кулак всю уверенность, которая, как он знал, ещё оставалась в нём. Храбрость гриффиндорца, которая заставила его спуститься в Тайную комнату, отправиться в Министерство магии посреди ночи и сразиться с человеком, который преследовал его в кошмарах зелёным светом, когда ему было чуть больше одиннадцати. — Меня зовут, — чётко произнёс Гарри, мгновенно приняв решение, — Адриан Эванс, и я бы попросил вас выпустить меня из этой комнаты, чтобы я мог продолжить свою работу на сегодня. Если, конечно, у вас нет для меня задания. Теперь была очередь Гарри смерить его взглядом. Он больше не был Гарри Поттером. Не здесь. И никто не помыкал Адрианом Эвансом. — И я не в восторге от подобных обвинений, мистер Снейп, даже если они, кажется, исходят из самых благих намерений. Гарри наслаждался каждой секундой, проведённой со своим наставником, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы казалось, будто молчание было намеренным. — И я действительно думаю, что в ваших интересах не рассказывать другим о его разговоре. У меня нет проблем с тем, чтобы делиться воспоминаниями с любыми заинтересованными людьми. Снейп слегка оскалил зубы, как зверь. Но он просто выглядел худым, бледным и холодным. — Если ты хоть на секунду подумаешь, что я действительно верю, что кто-то… Но Гарри перебил его, гнев всё ещё горел ярким пламенем в его груди, а кожу покалывало от холода. — Вы знаете, почему выбирают роль дворецкого, мистер Снейп? — сказал Гарри, придав своему голосу ещё больше спокойствия и мягкости. — Мы всё видим. Мы всё знаем, мы управляем хозяйством, ничего не происходит без моего ведома. И никто не обращает внимания на прислугу. Эти слова были правдивее, чем он когда-либо предполагал. И все же это совершенно невозможно. Никому из них не поздоровилось бы, если бы Гарри вернулся в Орден. Он уже представлял, как краснеют их лица, как гнев заполняет комнату, пока не начинает душить его. Но в темноте он мог дышать полной грудью. Здесь его никто не искал. Только не в теле Дворецкого. Никогда здесь. На его лице появилась ухмылка, прежде чем он развернулся на каблуках и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Он спокойно сделал один шаг, потом другой. До того, как он бросился бежать в сторону кухни. Коридоры мелькали мимо него, и он надеялся, что действительно знает, куда идёт. Когда он наконец добрался до коридора, который казался достаточно далёким, хотя и всё ещё болезненно далёким от кухонь, где он хотел спрятаться, он рухнул на пол, хватая ртом воздух. Сколько времени прошло с тех пор, как он по-настоящему умел бегать? До того, как он покинул Хогвартс, конечно. Ему вспомнилось, как первая тренировка по квиддичу в начале года повлияла на его тело так, как он и представить себе не мог. После долгих месяцев, проведённых в маленькой, тесной, жаркой комнате, было блаженством почувствовать ветер в волосах. Но теперь пот лился по его коже, а сердце билось так громко, что он чувствовал, как оно вибрирует в каждом сантиметре его тела. Его руки дрожали, а глаз под очками дёргался, пока он не снял их, чтобы потереть глаза. Он не собирался заводить здесь врагов, но, возможно, мог позволить себе сделать одно исключение. В конце концов, кому на самом деле нравился Северус Снейп? Он не знал, как долго просидел на полу в том холодном коридоре, но когда он наконец поднялся на ноги, его ноги онемели, но руки перестали дрожать. Ему нужно было побывать в разных местах. Эльфы будут ждать его возвращения. После этого он быстро пошёл прочь, адреналин всё ещё бурлил в его венах, звеня в нём, как огромный колокол. Остальная часть пути обратно прошла в том же тумане, что и дорога туда, но на этот раз ему стало легче дышать, а сердцебиение замедлилось. Не зная, что ещё можно сделать, он направился в конференц-зал, прошёл по коридору и вернулся на кухню. Запах чего-то свежеиспечённого встретил его на верхней ступеньке лестницы, и у него чуть не подкосились ноги. Конечно, Малфои и все остальные слуги выглядели худыми и уставшими, но никогда не боялись. Не открыто. Возможно, ему стоит принести им что-нибудь попозже. Он не понимал, как кто-то может жить так больше нескольких дней, не говоря уже о годах. Но, подумал он, для этого им и нужен был дворецкий. Прежде чем вернуться на кухню, он провёл руками по волосам, приглаживая их и снова завязывая хвост, и натянул на лицо улыбку. Двери распахнулись сами собой, и на него посмотрели два полных надежды лица с улыбками на щеках. — Мипси, Дик, — поздоровался он с ними обоими, прежде чем повернуться к мужчине, — как твоя рука? — Именно так, — ответил крошечный эльф, и его улыбка стала ещё шире. — Я благодарю вас. — Ты уже это сделал, — ответил Гарри, надеясь, что теплота в его голосе соответствует выражению лица эльфа. — Что ещё нужно сделать сегодня? — Разве тебе не сказали, — вмешалась Мипси, подходя к Гарри. — Ты нужен хозяину. — Я нужен Тёмному Лорду? Для чего? — выдавил из себя Гарри, моргая и глядя на эльфа. Сможет ли он снова встретиться с этим человеком, так скоро? Не зная, что Снейп мог ему рассказать? Или не сказал ему? Но, к большому неудовольствию Гарри, Мипси начала в отчаянии заламывать руки, явно недовольная собой. «Он не подпускает ни одного эльфа к своей комнате. Или к своему другу-змею. Ему нужна человеческая помощь. Нам сказали, что поэтому они привели тебя?» Гарри не знал, сколько ещё его тело сможет выдержать в этот день, и поэтому загнал всё глубоко-глубоко внутрь. Он медленно кивнул. Конечно, они не сказали ему, конечно, не сказали. Он знал, что будет заботиться о ней, но почему он был единственным, кто мог это делать, выходило за рамки его понимания. И, возможно, многие-многие дворецкие Малфой-мэнора, которые были до него. — Я немедленно этим займусь, Мипси, спасибо, что напомнила мне. Эльф, естественно, не уловил контекста, вместо этого он снова сочувственно улыбнулся и выпроводил его с кухни. Ему не потребовалось много времени, чтобы направиться в комнаты, на этот раз без подноса в руках, которые он нервно сжимал и разжимал. Он раздумывал, стоит ли стучать в дверь, гораздо дольше, чем, возможно, следовало бы, стоя перед ней и гадая, что бы он сделал, если бы там действительно кто-то был. Что бы он сделал, что бы сказал, если бы это действительно было так. И всё же он поднял руку в перчатке и постучал. Как и всегда, она распахнулась сама собой, и внутри никого не было. И всё же он прошёлся по комнате, словно сотни глаз следили за каждым его движением, но сначала он снова разжёг камин, который успел догореть дотла. Комната наполнилась теплом, и Гарри расслабился, наслаждаясь приятным жаром. Возможно, в этом отношении он сам был немногим лучше змеи. Комната со змеями была такой, какой Гарри её запомнил: растения угрожающе нависали над его головой, обвиваясь вокруг каждого угла. Пол был покрыт толстым слоем какого-то мусора, приглушавшего его шаги. Как он должен был заниматься уборкой в таком месте? Сначала он заметил пустую миску для воды, пройдя мимо нескольких шкур, которые явно были постелены для неё (он бы не рискнул чистить их, даже при всей своей силе Мерлина). — Аугуamenti, — пробормотал он, позволяя воде стекать с его палочки и наполнять чашу приятным, но слишком громким звуком. В тот день он впервые по-настоящему позволил себе вздохнуть, даже в этой душной тропической комнате. Но, как это всегда бывало с Гарри, это длилось недолго. “Кто ты такой?” Шипение напугало Гарри, и он поднял голову, чтобы увидеть гигантскую фигуру Нагини, смотрящую на него сверху вниз Он боролся со всеми своими инстинктами, чтобы не ответить еще одним шипением. Вместо этого он поклонился и ответил по-английски. — Приветствую вас, госпожа Нагини, мне поручили навести порядок в вашем доме. Надеюсь, вы не против моего вторжения. В другой ситуации он, возможно, почувствовал бы себя нелепо, но он был рад, как никогда, когда змея скользнула глубже в заросли и скрылась из виду. Если бы он напряг слух, то мог бы поклясться, что слышит шипение, хихиканье и, возможно, даже слова «глупый человек». Он предпочел поверить, что она оценила его жест. Тот факт, что у него всё ещё было горло, был достаточно убедительным доказательством этого. В своих снах, которые он когда-то делил с Тёмным Лордом, он видел, как змея съела не менее четырёх человек. Целиком. После этого Гарри спокойно работал, перемещаясь по земле в поисках следов экскрементов, чтобы заколдовать их, и поливая водой некоторые из наиболее увядших растений. Он всё время надеялся, что прополка сорняков для тёти Петунии чего-то стоит, по крайней мере, с точки зрения того, что нуждается в поливе, а что нет. Но большинство растений были ему совершенно незнакомы, и ему приходилось щупать корни, чтобы понять, есть ли там вода, и надеяться, что его рука вернётся целой и невредимой. Время от времени откуда-то из угла комнаты доносилось шипение, смех, бормотание чего-то непонятного. Он заставил себя не обращать на это внимания. Он не мог сказать ей, что понимает или что на самом деле он более способный, чем кажется. В конце концов, он действительно не знал, как ухаживать за змеёй. Возможно, ему стоит попросить своего наставника прислать ему ещё книг. Или, может быть, подумал он с ещё большим воодушевлением, он мог бы сам сходить за ними. Что его останавливало, на самом деле? Он бы никогда не признался в той злорадной ухмылке, которая появилась у него на лице при этих мыслях. Он просто мог бы пройтись по улицам Диагона — или даже Ноктюрна — и не выглядеть при этом неуместно, чтобы никто не задавал ему вопросов и не пялился на него из окон. Ни воодушевление, ни улыбка не продлились так долго, как он надеялся. Особенно когда он понял, что шипение Нагини было не единственным звуком, который он слышал. Только, в отличие от неё, этот голос, казалось, исходил откуда-то из глубины его сознания, наполняя его разум шёпотом, пока он не сосредоточился и не начал просто слушать. При этом он прищурил глаза. Корень мандрагоры. Требуется. Срочно. Дураки, скорее всего, уничтожат его ещё до того, как его принесут в его комнату. В мысленном голосе не было гнева, только лёгкое раздражение и нетерпение, которое мог испытывать только человек, склонный к вспышкам гнева. Что если он не получит желаемого, то вскоре всё это место сгорит дотла. Его сердце снова забилось быстрее, и он поспешно встал, чтобы вернуться в коридор. Невидимые кончики пальцев на его руке всё ещё пульсировали, и Гарри знал, что через день они станут синими и зелёными. "Это, - подумал он, - это я могу сделать". Он не будет следующим, кто уйдет.