Bound by Fate | Скованные судьбой

***

      Большой зал Акрополя блистал в ярком свете сотен масляных ламп и факелов, превращая ночь в подобие дня. Искусные мраморные колонны, украшенные золотыми лентами и живыми цветами, поддерживали высокий купол, расписанный сценами из мифологии. Пол из полированного мрамора с инкрустацией из полудрагоценных камней отражал свет, создавая впечатление, что гости ступают по звёздному небу.       В центре зала возвышалась главная достопримечательность вечера — полноразмерная портальная арка, созданная Джейсом и Виктором. Её элегантная конструкция из голубоватого металла, украшенная тонкой гравировкой и инкрустированная кристаллами Искр, приковывала взгляды всех присутствующих. Вокруг арки была устроена небольшая платформа, отделённая от гостей шёлковыми канатами, чтобы обеспечить безопасное пространство для демонстрации.       Гости прибывали группами, их приветствовали у входа специально назначенные служители в белоснежных туниках с золотой вышивкой. Представители различных полисов Эллады были легко узнаваемы по характерным одеждам и украшениям: спартанцы в своих строгих красных плащах; коринфяне в богато расшитых туниках с пурпурной каймой; родосцы в лёгких одеждах цвета морской волны с серебряными узорами; делегация из далёкой Массалии в экзотических нарядах, сочетающих греческие и галльские элементы.       Среди высокопоставленных гостей выделялись несколько ключевых фигур: Леонид Спартанский, потомок знаменитого царя, чьё мускулистое тело и суровое лицо с аккуратно подстриженной бородой выдавали в нём воина; Зенон Родосский, пожилой мужчина с проницательным взглядом и руками, унизанными перстнями с редкими самоцветами — известный торговый магнат; Аристарх Коринфский, изящный мужчина средних лет в богато украшенной тунике, чья репутация покровителя искусств была известна по всей Элладе.       В стороне от основной группы гостей, у небольшого алькова, Джейс и Виктор проводили последние приготовления. Джейс, облачённый в специально созданный для этого вечера наряд — тёмно-синюю тунику с золотой вышивкой и лёгкий плащ, скреплённый на плече брошью в виде шестерёнки — выглядел одновременно элегантно и по-деловому. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а янтарные глаза сияли предвкушением.       Виктор, в своём более сдержанном облачении — тёмно-фиолетовой тунике с серебряной отделкой — стоял рядом, опираясь на свою механическую трость. Его лицо выражало сосредоточенность, когда он проверял настройки портала, периодически делая пометки на восковой табличке.       — Кристаллы Искр стабильны, — сообщил Виктор, завершив проверку. — Энергетический модуль функционирует на оптимальном уровне. Мы готовы.       Джейс кивнул, его лицо озарила широкая улыбка:       — Сегодня мы ещё сильнее изменим представление Эллады о пространстве и расстоянии, друг мой.       К ним подошёл Тобиас КираммАн, величественный в своей пурпурной тоге архонта с золотой диадемой на голове. Его волосы с проседью на висках были аккуратно уложены, а осанка излучала спокойную уверенность человека.       — Джентльмены, — приветствовал он изобретателей. — Всё готово к демонстрации?       — Абсолютно, архонт КираммАн, — с энтузиазмом ответил Джейс. — Мы проверили каждый компонент трижды. Портал функционирует идеально.       Тобиас удовлетворённо кивнул, затем оглядел зал, словно ища кого-то:       — Кстати, вы не видели Кейтлин? Я ожидал, что она будет здесь к началу вечера.       Джейс и Виктор переглянулись с лёгким удивлением.       — Нет, мы не видели её с утреннего заседания Совета, — ответил Виктор. — Я думал, она с вами или выполняет поручения полемарха.       Тобиас нахмурился:       — Странно. Она знала о важности сегодняшнего вечера. Это не похоже на неё — пропускать такое событие без предупреждения.       Джейс пожал плечами:       — Возможно, её задержали обязанности гиппарха? Маркус мог дать ей срочное задание.       — Возможно, — задумчиво протянул Тобиас, но было видно, что он не вполне убеждён. — Что ж, не будем позволять этому омрачать наш вечер. Ваша демонстрация начнётся через час, после официального приветствия. Будьте готовы.       С этими словами он отошёл, чтобы приветствовать новоприбывших гостей, оставив изобретателей заканчивать приготовления.       Зал постепенно наполнялся. Слуги с подносами, уставленными кубками с вином и изысканными закусками, скользили между гостями. Музыканты в углу зала играли мелодичные композиции на лирах и авлосах, создавая приятный фон для светских бесед.       Архонты Афин заняли свои почётные места на небольшом возвышении. Тобиас КираммАн сидел в центре, по его правую руку расположился Хеймердингер, чья белоснежная борода контрастировала с тёмно-синей тогой. По левую руку от Тобиаса сидела Мел Медарда, сияющая в белом пеплосе, расшитом золотыми узорами. Её тёмные кудри были уложены в сложную причёску, украшенную золотыми шпильками, подчёркивающими необычный цвет её глаз.       Маркус, полемарх Афин, вошёл в зал, когда большинство гостей уже собрались. Его высокая фигура в тёмно-красной тунике с золотыми нашивками, обозначающими его ранг, привлекала внимание. Усы, аккуратно подстриженные, подчёркивали суровость его лица. Он уверенно прошёл через толпу, обмениваясь короткими приветствиями с важными гостями, и направился к возвышению, где сидели архонты.       — Архонт КираммАн, — поклонился он Тобиасу. — Впечатляющий приём. Весь цвет Эллады собрался здесь сегодня.       — Полемарх, — кивнул Тобиас. — Рад, что вы смогли присоединиться к нам, несмотря на ваши многочисленные обязанности.       Маркус встал рядом с возвышением, заняв стратегическую позицию, откуда хорошо просматривался весь зал.       — Я заметил, что Кейтлин отсутствует, — сказал он, словно между прочим. — Надеюсь, с ней всё в порядке?       Тобиас внимательно посмотрел на Маркуса:       — Я полагал, что вы отправили её с каким-то поручением. Разве нет?       Маркус слегка нахмурился, его усы дрогнули:       — Нет, я не давал ей никаких заданий на сегодняшний вечер. Напротив, я ожидал увидеть её здесь, учитывая важность демонстрации для Афин.       Тобиас выпрямился, в его глазах мелькнуло беспокойство:       — Странно. Она не предупреждала меня о каких-либо планах, которые могли бы помешать ей присутствовать.       Маркус задумчиво потёр подбородок:       — Возможно, она занята своим… расследованием, — произнёс он с едва заметной ноткой иронии. — Ваша дочь очень предана своим идеям.       Тобиас бросил на полемарха острый взгляд, но прежде чем он успел ответить, раздался звук гонга, возвещающий о начале официальной части вечера. Маркус коротко поклонился и отошёл, смешавшись с толпой гостей. Его лицо на мгновение помрачнело, но быстро вернулось к нейтральному, слегка надменному выражению, которое он обычно носил на публике.       Тобиас поднялся со своего места и вышел в центр зала, где его голос мог быть услышан всеми присутствующими:       — Уважаемые гости, представители славных полисов Эллады! — начал он, и зал постепенно затих. — От имени Совета архонтов и всех граждан Афин, я приветствую вас на этом особом вечере. Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями научного чуда, которое может изменить будущее всей Эллады.       Он сделал паузу, обводя взглядом внимательные лица гостей:       — На протяжении веков расстояния разделяли наши полисы, затрудняли торговлю, препятствовали обмену знаниями и культурой. Но сегодня, благодаря гению двух выдающихся изобретателей и силе Искр Прометея, мы делаем первый шаг к преодолению этих барьеров.       Тобиас жестом пригласил Джейса и Виктора выйти вперёд:       — Позвольте представить вам Джейса Талиса и Виктора, чьи неустанные труды привели к созданию технологии, которую вы сегодня увидите.       Джейс выступил вперёд с уверенной улыбкой, Виктор следовал за ним, опираясь на свою трость. Зал наполнился вежливыми аплодисментами, которые постепенно становились всё более энергичными, когда гости осознали значимость момента.       — Благодарю вас, архонт КираммАн, — сказал Джейс, его голос звучал чётко и уверенно. — Дамы и господа, то, что вы сегодня увидите, — результат многих лет исследований, экспериментов и, признаюсь, некоторых весьма впечатляющих неудач.       Лёгкий смех пробежал по залу, и Джейс продолжил с улыбкой:       — Но сегодня мы представляем вам полностью функциональный портал — устройство, способное мгновенно соединять два удалённых друг от друга места. Больше не нужно тратить недели на морские путешествия или дни на опасные дороги. Теперь достаточно одного шага, чтобы преодолеть сотни стадиев.       Виктор выступил вперёд:       — Технология основана на свойствах Искр Прометея — уникальных кристаллов, чья энергия позволяет искривлять саму ткань пространства, — его голос был тише, чем у Джейса, но наполнен глубоким пониманием предмета. — Мы создали систему порталов, соединяющих Афины с Коринфом и Родосом. Сегодня вы увидите, как эта система работает.       Джейс снова взял слово, его энтузиазм был заразителен:       — Но довольно слов! Позвольте нам продемонстрировать силу науки и человеческого гения!       Он подошёл к порталу и активировал механизм, поворачивая специальный рычаг. Кристаллы Искр, вставленные в арку, начали светиться всё ярче, их золотистое сияние постепенно заполнило пространство внутри портала. Воздух задрожал, и внезапно внутри арки появилось изображение — не просто картинка, а живой, движущийся вид центральной площади Коринфа с её знаменитым фонтаном.       Гости ахнули в едином порыве. Многие инстинктивно отступили назад, другие, напротив, подались вперёд, пытаясь лучше рассмотреть это чудо. Джейс, наслаждаясь произведённым эффектом, сделал шаг к порталу:       — Сейчас я пройду через портал и окажусь в Коринфе, — объявил он. — Чтобы доказать реальность перемещения, я принесу оттуда свежие цветы из сада Афродиты, который, как известно, находится только в Коринфе.       С этими словами он шагнул в портал и исчез. Зал замер в напряжённом ожидании. Виктор стоял рядом с порталом, внешне спокойный, но его пальцы крепче сжимали трость — единственный признак волнения.       Через несколько мгновений Джейс появился снова, держа в руках букет ярко-красных роз, чей аромат мгновенно наполнил зал.       — Приветствую вас снова, уже из Коринфа! — воскликнул он, вызвав новую волну восторженных возгласов.       Затем, к ещё большему изумлению публики, Виктор изменил настройки портала, и изображение Коринфа сменилось видом гавани Родоса с её знаменитым маяком.       — А теперь, — объявил Джейс, — я продолжу своё путешествие на Родос, чтобы привезти оттуда местный деликатес — свежие финики, которые собирают только на рассвете.       Он снова шагнул в портал и через минуту вернулся с корзиной, полной спелых фиников, которые тут же начали раздавать гостям. Зал взорвался аплодисментами, когда Джейс, наконец, вернулся в Афины через портал, настроенный на третью локацию.       — Как видите, — сказал он, стоя рядом с Виктором, — расстояния больше не являются препятствием. Представьте себе будущее, где товары, идеи и люди могут свободно перемещаться между полисами без опасностей и задержек морских путешествий. Представьте мир, где Эллада объединена не только культурой и языком, но и мгновенным доступом друг к другу.       Виктор добавил более сдержанно:       — Конечно, технология требует дальнейшего развития. Каждый портал потребляет значительное количество Искр, и создание новых соединений требует времени и ресурсов. Но принцип доказан, и путь к будущему открыт.       Зал разразился оглушительными аплодисментами. Гости, забыв о сдержанности, обсуждали увиденное с нескрываемым восторгом. Многие сразу же начали подсчитывать потенциальные выгоды от такой технологии для торговли, дипломатии и военного дела.       Тобиас снова вышел вперёд, его лицо сияло гордостью:       — Джентльмены, вы превзошли все ожидания. От имени Афин, я благодарю вас за это выдающееся достижение.       Он повернулся к гостям:       — А теперь, приглашаю всех насладиться угощениями и продолжить обсуждение увиденного. Джейс и Виктор будут рады ответить на ваши вопросы.       Как только официальная часть завершилась, гости хлынули к изобретателям. Джейс оказался в центре внимания — его окружила плотная толпа представителей различных полисов, засыпая вопросами.       — Как долго портал может оставаться открытым? — спрашивал коринфский торговец.       — Сколько Искр требуется для поддержания соединения? — интересовался спартанский стратег.       — Можно ли создать портал между любыми двумя точками? — допытывался родосский учёный.       Джейс отвечал с энтузиазмом, его глаза сияли, а руки энергично жестикулировали, демонстрируя принципы работы. Он был в своей стихии — центр внимания, признанный гений, чьи идеи меняют мир.       Виктор, стоявший немного в стороне, привлёк гораздо меньше внимания. К нему подошли лишь несколько человек — в основном учёные и инженеры, интересующиеся техническими деталями. Он отвечал вежливо и подробно, но без того яркого сияния, которое исходило от Джейса.       Когда основной поток вопросов иссяк, Виктор отошёл ещё дальше, наблюдая за своим коллегой и другом. Джейс был окружён восхищённой публикой, его смех звучал громко и заразительно, когда он рассказывал о забавных моментах в процессе разработки портала.       И тогда Виктор заметил это — едва различимое золотистое сияние, окружавшее Джейса, когда тот был особенно воодушевлён. Оно не было заметно для обычного глаза, но Виктор, проведший годы, изучая Искры и их эффекты, мог различить тончайшую ауру, пульсирующую в такт с эмоциями Джейса.       Это не было первым разом, когда он замечал это явление, но сегодня, в свете множества ламп и на фоне общего возбуждения, оно казалось особенно очевидным. Виктор задумчиво потёр подбородок. Что это значило? Был ли Джейс каким-то образом изменён длительным контактом с Искрами? Или… было что-то ещё, что-то более глубокое и древнее?       Виктор вспомнил старые легенды о полубогах — детях смертных и олимпийцев, наделённых особыми силами и аурой. Но это были просто мифы, не так ли? И всё же, наблюдая за сияющим Джейсом, Виктор не мог отделаться от ощущения, что в его друге есть нечто большее, чем просто человеческий гений.       Чувствуя внезапную усталость и странную меланхолию, Виктор решил, что с него достаточно на сегодня. Он незаметно выскользнул из зала, не желая прерывать триумф Джейса своим уходом. Ему нужно было подумать, проанализировать свои наблюдения в тишине лаборатории.       Пока Виктор покидал празднество, Маркус курсировал между группами гостей, умело используя свой статус полемарха и «хранителя Искр» для укрепления собственного влияния. Он вёл оживлённые беседы с военными представителями различных полисов, намекая на возможности, которые портальная технология открывала для стратегии и тактики.       — Представьте армию, способную мгновенно перебрасывать подкрепления на любой участок фронта, — говорил он спартанскому военачальнику. — Или возможность внезапной атаки в тыл противника без длительных маршей.       Его усы слегка подрагивали от удовольствия, когда он видел загоревшиеся глаза собеседников. Каждый из них уже представлял, как такая технология могла бы изменить баланс сил в их пользу.       Однако, несмотря на внешнюю вовлечённость в беседы, мысли Маркуса были заняты отсутствием Кейтлин. Это беспокоило его больше, чем он готов был признать. Дочь архонта была слишком умна и настойчива в своём расследовании, и если она отсутствовала без очевидной причины, это могло означать, что она напала на какой-то след.       После нескольких часов социализации Маркус также решил покинуть приём. Он коротко извинился перед собеседниками, сославшись на неотложные дела полемарха, и направился к выходу, его лицо приняло мрачное, сосредоточенное выражение, как только он оказался вне поля зрения гостей.       Джейс, тем временем, продолжал наслаждаться вниманием. Кубки с вином сменяли друг друга, а его рассказы становились всё более живыми и красочными. Он не заметил ухода ни Виктора, ни Маркуса, полностью поглощённый ролью гения-изобретателя, изменившего мир.       К нему подошла Мел Медарда, сияющая в своём белоснежном наряде. Её зелёно-янтарные глаза искрились интересом и чем-то ещё, более личным.       — Впечатляющая демонстрация, Джейс, — сказала она, протягивая ему свежий кубок вина. — Ты превзошёл сам себя.       Джейс принял кубок с благодарной улыбкой:       — Это была командная работа. Виктор… — он оглянулся, только сейчас заметив отсутствие коллеги. — Кстати, где он?       — Кажется, он ушёл некоторое время назад, — ответила Мел, слегка пожав плечами. — Возможно, устал от шума и толпы. Он всегда предпочитал тишину лаборатории светским мероприятиям.       Джейс кивнул, чувствуя укол вины за то, что не заметил ухода друга:       — Да, это на него похоже. Завтра обязательно поблагодарю его. Без Виктора этот проект никогда бы не был завершён.       — Твоя скромность делает тебе честь, — улыбнулась Мел, — но сегодня твой триумф. Позволь себе насладиться им.       Они отошли в более тихий угол зала, где можно было говорить, не повышая голоса. Мел расспрашивала Джейса о его планах на будущее, о новых идеях, которые он хотел бы реализовать. Он отвечал с энтузиазмом, его руки рисовали в воздухе схемы невиданных устройств, а глаза сияли от воодушевления.       — Знаешь, — сказала Мел, когда разговор перешёл в более личное русло, — у меня всегда было особое чутьё на людей с необычной судьбой. И ты, Джейс Талис, определённо один из них.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он, слегка удивлённый таким поворотом беседы.       Мел задумчиво посмотрела на него, словно видела что-то, недоступное обычному взгляду:       — В тебе есть искра… и я не о тех кристаллах, с которыми ты работаешь. Что-то более глубокое, более древнее. Что-то, что делает тебя особенным.       Джейс рассмеялся, слегка смущённый:       — Теперь ты говоришь как оракул, а не как архонт-полетарх.       — Возможно, — улыбнулась Мел, и её глаза на мгновение словно вспыхнули ярче. — Но помни мои слова, Джейс Талис. Твоя судьба гораздо больше, чем просто изобретения и порталы.       Они продолжили разговор, переходя от серьёзных тем к лёгкой светской беседе, смеясь и обмениваясь историями. И хотя вокруг них кипел праздник, в этом тихом углу словно образовался их собственный маленький мир, отделённый от остального зала невидимой стеной взаимного интереса и притяжения.

***

      Копыта гнедого коня гулко стучали по каменистой дороге, соединяющей Мегару и Афины. Ночь опустилась на землю, укрыв пейзаж мягким покрывалом тьмы, прорезаемым лишь серебристым светом полной луны. Кейтлин КираммАн, всё ещё в своём простом маскировочном наряде, склонилась к шее скакуна, подгоняя его и шепча слова ободрения.       — Быстрее, мальчик, быстрее, — бормотала она, её мысли кружились подобно вихрю, не давая сосредоточиться на чём-то одном.       — Боги, боги, — шептала она, словно в молитве. — Я так просто её нашла. Я просто поговорила с ней.       Ветер свистел в ушах, трепал платок, всё ещё скрывавший её волосы. Мысли перескакивали с одного на другое, не давая выстроить чёткую картину.       Джинкс. Синие косы с бронзовыми вставками. Безумный взгляд, в котором на мгновения проскальзывало что-то осмысленное, почти болезненно ясное. Её слова о Маркусе, полные такой жгучей ненависти, что даже воздух, казалось, раскалялся от них.       — Спроси его о моей сестре Вай, — эти слова эхом отдавались в голове Кейтлин. — Спроси, что он с ней сделал.       Кейтлин вспомнила лицо Джинкс, когда та произносила имя сестры — смесь боли, любви и невыносимой тоски. Что-то в этом лице казалось странно знакомым, словно отголосок давно забытого сна или тень воспоминания, которое никак не удавалось ухватить.       Вай. Кто она? Что связывало её с Маркусом? И почему Кейтлин никогда не слышала этого имени раньше?       «Если Джинкс не лжёт, — думала Кейтлин, направляя коня по крутому повороту дороги, — то Маркус сделал что-то ужасное с её сестрой. Что-то, за что Джинкс жаждет его крови с такой силой, что готова взрывать всё на своём пути».       Ночь вокруг была тихой, лишь изредка нарушаемой криками ночных птиц и шелестом ветра в оливковых рощах. Кейтлин пыталась собрать воедино разрозненные кусочки головоломки, над которой работала семь долгих лет.       Смерть Грейсон в храме Ареса. Странный взрыв с золотистым свечением. Маркус, единственный «выживший» и свидетель. Его стремительное восхождение к власти после гибели полемарха. И теперь — Джинкс с её бомбами, создающими точно такое же золотистое свечение. Джинкс, чья сестра Вай каким-то образом связана с Маркусом.       «Что, если всё это время причина была не в политике или власти? — подумала Кейтлин. — Что, если это было что-то личное? Месть? Но за что?»       Она вспомнила, как Джинкс говорила о Маркусе — с такой личной, почти интимной ненавистью. Это не было похоже на политическое противостояние или борьбу за власть. Это было что-то глубоко личное, что-то, что затрагивало самые болезненные струны души.       «Что, если Маркус сделал что-то с Вай? Что-то настолько ужасное, что её сестра превратилась в безумную террористку, одержимую местью?»       И ещё одна мысль, которая не давала Кейтлин покоя: почему Джинкс так легко отпустила её? Почему не убила на месте, зная, кто она такая? Было ли это просто прихотью безумного разума, или за этим скрывалось нечто большее?       Дорога постепенно становилась шире и ровнее, указывая на приближение к Афинам. Вдалеке уже виднелись огни города, мерцающие в ночи, словно отражение звёзд на земле. Кейтлин выпрямилась в седле, глубоко вдохнув прохладный ночной воздух.       «Я должна узнать правду о Вай, — решила она. — Кем она была, что с ней случилось, и какую роль во всём этом сыграл Маркус. Только тогда я смогу понять, что произошло с Грейсон и почему».       Когда Кейтлин наконец достигла городских ворот Афин, ночь уже глубоко вступила в свои права. Стражники, узнав дочь архонта даже в её простой одежде, почтительно пропустили её без лишних вопросов, хотя в их глазах читалось удивление от её внешнего вида и позднего возвращения.       Проезжая по улицам Афин, Кейтлин заметила, что город всё ещё не спал. Особенно оживлённым был район Акрополя, откуда доносились звуки музыки и смех — явные признаки продолжающегося празднества. Презентация Джейса и Виктора, должно быть, прошла успешно, и теперь гости наслаждались угощениями и вином, празднуя новую эру в истории Эллады.       Кейтлин почувствовала укол сожаления. Она искренне хотела быть там, поддержать своих друзей в их триумфальный момент. Но её миссия была важнее. Справедливость для Грейсон, истина о Маркусе — это стоило пропущенного празднества.       «Они поймут, — подумала она. — Когда всё закончится, я объясню им, почему меня не было. И, возможно, к тому времени у нас будет больше поводов для празднования».       Направляя коня к своему дому, Кейтлин осознала, как сильно устала. Не просто физически — хотя долгая скачка и напряжённая встреча с Джинкс вымотали её — но и эмоционально. Семь лет поисков, надежд, разочарований, и вот теперь она, кажется, наконец приблизилась к разгадке. Это было одновременно воодушевляюще и пугающе.       Кейтлин оставила коня на попечение ночного конюха, который, несмотря на поздний час, тут же появился, чтобы принять поводья. Она быстро прошла через сад, наслаждаясь тишиной и ароматом ночных цветов, распустившихся в темноте.       Внутри дом был тих и спокоен. Мраморные полы, частично покрытые дорогими коврами из восточных земель, приглушали звук шагов. Стены, украшенные фресками и мозаиками, изображающими сцены из мифологии и истории семьи КираммАн, в мягком свете немногочисленных ламп казались живыми, словно фигуры на них двигались в такт пламени.       Кейтлин прошла через атриум с его журчащим фонтаном в центре, миновала столовую, где слуги уже убрали после ужина, и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались личные покои членов семьи.       Её собственные комнаты находились в восточном крыле дома. Это было просторное помещение, разделённое на несколько зон: спальню с большой кроватью под балдахином, рабочий кабинет с массивным столом, заваленным картами и документами, и небольшую личную библиотеку с коллекцией свитков по военному делу, истории и философии.       Кейтлин открыла дверь в свои покои, ожидая найти их погружёнными в темноту. Вместо этого она увидела, что несколько ламп уже зажжены, а у окна, глядя на ночной город, стоит высокая фигура в тёмно-красной тунике полемарха.       Маркус.       Кейтлин застыла на пороге, её рука инстинктивно потянулась к кинжалу, скрытому в складках одежды. Но она сдержала этот импульс, решив не выдавать своей настороженности.       — Полемарх, — произнесла она ровным голосом, закрывая за собой дверь. — Какой неожиданный визит. Особенно в столь поздний час.       Маркус медленно повернулся к ней. Его лицо, частично скрытое тенью, казалось высеченным из камня, а усы подчёркивали суровость выражения.       — Кейтлин, — его голос был спокоен, но в нём слышались стальные нотки. — Я ждал твоего возвращения. Твой отец был обеспокоен твоим отсутствием на сегодняшнем приёме.       Кейтлин прошла в комнату, сняла платок с головы и бросила его на кресло. Она чувствовала, как адреналин снова начинает пульсировать в её венах, но внешне оставалась спокойной.       — У меня были неотложные дела, — ответила она. — Я уверена, отец поймёт.       — Неотложные дела, — повторил Маркус, слегка приподняв бровь. — Настолько неотложные, что ты пропустила важнейшее дипломатическое событие года? И, что более интересно, настолько секретные, что не сообщила о них ни отцу, ни мне?       Он сделал шаг вперёд, и свет лампы полностью осветил его лицо. Его глаза были холодными и оценивающими.       — Где ты была, Кейтлин?       Она знала, что он наблюдает за каждым её движением, за каждым изменением в выражении лица. Маркус был опытным стратегом не только на поле боя, но и в словесных дуэлях.       — Я выполняла свои обязанности гиппарха, — ответила она, решив придерживаться полуправды. — Расследовала информацию о возможной угрозе Афинам.       — Без приказа? — в его голосе звучало неприкрытое недоверие. — Без поддержки? Без доклада непосредственному командиру — то есть мне?       Кейтлин почувствовала, как внутри нарастает гнев, но сдержала его. Сейчас не время для открытой конфронтации.       — Информация была слишком неопределённой для официального доклада, — сказала она. — Я решила проверить её лично, прежде чем беспокоить командование.       Маркус медленно прошёлся по комнате, его шаги были почти бесшумными на толстом ковре. Он остановился у её рабочего стола, бросив взгляд на разложенные там документы.       — Ты всегда была самостоятельной, Кейтлин, — сказал он с лёгкой улыбкой, не затрагивавшей глаз. — Это качество, которое я уважаю. Но в последнее время твоя… инициатива начинает граничить с неподчинением.       Он повернулся к ней, и его взгляд стал жёстче:       — Особенно когда эта инициатива направлена на расследование событий, которые давно признаны закрытыми.       Кейтлин поняла, что момент для прямого разговора настал. Она выпрямилась, глядя Маркусу прямо в глаза:       — Вы говорите о смерти Грейсон.       — Именно, — кивнул он. — Семь лет прошло, Кейтлин. Семь лет, а ты всё ещё цепляешься за тени и призраки. Совет принял официальную версию. Твой отец принял её. Все, кроме тебя, признали, что это была трагедия, вызванная действиями мегарских террористов.       — Я не верю в эту версию, — прямо сказала Кейтлин. — И у меня есть основания для сомнений.       Маркус сложил руки за спиной, его поза стала более официальной:       — Какие основания, Кейтлин? Твои подозрения? Твои теории? У тебя есть хоть одно реальное доказательство?       — Теперь есть, — ответила она, решив рискнуть. — Я знаю о взрывчатке, усиленной Искрами Прометея. Знаю о золотистом свечении при взрыве — точно таком же, как в храме Ареса.       Глаза Маркуса на мгновение расширились, но он быстро восстановил контроль над своими эмоциями:       — И откуда же у тебя эта информация?       — Из первых рук, — Кейтлин сделала шаг вперёд. — Я встретилась с Джинкс.       На этот раз Маркус не смог скрыть своего удивления. Его рука непроизвольно дёрнулась к мечу, но он сдержался.       — Ты встречалась с террористкой? — его голос стал опасно тихим. — С той самой, которая несёт ответственность за десятки смертей в приграничных поселениях? И ты смеешь говорить мне об этом так, словно это обычное дело?       — Я встретилась с ней, чтобы узнать правду, — твёрдо сказала Кейтлин. — Правду, которую вы скрываете все эти годы.       Маркус резко шагнул к ней, его лицо исказилось от гнева:       — Ты обвиняешь меня в сокрытии правды? Меня, полемарха Афин? Это уже не просто неподчинение, Кейтлин. Это измена.       — Измена? — Кейтлин не отступила ни на шаг, хотя внутри неё разливалась тревога. — Разве стремление к истине — это измена? Разве поиск справедливости для погибшего полемарха — предательство Афин?       — Когда этот поиск ведёт тебя к встрече с врагом государства, да, это измена, — отрезал Маркус. — Ты контактировала с террористкой, не имея на то приказа. Ты действовала в одиночку, подвергая опасности не только себя, но и потенциально всех граждан Афин. Что, если бы она захватила тебя? Использовала как заложницу? Ты дочь архонта, Кейтлин! Твоя безрассудность могла стоить нам всего!       Кейтлин почувствовала, как её уверенность слегка пошатнулась. Маркус умело играл на её чувстве долга, на её любви к отцу и городу. На мгновение она ощутила укол сомнения — может, она действительно зашла слишком далеко?       Но затем она вспомнила лицо Джинкс, когда та говорила о своей сестре. Вспомнила боль в её глазах, настоящую, не поддельную. И её решимость вернулась.       — Я знаю о Вай, — произнесла она тихо, но твёрдо.       Эффект этих слов был мгновенным и ошеломляющим. Маркус застыл, словно пронзённый невидимым копьём. Его лицо, всегда контролируемое, на секунду исказилось в гримасе, которую Кейтлин не смогла расшифровать — страх? Ярость? Удивление? Всё вместе?       — Что ты сказала? — его голос стал хриплым, почти неузнаваемым.       — Вай, — повторила Кейтлин, наблюдая за его реакцией. — Сестра Джинкс. Я знаю, что вы сделали с ней, Маркус.       Это был блеф — она не знала точно, что произошло с Вай. Но реакция Маркуса подтверждала, что она попала в цель. На мгновение в комнате воцарилась мёртвая тишина. Затем Маркус рассмеялся — коротким, лающим смехом, в котором не было ни капли веселья.       — Ты не знаешь ничего, — сказал он, и его голос звучал почти жалостливо. — Эта безумная девчонка наполнила твою голову фантазиями и полуправдами, а ты, в своём стремлении найти виновного, готова поверить во что угодно.       Он подошёл ближе, его лицо снова стало каменным:       — Ты думаешь, что близка к разгадке? Что вот-вот раскроешь великий заговор? — он покачал головой. — Ты просто пешка в игре, которую не понимаешь, Кейтлин.       — Тогда объясните мне, — потребовала она. — Кто такая Вай? Что с ней случилось? Какое отношение это имеет к смерти Грейсон?       Маркус смотрел на неё долгим, оценивающим взглядом, словно решая, стоит ли она правды.       — Ты зашла слишком далеко, — наконец произнёс он. — И я был слишком снисходителен, позволяя тебе продолжать это расследование все эти годы. Я думал, что со временем ты оставишь эту затею, но, очевидно, я ошибался.       Его голос стал жёстче:       — Твои люди, охранявшие Малька, мертвы. И сам Малёк тоже.       Кейтлин почувствовала, как кровь отхлынула от её лица:       — Что? Нет, это невозможно. Терций и Алекса — опытные бойцы, они…       — Они мертвы, — повторил Маркус безжалостно. — Как и все, кто встаёт между мной и тем, что я должен защищать.       Он сделал ещё один шаг к ней, и теперь они стояли лицом к лицу:       — Это моё последнее предупреждение, Кейтлин. Только из уважения к твоему отцу я не арестовываю тебя прямо сейчас за измену. Но если ты продолжишь копать, если хоть ещё раз упомянешь имя Вай или попытаешься связаться с Джинкс, я не буду столь милосерден.       Его глаза сверкнули холодным огнём:       — Забудь о прошлом. Забудь о Грейсон, о Вай, обо всём этом. Сосредоточься на своих обязанностях гиппарха, служи Афинам и своему отцу. Это единственный путь, который оставит тебя в живых.       С этими словами он развернулся и направился к двери. На пороге он остановился, не оборачиваясь:       — И не думай бежать к отцу с этими дикими историями. Он не поверит тебе. Никто не поверит. Ты только навредишь себе и ему.       Дверь закрылась за ним, оставив Кейтлин одну в комнате, освещённой мерцающим светом ламп. Она стояла неподвижно, её сердце бешено колотилось, а мысли кружились в вихре эмоций и вопросов.       Малёк мёртв. Терций и Алекса мертвы. Все свидетели, все нити, ведущие к правде, обрываются одна за другой.       Но теперь она знала наверняка — Маркус скрывает что-то страшное, связанное с Вай и, возможно, с Грейсон. Его реакция на упоминание этого имени была слишком сильной, слишком искренней для невиновного человека.       Кейтлин осталась стоять неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам полемарха. Только когда звук полностью стих, она позволила себе выдохнуть и подойти к рабочему столу, двигаясь почти бесшумно, как будто опасаясь, что Маркус всё ещё может её услышать.       Её руки, обычно твёрдые и уверенные, слегка дрожали, когда она доставала небольшой кусок пергамента и перо. Кейтлин обмакнула перо в чернильницу и быстро, но аккуратно написала короткое сообщение:       «Сорока, полемарх покинул гнездо. Проследи. КК.»       Она посыпала пергамент песком, чтобы высушить чернила, затем сложила его маленьким квадратом и запечатала каплей воска, оставив на нём отпечаток своего перстня с совой. Спрятав записку в ладони, Кейтлин быстро вышла из комнаты и направилась к лестнице для слуг, которая вела в нижнюю часть дома.       Коридоры особняка были пусты и тихи в этот поздний час. Лишь редкие масляные лампы освещали путь, отбрасывая колеблющиеся тени на стены, украшенные фресками. Кейтлин двигалась быстро, но осторожно, избегая скрипучих половиц, которые могли бы выдать её перемещение.       Спустившись по узкой лестнице, она оказалась в служебной части дома. Здесь воздух был теплее от близости кухонных печей, а запахи специй и готовящейся пищи для завтрашнего дня смешивались с ароматом свежевыстиранного белья.       Кейтлин направилась к маленькой комнате, где слуги отдыхали в перерывах между своими обязанностями. Там она нашла молодого парня по имени Тимон — худощавого, с острыми чертами лица и умными глазами. Он был одним из немногих слуг, которым Кейтлин полностью доверяла. Тимон сидел за столом, проверяя счета за поставки в дом, но тут же вскочил, увидев дочь архонта.       — Госпожа Кейтлин! — воскликнул он, удивлённый её появлением в такой час.       — Тише, Тимон, — Кейтлин приложила палец к губам. — У меня срочное поручение.       Она протянула ему запечатанную записку:       — Это нужно немедленно доставить в лавку Деметрия. Ты знаешь кому.       Тимон кивнул. Он прекрасно знал, что «лавка Деметрия» — это условное обозначение для тайного контакта Кейтлин, который собирал для неё информацию в городе.       — Сделаю всё мгновенно, госпожа, — заверил он, пряча записку в складках своей туники.       — Никто не должен знать, — напомнила Кейтлин. — Особенно полемарх или его люди.       — Я понимаю, госпожа, — серьёзно кивнул Тимон. — Буду осторожен как тень.       Кейтлин благодарно кивнула и, дождавшись, пока Тимон выскользнет через служебный выход, направилась обратно в свои покои. Подъём по лестнице, который обычно давался ей легко, сейчас казался непреодолимым испытанием. Ноги стали ватными от усталости и напряжения, каждый шаг требовал всё больше усилий.       Когда она наконец вернулась в свою комнату, то едва смогла закрыть за собой дверь. Всё тело ныло, а в голове пульсировала тупая боль. Кейтлин даже не стала раздеваться — просто упала на кровать, и сон мгновенно накрыл её, словно тёмная волна, унося в забытье все тревоги и страхи этого долгого, невероятного дня.

***

      В то же время, пока Кейтлин отправляла своё тайное послание, на крыше особняка КираммАнов притаилась фигура, закутанная в тёмный плащ. Джинкс сидела на самом краю, свесив ноги вниз, и беззаботно насвистывала весёлую мелодию, которую когда-то давно пела ей сестра. Её синие косы были спрятаны под капюшоном, а на лице играла лёгкая улыбка, словно всё происходящее было для неё забавной игрой.       Она прибыла в Афины почти сразу после Кейтлин, следуя за ней на безопасном расстоянии. Не то чтобы она не доверяла дочери архонта — просто любопытство и странное предчувствие привели её сюда. Джинкс всегда полагалась на свои инстинкты, а сегодня они кричали, что нужно следовать за КираммАн.       Расположившись на крыше, она легко могла слышать обрывки разговора, доносившиеся из открытого окна покоев Кейтлин. Голоса были приглушёнными, но Джинкс обладала исключительным слухом — ещё одним талантом, развитым годами выживания в опасных условиях.       — …измена… — донёсся до неё резкий голос Маркуса, и Джинкс скривилась, словно от кислого вкуса во рту. Она ненавидела этот голос, ненавидела каждую его интонацию, каждый звук, исходящий из горла человека, который разрушил её жизнь.       Она продолжала насвистывать, стараясь сохранять спокойствие, но когда до неё донеслось имя сестры, мелодия оборвалась. Джинкс резко прекратила свистеть и подалась вперёд, напряжённо вслушиваясь.       — Я знаю о Вай, — услышала она голос Кейтлин, и её сердце пропустило удар.       Реакция Маркуса была очевидна даже без возможности видеть его лицо — его голос изменился, стал хриплым, почти неузнаваемым. Джинкс ухмыльнулась. Даже спустя семь лет одно упоминание имени Вай могло выбить его из колеи. Это было хорошо. Это означало, что он помнит, что его мучает совесть — если у такого монстра вообще была совесть.       Она продолжала слушать, и её улыбка становилась всё более мрачной с каждым словом Маркуса. Угрозы, запугивание, упоминание о смерти Малька и охранников — всё это подтверждало, что Кейтлин действительно напала на след, и Маркус это знал.       Когда разговор закончился и полемарх вышел из комнаты, Джинкс бесшумно переместилась к краю крыши, следя за его тенью. Она видела, как он быстро пересёк двор и вышел через боковые ворота, его походка была напряжённой, плечи — неестественно прямыми, словно он нёс невидимый груз.       Джинкс скользнула по крыше, перепрыгнула на соседнее здание и продолжила следовать за Маркусом, двигаясь по крышам Афин с ловкостью кошки. Её движения были плавными и тихими, никто из прохожих даже не поднимал глаза, чтобы заметить тень, перемещающуюся над их головами.       Маркус шёл быстро, явно направляясь к определённой цели. Когда он достиг Цитадели Гиппархов, Джинкс притаилась на крыше соседнего здания, наблюдая, как полемарх отдаёт распоряжения дежурному офицеру.       — Мне нужен конь, — услышала она его резкий приказ. — Немедленно.       — Конечно, полемарх, — ответил офицер, кланяясь. — Куда вы направляетесь в столь поздний час? Нужен ли вам эскорт?       — Неспокойно в Левконе, — ответил Маркус. — Нужно утихомирить их. Эскорт не требуется, я справлюсь сам.       Левкон. Джинкс замерла, услышав это название. Карьер Левкон, печально известная тюрьма и каменоломня Афин. Место, где исчезали люди, неугодные власти. Место, где…       Её сердце забилось быстрее. Неужели? Могла ли Вай всё это время быть там? Живая?       Джинкс наблюдала, как Маркус садится на коня и выезжает из ворот цитадели. Она не колебалась ни секунды — ей нужно было следовать за ним, узнать, что он скрывает в Левконе.       Она быстро спустилась с крыши и побежала по улицам, стараясь не терять из виду всадника. Маркус двигался быстро, но не слишком спешил, словно хотел сохранить видимость обычной ночной инспекции.       К удивлению Джинкс, он внезапно свернул к освещённой таверне, одной из немногих, всё ещё открытых в этот поздний час. Она притаилась в тени напротив, наблюдая, как полемарх входит внутрь.       Через несколько минут он появился снова, его движения стали чуть менее чёткими — видимо, он выпил что-то крепкое. Джинкс ухмыльнулась. Это делало её план ещё проще.       Она быстро пересекла улицу и вошла в таверну через боковую дверь, как раз когда Маркус расплачивался за выпивку. Джинкс накинула капюшон глубже, скрывая лицо, и встала прямо у выхода, так что когда полемарх повернулся, чтобы уйти, он чуть не врезался в неё.       — Прошу прощения, — пробормотала она, не двигаясь с места.       — Прочь с дороги, — раздражённо бросил Маркус, поднимая руку, чтобы оттолкнуть её.       В этот момент Джинкс слегка приподняла капюшон, позволяя ему увидеть своё лицо. Глаза Маркуса расширились от шока, он открыл рот, чтобы крикнуть, но было уже поздно. Джинкс быстрым движением достала из кармана маленький мешочек с порошком и дунула прямо ему в лицо.       Маркус закашлялся, его глаза закатились, и он рухнул на пол таверны, как подкошенный. Несколько посетителей обернулись, но большинство было слишком пьяно, чтобы понять, что происходит. Только молодой подмастерье, протиравший столы, застыл с открытым ртом, глядя на сцену.       — Ничего страшного, — весело сказала Джинкс, кивая ему. — Мой муженёк перебрал. Теперь мне придётся тащить эту тушу домой.       Она наклонилась и, кряхтя от усилия, подняла бессознательное тело Маркуса. Для своего худощавого телосложения Джинкс обладала удивительной силой, но даже ей было нелегко тащить грузного полемарха.       — Чтоб тебя Аид забрал, жирный ты боров, — бормотала она, пытаясь удержать равновесие. — Наелся на государственных харчах, упырь. Тяжелее мешка с камнями, клянусь всеми богами Олимпа!       Она продолжала ругаться, пока волокла Маркуса к его коню, который терпеливо ждал у коновязи. Животное нервно фыркнуло, почуяв странный запах от своего хозяина, но Джинкс успокаивающе погладила его по морде.       — Тихо, красавчик, — прошептала она. — Мы просто совершим небольшую поездку. Твой хозяин слишком устал, чтобы сидеть прямо, так что придётся его перекинуть, как мешок с дерьмом. Что, в общем-то, недалеко от истины.       С огромным усилием она подняла бессознательного Маркуса и перекинула его через седло, закрепив ремнями, чтобы он не упал во время поездки. Затем, с ловкостью опытного наездника, запрыгнула на коня позади него.       Прежде чем тронуться с места, Джинкс повернулась лицом к ровно подстриженному кусту, она, наклонив голову набок, усмехнулась. Ну кто так следит.       — Эй, пацан! — крикнула она. — Если увидишь Кейтлин КираммАн, скажи ей, что стоит проверить Левкон. Там все ответы!       С этими словами она пришпорила коня, и животное рванулось вперёд, унося её и бессознательного полемарха из Афин в Мегару.

***

      Лунный свет лился через высокие окна личной лаборатории Виктора, создавая серебристые дорожки на каменном полу. В отличие от их совместного рабочего пространства, эта комната была меньше, теснее, но уютнее — здесь не было помощников, не было постоянного гула механизмов, только тишина и возможность погрузиться в собственные мысли.       Виктор сидел за массивным деревянным столом, заваленным пергаментами, восковыми табличками и чертежами. Слабый свет масляной лампы отбрасывал мягкие тени на его осунувшееся лицо. Пальцы, покрытые чернильными пятнами, методично выводили сложные формулы и расчёты — цифры, которые он никому не показывал, даже Джейсу. Особенно Джейсу.       Его трость, прислонённая к столу, едва заметно поблёскивала серебряными вставками. Каждый раз, когда он смотрел на неё, что-то болезненно сжималось в груди. Не физическая боль, а нечто глубже, острее — постоянное напоминание о собственных ограничениях.       Виктор так глубоко погрузился в свои расчёты, что не услышал первых шагов в коридоре. Только когда дверь распахнулась с характерным скрипом, он поднял голову — и застыл, увидев Джейса, стоящего на пороге.       Джейс прислонился к дверному косяку, в его руке был кубок, явно не первый за вечер. Янтарные глаза блестели чуть ярче обычного, а на губах играла лёгкая, слегка нетвёрдая улыбка. Вечерний приём у архонтов, очевидно, продолжался, но вместо того, чтобы оставаться там — в окружении влиятельных людей и, несомненно, восхищённой Мел Медарды — Джейс почему-то пришёл сюда.       — Вот где ты прячешься, — произнёс Джейс, делая несколько не совсем ровных шагов внутрь. От него пахло дорогим вином и ароматными маслами, которыми натирались на официальных мероприятиях. — Исчез без предупреждения, даже не поболтал с гостями.       Виктор поспешно положил ладони на разложенные перед ним чертежи, пытаясь прикрыть их. Некоторые листы соскользнули на пол, но он не успел их поднять.       — Я же сказал, мне нужно было отдохнуть, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как всё прошло?       Джейс сделал ещё один глоток из кубка и небрежно поставил его на ближайшую полку.       — Блестяще, — он провёл рукой по волосам, растрёпывая их ещё больше. — Архонты восхищены, иностранные представители потрясены. Мел сказала…       Он внезапно оборвал себя, заметив странное выражение на лице Виктора.       — Что случилось? — спросил Джейс, подходя ближе и внимательно всматриваясь в лицо друга. — И что это ты так отчаянно пытаешься спрятать?       — Ничего важного, — быстро ответил Виктор, пытаясь собрать бумаги в стопку. — Просто… теоретические выкладки. Неоформленные мысли.       Джейс склонил голову, и прежде чем Виктор успел среагировать, положил свою руку поверх листов.       — Виктор, — мягко произнёс он, и в этой мягкости было что-то более отрезвляющее, чем любая строгость. — Мы всегда делились идеями, с самого начала. Разве не так?       Виктор не ответил, но его пальцы, сжимавшие края бумаг, медленно разжались. Джейс аккуратно вытянул лист и поднёс ближе к свету лампы. Его глаза начали скользить по строчкам, по схемам, по формулам — и расширялись с каждой секундой.       — Клянусь дыханием Зевса, — выдохнул он, хватая следующий лист. — Это… это…       Он перебирал страницу за страницей, быстро схватывая суть: расчёты энергетических полей Искр и их воздействие на живые ткани, формулы для стабилизации регенеративных процессов, схемы направленного воздействия на повреждённые органы и кости…       — Виктор, — потрясённо произнёс Джейс, когда последний лист упал на стол. — Почему ты молчал? Ты… ты разработал теоретическую основу для медицинского применения Искр. Это же… революция!       Виктор отвернулся, его лицо скрылось в тени.       — Это всего лишь теория, Джейс, — тихо произнёс он. — Непроверенная, опасная. Использовать Искры для вмешательства в человеческое тело — мы даже не представляем всех рисков.       Джейс присел на край стола, глядя сверху вниз на своего друга. В его взгляде не было осуждения, только искреннее недоумение и… восхищение?       — Почему ты так долго это скрывал? — спросил он. — Виктор, если бы ты только сказал, мы могли бы вместе работать над этим. Объединить усилия, как всегда. Почему?       Виктор поднял глаза — измученные, покрасневшие от долгих часов работы при тусклом свете — и в них Джейс увидел то, чего не замечал раньше: смесь стыда, зависти и глубокой тоски.       — Потому что это… личное, — наконец выдавил Виктор. — Слишком личное.       Он машинально коснулся своей ноги, и Джейс внезапно понял. Всё это время, пока они работали над порталами, над новыми источниками энергии, над технологиями, которые сделали бы Афины ещё богаче и могущественнее, Виктор тайно искал способ исцелить свою хромоту. Но не просто найти временное облегчение — полностью перестроить своё тело с помощью силы Искр.       — Это не имеет значения, — продолжил Виктор, горько усмехнувшись. — Даже если теория верна, практическое применение слишком опасно. Никто не согласится быть первым подопытным.       — Не имеет значения? — Джейс возмутился, распрямляясь во весь свой немалый рост. Несмотря на выпитое вино, его голос звучал чётко и решительно. — Виктор, это самое значимое из всего, что мы когда-либо делали! Подумай только — исцеление неизлечимых болезней, восстановление утраченных конечностей, продление жизни. Всё это время мы тратили Искры на порталы и оружие, на бессмысленные игрушки для богатых и привилегированных, в то время как…       Он осекся, заметив, как Виктор съежился от его слов.       — Прости, — тише добавил Джейс. — Я не имел в виду, что наша работа была бессмысленной. Просто… по сравнению с возможностью исцелять, всё остальное кажется пылью.       Виктор молчал, его пальцы перебирали край одного из чертежей. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фитиля в лампе.       — Я завидую тебе, — внезапно произнёс Виктор так тихо, что Джейс едва расслышал. — Всегда завидовал. Ты красивый, сильный, высокий. Ты можешь легко бегать по лабораториям целыми часами, подниматься на леса, когда мы устанавливаем оборудование… Ты даже не задумываешься о том, как твоё тело служит тебе. А я…       Он с горечью посмотрел на свою трость.       — А я каждое утро просыпаюсь с мыслью о том, сколько шагов я смогу сделать сегодня, прежде чем боль станет невыносимой. Каждый. Проклятый. День.       Джейс потрясённо смотрел на него. За все годы их дружбы и сотрудничества Виктор никогда не говорил так откровенно о своих страданиях. Он всегда казался стоически принимающим свою судьбу, всегда отмахивался от сочувствия, всегда переводил разговор на работу, если кто-то проявлял излишний интерес к его хромоте.       — Я не знал, — просто сказал Джейс. — Виктор, я… мне жаль.       — Не нужно, — резко ответил Виктор. — Мне не нужна твоя жалость. Не за этим я всё это делал.       — Это не жалость, — Джейс подошёл ближе и опустился на колени перед креслом Виктора, так что их лица оказались на одном уровне. — Это восхищение. И поддержка, если ты её примешь.       Взгляд Виктора стал настороженным.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, — Джейс положил руки на плечи Виктора, — что мы вместе продолжим то, что ты начал. Ты сделал невероятное открытие, теоретический прорыв. Вместе мы сможем превратить эту теорию в практику. Мы проведём эксперименты, тесты, найдём способ минимизировать риски.       В его глазах горел тот самый огонь, который всегда загорался, когда он сталкивался с новой, захватывающей задачей. Огонь, который иногда пугал Виктора своей интенсивностью, но всегда восхищал.       — Маркус и Хеймердингер никогда не одобрят, — покачал головой Виктор. — Они слишком осторожны, когда речь идёт об Искрах.       — В таком случае, мы не скажем им, — просто ответил Джейс. — По крайней мере, пока не будем уверены, что это безопасно. У нас есть частная лаборатория, доступ к Искрам, все необходимые инструменты.       — И кто, по-твоему, будет первым пациентом? — горько спросил Виктор. — Кто согласится рискнуть своей жизнью ради непроверенной теории?       Джейс не отвёл глаз.       — Для этого есть я, — твёрдо сказал он. — Мы начнём с малого — с моей старой травмы плеча. Помнишь, как я повредил его, когда испытывал ту гидравлическую систему? Оно до сих пор болит в дождливые дни.       Виктор уставился на него с таким изумлением, будто Джейс внезапно заговорил на неизвестном языке.       — Ты… ты предлагаешь себя в качестве испытуемого? Ты понимаешь, насколько это безумно? Я могу случайно убить тебя!       — Не убьёшь, — улыбнулся Джейс. — Я доверяю твоим расчётам. И тебе.       Виктор покачал головой, но в его глазах уже мелькнула искра надежды.       — Это безрассудство.       — Именно так мы и создали наш первый портал, — напомнил Джейс. — Помнишь? Все говорили, что мы сойдём с ума, пытаясь разорвать ткань пространства. И где мы теперь? Одно безрассудство может стоить тысячи лет осторожности.       Он взял одну из восковых табличек, быстро пробежал глазами расчёты.       — Виктор, это потрясающе. То, что ты разработал — это не просто лечение. Это настоящее возрождение. И я обещаю тебе, — его голос стал ниже, серьёзнее, — мы справимся с этим. И мы решим твой недуг. Что бы ни понадобилось, сколько бы времени это ни заняло. Ты слишком важен для меня, чтобы я смирился с твоими страданиями.       Виктор хотел возразить, сказать, что всё гораздо сложнее, что Джейс не понимает всех рисков, что это может разрушить их репутацию, их карьеру, их жизни. Но слова застряли в горле, когда он увидел искренность и решимость в янтарных глазах своего друга.       Вместо слов Джейс внезапно притянул его к себе, обхватив за шею, и прижался лбом ко лбу Виктора.       — Для меня нет ничего важнее твоего здоровья, — прошептал Джейс, и от него пахло вином, смолистыми благовониями и чем-то неуловимо знакомым, что всегда ассоциировалось у Виктора с домом. — Ничего. Даже порталы, даже признание архонтов. Даже Мел.       В этих словах звучала такая убеждённость, что Виктор почувствовал странное тепло в груди — не зависть, не горечь, а что-то давно забытое. Надежду. Настоящую, искреннюю надежду.       — Хорошо, — прошептал он в ответ, и его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Давай попробуем. Вместе.       Джейс отстранился, но лишь для того, чтобы просияться широкой улыбкой.       — Вместе, — повторил он. — Как и всегда.       Лампа догорала, отбрасывая тени на стену, где расчёты и формулы Виктора превращались в причудливые силуэты — словно предвестники новой эры, которая вот-вот должна была начаться. Эры, где человеческое тело больше не было ограничением, где болезни и травмы стали бы просто временным неудобством, а не пожизненным приговором. Эры, рождавшейся здесь и сейчас, в тесной лаборатории, между двумя друзьями, соединёнными общей мечтой. И Виктор, глядя в сияющие глаза Джейса, вдруг почувствовал, что, может быть, он больше не одинок в своей борьбе. Что, может быть, не все его мечты были обречены оставаться лишь на бумаге.

***

      Первый луч восходящего солнца, настойчивый и неумолимый, прорезал тонкую щель между тяжёлыми шторами и ударил прямо в лицо спящей Кейтлин. Она нахмурилась, пытаясь уклониться от назойливого света, и перевернулась на другой бок, натягивая тонкое покрывало на голову. Но сон уже ускользал, растворяясь в утреннем воздухе, словно туман над речной гладью.       Несколько минут Кейтлин лежала неподвижно, вслушиваясь в звуки пробуждающегося дома. Где-то на нижнем этаже слуги уже начали свою ежедневную рутину — приглушённый звон посуды доносился из кухни, скрип половиц выдавал передвижения прислуги, готовящей дом к новому дню.       С тихим вздохом она сдалась и открыла глаза. Комната, залитая золотистым светом раннего утра, выглядела почти нереальной — пылинки танцевали в солнечных лучах, создавая иллюзию мерцающей вуали. Кейтлин села на постели, поморщившись от лёгкой боли в мышцах — напоминание о вчерашнем визите в Мегару и долгой дороге обратно. Она всё ещё была одета в ту же простую тунику, в которой отправилась на встречу с Джинкс. Ткань смялась и пропиталась запахами таверны и дорожной пыли.       — Проклятье, — пробормотала она, пытаясь пригладить спутанные волосы. Губы пересохли, а во рту ощущался неприятный привкус — следствие беспокойного сна и нескольких глотков отвратительного вина в «Разбитом Кувшине».       Кейтлин медленно поднялась с постели, чувствуя, как каждый мускул протестует против движения. Она потянулась, разминая затёкшие плечи и шею, и направилась к умывальнику в углу комнаты. Прохладная вода принесла мгновенное облегчение — она плескала её на лицо, чувствуя, как усталость постепенно отступает, смываемая вместе с остатками ночной пыли. Кейтлин смотрела на своё отражение в полированной бронзовой пластине, служившей зеркалом — глаза, окружённые тенями недосыпа, смотрели решительно и твёрдо, несмотря на усталость.       «Я слишком близко, чтобы остановиться сейчас», — подумала она, вытирая лицо мягким льняным полотенцем.       Кейтлин направилась к гардеробу, выбирая свежую одежду для нового дня. Её пальцы скользнули по тканям разной фактуры — от тонкого, почти прозрачного шёлка домашних одеяний до плотной, усиленной кожаными вставками туники для тренировок. Она выбрала практичную одежду гиппарха — светло-голубую тунику с серебряной вышивкой на вороте и рукавах, узкую юбку из прочной ткани и кожаный пояс с серебряными застёжками.       Переодевшись, она почувствовала себя заново родившейся, словно сменив одежду, смогла смыть с себя не только физическую усталость, но и тяжесть вчерашних разочарований. Встреча с Джинкс оказалась странной и неоднозначной — синеволосая девушка знала больше, чем говорила, но её безумные глаза и непредсказуемое поведение делали любую информацию ненадёжной.       Кейтлин подошла к столу, где лежал её лук — «Блюститель», созданный Джейсом и Виктором. Она нежно провела пальцами по гладкой поверхности оружия, чувствуя слабую пульсацию энергии, исходящую от встроенных в конструкцию крошечных фрагментов Искр. Лук словно отзывался на её прикосновение, и это наполняло Кейтлин странным чувством уверенности.       Только когда она повернулась, чтобы взять колчан со стрелами, её взгляд упал на небольшой свиток пергамента на прикроватном столике. Кейтлин замерла, уверенная, что вечером его там не было. Сердце ускорило ритм, когда она медленно подошла и взяла свиток в руки.       Пергамент был высокого качества, но края казались обожжёнными, словно их опалило пламя. Кейтлин осторожно развернула свиток, и её глаза расширились, когда она прочитала короткое сообщение, написанное знакомым, резким почерком:       «Левкон. Девушка похитила Маркуса. Ответы там».       Кейтлин перечитала послание трижды, словно не веря собственным глазам. Её мысли лихорадочно метались, соединяя разрозненные кусочки информации. Девушка… Это могла быть только Джинкс. Эксцентричная, непредсказуемая, опасная Джинкс. Неужели она осмелилась похитить самого полемарха Афин? Это казалось безумием даже для неё. И всё же…       Кейтлин вспомнила их разговор в «Разбитом Кувшине» — намёки Джинкс на связь между Маркусом и тем, что произошло семь лет назад в храме Ареса. Её явную ненависть к полемарху, граничащую с одержимостью. И угрозу, прозвучавшую в конце их разговора: «Сначала разберись со своим грязным бельём. С Маркусом».       — Она действительно это сделала, — прошептала Кейтлин, чувствуя странную смесь ужаса и восхищения перед дерзостью синеволосой террористки.       Но что означало упоминание Левкона? Каменоломня-тюрьма на северных окраинах Аттики, известная своей строгостью и суровыми условиями. Место, откуда не возвращались. Что связывало Маркуса с этим зловещим местом? И какие «ответы» она могла найти там?       Кейтлин быстро свернула пергамент и спрятала его в потайной карман туники. Это послание явно оставил её шпион, которого она отправила следить за Маркусом после своего возвращения из Мегары. Но как он узнал о похищении так быстро? И как сумел проникнуть в её комнату незамеченным?       Вопросы множились, но Кейтлин понимала, что у неё нет времени на размышления. Если Маркус действительно похищен, скоро это станет известно всему городу. Начнётся паника, архонты созовут чрезвычайное собрание, гиппархи будут мобилизованы для поисков… И её шанс найти настоящие ответы исчезнет в суматохе.       — Лорис и Мэдди, — произнесла Кейтлин решительно. Эти двое были не просто её подчинёнными — они были единственными людьми, которым она доверяла безоговорочно. Если она собиралась действовать, то только с их помощью.       Цитадель Гиппархов была местом, где порядок и дисциплина царили безраздельно. Даже в столь ранний час тренировочные площадки были заполнены воинами, оттачивающими своё мастерство. Звон мечей, скрежет щитов и командные выкрики наполняли внутренний двор, создавая привычный военный фон.       Кейтлин пересекала двор быстрым, целеустремлённым шагом. Она не надела полные доспехи, ограничившись только нагрудником и наплечниками — облегчённая версия защиты, которую гиппархи носили во время ежедневных дежурств. Её лук, завёрнутый в плотную ткань, висел за спиной, а на поясе покачивался короткий меч в простых ножнах.       Воины приветствовали её кивками и жестами уважения, но никто не осмелился остановить или заговорить — выражение лица командира явно не располагало к светской беседе. В её походке, в том, как она держала плечи, в лёгком прищуре глаз — во всём читалась сосредоточенность хищника, вышедшего на охоту.       Личные покои Лориса и Мэдди располагались в восточном крыле Цитадели, где обычно жили старшие офицеры. Кейтлин быстро поднялась по узкой винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и постучала в дверь Мэдди — три коротких удара, затем два длинных — их условный сигнал.       Дверь открылась почти мгновенно, словно Мэдди ждала за ней. Невысокая девушка с пшеничными волосами, выглядела свежей и бодрой, несмотря на ранний час. Её светло-голубые глаза заблестели при виде Кейтлин.       — Командир! — воскликнула она, отступая в сторону, чтобы пропустить Кейтлин внутрь. — Ранняя птица сегодня, даже раньше обычного.       — Позови Лориса, — сказала Кейтлин, не тратя времени на приветствия. — У нас мало времени.       В глазах Мэдди мелькнуло удивление, но она не стала задавать вопросов. Кивнув, она исчезла за дверью, и через несколько минут вернулась в сопровождении Лориса — высокого, крепко сложенного мужчины с квадратной челюстью и пронзительным взглядом. Его волосы были влажными, словно он только что вышел из бани.       — Что случилось? — спросил он без предисловий, закрывая за собой дверь. В отличие от большинства людей, Лорис никогда не тратил времени на формальности или лишние слова.       Кейтлин оглядела комнату Мэдди — небольшое, но уютное пространство с простой деревянной мебелью и множеством мелких личных вещей, придававших ему жилой вид. На стенах висели карты и схемы, а в углу стояла стойка с различным оружием — от коротких мечей до метательных ножей. Комната была именно такой, какой Кейтлин ожидала её увидеть — практичной и функциональной, как сама Мэдди.       — Маркус похищен, — произнесла Кейтлин тихо, доставая свиток из потайного кармана и протягивая его Лорису и Мэдди. — Этой ночью.       Они склонились над пергаментом, и Кейтлин видела, как их глаза расширяются от удивления, а затем сужаются в понимании.       — Джинкс? — первой опомнилась Мэдди, поднимая взгляд на Кейтлин. — Это та самая сумасшедшая с синими волосами? Та, что взрывает всё на своём пути?       — Именно она, — кивнула Кейтлин. — Я встретилась с ней вчера в Мегаре. Наш разговор был… странным. Она намекала, что Маркус связан с тем, что произошло семь лет назад. С гибелью Грейсон.       Лорис сжал челюсти так сильно, что желваки заиграли на его скулах:       — Я всегда знал, что он нечист на руку, — произнёс он с плохо скрываемой яростью. — Но убийство полемарха… Это уже государственная измена.       — У нас нет доказательств, — напомнила Кейтлин, хотя в её собственном сердце не оставалось сомнений. — Только намёки и предположения. Но теперь у нас есть шанс найти настоящие доказательства. В Левконе.       — Что связывает Маркуса с каменоломней? — Мэдди нахмурилась, перечитывая послание. — Почему твой шпион считает, что ответы там?       Кейтлин начала расхаживать по комнате, движимая нетерпением и нараставшим возбуждением:       — Я не знаю, но намерена выяснить. Левкон — это не просто каменоломня. Это тюрьма для тех, кого хотят заставить исчезнуть. Тех, кто знает слишком много.       Она остановилась, посмотрев на своих друзей:       — У нас есть короткое окно возможностей. Скоро отсутствие Маркуса заметят. Начнутся поиски, будет созван Совет, каждый шаг гиппархов будет отслеживаться. Но сейчас…       — Сейчас мы можем действовать свободно, — закончил за неё Лорис, его глаза загорелись пониманием. — Мы должны проникнуть в кабинет Маркуса, пока его отсутствие не стало известно.       — Именно, — кивнула Кейтлин. — Найти любые доказательства, любые зацепки, которые могли бы связать его с тем, что произошло в храме Ареса. И с Левконом.       Мэдди уже начала собираться, натягивая на себя лёгкий доспех и прикрепляя к поясу небольшой кинжал:       — Как мы объясним наше присутствие в его кабинете, если нас застанут? — спросила она практично. — И как вообще попадём туда? Дверь наверняка заперта.       Кейтлин улыбнулась — тонко, уголками губ:       — Официально я — старший офицер после Маркуса. У меня есть полномочия входить в его кабинет в экстренных случаях. А что может быть экстреннее, чем исчезновение самого полемарха?       — А если нас спросят, откуда мы узнали, что он исчез? — Лорис, всегда тщательно просчитывавший риски, нахмурился. — Мы не можем раскрыть источник.       — Скажем, что пришли с докладом и обнаружили кабинет пустым, — ответила Кейтлин. — В такую рань это не вызовет подозрений — Маркус часто проводит утренние часы в своём кабинете, разбирая отчёты.       Лорис и Мэдди переглянулись, и Кейтлин увидела в их глазах то, что так ценила в этих двоих — абсолютное доверие и готовность следовать за ней, несмотря на опасность.       — Мы готовы, командир, — просто сказала Мэдди, застегивая последнюю пряжку на своём доспехе.       Лорис молча кивнул, и в этом кивке было больше уверенности, чем в любых словах.       Кейтлин почувствовала, как волна благодарности поднимается в её груди. Семь лет назад она потеряла Грейсон — наставницу, почти вторую мать. Но обрела этих двоих — верных, преданных, готовых рискнуть всем ради правды.       — Тогда не будем терять времени, — сказала она, направляясь к двери. — Нас ждёт кабинет полемарха.       Кабинет Маркуса располагался в самом сердце Цитадели — просторное помещение с высокими арочными окнами, выходящими на море. Массивная деревянная дверь, укреплённая бронзовыми полосами, обычно охранялась двумя стражниками. Но сегодня, к удивлению Кейтлин, у входа никого не было.       «Слишком удачно», — подумала она с подозрением, но решила не искать проблем там, где их не было. Вместо этого она достала из кармана небольшой ключ — дубликат, который она тайно изготовила много лет назад, когда впервые начала сомневаться в официальной версии гибели Грейсон.       Ключ вошёл в замочную скважину с лёгким сопротивлением. Кейтлин осторожно повернула его, и механизм щёлкнул, отпирая дверь. Она обменялась быстрыми взглядами с Лорисом и Мэдди, а затем мягко толкнула дверь, которая открылась с еле слышным скрипом.       Кабинет встретил их тишиной и полумраком — тяжёлые шторы были задёрнуты, пропуская лишь тонкие полоски утреннего света. Запах сандалового дерева, чернил и старого пергамента наполнял воздух, создавая атмосферу сдержанного величия и власти.       — Разделимся, — прошептала Кейтлин, хотя в этом не было необходимости — вокруг никого не было. — Лорис, проверь шкафы и полки. Мэдди, займись столом. Я осмотрю личный сейф.       Они молча кивнули и разошлись, каждый сосредоточившись на своей задаче. Кейтлин направилась к дальней стене, где за тяжёлым гобеленом с изображением сцены охоты скрывался небольшой сейф. Она отодвинула ткань, обнажив металлическую дверцу с замком — сложным механизмом, который не поддавался обычным методам взлома.       Но у Кейтлин был ещё один секрет. За годы наблюдения за Маркусом она выучила последовательность движений, которые он выполнял, открывая сейф. Это было рискованно — если он изменил комбинацию, или если у сейфа был дополнительный механизм защиты, их миссия могла закончиться, не начавшись. Но другого выхода не было.       Кейтлин глубоко вдохнула и начала поворачивать колёсико замка, вслушиваясь в едва различимые щелчки механизма. Влево, до третьего щелчка. Вправо, до шестого. Снова влево, до первого. Вправо…       Последний щелчок был громче остальных, и Кейтлин почувствовала, как напряжение покидает её тело — замок поддался. Она осторожно потянула дверцу сейфа на себя, и та открылась, обнажая своё содержимое.       Внутри лежало несколько кожаных мешочков, свёрнутые пергаменты и небольшая деревянная шкатулка, украшенная замысловатой резьбой. Кейтлин сначала потянулась к пергаментам, быстро просматривая их содержимое. Это были преимущественно отчёты и карты — документы, которые можно было ожидать найти в сейфе полемарха.       Но один свиток привлёк её внимание. В отличие от остальных, он был запечатан тёмно-зелёным воском с оттиском, который Кейтлин не узнала — странный символ, напоминающий одновременно глаз и языки пламени. Она осторожно сломала печать и развернула пергамент.       Сердце Кейтлин забилось быстрее, когда она увидела подпись внизу письма: «С неизменным уважением, С.». Подпись была выполнена с неожиданной элегантностью, что контрастировало с содержанием письма — короткого, но зловещего:       «Маркус,       Эфир отправлен по новому маршруту. Следи за своей частью соглашения. Что касается нашей общей проблемы — девочка становится неуправляемой. Её одержимость тобой растёт. Я бы посоветовал повысить бдительность.       С неизменным уважением,       С.»       — Боги Олимпа, — прошептала Кейтлин, перечитывая письмо. — Он помогал поставкам Эфира.       — Кейт! — окликнула её Мэдди, голос которой был полон возбуждения. — Смотри, что я нашла!       Кейтлин аккуратно свернула письмо и спрятала его за пазуху, прежде чем подойти к столу, где Мэдди перебирала бумаги.       — Здесь целая стопка писем, — сказала Мэдди, показывая на аккуратно сложенные пергаменты. — Переписка между Маркусом и Силко, датированная последними семью годами. Они координировали поставки эфира в Афины.       Лорис, стоявший у книжных полок, держал в руках толстый фолиант:       — А вот это интереснее, — сказал он, раскрывая книгу. — Списки всех заключённых Левкона за последние десять лет. С указанием преступлений и приговоров.       Кейтлин быстро подошла к нему, заглядывая через плечо. Книга была заполнена именами, датами и короткими описаниями преступлений — сухими, бесстрастными записями о судьбах сотен людей, исчезнувших в каменоломнях.       — Зачем полемарху хранить такие списки? — прошептала Мэдди, подходя ближе. — Это должно быть в архивах суда, а не здесь.       — Если только он не использовал Левкон для своих целей, — ответил Лорис мрачно. — Как место для избавления от неугодных.       Кейтлин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сколько невинных людей могло оказаться в этих списках? Сколько жизней было уничтожено для сохранения грязных тайн Маркуса?       Но её внимание привлекло нечто иное — небольшой конверт, выпавший из книги, когда Лорис перелистывал страницы. Кейтлин подняла его и осторожно открыла. Внутри был небольшой кусочек пергамента, на котором аккуратным почерком Маркуса было выведено всего две буквы: «VI».       — Что это? — нахмурился Лорис. — Римская цифра шесть?       Кейтлин задумчиво вертела пергамент в руках, её мысли лихорадочно работали:       — В Левконе заключённым присваивают номера вместо имён, — медленно произнесла она. — Это делается для их дегуманизации, чтобы стражники не видели в них людей.       — Ты думаешь, этот VI — номер заключённого? — глаза Мэдди расширились от понимания. — Кого-то, кто знает что-то об убийстве Грейсон?       — Возможно, не просто знает, — голос Кейтлин был тихим, но в нём звенела сталь. — Возможно, это свидетель. Или даже… выживший.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Каждый из троих пытался осмыслить значение найденного.       — Но мы должны проверить ещё кое-что, — сказала Кейтлин, направляясь обратно к сейфу. — Ту шкатулку.       Она достала из сейфа небольшую деревянную шкатулку и поставила её на стол. Замок был простым, и Кейтлин легко открыла его с помощью маленького ножа, который всегда носила на поясе.       Крышка поднялась, и все трое затаили дыхание. Внутри, на бархатной подкладке тёмно-синего цвета, лежала самый большой кристалл который она видела — Искра Прометея, сияющая внутренним светом, похожая на застывшую каплю солнца.       — Откуда у него это, — прошептала Мэдди, не решаясь прикоснуться к кристаллу. — Он воровал их из официальных хранилищ?       — Или изымал из незаконных раскопок, а потом докладывал, что уничтожил их, — предположил Лорис. — Как полемарх, он мог контролировать отчётность.       Кейтлин осторожно закрыла шкатулку, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Всё это время Маркус играл в свои игры, используя власть для обогащения и уничтожения врагов. И всё это время она была рядом, подозревая, но не имея доказательств.       — Мы должны попасть в Левкон, — твёрдо сказала она. — Найти заключённого под номером VI. Выяснить, кто он и что знает.       — Это опасно, — предупредил Лорис. — Левкон охраняется лучше, чем сокровищница архонта. И даже с твоим статусом дочери Тобиаса проникнуть туда будет непросто.       — Я знаю, — кивнула Кейтлин. — Поэтому мне понадобится ваша помощь. У меня есть план, но он требует подготовки.       — Что с этим? — Мэдди указала на шкатулку и собранные доказательства. — Мы не можем оставить их здесь, но и унести всё не сможем — их отсутствие сразу заметят.       Кейтлин на мгновение задумалась:       — Возьмём только самое важное — письмо от Силко и записку с номером VI. Остальное вернём на место. Когда мы найдём заключённого и узнаем правду, у нас будет достаточно доказательств, чтобы предъявить их Совету.       Мэдди и Лорис кивнули, соглашаясь с планом. Они быстро вернули большую часть документов на их места, тщательно восстанавливая первоначальный порядок. Кейтлин закрыла сейф, убедившись, что замок защёлкнулся, и вернула гобелен на место.       Когда они покидали кабинет, солнце уже поднялось высоко, заливая Цитадель ярким светом нового дня. Но для Кейтлин этот свет нёс не только тепло — он обещал разоблачение тайн, скрывавшихся во тьме слишком долго.       — Встречаемся через час у восточных ворот, — сказала она своим друзьям. — Возьмите только самое необходимое. Нам предстоит долгий путь до Левкона.       Они разошлись, каждый направляясь готовиться по-своему. Кейтлин шла по солнечным коридорам Цитадели, чувствуя странное спокойствие, которое всегда приходило к ней перед важными операциями. Семь лет поисков привели её к этому моменту. Семь лет сомнений и вопросов.       «Скоро, Грейсон, — подумала она, глядя на яркое утреннее небо. — Скоро я узнаю правду. И те, кто виновен, ответят за всё».

***

      Левкон возвышался на горизонте подобно короне из белого камня — не величественной или прекрасной, но зловещей и неумолимой. Даже издалека каменоломня-тюрьма производила гнетущее впечатление: высокие стены из грубо обтёсанных глыб, наблюдательные башни с узкими бойницами, заострённые колья на вершине ограждений. Место, созданное не столько для содержания преступников, сколько для стирания их из памяти мира.       Кейтлин стояла у массивных восточных ворот, представлявших собой настоящее инженерное чудо — двустворчатая конструкция из дуба, окованного бронзой, такая тяжёлая, что для её открытия требовалось четверо мужчин, вращающих специальный механизм. Солнце безжалостно палило, отражаясь от белых камней и создавая иллюзию, будто сам воздух раскалён добела.       На ней был официальный наряд старшего гиппарха — полные доспехи из полированной бронзы с серебряными вставками на ключевых участках, плащ с символом её ранга и серебряный обруч, обозначающий её статус как дочери архонта. Этот наряд она надевала лишь в особых случаях, когда требовалось максимальное использование её положения. Лорис и Мэдди, стоящие по обе стороны от неё, были облачены в стандартные доспехи гиппархов, сияющие в ярком полуденном свете.       — Я — Кейтлин КираммАн, старший гиппарх и дочь архонта Тобиаса, — произнесла она, обращаясь к начальнику стражи у ворот, высокому мужчине с изрытым оспой лицом и холодными глазами. — По приказу Совета архонтов мы проводим инспекцию всех исправительных учреждений Аттики.       Она протянула свиток с официальной печатью Совета — документ, который Лорис раздобыл несколько часов назад, используя свои связи среди писцов архива. Это не было прямой подделкой — скорее, творческим использованием старого распоряжения о регулярных проверках, которое никто не отменял, но и не торопился исполнять.       Начальник стражи внимательно изучил документ, его глаза сузились в подозрении. Такие визиты были редкостью — Левкон всегда существовал в своеобразном правовом вакууме, негласно выведенный из-под обычного контроля.       — Странно, что нас не предупредили заранее, — произнёс он наконец, возвращая свиток. — Обычно мы получаем уведомление о таких… инспекциях.       — Внезапность — суть проверки, — холодно ответила Кейтлин, выпрямляясь во весь рост и смотря на стражника сверху вниз, используя своё преимущество в расположении — она стояла на ступеньку выше. — Или у вас есть причины опасаться внезапных проверок?       Мужчина слегка побледнел — он явно не хотел вступать в конфликт с дочерью архонта. За долгие годы работы в Левконе он, вероятно, повидал множество случаев, которые не выдержали бы тщательного расследования.       — Никаких причин, госпожа, — ответил он, отступая и делая знак стражникам открыть ворота. — Левкон всегда открыт для представителей Совета. Позвольте, я провожу вас к управляющему Архелаю.       Механизм ворот заскрипел, и тяжёлые створки медленно разошлись в стороны, открывая путь внутрь каменоломни. Кейтлин сделала глубокий вдох, ощущая, как сердце колотится в груди. Они прошли первый барьер, но самое трудное было впереди.       Внутри Левкон оказался ещё более впечатляющим и ужасающим зрелищем. Огромная чаша карьера, вырезанная в склоне холма, уходила вниз террасами, образуя гигантский амфитеатр страданий. На каждом уровне работали десятки заключённых — полуобнажённые фигуры с костлявыми спинами, трудившиеся под палящим солнцем. Они вырубали мраморные блоки, переносили их к подъёмным механизмам, дробили камень на более мелкие куски. Стук молотов и кирок смешивался со случайными выкриками надзирателей и приглушёнными стонами тех, чьи силы были на исходе.       Управляющий Архелай встретил их в своём кабинете — небольшом, но на удивление роскошном помещении с видом на карьер. Контраст между изысканной мебелью, персидскими коврами и видом на человеческие страдания за окном создавал сюрреалистическое ощущение.       Сам Архелай был внушительной фигурой — высокий, лысеющий мужчина с густой седеющей бородой и искалеченной левой рукой, заканчивающейся металлическим крюком. Его единственный глаз (правый был закрыт старым шрамом) внимательно изучил посетителей.       — Инспекция, значит, — произнёс он после обмена формальными приветствиями. Его голос был неожиданно мягким для человека его профессии. — Что именно вы хотите увидеть, госпожа КираммАн?       — Всё, — ответила Кейтлин с уверенностью, которую не вполне чувствовала. — Условия содержания, процесс труда, состояние заключённых. Совет обеспокоен слухами о… чрезмерной жестокости в Левконе.       Архелай позволил себе тонкую улыбку, которая не затронула его единственный глаз:       — Слухи всегда преувеличены, госпожа. Левкон — исправительное учреждение, не курорт. Но мы соблюдаем все предписания Совета относительно содержания осуждённых. Позвольте мне показать вам наше… заведение.       Следующие два часа они провели, обходя различные секции каменоломни. Архелай с преувеличенной подробностью объяснял процессы добычи и обработки мрамора, словно их интересовал именно этот аспект деятельности Левкона. Кейтлин терпеливо слушала, периодически задавая вопросы о состоянии заключённых, но внутренне она лихорадочно искала глазами номер VI, всматриваясь в каждого узника, мимо которого они проходили.       Заключённые представляли собой удручающее зрелище. Одетые в серые лохмотья, с кожей, покрытой пылью и потом, они трудились как механизмы, явно опасаясь поднять взгляд на посетителей. У каждого под правым глазом была татуировка с номером — простые чёрные символы, навсегда отмечающие их как собственность Левкона.       Они спустились на нижний уровень карьера, где работы велись особенно интенсивно. Здесь добывали самый качественный мрамор — белый с лёгкими голубоватыми прожилками, любимый архитекторами Афин. Солнце здесь палило особенно безжалостно, отражаясь от светлых камней и умножая жару.       Кейтлин позволила Архелаю идти чуть впереди, беседуя с Лорисом о методах контроля качества камня, а сама внимательно изучала группы работающих. Они были разделены по секциям, каждая под наблюдением отдельного надзирателя с кожаным кнутом у пояса. Некоторые заключённые выглядели более истощёнными, чем другие — вероятно, новички, ещё не привыкшие к адскому ритму работы. Другие, несмотря на суровые условия, сохраняли некое достоинство и даже физическую мощь, словно их тела адаптировались к постоянному труду.       Мэдди тихо шла рядом с Кейтлин, иногда наклоняясь, чтобы прошептать наблюдение или заметить что-то необычное. Её внимательный взгляд не пропускал деталей.       — Смотри на их номера, — прошептала она в какой-то момент. — Они идут не по порядку. Здесь есть система распределения.       Кейтлин кивнула, обратив внимание на эту деталь. Действительно, номера, татуированные на лицах, не были последовательными. Рядом могли работать XXIII, VII и CXIX. Это усложняло их поиски — они не могли просто идти в определённый сектор, ожидая найти VI среди других низких номеров.       Внезапно её внимание привлекло необычное пятно цвета среди моря серого и белого. В одной из дальних секций, частично скрытой за крупным мраморным блоком, мелькнули волосы яркого малинового оттенка. Это было настолько неожиданно в безликой массе узников, что Кейтлин невольно замедлила шаг, всматриваясь в ту сторону.       — Кто работает в том секторе? — спросила она, указывая в направлении, где заметила яркие волосы.       Архелай обернулся, проследив за её взглядом:       — Это женский сектор, госпожа, — ответил он с едва заметной неловкостью. — У нас немного женщин-заключённых, их обычно направляют на менее тяжёлые работы, но некоторые оказываются… достаточно сильными для работы с камнем.       — Я хотела бы осмотреть этот сектор, — твёрдо сказала Кейтлин.       Архелай поколебался мгновение, но затем кивнул:       — Как пожелаете, госпожа. Но должен предупредить, некоторые из этих женщин… неприятны в общении. Многие из них осуждены за тяжкие преступления.       Они направились к женскому сектору, и чем ближе они подходили, тем яснее Кейтлин видела обладательницу ярких волос. Это была молодая девушка, работающая наравне с мужчинами — она тащила мраморный блок размером почти с неё саму, упираясь плечом и медленно продвигаясь вперёд. В отличие от большинства заключённых, которые трудились молча, она что-то говорила своим соседям, и Кейтлин даже услышала её смех — хриплый, но удивительно живой в этом месте страданий.       Когда они приблизились, Кейтлин смогла лучше рассмотреть эту необычную заключённую. Малиновые волосы были стрижены неровно, словно их обрезали тупым ножом, а правый висок был выбрит почти до кожи. Несмотря на это, в её облике была какая-то странная, мятежная красота. Лучи солнца, пронизывавшие её волосы, создавали вокруг головы подобие алого нимба.       Её роба, когда-то серая, сейчас представляла собой набор лохмотьев, едва прикрывающих тело. Ткань пропиталась потом и мраморной пылью, превратившись в своеобразную вторую кожу. Грубый пояс из потрескавшейся кожи стягивал одежду на талии, а на запястьях виднелись старые рубцы от кандалов.       Несмотря на тяжесть работы и явно долгие годы заключения, в этой девушке чувствовалась необычайная жизненная сила. Она переговаривалась с соседними заключёнными, иногда награждая их лёгким смешком, словно делясь шуткой, которую могли понять только они. Она двигалась с грацией, удивительной для человека, выполняющего такую грубую работу.       Кейтлин остановилась, чтобы внимательнее рассмотреть эту странную узницу. Она была немного выше среднего роста, но её тело, несмотря на суровые условия, сохраняло атлетическую форму. Мускулы на открытых руках и плечах были чётко очерчены — результат годов тяжёлого физического труда. В каждом её движении чувствовалась сила, но не грубая и неотёсанная, а гибкая, словно тело было тщательно натренировано до заключения и сохранило эту тренировку даже в ужасных условиях.       Кейтлин невольно залюбовалась этой силой и стойкостью. В этом теле, продолжавшем борьбу даже в таких нечеловеческих условиях, было что-то вдохновляющее.       И вдруг, словно почувствовав на себе взгляд, женщина повернулась.       Их глаза встретились через разделяющее их пространство карьера. Серо-голубые, невероятно яркие даже на запылённом лице, глаза заключённой уставились прямо на Кейтлин. В них читался вызов, любопытство и что-то ещё — глубоко скрытая боль, которую не смогли стереть даже годы в этом адском месте.       Кейтлин почувствовала странное смущение под этим прямым взглядом. Не было страха или раболепия, которое она видела в глазах других заключённых. Эта девушка смотрела на неё как равная.       Солнечный луч, пробившийся между камнями, на мгновение осветил её лицо, и Кейтлин смогла разглядеть лёгкую россыпь веснушек на переносице и щеках. А затем она увидела это — маленькую чёрную татуировку под правым глазом.       VI.       Римская цифра шесть, вытатуированная на коже с жестокой простотой.       Мир Кейтлин словно замедлился, пока её разум лихорадочно собирал кусочки головоломки. Яркие волосы. Атлетическое телосложение. Номер VI. И самое главное — те же черты лица, что и у… Джинкс.       Синие косы Джинкс, малиново-розовые волосы этой девушки. Безумный смех одной, вызывающий взгляд другой. И связующее звено — их лица, словно отражения одного и того же неукротимого духа.       «Это сестра Джинкс», — мысль вспыхнула в сознании Кейтлин с абсолютной уверенностью. Сестра, о которой Джинкс говорила с такой болью. Девушка, которую она, казалось, считала погибшей.       Кейтлин отвернулась, чтобы скрыть своё потрясение, и продолжила идти за надзирателем, задавая случайные вопросы о системе вентиляции в карьере и методах транспортировки мрамора. Но её разум теперь работал с удвоенной скоростью.       Семь лет назад произошёл взрыв в храме Ареса. Маркус вернулся с утверждением, что все погибли, включая Грейсон. Но что, если не все? Что, если эта девушка — выжившая свидетельница того, что произошло на самом деле? Свидетельница, которую Маркус упрятал в Левкон, чтобы она никогда не смогла рассказать правду?       Кейтлин пыталась продолжать осмотр, задавать правильные вопросы и не выдавать своего возбуждения, но её мысли были заняты только одним: как поговорить с заключённой номер VI наедине? Как узнать правду, которую она могла рассказать?       Она несколько раз украдкой оглядывалась на заключённую, которая продолжала свою тяжёлую работу, лишь изредка бросая взгляды в сторону гостей. В один из таких моментов Кейтлин заметила, как надзиратель, стоявший ближе всего к заключённой, внезапно повысил голос:       — Шевелись, шестёрка! — закричал он, ударяя кнутом по земле. — У тебя ещё половина нормы не выполнена!       Она что-то ответила — слов Кейтлин не расслышала, но по тону это явно была дерзость. Лицо надзирателя исказилось от гнева, и он быстро подошёл к ней, замахнувшись кнутом.       Из-за крупных мраморных блоков Кейтлин не могла ясно видеть, что происходит, но звук удара и приглушённый, но не испуганный возглас ясно говорили о том, что её наказывают. К первому надзирателю присоединился второй, и Кейтлин увидела, как он замахивается дубинкой.       — Что происходит там? — резко спросила она, поворачиваясь к Архелаю.       Управляющий скривился в гримасе, которая должна была изображать извинение:       — Обычное дисциплинарное взыскание, госпожа. Некоторые заключённые требуют… регулярного напоминания о правилах.       — Я хочу видеть, — заявила Кейтлин, уже направляясь в сторону конфликта. Лорис и Мэдди тут же двинулись за ней, их руки инстинктивно легли на рукояти мечей.       — Госпожа, это не самое приятное зрелище, — попытался остановить её Архелай, но Кейтлин уже пробиралась между мраморными блоками, следуя звукам ударов.       Когда она обогнула последнее препятствие, то увидела, как двое надзирателей методично избивают женщину, которая, несмотря на удары, продолжала стоять, не сгибаясь. Кровь уже текла из рассечённой брови и разбитой губы, но в её глазах не было мольбы или страха — только холодная, расчётливая ярость.       — Прекратить! — громко приказала Кейтлин, её голос эхом разнёсся по карьеру.       Надзиратели замерли, только сейчас заметив присутствие официальных лиц. Шестая подняла голову, и их глаза снова встретились. На этот раз в серо-голубых глазах было не только вызов, но и замешательство, словно она не понимала, почему кто-то вмешался в её наказание.       — Госпожа, с вашего позволения, — начал один из надзирателей, стирая пот со лба, — эта заключённая отказывается выполнять норму и регулярно проявляет неуважение…       — Я поговорю с ней, — отрезала Кейтлин. — Наедине. Я хочу знать, выполняете ли вы все протоколы по отношению к заключённым.       Надзиратели переглянулись, затем посмотрели на Архелая, который нервно теребил свою бороду.       — Это… необычно, госпожа, — произнёс он осторожно.       — Я — представитель Совета архонтов, — напомнила Кейтлин, выпрямляясь во весь рост и используя весь авторитет своего положения. — И я требую конфиденциальной беседы с этой заключённой. Немедленно.       Архелай выглядел явно обеспокоенным этим требованием, но противиться прямому приказу дочери архонта он не мог.       — Как пожелаете, госпожа, — наконец сказал он. — Мы можем предоставить вам помещение для… беседы. Но я бы рекомендовал присутствие хотя бы одного охранника. Некоторые заключённые бывают… непредсказуемыми.       Кейтлин посмотрела на женщину с татуировкой VI, которая теперь прямо смотрела на неё, словно пытаясь понять, что происходит. В её взгляде читалось напряжённое любопытство, но не страх.       — Я гиппарх Афин, командир личного отряда «Охотников Артемиды» — отчеканила Кейтлин с раздражением. — И справлюсь с одной заключённой. Лорис и Мэдди будут ждать за дверью.       Архелай неохотно кивнул и отдал распоряжение. Женщину грубо схватили под руки и повели в сторону административных зданий. Кейтлин шла следом, чувствуя, как сердце колотится в груди. Встреча, которой она ждала семь лет, была всего в нескольких минутах.       Когда их привели в маленькую комнату для допросов, со скудной обстановкой из стола и двух стульев, и дверь закрылась, оставив их наедине, Кейтлин наконец смогла задать вопрос, который горел в её сознании с момента, когда она увидела татуировку VI:       — Кто ты? — спросила она тихо, глядя прямо в серые глаза заключённой. — И что на самом деле произошло в храме Ареса семь лет назад?