Black Pride

— Ладно, давай попробуем рассуждать рационально, Бродяга. Сириус расхохотался. — Рационально? Я не могу, чёрт возьми, рассуждать о нём рационально, Сохатый. В этом-то и проблема. Джеймс вздохнул. — Я знаю. Я видел. Яйца Мерлина, я знал, что с вашей дружбой что-то не так с того момента, как Розье заточил меня в этом портрете, — он усмехнулся. — Никто не проводит сомнительные некромантические ритуалы просто так, для кого попало. Было очевидно, что этот парень совершенно без ума от тебя. — Ты не помогаешь, — сказал Сириус, делая глоток огневиски. — И дело не в этом. — Верно. Он сын Волан-де-Морта. В этом-то и проблема. Сириус поморщился. Не важно, сколько раз он думал об этом факте, это все еще не укладывалось у него в голове. — Мне похуй, кто его биологические родители, — сказал он, уставившись в камин. — Он солгал мне, Сохатый. — Ах. Без обид, Бродяга, но ты правда думал, что Розье не манипулятивный сукин сын? Он змея. Ты же знал, что он всё время лгал! — Не мне! — прорычал Сириус. — Мне плевать, что он ведёт себя как мерзкий слизеринец со всеми остальными! Он не должен был лгать мне! Джеймс рассмеялся. Нахмурившись, Сириус отвернулся к бутылке. Ему стало не по себе от того, что лицо горит. Да, он понимал, что был лицемером и ужасным человеком, раз так думал, но ему действительно было всё равно, что Джонни может вести себя как предвзятый, высокомерный, склонный к манипуляциям мудак со всеми остальными, пока он по-другому относится к Сириусу. — Давай проясним, — сказал Джеймс. — Тебе больно не потому, что Розье — лживый кусок дерьма, а потому, что он солгал тебе, и теперь ты больше не чувствуешь себя особенным? — Ой, заткнись, — сказал Сириус, краснея. Джеймс снова рассмеялся. — Мерлин, ты так по нему сохнешь, Бродяга. Я бы смутился на твоём месте, если бы этот парень не был так же без ума от тебя. — Ты так думаешь? — сказал Сириус. Джеймс посмотрел на него как на идиота. — Хм, дай-ка я подумаю об этом… Парень практически признался, что воскресил бы Волди и отдал ему Гарри, если бы ты не держал его на коротком поводке. Мне почти жаль этого бедолагу. Должно быть, ему обидно, что его коварные планы рухнули только потому, что он запечатлился не на том человеке. — Джонни не злой, — огрызнулся Сириус. Джеймс осуждающе поднял бровь. Мерлин, его судил подросток. Это было жалко. Сириус вздохнул и провёл рукой по волосам. — Что мне делать? — Что ты хочешь сделать? — То, чего я хочу, не имеет значения, — сказал Сириус, безучастно глядя в пол. — Неужели? Сириус поднял голову и посмотрел Джеймсу в глаза. — Ты не понимаешь, Сохатый, — хрипло сказал он. — Я не могу доверять тому, чего хочу. Не с ним. Мои моральные принципы полностью разрушены, когда дело касается его. Мне было бы плевать, что он отдал бы Волан-де-Морту невинного ребёнка, если бы этот ребёнок не был моим. Каким человеком это делает меня? Разве меня это не должно волновать? Джеймс плотно сжал губы. Наконец-то на его лице отразился дискомфорт, и Сириус задумался, не это ли его конец, не потеряет ли он и Джеймса тоже. — Я имею в виду… Я всегда знал, что ты такой, Бродяга, — наконец сказал Джеймс, отводя взгляд. — Я знал, что тебе на самом деле всё равно, поступаешь ли ты «правильно». Тебя всегда волновало только то, что думают о тебе люди, которых ты любишь. Например, я знал, что в глубине души ты был согласен с чистокровным превосходством слизеринцев. Ты притворялся, что не согласен с ними, только чтобы влиться в коллектив и произвести на нас впечатление. Сириус моргнул, чувствуя себя совершенно растерянным. Он и не подозревал, что Джеймс мог догадаться о правде. Джеймс никогда ничего не говорил. — Я не считаю, что маглорождённые — это грязь, — смущённо сказал Сириус. Джеймс криво улыбнулся. — Я знаю, что ты так не думаешь, Бродяга. Но ты всегда вёл себя так, будто они были ниже тебя, другими. Не думаю, что это происходило осознанно, но было совершенно очевидно, что тебя так воспитали, и это было не то, что ты мог просто преодолеть. Когда я влюбился в Лили, ты приложил немало усилий, чтобы быть с ней добрее, но ты делал это только ради меня, чтобы угодить мне. Это было вопиюще очевидно. Типа, я люблю тебя, приятель, но я знаю, что ты можешь быть мерзким куском дерьма по отношению к людям, которые тебе безразличны, и быть до смешного преданным и верным людям, которых ты любишь, даже когда они совершают сомнительные поступки. Так что я не особо удивлён тем, что случилось с Розье. Сириус рассмеялся, и его смех прозвучал немного резко и истерично. Мерлин, он и правда не подозревал, что Джеймс знает его гораздо лучше, чем он полагал… Он думал, что ему удалось его одурачить. Он старался быть лучше для Джеймса, правда старался. Он и не подозревал, что Джеймс знал, что его попытки быть добрее к людям были неискренними. И это было так. Он все еще был Блэком. Прогнивший до глубины души. И Джеймс знал это — и все равно принимал его. Когда его смех наконец затих, Сириус закрыл глаза и хрипло прошептал: — Он нужен мне, Сохатый. Джеймс долго молчал. — Я знаю, — сказал он наконец. Его голос был полон неловкости. — Это довольно очевидно. Сириус уставился на языки пламени, пляшущие в камине. — Ненавижу это… Я так чертовски зол, понимаешь — я хочу злиться — но не простить его я не могу. Без него я сойду с ума. Снова воцарилось молчание. — Что ж, — сказал Джеймс. — Думаю, тебе стоит жениться на этом парне. Сириус резко вскинул голову. — Что? Джеймс задумчиво нахмурился. — Это логично, не так ли? Если Розье — сын Волан-де-Морта, то его кровные узы с ним — слабое место Розье. Даже если он не захочет, его кровь всё равно будет очень эффективна для воскрешения Волан-де-Морта, верно? Если вы поженитесь с ним по магическому обряду, ты станешь ближайшими родственником Розье вместо Волан-де-Морта. Это должно ослабить его кровные узы с Волан-де-Мортом, верно? Сириус уставился на него. Джеймс печально улыбнулся. — Что, ты думал, я не знаю о старой магии крови только потому, что никогда не говорил об этом? Я тоже чистокровный, Бродяга. Мысли Сириуса бешено скакали. Джеймс не… Он не ошибался. Магическая свадьба — та, что использует старую магию крови, — сделала бы его ближайшим родственником Джонни, значительно уменьшив полезность его крови для любых ритуалов воскрешения Волан-де-Морта. Это было логично. Это защитило бы Гарри. Это было бы ответственным поступком. Сириус выпрямился, его сердце забилось быстрее. Он женится на Джоне. Ради Гарри.

***

Сириус сразу же аппарировал в поместье Розье. Он не видел смысла тратить время. Кроме того, насколько он знал, Джон мог снова исчезнуть на несколько месяцев, если он будет тянуть время. Он нашел Джона в его кабинете. — Что ты здесь делаешь? — спросил Джон, скрестив руки на груди и холодно глядя на него. Его голубые глаза ничего не выражали, и он выглядел очень неприступным, несмотря на свой довольно неопрятный вид. Его халат был распахнут, волосы растрёпанны. Возможно, причиной был ранний час, но не похоже было, что Джон вообще спал этой ночью. Он выглядел уставшим, враждебным и очень, очень холодным. Сириус всё ещё хотел уткнуться лицом ему в шею и крепко обнять. Очень сильно. Он хотел, чтобы они были вместе. Он хотел, чтобы между ними всё было в порядке. — Я сделаю это, — сказал Сириус, пытаясь подавить свои навязчивые мысли. Он был зол на Джонни, чёрт побери. — Что сделаешь? — спросил Джон с выражением лица, не более располагающим, чем у каменной гаргульи. — Женюсь на тебе. Непроницаемая маска Розье сползла. — Что? — спросил он, напрягаясь и довольно неожиданно вспыхивая магией. Дрожа, Сириус облизнул пересохшие губы. — Я женюсь на тебе. Чтобы ослабить твою кровную связь с Волан-де-Мортом. Конечно, Джон сразу всё понял. Он знал о ритуалах и тёмной магии больше, чем большинство волшебников вместе взятые. — И зачем бы тебе это делать? — спросил он, снова надев свою непроницаемую маску. — Чтобы защитить Гарри, — сказал Сириус. В голубых глазах Джона мелькнуло что-то неприятное. — Конечно. Ради Гарри. И ни по какой другой причине. Сириус вздёрнул подбородок. — Да. И я всё ещё охренеть как зол на тебя. — Ты не одинок в этом. Я тоже злюсь на себя. Нахмурив брови, Сириус неуверенно посмотрел на него. — Так мы сделаем это или нет? Джон подошел ближе и остановился перед Сириусом. Их ботинки почти соприкоснулись. Сириус прерывисто вздохнул. Он не смотрел на рот Джона. Ради Гарри. Он делал это ради Гарри. — Если мы это сделаем, — сказал Джон, и в его глазах вспыхнуло чувство, которое Сириус не смог распознать. — Пути назад не будет. Развод невозможен. Магические клятвы такого рода нерушимы. Это будет навсегда. Сириус сглотнул. Во рту у него пересохло. Сердце билось так быстро, что у него почти закружилась голова. — Я знаю, — прохрипел он. — Я сделаю это. Ради Гарри. На губах Розье появилась лёгкая, печальная улыбка. — Тогда давай сделаем это. Ради Гарри. Он наклонился и поцеловал Сириуса, его губы были жёсткими, требовательными и собственническими. Когда он отстранился, Сириус моргнул, глядя на него в замешательстве и растерянности. Его губы покалывало, они были слишком чувствительными. Он не мог ясно мыслить. — Не делай этого, — наконец выдавил он, глядя на него. — Мы делаем это ради Гарри, а не ради… этого. Кроме того, я всё ещё злюсь на тебя. Джон фыркнул и отпустил его. — Как скажешь, — сказал он. — Пойдем, поделимся радостной новостью с моей семьей. Мама, наверное, уже проснулась. Сириус вышел из комнаты вслед за ним, его колени всё ещё дрожали. Он коснулся пальцами своих губ. Они выглядели такими же опухшими, как и ощущались? — Как, по-твоему, она отреагирует? — спросил Сириус, пытаясь отвлечься. — Она, наверное, будет в замешательстве, — сухо сказал Джон. — Она много лет хотела, чтобы ты стал её зятем, хотя, очевидно, надеялась, что ты женишься на одной из её дочерей, а не на её сыне. — Она знает? — спросил Сириус. — Ну, ты понимаешь? Губы Джона сжались. — Заклинание памяти всё ещё действует. Она думает, что я её сын. Не вижу смысла говорить ей правду. Несмотря на его беспечный тон, Сириус был уверен, что Джон не хотел причинять боль своей матери, раскрывая правду. Он заботился о ней, несмотря на свою отстранённость. Как и предсказывал Джон, Мелинда Розье, казалось, не знала, как реагировать на эту новость. Она выглядела отчасти довольной, отчасти растерянной и отчасти обеспокоенной. — Я рада за тебя, дорогой, — сказала она, осторожно касаясь руки Джона. — Я знаю, как сильно тебе не нравится быть вдали от Сириуса. Но… но вы оба мужчины. Тебе нужен наследник, Джон. Джон пожал плечами. — Это не будет проблемой, — сказал он, отстраняясь от нее. — Мы с Сириусом уже обсудили это. Сириус пристально посмотрел на него, и его лицо покраснело. Они это обсуждали, но Сириус определённо не соглашался с безумным, нелепым… — О, отлично! — воскликнула Мелинда, радостно хлопая в ладоши. — Так когда же свадьба? Сириус и Джон посмотрели друг на друга. Сириус сглотнул. Чем раньше, тем лучше. Кроме того, Гарри скоро уезжать в Хогвартс, и Сириус хотел, чтобы он присутствовал на свадьбе. — Через две недели? — спросил Сириус, надеясь, что не слишком торопится. Он не торопился. Он делал это, чтобы защитить Гарри. Джон стиснул зубы, его голубые глаза были полуприкрыты и непроницаемы. — На следующей неделе, — сказал он. — Что? — выпалила Мелинда. — Но это невозможно! Нужно столько всего сделать… — На следующей неделе, — повторил Джон, не сводя глаз с Сириуса. У Сириуса скрутило живот.

***

Реакция Вальбурги полностью отличалась от реакции Мелинды. Сириус ожидал, что она начнёт возмущённо кричать. Но его мать удивила его. Она просто смотрела на Сириуса какое-то время, прежде чем закрыть глаза и покачать головой. — Это моя вина, — сказала она с болью в голосе. — Я не должна была говорить Розье, что он не имеет на тебя никаких прав. Конечно, он захочет это исправить. Сириус открыл рот и тут же закрыл его. — Дело не в этом, — сказал он. — Мы делаем это, чтобы ослабить его кровные узы с Волан-де-Мортом. Большинство ритуалов воскрешения могут воскресить только ближайших родственников. Это лучший способ защитить Гарри. Вальбурга усмехнулась. — Не будь наивным, Сириус. Этот человек никогда не свяжет себя нерушимыми брачными узами, чтобы защитить Гарри. Он эгоистичен, беспринципен, склонен к манипуляциям и слишком силён для своего же блага. — Он не Риддл, — огрызнулся Сириус. Вальбурга пристально посмотрела на него мрачным взглядом серых глаз. — Действительно. Риддл лишь хотел доминировать в нашем обществе. Он никогда не хотел полностью завладеть моим сыном. Я знаю, что считаю худшим. Сириус покраснел, не в силах вымолвить ни слова. Его мать вздохнула, отвернувшись к окну. Её голос звучал тихо, когда она сказала: — Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты заберёшь своих сыновей, уедешь на другой конец света и будешь надеяться, что Риддл и Розье убьют друг друга. — Нет, — сказал Сириус. — Я не уйду. Мы вместе уничтожим Волан-де-Морта — я и Джонни. Мы спасём мир от Волан-де-Морта раз и навсегда. Вальбурга невесело улыбнулась. — Но кто спасёт тебя от Джонни?