I've never been anywhere as cold as you

Гарри потребовалось три дня, чтобы решить, что он хочет сделать. Это должно было быть так просто, проще простого. Он строил весь свой план на возвращении в Хогвартс. И всё же каждый раз, когда он думал о коридорах, гигантском кальмаре, о том, как он спускался к хижине Хагрида… всё это казалось таким далёким. Как будто всё, что он когда-либо любил в этом месте, смыло волнами, пришедшими с летом. Волнами тёмной магической энергии, крови, ярости и силы, которые наполнили коридоры поместья Малфоев, сметая всё на своём пути. По сравнению с этим всё остальное казалось поблёкшим воспоминанием из детства. Просто недосягаемо. И всё же никто из волшебного мира не удосужился ему написать. Наводя порядок на столе Тёмного Лорда, Гарри вспомнил Рона и Гермиону. Он вспомнил их смех, их шутки. Он вспомнил, как от Гермионы всегда пахло пергаментом, а от Рона — ужасным одеколоном, который мистер Уизли подарил ему однажды, пообещав, что тот привлечёт девушек. У Гарри не хватило духу сказать ему, что одеколон ужасно пахнет. Когда он наливал чай, он думал о чае, который миссис Уизли пила у камина. Когда он разговаривал с эльфами, он думал о кухнях Хогвартса. Он думал о Добби. Когда он гладил присланные вещи, то представлял себе длинные струящиеся мантии Хогвартса. Он думал о том, чтобы каждый день завязывать обычный галстук, а не бабочку. Он думал о том, чтобы снова отрастить короткие волосы, чтобы они закрывали его шрам на лбу. Он хранил письмо из Хогвартса в кармане. Это была просто перемена; он скоро привыкнет. Он говорил себе одно и то же каждую ночь, все три. Он говорил себе это так часто, что почти поверил. Орден был бы в восторге от всех тех сведений, которые ему удалось собрать. Ему просто нужно было найти другой способ добиться этого. Что-то, о чём он действительно мог бы им рассказать. Что-то, к чему они отнеслись бы с уважением. Все три ночи, запершись в своей комнате и не имея в компании даже Хедвиг, он пытался говорить. Он пытался говорить, хотя голос больше не слушался его. В первую ночь он задыхался и кашлял, ему пришлось выпить несколько стаканов воды. Во вторую ночь ему удалось хоть как-то поддержать разговор с вечерним воздухом в качестве собеседника. Потом у него заболело горло. На третьем это все еще звучало натянуто, и он не был до конца уверен, правильно это или нет. Это было похоже на то, что он хватался за текущую воду. Он больше не помнил, как это звучало. Он не мог не вспомнить, когда научиться говорить другим голосом, полностью переключиться на него было не так уж сложно. Так или иначе, на четвёртый день Гарри добрался до кабинета Люциуса Малфоя. Письмо из Хогвартса всё ещё лежало в кармане его жилета. Ему редко доводилось бывать в кабинете Люциуса Малфоя — один раз, чтобы принести чашку чая, и ещё раз, когда ему нужно было принять посетителя из Министерства. Вскоре он узнал, что Люциус обустраивал свой кабинет не так, как Волдеморт. Люциус был до педантичности аккуратным. Комнату убирали только эльфы. Гарри подозревал, что это было связано с тем, что Люциус считал ручной труд недостойным волшебников, но никогда не спрашивал об этом. Ему казалось, что ответ ему не понравится. Но кто он такой, чтобы рассуждать о морали? Гарри быстро постучал в дверь и вошёл. Он прекрасно знал, что в этот момент у лорда Малфоя нет посетителей. — Эванс, — холодно поприветствовал его Люциус, продолжая перебирать бумаги на столе. — Сэр, — ответил Гарри, нервно облизывая губы. Люциус отложил бумаги и поднял взгляд, словно только что понял, что Гарри пришёл не для того, чтобы кого-то привести или что-то передать. — Что-то случилось? Гарри чуть не подпрыгнул от неожиданности. За лето он успел познакомиться с Малфоями с разных сторон, но Люциус Малфой навсегда остался в его памяти таким. Длинные светлые волосы, развевающаяся мантия и выражение лица, которое до сих пор нервировало Гарри так же сильно, как и в двенадцать лет. Он был не из тех, кто интересуется твоим психическим здоровьем. «Мне нужно кое о чём вас попросить», — неожиданно для себя сказал Гарри. Люциус Малфой медленно кивнул, вперив взгляд серых глаз в Гарри, словно пытаясь что-то разглядеть за его словами. «И что же это?» В его словах не было жестокости, но и нежности тоже. Возможно, он был на взводе. «В моём контракте указано, что у меня есть несколько выходных. По личным причинам мне нужно принять его сегодня. Люциус уставился на него. — Хорошо, — наконец сказал он. — Полагаю, мне не нужно напоминать тебе, что все необходимые на сегодня задачи нужно перепоручить эльфам или просто отложить до завтра. «Конечно, сэр». «И вы вернётесь завтра, ровно в назначенное время?» «Разумеется, сэр». Затем Люциус кивнул, жестом отпуская Гарри взмахом руки. Гарри, спотыкаясь, вышел из комнаты, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Он еще ничего не делал. Он даже не покидал Поместье. И всё же он мог думать только о странном ощущении в груди, словно его погружали в глубокую-преглубокую воду. Следующие несколько минут прошли как в тумане. Гарри с трудом осознал, что направляется в свою комнату, чтобы взять кое-какую запасную маггловскую одежду. Он открыл и закрыл шкафчик в ванной, глядя на то, как меняется цвет его волос после окрашивания. Он достал из чемодана свои старые очки, прежде чем положить их обратно. Он поднёс салфетку для снятия макияжа к лицу, прямо к шраму, но его рука так сильно дрожала, что он просто положил салфетку обратно в упаковку. Никто бы не счёл странным, если бы Адриан Эванс отправился за покупками в Косой переулок. Не то чтобы ему нужна была новая мантия. Это было бы проще, чем идти туда как Гарри Поттер. Итак, с перечнем необходимых для Хогвартса вещей в руках, Адриан Эванс покинул поместье Малфоев в рабочих брюках и ботинках, накинув поверх отглаженной белой форменной рубашки один из симпатичных синих джемперов Гарри Поттера. Он также распустил волосы, перевязанные зелёной лентой, и они аккуратно легли ему на плечи после того, как он быстро их расчесал. Именно Адриан Эванс воспользовался портключом Гарри Поттера, чтобы попасть на случайную маггловскую улицу, и именно Адриан Эванс протянул руку с палочкой, чтобы остановить автобус «Knight ». Деньги за отдельную кабинку в автобусе «Knight», бесплатная закуска и напиток. Возможно, он становился слишком похожим на Грюма, — не мог не думать он, пережевывая безвкусный салат и выливая воду. Кто знает, что в него могли положить? Гарри Поттер в шляпе под именем Невилл мог быть кем угодно. Но Адриана Эванса знали, по крайней мере в какой-то степени, все, кто посещал поместье Малфоев за последние несколько недель. Почему-то ему казалось, что за ним пристально наблюдают, даже в его личной каюте. Как будто весь мир смотрел на него сверху вниз, обращая внимание на каждое его движение и прерывистое дыхание. Из автобуса «Knight» вышел Адриан Эванс с высоко поднятой головой и палочкой, спрятанной в рукаве. Он вёл себя совершенно непринуждённо. Только когда он вышел на мощеные улочки Косого переулка, он понял, что это было последнее место, где он был кем-то другим, а не Адрианом Эвансом. Гарри встряхнулся. В конце концов, это все еще был он. Вскоре Гарри понял, что даже не удосужился прочитать список необходимых вещей для года обучения в Хогвартсе, не говоря уже о том, чтобы купить что-то, в чём можно было бы носить покупки. Гарри Поттер просто взял бы первый попавшийся маггловский пластиковый пакет или, может быть, купил бы ещё один дешёвый котёл, чтобы сложить в него всё необходимое. Но в тот момент, с точки зрения окружающих, он вовсе не был Гарри Поттером. И он мог только представлять, какое выражение ужаса появилось бы на лице Малфоя — не говоря уже о Волдеморте, — если бы его увидели с маггловским пластиковым пакетом. Шаг за шагом. И вот, после особенно неловкой ситуации в Гринготтсе, когда они с гоблинами слишком много шипели друг на друга, выясняя, кто он такой, и несколько гоблинов выглядели слишком довольными, он смог попасть в своё хранилище. Когда он открывал счёт Адриана, он положил туда только десять галеонов, необходимых для начала, ожидая, что это будет небольшое хранилище, которое будет использоваться только для оплаты курса. Всё изменилось, значительно. Когда дверь в хранилище открылась, оттуда хлынул поток золотых галеонов, которые скопились у ног Гарри. Само хранилище было всего несколько квадратных футов в ширину и глубину и было недостаточно большим, чтобы вместить кого-то, кто не дотягивал до уровня Малфоя. «Я бы порекомендовал вам открыть более крупный счёт, — сказал сопровождавший его ехидный гоблин. — Если только ваша жадность не исчезнет в ближайшие несколько недель». Гарри хотел было огрызнуться, но вместо этого легко согласился на более крупный счёт. Наверное, ему не стоило этого делать. Вряд ли он мог просто вернуться на свою должность после года в Хогвартсе. Если они так хорошо платят, то у них не должно возникнуть проблем с поиском замены. Возможно, это шпион Ордена, который действительно подходит для этой работы. Как ни странно, от этой мысли у него тоже засосало под ложечкой. Он вышел из Гринготтса с тяжёлой кучей золота в маленьком фетровом мешочке, прикреплённом к бедру. Получив его, он спрятался в толпе волшебников, чтобы наложить на него защитное заклинание, но потом понял, что в этом нет необходимости. Он был взрослым. Он мог колдовать, где ему заблагорассудится. В его сознании это всё ещё казалось нереальным. А вот жгучий сглаз, который он наложил на маленькую фетровую сумочку, определённо был реальным. Первой остановкой Гарри по необходимости стал небольшой киоск, где продавались плетёные корзины с незаметными чарами расширения (за дополнительную плату). Это был не лучший вариант, но это было всё, что Гарри мог сделать, учитывая то небольшое планирование, которое он успел провести до того, как рано утром покинул поместье. Туманная дымка так и не рассеялась, пока он переходил из магазина в магазин. Он брал книги, быстро расплачивался и опускал голову. Он не знал, что именно ожидал увидеть. Возможно, кто-то из его знакомых. Кто-то, кто знал его лучше, чем Снейп, кто увидел бы его и закричал. Одной этой мысли было достаточно, чтобы он начал быстро пробираться мимо магазинов. Магазины выглядели не так, как он их помнил. Многие были заколочены снаружи, и во всём переулке царила тишина. Он не мог не думать о том, когда ему было всего одиннадцать лет и он впервые пришёл в этот переулок. Какими яркими и оживлёнными были улицы, сколько красок и волшебства, казалось, исходило из каждого угла. В последние годы он уже не мог получить такой опыт. Гарри встряхнулся. Он не раз натыкался на разные плакаты. На одном из них была изображена Беллатриса, которая скалилась, стиснув зубы, и тянулась к камере, вырываясь из удерживающих её рук. Почти у всех Пожирателей смерти где-то в Косом переулке висел такой плакат, на котором они жестоко смеялись и нападали на тех, кто осмеливался их сфотографировать. Казалось, все они были охвачены манией, которая, как прекрасно знал Гарри, едва ли существовала, по крайней мере в поместье. Последним пунктом в его списке были различные ингредиенты для зелий, перечисленные на отдельном листе пергамента. Там было больше пунктов, чем, как он был уверен, было раньше. В магазине было тихо, как и во всём переулке, но царившая там мрачная атмосфера и холод напоминали о том, что лето ещё не наступило. Он расслабился под кваканье лягушек и отдалённый шум ветра. Он только что закончил покупать различные ингредиенты и спорил с продавцом о цене на лакомства для сов, как вдруг что-то привлекло его внимание в маленьком окне с лепниной. За весь день мимо него на улице прошло очень мало людей, не говоря уже о том, чтобы они вели разговор, который можно было бы подслушать. И всё же две фигуры в капюшонах спешили по улице, громко и взволнованно переговариваясь. Хозяин магазина попытался мягко переключить его внимание, но тот поднял руку. «Просто дай мне минутку». Хозяин магазина замолчал. Голоса были не просто взволнованными, а громкими. Спортивными. Дружескими. Один из мужчин протянул руку, схватил другого за плечо и резко остановил его, продолжая спорить. Другой мужчина оттолкнул его и пошёл дальше. Раздались торопливые шаги, и Гарри бросился к окну, вытянув шею и наблюдая, как двое мужчин исчезают в переулке Ноктюрн. — Вы всё ещё хотите купить угощения для сов, сэр? — спросил продавец. Гарри лихорадочно закивал, протягивая мужчине монеты и запихивая маленькие бумажные пакетики в свою плетёную корзину. — Спасибо! — крикнул он на прощание, вылетев за дверь под звон колокольчика и поспешив по улице в сторону Ноктюрна. Он должен был знать, что там делали Северус Снейп и Драко Малфой. Гарри свернул в тёмный переулок как раз вовремя, чтобы увидеть, как они исчезают за крутым поворотом. Казалось, что их спор утих. Гарри отошёл в тень и поспешил за ними по переулку. На каждом повороте его сердце сжималось от страха, что он их потеряет. Несколько раз он оказывался на распутье и мог только гадать, куда идти. Те немногие люди, с которыми он сталкивался, казалось, не обращали на него внимания, в отличие от тех, кто издевался над ним, когда он был моложе. Он подумал, не связано ли это с тем, что он стал взрослым. Или, возможно, дворецкий Малфоев был более известен, чем он думал. Одна бледнокожая женщина, курившая у открытого окна, закрыла его и задёрнула шторы, как только он начал проходить мимо. Он последовал за двумя мужчинами до небольшого магазинчика, расположенного в стороне от остальных, и успел увидеть, как за ними захлопнулась дверь. Снаружи магазин был пыльным и обшарпанным, а тонированное окно было настолько повреждено, что сквозь него почти ничего не было видно. Если Гарри прищурится, то сможет разглядеть что-то вроде витрины, хотя он ни за что на свете не сможет определить, что на ней выставлено. Вывеска над дверью гордо гласила: «Borgin and Burks». Внутри, похоже, не было света. На мгновение Гарри отчаялся. Выглянув из своего тихого тенистого уголка, он уставился на дверь и стал ждать, когда они выйдут. У него не было с собой плаща-невидимки. И не было ни единого шанса, что Гарри Поттера когда-нибудь примут в магазине на Косом переулке. Вздохнув, он прислонился головой к холодному камню здания, к которому прислонился. Затем он вздрогнул и резко поднял голову. Потому что он не был Гарри Поттером. Не в тот момент. Гарри расправил джемпер, пригладил волосы, чтобы они лежали ровно, и засунул плетёную корзину повыше на руке. Адриан Эванс был чистокровным волшебником. И вот Адриан Эванс снова идёт вперёд. На двери в «Borgin and Burks» не было звонка, но как только дверь открылась, из неё вырвалась волна магической энергии. Голоса внутри снова заспорили, на этот раз к ним присоединился ещё один голос. Знакомый, но не настолько, чтобы Гарри мог с уверенностью его узнать. Когда его глаза привыкли к темноте в магазине, освещённом лишь несколькими лампами, он увидел тесный магазинчик с диковинками, за прилавком которого стоял пожилой мужчина. Прямо перед ним, без капюшонов, стояли Снейп и Малфой, которые обернулись и уставились на него с неприкрытым ужасом. Или, по крайней мере, с таким выражением лица, которое было максимально близко к ужасу. — Эванс, — неловко начал Малфой, глядя себе под ноги. — Что ты здесь делаешь? Снейп ничего не ответил, пристально глядя на него. — Я хотел кое-что проверить, — выдавил Гарри, изобразив самую фальшивую улыбку. — Должен сказать, я был удивлён увидеть вас здесь, молодой человек. Мужчина за прилавком переводил взгляд с одного на другого с крайне неловким выражением лица. «Вы ищете что-то конкретное? Быстро!» — спросил пожилой мужчина, собираясь выйти из-за прилавка, чтобы помочь Гарри. К удивлению Гарри, Малфой протянул руку, чтобы остановить его, покачал головой и умоляюще посмотрел на него, словно пытаясь донести что-то очень важное. Старик остановился и для верности сделал ещё один, довольно драматичный шаг назад. «Если вы нас извините», — сказал Снейп, и Гарри ожидал, что он выведет Малфоя из магазина и поспешит прочь по улице. Вместо этого Снейп протянул руку, снова схватил Гарри и буквально вытащил его из магазина. Снейп шёл быстро, так быстро, что Гарри рисковал испачкать ботинки, если бы не ускорил шаг. Снейп потащил Гарри по узкому переулку, ведущему в тупик. Переулок был закрыт, снаружи его закрывал старый хлопающий брезент, а внутри не было ничего примечательного, кроме довольно большого мусорного бака и нескольких случайных символов, нацарапанных на кирпичной стене слева. — Зачем они тебя послали? — спросил Снейп, отпуская Гарри с такой силой, что тот отступил на несколько шагов. — Мне сказали прийти. Мне сказали разобраться с этим. «Никто не говорил мне, что я должен куда-то идти. Я просто хотел собрать кое-какие вещи». «Не ври мне!» Гарри молчал, глядя на сердитое лицо, которое так пугало его в детстве. «Я обещал забрать тебя отсюда, вразумить старика, и я не передумал. Ты должен меня выслушать». «Я не знаю, о каком старике ты говоришь…» — попытался возразить Гарри, но его быстро перебили. «Переулок Ноктюрн? Одно дело — отправить тебя в изолированное место с множеством контролируемых переулков, но отправить одного в переулок Ноктюрн? Неужели на этот раз он совсем спятил?» — Я уже предупреждал тебя и больше не буду, — сказал Гарри как можно громче. — Ты говоришь о предательстве по отношению к тем, к кому я не имею никакого отношения. Я всего лишь простой дворецкий, который недавно начал работать в поместье Малфоев, но с тех пор, как я приехал, ты постоянно меня преследуешь. Я прошу тебя прекратить. Это моя последняя просьба. «Ни один дворецкий никогда бы так не разговаривал со своим хозяином». Гарри посмотрел ему прямо в глаза. «У меня выходной. И ты мне не хозяин». Затем Гарри развернулся и вышел из переулка. Снейп не сделал попытки остановить его, хотя он слышал, как тот постоянно ходит взад-вперёд у него за спиной, пока он не добрался до входа в Косой переулок. Он задавался вопросом, почему Снейп так охотно оставил Малфоя одного, ведь раньше он, казалось, был полон решимости сопровождать его. Он задавался вопросом, действительно ли это Снейп идёт так близко позади него, где он не может его видеть и спрятаться от него. Он не оглянулся ни разу, даже на мгновение, пока его молча сопровождали до Ноктюрна. Он не стал возвращаться на Косой переулок, а вместо этого щёлкнул портключом, чтобы отправиться обратно в поместье. Он закрыл глаза, когда крюк прицепился к его пупку, и его затянуло в сжимающееся пространство портключа, а мир вокруг него померк. Как и ожидалось, он оказался перед поместьем и аккуратно приземлился на пятки. Близился вечер, солнце начинало скрываться за деревьями, окрашивая небо в глубокий тёмно-оранжевый цвет. До конца его выходного оставалось ещё несколько коротких часов. Он подумывал о том, чтобы почитать, разобраться с новыми вещами и даже пойти помочь на кухне, возможно, выпросив у Мипси что-нибудь перекусить на ночь, если она будет в особенно благодушном настроении, что случалось всегда, когда дело касалось Гарри. Но, добравшись до своих покоев, он понял, что в тот вечер ему хотелось только одного. Спать.