In rerum natura

— Че у тебя с Итадори? — Нобара стряхнула пепел с сигареты. В свете заходящего солнца её рыжие волосы казались огненно-красными, кровавыми, словно роза, набитая на плече девушки. Лак на сидениях старого футбольного стадиона облупился, и теперь вся спина Кугисаки была в колючих голубых крошках. Голубое на оранжевом. Красиво. Мегуми протянул руку, тронул за плечо, похлопал по спине, пытаясь очистить. Бесполезно. Тем более, что вертлявая Кугисаки всё равно в итоге ещё не раз оботрется о краску. — Ниче, — отрубил Фушигуро. Подруга потушила сигарету о сидение и тут же потянулась в пачку за второй. — Пиздишь. — Да. У них были странные отношения. Наверное, дружба должна была быть иной, но они вполне довольствовались тем, что уже имели. Взаимными подколами, грубостью, за которой так тщательно пряталась забота. Крепкое плечо рядом. Надежные объятия после того, как на Нобару впервые подняла руку мать. Молча протянутая бутылка пива после того, как Фушигуро встретился со своим биологическим отцом. Боль и радость, разделенные на двоих. Сколько Фушигуро себя помнит, они всегда были вместе. Со второго класса начальной школы и до поступления в университет. Каждый день бок о бок, проводя друг с другом больше времени, чем с семьей. Впрочем, они и были маленькой поломанной семьей. — Он шумный, — Нобара делает затяжку и складывает губы трубочкой, выпуская дым. — Очень. Заходящее солнце слепило глаза, и Мегуми приходилось жмуриться. Оттого он выглядел ещё более недовольным жизнью, чем обычно. — И выебистый. — Ты не против. Нобара наконец повернулась к нему, и взгляд у неё был до смешного нелепый. Слишком открытый для той, что всегда смотрит на всех презрительно. — А хули против буду, — она сморщила нос — дым сносило в лицо. — Ты два месяца только о нем и говорил. Ты разрешал ему себя трогать. Вы ели вместе. — Это не показатель, — отпирался Мегуми. В конце концов, неужели он не может быть нормальным человеком? — Не для тебя, — Кугисаки качнула головой. — Ты ещё ни разу не подпускал к себе кого-то так быстро. — Он просто слишком непробиваемый. Замолкают. Всё внимание вновь сосредотачивается на старом поле. Когда-то они играли здесь в мяч. Сбегали с последних уроков, сбрасывали рюкзаки возле нижнего ряда треснувших кресел и бегали по островками растущей желтой траве. Здесь же они прятались от всего мира всего полгода назад — в день выпускного. На Нобаре было нелепое белое платье, а на Мегуми — новый костюм темного фиолетового цвета, надетый поверх мятного цвета рубашки. В кошельке даже лежала фотография с того дня, сделанная Годжо на новомодный полароид перед началом церемонии. Смущенно улыбающийся Фушигуро с непривычно зализанными волосами, на шее которого буквально висит высокая Нобара и заливисто хохочет. Они всегда были такими: сдержанный малоэмоциональный Мегуми и шумная, вспыльчивая Кугисаки. Возможно, именно поэтому им удавалось так долго оставаться близкими и никогда не ссориться. И, вероятно, именно поэтому Мегуми вляпался в Юджи — они с Нобарой были очень похожи. Два неостановимых вихря, ворвавшихся в его жизнь. Вот только Нобара была вихрем привычным, выросшим рядом и предсказуемым. А Юджи всё ещё ощущался незнакомым. — Я рада, что он появился у тебя, — вторую сигарету постигает участь предыдущей. На длинные светлые ресницы легли последние оранжевые лучи, прежде чем стадион накрыло сизыми сумерками. — Он мне нравится. На противоположной стороне вспыхул одинокий фонарь. Удивительно, как он работал спустя столько лет. Лампа мигнула раз, другой, успокоилась. — Но это не значит, что я не вобью гвозди ему в голову, если он тебя расстроит. Мегуми знал — она серьезно. В груди разливается тепло. Это приятно. Забота — всегда приятно. — Я знаю. Стало прохладнее. Кугисаки поежилась — её тонкая желтая футболка не могла противостоять вечернему осеннему ветру. Тонкие пальцы крепко вцепились в ткань, стоило только джинсовке лечь на её плечи. Мегуми остался в водолазке. Всё равно им скоро ехать обратно. Не замерзнет. Он помогает подруге встать и тактично отворачивается, пока она поправляет задравшуюся джинсовую юбку. Не то, чтобы это было нужно, но пялиться на трусы подруги кажется ему слишком неловким. — Пошли вниз, — и Кугисаки даже не обернулась, зная, что Мегуми не станет спрашивать. Он просто пойдёт за ней. Если ей захотелось ещё погулять и попрыгать по рядам — что ж, вперед. Нобара действительно плевать хотела на лестницы. Они для слабаков. Юбка снова задралась, обнажая спортивные загорелые бедра. Джинсовка качалась туда-сюда, норовя упасть в любой момент, потому что девушка так и не надела её нормально. — Наебнешься, я тебя в больницу не повезу, — предупредил Фушигуро. Врал, конечно же повезет. И именно поэтому сам спустился по лестнице. Если они оба переломают ноги, скача как козлы по рядам, кто тогда будет им помогать? Раз уж в этот раз глупости творит подруга, Мегуми будет защищать. И так, пока не понадобится поменяться местами. На середине поля плешь из высушенной земли вместо пожухлой травы. Они плюхнулись в центре, скрещивая ноги и руки в беспорядке. — Я устала, — плаксивно протянула девушка. Она задрала ноги, и теперь на фоне темнеющего неба болтались черные кроссовки, перетекающие в оранжевые гольфы. — Джинсовку ты стирать будешь. — Мудак. Смешок. Разрезающий тишину треск цикады. Когда становится действительно холодно, Нобара вскакивает и подает Фушигуро руку. Он поднимается следом. Кугисаки, на самом деле, легко могла бы нести его на руках — худощавый невысокий парень против высокой легкоатлетки? Всё очевидно. Им предстоит больше четырех часов на машине от родного крохотного городка до кампуса, расположившегося на окраине Киото. В машине Нобара первым делом залезла в бардачок за влажными салфетками. У неё все колени в траве и кусочках краски. А потом щелчок камеры — фотография улетела Маки. — Вы наконец встречаетесь? — под едва слышное завывание радио спросил Мегуми. — Завидуешь? — Сочувствую Маки. Не знаю, как она тебя терпит, — по затылку прилетает кулак. — Ай, покалечишь! Кто тогда твою жопу повезет, а? — Она меня любит, — Нобара показала язык и тут же уткнулась в телефон, напрочь потеряв интерес к разговору. Мегуми с тоской смотрел на мелькающие за стеклом пейзажи родных мест. Вон там, за поворотом, когда-то был спортивный зал, в который Кугисаки затащила его на спор. Чуть дальше располагался храм. Угол красных ворот виднелся из-за деревьев. Доехав до придорожного кафе, друзья остановились. — Опять пьешь свою модную дрянь, — Нобара изобразила рвоту, пока Мегуми забирал свой айс-американо. — А ты скоро в джинсы не влезешь, столько сахара жрать, — Фушигуро скосил глаза на стакан с латте, в котором сиропа и сахара было больше, чем самого кофе. — Че сказал?! Помереть вздумал?! — в лицо полетела бутылка воды, и Мегуми привично поймал её свободной рукой. По крайней мере, это был не молоток. Ох, этот молоток… Нобара просто притащила его в рюкзаке на первом году старшей школы и отмудохала им пристававшего к ней мудака во время урока физкультуры. Мегуми честно её боялся. — Сумасшедшая! Они ушли под недовольное ворчание продавца. Пустую трассу освещали несколько фонарей, и расстояние между ними образовывало чернеющие провалы. На небе появились первые росчерки звезд. Здесь, за пределами большого города, никакие огни не мешали им сиять. — Красиво, — Нобара уместилась на капоте машины, сжимая стакан с кофе дрожащими руками. Мегуми прислонился рядом в молчаливом согласии. — Ага. Не хочу возвращаться, — проддавшись трогательному моменту единения, прошептал парень. В растрепанные черные волосы легла тяжелая ладонь. Благодарно прикрыв глаза, Мегуми улыбнулся. И тут же пошатнулся, получив болючий тычок под ребра. — Ахуел?! Меня там любимая девушка ждет, вези давай! Мегуми не возражал. Ведь его тоже ждали. Наконец-то его тоже ждали.