Black Pride

Альбус должен был признать, что это была одна из его самых нелюбимых обязанностей на посту директора Хогвартса: сообщать родителям, что их ребёнок получил травму в школе. Это было вдвойне трудно, если ребёнок, о котором шла речь, принадлежал к одной из старых чистокровных семей. С Блэками всегда было особенно неприятно иметь дело. Альбус до сих пор помнил, как Вальбурга Блэк ворвалась в школу в ярости, когда одиннадцатилетний Сириус серьёзно отравился на уроке травологии. Ей было всё равно, что её сын сам виноват в том, что не слушал учителя, — он был Блэком, а Блэки всегда были правы, даже когда ошибались. Потребовались все связи Альбуса, чтобы помешать Вальбурге отправить учителя гербологии в Азкабан. Из-за нее его все равно уволили. Теперь, глядя на разъярённого Сириуса Блэка, Альбус задавался вопросом, достаточно ли Сириус зол, чтобы уволить его. В любых других обстоятельствах Альбус не стал бы беспокоиться, будучи уверенным в своём положении. Но Блэки стали ещё более влиятельными, чем раньше. Воспитание Мальчика-Который-Выжил дало им дополнительные рычаги влияния в дополнение к их и без того значительной политической власти. Что ещё хуже, Блэки были тесно связаны с Малфоями и Розье, каждая из этих семей сама по себе была могущественной. Альбус предпочёл бы иметь Сириуса в качестве союзника, даже если тот больше не был членом его Ордена. — Позвольте прояснить, — сказал Сириус, его серые глаза были холодными и жесткими, когда он смотрел на Альбуса через стол. — Вы спрятали чрезвычайно мощный артефакт в этой самой школе и практически подстрекали детей исследовать его местонахождение… — Уверяю тебя, мой мальчик… — Лорд Блэк, — Сириус посмотрел на него, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Я больше не мальчик и не потерплю такого снисходительного обращения. — Прошу прощения, — тихо сказал Альбус, подавив вздох. Именно этого он и опасался, когда узнал, что Сириус вернулся к своей семье. Сириус всегда был высокомерным, и примирение с семьёй явно только усилило это качество. — Я знаю, что это был риск, но он был просчитанным. Я знал, что Волан-де-Морт где-то там, ищет способ вернуться, и мне казалось разумным… — Заманить его в школу, полную детей? — процедил Сириус, и на его челюсти заиграли желваки. — В школу, где мой сын должен был быть в безопасности? Альбус вздохнул, почувствовав укол сожаления. — В конце концов, всё обошлось, не так ли? — сказал он успокаивающе, вкладывая в свои слова часть своей магической силы. Успокойся, — мысленно приказал он. Сириус прищурился. — Убирайтесь из моей головы, директор. Альбус постарался не хмуриться. Раньше Сириус не был сильным окклюментом. Должно быть, он улучшил этот навык после возвращения к семье. Возможно, Арктур обучил своего внука. Или, возможно, это сделал Джонатан Розье. Эта мысль заставила Альбуса нахмуриться. Он должен был признать, что дружба между Сириусом и Розье беспокоила его. Джонатан Розье всегда был необычным мальчиком. Он был черезвычайно сильным ребёнком, невероятно одарённым магией, когда поступил в Хогвартс. Но с годами сила Розье, казалось, не росла, а оставалась на прежнем уровне. Такое явление не было чем-то неслыханным: иногда у ребёнка рано развивалось магическое ядро, а затем оно просто переставало расти. Но Альбус не был полностью уверен, что с мальчиком Розье было именно так. Он давно подозревал, что Розье просто научился скрывать свою магическую силу, поддерживая её на мощном, но не пугающем уровне. Ни для кого не было секретом, что Альбус пристально следил за молодыми, сильными слизеринцами, особенно из известных тёмных семей. После Тома Альбус не собирался позволять ещё одному могущественному тёмному волшебнику получить власть в его школе. Возможно, Розье решил вести себя сдержанно, чтобы избежать пристального внимания Альбуса; он всегда был очень умным мальчиком и стал очень умным мужчиной. На самом деле, иногда Розье неуютно напоминал Альбусу Тома: он был таким же обаятельным, умным и скользким. Насколько мог судить Альбус, главное различие между ними заключалось в том, что Джонатан Розье, похоже, не хотел править миром. По крайней мере, так думал Альбус. Но неожиданно близкая дружба Розье с Сириусом заставила его задуматься, не играет ли Розье в другую игру. В конце концов, существует не один способ получить власть, и они с Сириусом всегда, казалось, были в полном согласии, когда голосовали в Визенгамоте, и большинство старых семей в Визенгамоте следовали их примеру. Это вызывало беспокойство. Пока не тревогу, но беспокойство, учитывая, насколько Тёмным был этот человек. Тёмным. Альбус не был из тех, кто осуждает кого-то за то, что они балуются с тёмной магией — в юности он сам был ей пленён. Но одно дело — баловаться, а другое — то, как тёмная магия, казалось, цеплялась за Джонатана Розье, тёмная и пугающая. Альбус чувствовал это, даже не стараясь. Был только один человек, чья магия инстинктивно отталкивала его: Том. Иногда это заставляло его задуматься. Единственным утешением Альбуса был тот факт, что Розье не был Пожирателем смерти. Тем не менее, это не означало, что он не стал бы им, если бы Волан-де-Морт вернулся. Много лет назад он определённо поддерживал его идеи. — Прошу прощения, — сказал Альбус, вздыхая. — Я просто хотел успокоить тебя, мой м… Сириус. Сириус усмехнулся. — Меня не нужно успокаивать. Я хочу, чтобы вы объяснили мне, почему решили, что это отличная идея — заманить призрака Волан-де-Морта в школу, полную детей. У вас есть три минуты, чтобы объясниться, Альбус. Если вы не дадите мне удовлетворительного ответа, я обращусь с этим вопросом в Визенгамот, и тогда тебе придётся объяснять это им. Мы оба знаем, что даже самые преданные ваши сторонники не поддержат вас в этом. У всех в Визенгамоте есть дети или внуки в Хогвартсе. Вас разорвут на части за такое. Альбус лишь на мгновение взглянул на него, почувствовав укол скорби по тому гриффиндорцу, которым Сириус когда-то был. — Это был просчитанный риск, — сказал он. — За камнем постоянно следили. Я сам установил следящие чары. — Вы утверждаете, что непогрешимы? — сказал Сириус. — Это не так, — добавил он, многозначительно взглянув на протез Альбуса. — И мне плевать на защиту вашего драгоценного камня. Мне не плевать на то, что вы без необходимости подвергли жизнь моего сына опасности! И ради чего? Ради того, чтобы испытать его? Заставить его доказать, что он достаточно гриффиндорец? Альбус уставился на него. Сириус усмехнулся. — Что, вы думали, я не пойму, что все препятствия, которые вы использовали для защиты камня, были до смешного простыми? Достаточно простыми для достаточно умного первокурсника? Жаль, что Гарри воспитывали Блэки, и он знает, что нельзя позволять так очевидно манипулировать собой. — И всё же он отправился туда, чтобы защитить камень, — заявил Альбус. — Это доказывает, что, несмотря на его воспитание, он всё-таки сын своего отца. Сириус издал смешок, который не коснулся его глаз. — Я не ожидал, что вы прибегнете к таким дешёвым трюкам, Альбус. И мне неприятно вас разочаровывать, но мой сын пошёл на третий этаж только для того, чтобы спасти свою подругу Гермиону, которая не послушала его, когда он сказал ей не ходить туда. Альбус мягко улыбнулся. — У него все ещё львиное сердце. — Гриффиндорцы — не единственные, кто способен на дружбу и заботу, — сказал Сириус, качая головой с выражением, похожим на отвращение. — Знаете, когда я был школьником, мне нравилось, что вы отдаёте предпочтение Гриффиндору, но во взрослом возрасте это выглядит жалко, когда вы приписываете все хорошие качества нашему факультету. Питер тоже был гриффиндорцем. — Так и было, — согласился Альбус, и его улыбка померкла. — Вы меня неправильно поняли. Конечно, во всех факультетах есть хорошие люди, в том числе и в Слизерине. Просто меня радует, что у Гарри по-прежнему львиное сердце, когда дело касается его друзей. Сириус ухмыльнулся. — Я до сих пор не услышал удовлетворительного объяснения вашим действиям. И не думаю, что оно есть. Вам невероятно повезло, что Гарри усердно занимался Защитой и смог сдерживать вашего одержимого учителя Защиты до прибытия Снейпа. Если бы он был обычным первокурсником, то умер бы! Альбус покачал головой. — Если бы вы не забрали его из семьи Лили, его защитила бы кровная защита Лили. Сириус выхватил палочку, побагровев от ярости. — Советую вам, Альбус, заткнуться, — прошипел он, и в его глазах на мгновение вспыхнуло безумие Блэков, — особенно если вы пытаетесь намекнуть, что было бы хорошо, если бы Гарри вырос в неблагополучной семье. Альбус посмотрел на ярость в глазах Сириуса, на то, как его магия бушевала вокруг него, словно беспокойный зверь, отчётливо тёмная и удушающая, и решил не поднимать эту тему, хотя был почти уверен, что прав, и жертва Лили снова защитила бы её сына, если бы он всё ещё жил у Дурслей. — Ладно, — сказал Альбус. — Важно то, что Гарри теперь в безопасности и здоров, а Волан-де-Морт потерпел очередное поражение и бежал. — Как надолго? — спросил Сириус. — Мне ясно, что вы не способны защитить моего сына, пока он учится в этой школе. Альбус нахмурился. — Сириус, давай не будем торопиться… — Я не позволю ему вернуться в Хогвартс, если его безопасность не будет гарантирована, — решительно заявил Сириус. Альбус покачал головой. — Гарантирована? Как… В этот момент его камин вспыхнул зелёным, и из него вышел волшебник. — Прошу прощения за опоздание, — сказал Розье, взмахнув палочкой, чтобы стряхнуть сажу с мантии. Альбус постарался придать своему лицу нейтральное выражение. — Не помню, чтобы приглашал вас в свой кабинет, лорд Розье. Холодные голубые глаза на мгновение остановились на нём, прежде чем устремиться на Сириуса. Казалось, что эти двое мужчин о чём-то безмолвно переговорились, прежде чем Розье шагнул вперёд и встал плечом к плечу с Сириусом. Альбус с любопытством наблюдал за ними, отмечая непринуждённость в их общении, то, как напряжение покинуло плечи Сириуса при появлении Розье, то, как Сириус слегка наклонился в сторону другого волшебника. Как любопытно. — У нас есть основания полагать, что в этой школе есть крестраж, — сказал Розье, наконец-то посмотрев на Альбуса. — Мы с Сириусом хотим переехать в Хогвартс на это лето, чтобы обыскать школу, пока не найдём его. — Это невозможно, — сказал Альбус. — Никому не позволено оставаться в Хогвартсе… Сириус перебил его: — Либо вы позволите нам это сделать, либо я расскажу о том, что вы сделали, Визенгамоту, и вы предстанете перед судом за грубую халатность в отношении безопасности детей, находящихся под вашей опекой. Альбус тяжело вздохнул. — Шантаж, Сириус? — мягко спросил он, глубоко разочарованный. — Тебе не нужно было к нему прибегать. Если бы ты сказал мне, что у тебя есть основания полагать, что в моей школе есть крестраж, я бы сам его поискал. — У вас нет такой чувствительности к тёмным объектам, как у Блэков, — сказал Розье. — Маловероятно, что вы смогли бы почувствовать крестраж в огромном замке, полном магических артефактов. Альбусу пришлось признать его правоту. — Хорошо, — неохотно сказал он. — Вы хоть представляете, где может быть последний крестраж? Розье переглянулся с Сириусом. — Да, — коротко ответил он. — Но его достать сложнее, чем тот, что в Хогвартсе. Сириус склонил голову набок, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство. Розье слегка покачал головой и снова посмотрел на Альбуса. — Мы переедем в замок завтра, — заявил он. Подавив беспокойство, Альбус склонил голову.

***

— Что ж, день прошёл впустую, — сказал Сириус, плюхаясь на кровать и вздыхая. Он чертовски сильно устал. Джон фыркнул. — Ты ожидал, что найдёшь его в первый же день? Сириус заставил себя открыть глаза и сонно наблюдал, как Джон начал расстегивать мантию. Это показалось странным только тогда, когда Розье остался в своих черных боксерах. — Подожди, почему ты раздеваешься здесь? – сказал он, облизывая пересохшие губы. — У тебя есть своя комната. — Сними мантию, — сказал Джон, словно не услышав вопроса. — Она отвратительно пыльная, и я не собираюсь делить с тобой постель, пока ты в грязной одежде. Сириус открыл рот и тут же закрыл его. Он мог бы воспользоваться чистящим заклинанием. Он мог бы сказать Джонни, чтобы тот убирался отсюда. Но его руки уже расстёгивали мантию. Под ней на нём было только нижнее бельё, как и положено чистокровным волшебникам. Теперь он сожалел об этом. Розье одобрительно хмыкнул, прежде чем забраться в кровать и лечь на живот, закинув тяжёлую руку на живот Сириуса. — Спи, — приказал он. — Перестань мной командовать, — без особого энтузиазма огрызнулся Сириус. Иногда его пугало, насколько мало его раздражало властное поведение Джонни по сравнению с Вальбургой. Может быть, проблема была в том, что они с матерью были слишком похожи: оба вспыльчивые, легко выходили из себя и были шумными. Джонни тоже злился, но его гнев был тихим. Холодным. Он никогда не кричал, когда злился. Он всегда был таким сдержанным, таким хладнокровным. Может быть, именно поэтому его властность не раздражала Сириуса. Это казалось частью характера Джона. И Сириусу в нём нравилось всё — очевидно, даже это. Он задавался вопросом, должно ли это пугать его. Прикосновение к его волосам вырвало Сириуса из его мыслей. Пальцы Джона. Они гладили его по волосам, едва касаясь, почти небрежно, как будто он трогал Сириуса просто так. Как будто прикасался к чему-то, что принадлежало ему. От этой мысли у Сириуса засосало под ложечкой, но он не смог заставить себя отодвинуться. — Ты обдумал мое предложение? — М-м-м? — выдавил из себя Сириус, закрывая глаза. Мерлин, как же приятно. — Мое предложение руки и сердца. Сириус замер. Открыв глаза, он повернулся на бок и посмотрел на Джона, их лица были всего в двадцати сантиметрах друг от друга. Он неуверенно рассмеялся. — Да ладно, я думал, мы это уже обсудили. Это не смешно. Голубые глаза Джона были спокойны, когда он смотрел на него. — Я не пытаюсь шутить. Сириус снова слабо усмехнулся. — Да ладно, приятель… — Я хочу, чтобы ты был моим, — сказал Джон, глядя на него всё тем же неподвижным, пристальным взглядом. — Ты уже мой. Я просто хочу сделать это официально. Его кожу обдало теплелом, и Сириус нахмурился. — Ты нарочно притворяешься глупым. Ты же знаешь, что это невозможно. — Я ничего такого не знаю, — сказал Джон, тяжело положив руку на затылок Сириуса. Обозначает свою собственность. — Это хорошая идея. Очень разумная идея, если подумать. Мне нужен наследник. Сириус уставился на него, покраснев. — Я, черт возьми, не собираюсь дарить тебе наследника, ты, больной ублюдок, — прошипел он. — Я мужчина. Джон хмыкнул, задумчиво окинув взглядом тело Сириуса. — Я в курсе. Это не проблема. Ещё сильнее нахмурившись, Сириус выдавил: — Я не знал, что ты увлекаешься мужчинами. Джон пожал плечами. — Ты же знаешь, что это не так. Поначалу эта идея казалась странной, признаю. Но чем больше я думаю об этом, тем меньше меня это волнует, — он провёл кончиками пальцев по спине Сириуса, вдоль позвоночника, отчего по коже побежали мурашки. Он наклонился и прошептал Сириусу на ухо низким и слегка хриплым голосом: — Как ни странно, меня заводит мысль о том, чтобы войти в тебя. О том, чтобы войти в тебя, наполнить тебя своим семенем. Сириус вздрогнул. — Заткнись, — выдавил он, чувствуя, как горит его лицо. — Только представь, Сири, — сказал Джон, дергая Сириуса за мочку уха зубами. — Мой член в тебе. Двигается в тебе. Имеет тебя. — Он тихо застонал и, схватив руку Сириуса, положил ее себе на промежность. На эрекцию, выступающую из боксеров Джона. Сириус не мог дышать. Он чувствовал себя парализованным, его рука сжимала член лучшего друга через боксеры. Это было… это было похоже на… — Вытащи его, — приказал Розье. Сириус вытащил его. Казалось, что его тело больше ему не принадлежало. Это была чья-то чужая рука, обхватившая массивную эрекцию Джона. Это была чья-то чужая рука, поглаживающая его. И это был кто-то другой, кто пассивно лежал на спине, пока Джон двигался вверх по его телу и трахал свой член его рукой. Всё, что он мог видеть, — это голубые, голубые глаза, властно смотревшие на него, пока в его рот вталкивали толстую головку. Этого не могло случиться с ним. Это происходило с ним. — Чёрт, ты выглядишь… — сказал Джон, обхватив изящными руками лицо Сириуса и не отрывая голодного взгляда от члена, который входил и выходил изо рта Сириуса. — Почему это так возбуждает… Сириус не ответил — не смог ответить. Часть его не могла поверить, что это происходит на самом деле. У него во рту был член. Член Джона. И Сириусу… ему это нравилось. Ему чертовски нравилось это. Его собственный член был таким твёрдым, что было больно не прикасаться к нему, и Сириус обнаружил, что сжимает его и отчаянно гладит через боксеры, пока Джон входил в его рот. Казалось, что всё это происходит во сне. Сириус лишь смутно осознавал, что Джон бормочет какую-то жуткую чушь о том, что хочет овладеть им и обрюхатить его, но он даже не мог злиться на него сейчас, когда был так возбуждён. Он застонал, не выпуская член изо рта и отчаянно поглаживая свой. Мерлин, это было… это было… — Тебе это нравится, — хрипло сказал Джон. — Посмотри на себя, Сири. Ты жаждешь этого. Моего члена... Меня. Эти слова были подобны удару током, и Сириус кончил с приглушённым стоном, от оргазма он увидел белые вспышки. Джону потребовалось всего несколько толчков, чтобы кончить ему в рот, отчего Сириус слабо закашлялся. — Глотай, — сказал Джон. Сириус с трудом сглотнул. — Я ненавижу тебя, — прохрипел он. Джон фыркнул и, улегшись, притянул его к себе. — Нет, не ненавидишь, — сказал он, обнимая Сириуса тяжелой рукой за талию. — А теперь спи. Завтра у нас долгий день. Этот замок слишком большой. Сириус ожидал, что ему будет трудно уснуть после того, что случилось, но почему-то он чувствовал себя… на удивление довольным. Но, опять же, трудно было о чём-то беспокоиться, когда он был в объятиях Джонни. Может быть, завтра он взбесится. Обняв своего… своего приятеля, Сириус закрыл глаза и погрузился в сон. Ему снился голубой цвет.