А не спеть ли мне песню...

It's beautiful, how the steep

Normality settles down over me

I'm not bored or unhappy

I'm still so strange and wild

Lana Del Rey — Chemtrails Over the Country Club

      — Так ли нам надо куда-то идти?       Словно в подтверждение слов Макото в окне сверкнула молния, а ливень ещё усилился, беспощадно барабаня по черепице. Шисуи отметил — было разумным решением днём ранее наконец починить крышу.       — Решено: мы заболели, — кивнул Шисуи, наблюдая за разбушевавшейся стихией. — Как бы дороги не размыло...       — Зато цветы можно не поливать, — пожала плечами Макото. Они сидели друг напротив друга, Шисуи поймал странное дежа вю — будто так всё и могло бы происходить столетия назад. Было ли дело в погоде, тонких сёдзи, потемневших под грозовыми облаками, или в них самих, одетых в излюбленные юката, — кто знает.       — Пошли заваривать чай, — Шисуи поднялся, подавая Макото руку. Было в этом — пространстве между взглядами — что-то едва уловимое, пробегающее искрами из чёрных глаз в голубые, электризующее сильнее искр. Что-то не требующее ни громкого пафоса, ни эффектных жестов.       На кухне прохладно и темно, с момента грозы возникли перебои в сети. Макото поставила канделябр — Шисуи зажёг свечи одним касанием фитиля. Девушка улыбнулась лисьим глазам. Шисуи умел впечатлять техниками без печатей.       — Романтично, — промурлыкал он.       — Непрактично, — фыркнула Макото, вспоминая, чего стоило в прошлый раз почистить от воска любимую вышивку.       Шисуи разжёг остальные маленькие светильники на кухне. Накадзима завороженно смотрела будто в первый раз, как из сложенных пальцев вырывались лепестки огня, кружа по воздуху и находя каждый своё место. Кухня озарилась. На лице Шисуи заиграли блики: сочетание теплых оранжевых тонов с тенью, укрывавшей другую сторону лица, в незначай раскрывали всю его суть. Горящий, яркий и огненный, и в то же время скрытный, сдержанный и утаивающий. Шисуи не скрывал ни ту, ни другую сторону. О его демонах Макото знала многое и почти всех могла по пальцам пересчитать. Её секреты порой казались страшнее.       Огонь вспыхнул на плите, Макото поставила старый чайник. Вынула из стеклянного шкафа глиняные чашки. Пока закипала вода, Шисуи достал фрукты и мороженое. За тихим смехом и разговорами создавался вкуснейший шербет.       Дом главы Учиха, в котором они жили, был выполнен в традиционном стиле — с тонкими рисовыми сёдзи, классическими колоннами и минималистичный интерьером в просторных комнатах. Два этажа и пара соединённых корпусов — дом можно было считать почти особняком. Вокруг — полудикий сад со скромным розарием и редкими деревьями, сзади — огород, чуть поодаль возвышалась многолетняя вишня. Многие годы это излюбленное место госпожи Микото был запущено: ни Шисуи, ни его подопечным совсем не было до него дела.       Совсем недавно птенцы покинули гнездо, отправились на учёбу — каждый к своему мудрецу. Знакомые полагали, что Шисуи, ставший им полноправным родителем, чувствовал душащую тоску, но напротив: Учиха наконец обрёл долгожданное спокойствие.       Ни криков, ни драк, ни делёжек пространства и внимания, ни запаха подгорелой еды, ни постиранное с красными вещами постельное белье, ни разнесённый дом во время испытания новой техники...       Шисуи расслабленно улыбнулся. Вот оно. Чувство уюта. Чувство свободы.       А ещё уже год, как здесь живёт она. Нежится в его кровати по утрам, обмениваясь ленивыми поцелуями, варит густой кофе, спасает его яичницу, превращая в ароматный омлет, лелеет цветы на окне и спасает их от бесславной смерти. И сад, любимый сад госпожи Микото, воскрес стараниями её золотых рук. Весна радовала обилием крокусов, нарциссов и бескрайней россыпью маргариток, недавно красовалась бутонами ранняя герань. Сакура в этом году цвела настолько величественно благодарственно, что Шисуи на миг забыл обо всех тревогах: об Акацки, о Деревне, о братьях...       Хиномацури сменился сезоном дождей. Сакура постепенно отцветала, вгоняя Шисуи в лёгкую мелонхолию — сложно не строить аналогии между собственным путём и мимолётной жизнью цветов вишни. Макото качала головой, ласково обзывая Учиха самураем. Он и не пытался спорить: годы шли, а Шисуи всё сильнее убеждался, насколько он далек от образа идеального ниндзя. Как-то он делился, что, исполнив свой долг, бросит карьеру шиноби. Макото качала головой, убеждённая, что не пройдёт и месяца, как Шисуи бросится обратно под сюрикены. Их профессия предполагала формирование адреналиновой зависимости.       Всё чаще Цунаде отправляла их на совместные задания, за что Шисуи был ей безмерно благодарен. Работать с флегматичной Макото куда приятнее, чем с восторженным Гаем. Споры о ведении расследований и ранения сменялись совместными дежурствами у костра и прогулками по иноземным базарам. Их общие сувениры и приятные глазу мелочи постепенно заполняли дом, внося жизнь в эти стены. Особенно Шисуи запомнилась украшенная гравировкой коллекционная фейфа, заявленная как пресс-папье.       Макото и Шисуи вновь устроились в алькове, поставив на столик ажурный чайник со сладостями и мороженым в росписной пиале. Чай приятно горчил на языке, лукум повышал настроение. Дождь убаюкивал их обоих, окутывал тёплым уютом и...       И напоминал грохот из комнат Наруто и Саске, устроивших очередной погром. Шисуи содрогнулся.       — Кстати говоря, — вспомнила Макото. — Недавно Змей писал.              — Орочимару? Что ему ещё надо?       — Говорит, Саске победил его сотню воинов. Скоро его обучение подойдёт к концу. Да и Джирайя упоминал, что Наруто почти освоил Режим Мудреца...       Шисуи заметно нахмурился. Рука сильнее сжала чашку.       — Будет оказия, передай им обоим, чтобы не спешили с завершением обучения. Если есть ещё что-то, что можно освоить — пусть займутся этим сейчас.       — Что тебя беспокоит?       — Акацки проснулись. Как только Наруто объявится — они начнут на него охоту. А значит у нас ещё меньше времени.       Макото отвернулась к окну. Перед глазами вновь промелькнуло горящее поместье. Два с половиной года работы, сбора доказательств, молчания и терпеливого ожидания скоро окупятся. Не дай биджу что-нибудь провалится.       — Чего ты боишься?       — Подставить тебя под удар. У меня нет уверенности, что я смогу предугадать все действия Данзо.       — Об этом не беспокойся, меня он не тронет, клюкой не дотянется, — и через паузу она добавила. — Я думаю, близится подходящая пора для перемен.       Шисуи поднял на неё глаза и сдержанно кивнул. Они ещё обсудят, смоделирует все варианты развития событий.       Все тревоги растворялись в шуме дождя. От взгляда к взгляду. Хрупкое безвременье постепенно заканчивалось.       — Ливень грозовой,       За траву чуть держится       Стайка воробьёв..