Bustyboy

      Мне разрешили пропустить вступительную церемонию — руководство академии конечно же было в курсе той истории, с которой к ним поступал «особенный» ученик. А я до последнего оттягивал и не хотел идти на занятия — очень опасался новых насмешек. Да, они в любом случае неизбежны и я это понимал, но само ожидание мучило немилосердно. Не хотелось идти, но насколько чётко я видел грядущие унижения, настолько же ясно осознавал и тот факт, что не могу махнуть рукой на своё образование, ведь мои итоговые оценки более чем устраивали критерии академии, и я сам того не ожидал, что окажусь в десятке лучших абитуриентов. А преграда в виде платы за обучение отпадала сама собой, и мне нельзя было упускать такой шанс.       Школьную форму, выданную академией, уже перешили, подогнав под мою комплекцию с полными ягодицами и большими грудями. Я надел её ещё ранним утром, размышляя, прогулять ли сегодня или наконец-то взять себя в руки? Накинул пиджак на голое тело, застегнул две нижних пуговки — больше просто не получалось из-за размера груди — и взглянул на себя в отражении, на свои пухлые прелести с глубокой ложбинкой. Всё ещё ненавидел их… но почувствовал себя немного иначе. Вспомнил то селфи, когда опрокинул на титьки «онахол», наполненный собственной спермой. Поступил импульсивно, необдуманно, глупо, поддавшись горькому порыву отчаяния… и очень удивился, когда спустя всего десяток минут увидел на телефоне «пуш-сообщение» от порносайти. Под мои роликом появился первый комментарий!       «Так быстро?» — удивился, с трепетом открывая уведомление.       Оно гласило:

[Как же хочу облизать эти прекрасные пышечки. Хочу слизать с них всё до капельки ( . Y . )]

      Слова неизвестного человека, поделившегося впечатлением, заставили меня сильно смутиться. Я ненавидел своё мерзкое тело, но с удивлением понял, что оно может кому-то даже понравится! Осознание этого произвело на меня неизгладимое впечатление, и я возбудился — член быстро стал твердым, упираясь дугой в ткань шорт, соски напрягались следом за ним. Было до ужаса стыдно перед незнакомцем, с которым мы даже никогда не увидимся, но его комплимент заставил моё сердце биться быстрее.       Воодушевлённый малозначительной, коротенькой фразой, я тут же записал второй ролик. Установил смартфон в ванной комнате так, чтобы в кадр не попало лицо, и медленно вздёрнул на груди футболку, сперва поджимая ладонями титьки, а затем позволяя им свободно упасть и повиснуть — мясистые «дойки» солидно обрушились, упруго подрагивая и колыхаясь. Я потискал их, выжимая обильные капли молозива из сосков. Видел такое в множестве роликов — девушки так «дразнили» своего зрителя — и подумал, что даже мои мерзкие, громадные груди покажутся хоть чуточку красивее, если сделаю так же.       Спустя полчаса под новым роликом возник комментарий:

[Красавица. А какой сладкий животик. Ты спортсменка?]

      Это смутило, в кадре прекрасно был виден мой мокрый член! Но комментаторы все равно назвали меня девушкой? Хотя, в тот момент это мало что значило. В ушах шумела и пульсировала кровь: я не мог поверить, что меня посчитали красивым!       А сегодня, поглядывая на себя в зеркало и мягко поджимая с боков пухлые титьки ладонями, запертые бортами тесного пиджака, я в который раз убеждал себя, что «красота» субъективна. И раньше о таком думал, что бы совсем не потерять голову от уныния, но лишь два коротеньких ролика на порно сайте воочию доказали, что всё так и есть. За несколько дней под ними набралось почти по десять комментариев, основной лейтмотив которых звучал как «…твоя грудь очень красивая и сексуальная».       То есть это не просто мое самовнушение! Есть не только те, кто смотрит на меня с омерзением, но и те, кому я могу даже нравиться! Кажется, именно осознание настолько очевидных вещей и подтолкнуло к решительным действиям. Пусть даже в академии меня снова безмолвно заклеймят уродцем и фриком, но это лишь мнение группы людей и не более. Больше, чем я себя сам, меня никто уже не унизит! И наплевать, что впереди ждал тот ещё ад — пережить его мне по плечу, я в этом уверен. Нужно лишь потерпеть, а потом, когда встречу совершеннолетие, попрошу у родителей денег на операцию по удалению груди.       Но чтобы дожить до той поры и не сломаться ментально, нужно перестать изводить себя уничижительными переживаниями.       Перед поступлением родители снова сделали мне чудесный подарок. В знак того, что их сын повзрослел, заказали в ателье не обычные бюстгальтеры, а очень красивое бюстье из белого кружева. Я надел его перед зеркалом, укладывая груди в чаши и поправляя соски. Расправил бретельки и выпрямил спину, критично себя осмотрев, но не улыбнуться не смог отражению. Как бы не презирал свои титьки, но признавался: в красивом белье они выглядят просто чудесно.       Бюстье при определенном углу освещения немного просвечивалось через рубашку, но меня такое не волновало. Когда у тебя титьки восьмого размера, то не важно, виден ли лифчик или же нет.

* * *

      Классный руководитель в новой школе, да и всё её руководство оказалось крайне тактичным и понимающим. Я не то что не услышал завуалированных намеков на, то что выгляжу неподобающе для учебного заведения, но даже во взглядах людей не отыскал пренебрежения. Хотя, чего-то такого и ожидал — в конце концов, они работают на частную организацию и в погоне за прибылью сделают всё, чтобы ничем не запятнать свою репутацию. Но чего я никак не ожидал, так это отношения новых одноклассников — всё пошло совершенно не так, как, казалось, должно было.       Учитель вошёл в класс первым и написал на доске моё имя, попутно вкратце объясняя ученикам, что меня не было на вступительной церемонии по «семейным причинам». Кивнул затем мне, приглашая войти и представиться перед всеми.       Я протиснулся в класс, ощущая себя не в своей тарелке и, очевидно, срывая на себя же удивлённые взгляды. Услышал повисшую, даже какую-то зловещую тишину. Не пытался хоть как-то скрыть свои прелести, отчего груди мои коротко вздрагивали и покачивались под пиджаком в такт шагам. Окинул взглядом ребят — в классе одни парни, ведь академия для мальчиков — и заговорил:       — Меня зовут Оппай Акио. Люблю читать и… — запнулся, сухо сглотнул, а затем тихо добавил. — И у меня восьмой размер груди… На этом речь и окончилась.       — Не хочешь чего-нибудь добавить? — немного растерянно предложил учитель.       Я безразлично пожал плечами. Прекрасно понимал, что друзей не завоюю, а потому не хотел тратить ни своё, ни чужое время.       — Тогда… — классный руководитель задумался на миг и указал на свободную парту в конце у окна. — Займи то место.       Я пошел мимо рядов парт, ощущая на себе горящие взгляды. Ждал и боялся, но очень удивился тому, что ученики настолько вяло на меня реагируют: даже не перешёптываются, не обсуждают вполголоса.       На перемене удивление достигло своего апогея: ребята подошли ко мне первыми, чтоб познакомиться. Проявили инициативу! Собрались вокруг не затем, чтобы поддеть обидной скабрезной колкостью, а представиться и положить начало знакомству? Я совершенно растерялся — оказался к такому не готов и отвечал не впопад. Кажется, произвел не самое хорошее впечатление, выставив себя угрюмым и нелюдимым затворником. Но невольно поддался моменту и на какое-то время даже наивно представил, что уж теперь-то школьная жизнь пойдет, как по маслу!.. Да вот только так и не смог толком ни с кем поговорить.       Впрочем, первый день в новой школе мне очень понравился. Всё прошло намного спокойнее, чем ожидалось. Домой я возвращался в приподнятом настроении — за сегодня не услышал от сверстников ни единого грубого слова в свой адрес. Конечно же, понимал, что ученики в академии под стать заведению и не опустятся до издёвок в первый же день, но мы ведь всё ещё дети, и это обязательно произойдет, рано или поздно.

* * *

      На следующий день новость о новеньком парне с женской грудью разошлась по всей академии и многие на меня захотели взглянуть.       «Ожидаемо», — думал я.       Осознавал, что прогнозы начинали сбываться. Но чего не ожидал, так это поведения одноклассников — они никого не подпускали ко мне и следили за тем, чтобы посторонние вообще не входили в класс! Особенно выделялся наш староста Такада Даичи, импульсивный характером, крепкий парень атлетического телосложения. Хотя ему по должности положено подавать пример другим, но он, кажется, искренне верил в то, что говорил. Меня это очень смутило, стало очень неловко. Никто ведь до сих пор и грубым словом в мою сторону не обмолвился, даже наоборот, а я их в чём-то подозреваю. И кому, в таком случае, стоит подумать о своем поведении?       — Ребят, — с виноватой усмешкой несмело заговорил я. — Пожалуйста, может кто-нибудь показать кампус? Заселиться нужно, а я ведь не знаю, что и как…       К моему удивлению вызвались почти все и сразу! А те, кто по разным причинам не могли пойти в студенческий кампус после занятий, кажется, оказались очень расстроены? Я тут же заподозрил, что напускное дружелюбие окружающих — это просто игра перед злым розыгрышем, после которого надо мной будут очень долго смеяться. Но тут же одёрнул себя: не важно, через что пришлось пройти в средней школе, обвинять одноклассников без доказательств — это подло.

* * *

      После занятий меня окружили, словно какую-то медийную, популярную личность, и провели в студенческое общежитие, показали комнату. Все жилые блоки вмещали в себя двоих человек, но руководство академии вошло в положение и по понятной причине заселило меня в одиночку. Я ведь уже замечал, с каким интересом они бросают стыдливые взгляды на мои груди, чтобы потом торопливо отводить глаза в сторону. Но ни кто ничего не говорил, будто не замечал вовсе, а ребята даже помогли внести вещи, хотя у меня с собой был лишь небольшой чемодан. Я окончательно перестал понимать происходящее. Ждал подвоха в любую секунду — «вот-вот они захохочут!» — но ничего так и не происходило. Меня просто оставили в покое, и староста Даичи-кун от лица одноклассников сказал, что когда освоюсь, могу спуститься в комнату отдыха — там мне покажу общежитие уже подробней.

* * *

      В комнате я просидел около получаса, собираясь с мыслями и безуспешно пытаясь понять, что же парни задумали. Выжидают идеальный момент для удара, чтобы сделать как можно больнее? Но они не показались мне такими людьми — за годы издёвок я неплохо научился чуять настроения людей, но в глазах новых одноклассников не видел ни намека на злость или пренебрежение. Замечал плохо скрываемое удивление и откровенный эротический интерес, которому нисколько не удивлялся. Меня ведь ещё в средней школе за сиськи щипали не только затем, чтобы унизит, но и чтобы полапать женскую грудь. А теперь она у меня даже больше, чем прежде, и уж безусловно завладевает вниманием мальчишек. Залогинившись на порно сайте, я снова перечитал комментарии под своими роликами. Среди старых появилось несколько новых.

[Шикарная грудь…]

[Как же хочу зарыться лицом между них…]

[Давай ещё! Хочу чтобы на них кончили!..]

[У меня точно такая же и я сочувствую спине этой девчонке…]

      Поддержка от незнакомых людей, пусть и размышлявших в момент написания о совершенно другом, снова придала уверенности. Я собрал волю в кулак, поправил в лифчике груди, разгладил лацканы пиджака и отправился на первый этаж. Прятаться в панцире, как черепа, не выйдет. Лучше уж сразу расставить все точки над «i», даже если это окажется больно и горько.

* * *

      В комнате отдыха оказалось довольно оживлённо, чему я нисколько не удивился. Здесь находились все те, кто провожал меня в кампус и помогал с заселением. Они уже переоделись в повседневную одежду и больше не напоминали вычурную элиту золотой молодёжи, а наконец-то стали похожи на обычных подростков: растянутые футболки, затёртые шорты и треники, растоптанные сланцы — ребята одевались не в то, что красиво и по статусу положено, а в удобные вещи.       Кто-то мангу читал. Несколько человек играла на смартфонах во что-то по сети, а ещё парочка принесла учебники и обсуждала предмет. И они, очевидно, ждали меня — как только я появился, тут же окружили.       Момент для удара был идеальный, и я невольно напрягся, ожидая взрыва геометрического хохота. Понял, что одноклассники сбросили маски в непринуждённой атмосфере… но растерялся, когда не нашел чудовищ под масками — просто их любопытство стало ярче и меня завалили вопросами.       — Отстаньте от человека! — староста растолкал всех. — Не наседайте так.       Ребята, как ни странно, вняли и немного отступили, давая пройти. Я присел на край дивана, не зная, что делать и как отсюда сбежать, чтобы не усугубить ситуацию.       — Оппай-кун, а ты почему в форме? — послышался непринуждённый вопрос.       Не успел я ответить, как староста отвесил щелбан болтуну:       — Думай, о чем говоришь, Рояма, — сказал он.       Всё негромко рассмеялась, и снова не возникло никакого напряжения. А я-то привык, что в средней школе парни жёстко соперничали, но здесь же наткнулся на удивительно дружный коллектив. Они настолько сплочены, потому что живут под одной крышей? Удивительно, если так! И сразу видно: ребята так хорошо понимают друг друга, потому что с начальной школы здесь учатся в строгости и просто не могли не найти общего языка.       Мне стало чуточку проще, и я посмеялся вместе со всеми: «болтун» так забавно оправдывался, что стало понятно — может быть, это его настоящее прозвище среди друзей.       В конце концов, он отвесил невпопад совершенно плоскую шутку, но нас рассмешила его интонация. Накал напряжения в атмосфере ещё больше развеялся.       Меня снова стали расспрашивать о всяких бытовых мелочах. А затем староста вдруг сказал:       — Оппай-кун…       — Зовите просто Акио, — тут же выпалил я, смущённо улыбаясь.       Парен кивнул.       — Тогда и ты меня по имени зови, — сказал он и продолжил. — Акио-кун, можно задать личный вопрос?       Я невольно напрягся — примерно подозревал, о чем теперь начнут спрашивать. Но улыбки с лица не убрал: даже если в любой миг этот фарс оборвется, как же приятно не ощущать себя на месте изгоя!       — Что ты хочешь спросить? — ответил старосте.       Тот внезапно замялся, а затем негромко спросил:       — Ты же… Ты же не девушка, правда?       — Что? — удивился я, растерянный перед неожиданным вопросом, и тут же замотал. — Нет! Конечно же нет! Я… Я парень и доказать это могу…       — Не надо ничего доказывать, — с наигранно сердитым видом обронил «болтун». — Это неприлично, знаешь ли.       — Я, вообще-то, про кадык говорил, — я смущённо ткнул пальцем в шею. — Не знаю, что ты там себе вообразил…       «Болтун» смутился, и все вновь рассмеялась, незлобиво и весело. А староста обернулся к парню, который единственный не встал со своего места и продолжал читать мангу.       — Рю, ты проиграл, — сказал ему староста.