Bustyboy

      Я застегнул пуговицы на рубашке и сказал, что если никто не против, то переоденусь в домашнее. Школьная форма, конечно же, удобна и красива, но ходить в ней круглые сутки просто неприятно — хочется расслабиться и надеть что-нибудь посвободнее. Ребята тут же закивали и ответили, что если мне неловко перед ними, то не нужно себя заставлять. Но я из-за этого лишь больше захотел переодеться — мне понравилось видеть смущение на их лицах! До этого мига не предполагал даже, что моя ненавистная грудь таила в себе столько могущества и одним своим видом принуждала робеть одноклассников. Это было нечто невероятное, удивительное, совершенно новое для меня!       В комнате я не стал возиться и разбирать вещи, а просто вынул из чемодана домашнюю одежду: любимые короткие шорты, которые ещё мама носила, когда была помоложе, и светлую футболку с принтом в виде логотипа моего любимого аниме. Разделся, снял лифчики позволяя громадным каплям титек свободно провиснуть, и натянул на них майку, аж пританцовывая перед зеркалом от радости. С шортами немного промедлил — всё же, это женская вещь, — но и их тоже надел. Ребята в общей комнате носили тоже, кто во что горазд, явно преследуя лишь комфорт, поэтому и мне не нужно стесняться. В конце концов…       «В конце концов, это не моя вина, что мои бедра так быстро растут и полнеют!» — решил я.       Так зачем покупать что-то новое, если старые мамины шорты всё ещё хороши?

* * *

      Возвращаясь в общую комнату, я почуял вновь обострившееся ощущение общей неловкости. Не поспешил ли? Шорты ведь довольно тесные и очень короткие, из-за чего мои ноги целиком голые. Да и груди, избавленные о поддержки бюстье, свободно и плавно колышутся, топорщатся большими сосками под майкой.       Но…       Но выбор был сделан и я уже не хотел отворачивать. Думал, что лучше уж снова встретить презрение, чем опять склонить голову, повинуясь собственной слабости.       — Привет, — я негромко окликнул ребят, когда вошёл в комнату.       Ко мне обернулись, как будто прозевали прибытие, и уставились во все глаза. До того откровенно глазели, что стало очень неловко.       Я невольно прикрыл груди ладонями, хотя с тем же успехом мог прятаться за ручкой от швабры. Понял это, вздохнул и убрал от титек ладони:       — Что? — спросил с волнением. — Всё так плохо?       — Шутишь?! — первым воскликнул Рояма-кун. — Да ты же просто красавица!       — Я… Я не парень, — пробормотал я.       — Ой, да какая разница, если ты просто красавчик?       — Тогда… — я собрался с силами. — Тогда хватит глазеть. Мне же неловко.       Добавил в голос капельку наглости и вскинул ладони на талию, как делала старшая сестра, когда бывала сердита. Не знаю, как правильно с парнями общаться — я же всегда был один, со средней школы, — но сеструха всегда выглядела грозно в такие моменты и я попытался скопировать её позу. Перенёс вес на одну ногу, чуть изогнувшись в талии с надменным видом оттопырив бедро.       — А что такое? — «болтун» сделал вид, словно ничего не понимает. — Тут же одни парни. Чего нам стесняться друг друга?       Староста всё же одёрнул говоруна:       — Прекрати, не перегибай.       — А разве не правда? — тот неожиданно заупрямился. — Как Акио-кун будет на занятия по физкультуре ходить, а? Ему же придется раздеваться…       — Не говори ерунды, — вставил другой парень. — Учителя такого не допустят.       Я же старался как мог и с откровенно напускной бравадой — «неужели, никто этого не заметит?» — подал голос.       — Вообще-то, у меня есть купальник…       — Правда?! — на меня тут же уставились удивлённые взгляды.       «На меня ли или на мои титьки?» — промелькнула краткая мысль.       Я кивнул и, старательно сохраняя непринужденность, направился к дивану, не пытаясь плавностью шага удержать груди от тряски. Как там сестра делала? Бёдрами качала, выражая всю свою крутизну в текущем моменте? Ага, и мне нужно так же попробовать.       Кажется, в первый раз в жизни я позволил себе подобное перед чужими людьми. И мне безумно понравилось испытывать чувство уверенности.       — Да, — кивнул я в ответ, усаживаясь на диван и тряхнув титьками. — Я купальники ношу ещё со средней школы.       — И как? Неловко, наверное?       — Да почему же? Свой первый лифчик я надел в десять лет, так что привык.       С независимым видом откинувшись на сиденье дивана и и снова тряхнув титьками, добавил:       — Знаете, носить женские вещи, вообще-то, очень легко — надо мной смеялись не из-за них…       Ненадолго повисло неловкое молчание, которое нарушил Рояма-кун:       — А ты и женские трусики носишь?       Староста вздохнул и закатил в глаза, остальные же рассмеялись. Кто-то сказал:       — Акио-тян, не обращай на него внимания — он у нас тот ещё фетишист.       «Болтун» вспыхнул то ли в искреннем гневе, то ли в хорошо отыгранном притворстве:       — Да что вы понимаете?! Кружева на титьках и попах девчонок — это то, ради чего мужчина живёт!       — Да-да, — вздохнул староста. — Как скажешь. А теперь успокойся.       Я же рассмеялся — меня позабавила настолько искренне-бесстыдная верность своим убеждениям. Рояма потешался не надо мной, а откровенно иронизировал над собственным пристрастием, нисколько его не стыдясь. И я даже хорошо его понимал: в конце концов, мы оба парни, так разве странно, что нам обоим нравятся красивые девушки в сексуальном белье.       Мне вот вынужденно приходится носить лифчики, но я даже родителям до сих пор не признался, что давно мечтал о кружевном лифчике. А этот парень так легко признается перед друзьями в чём-то настолько постыдном?       Я усмехнулся и оттопырил большой палец, беззастенчиво оценивая увлечения Роямы. Тот рассмеялся в ответ, с лихим видом хлопнув меня по подставленной ладони:       — Наш человек, — радостно усмехнулся, а затем уже тише добавил. — Акио-тян, так, а трусики?..       — Нет, женских трусов не ношу, — со смехом ответил я. — Трусы на мне самые обычные. Только лифчики… Прости, что разочаровал.       — Тогда… тогда я подарю тебе самый красивый бюстгальтер! — не унимался Рояма-кун.       — Ловлю на слове, — тут же кивнул я. — И на всякий случай напомню, что у меня восьмой размер груди, а это Н-чаши. Большие размеры стоят немало, наешь ли. Тем более, если шить их на заказ…       — Правда, что ли? — ребята удивились вроде как вполне не наигранно.       — Ага, — кивнул я, едва сдерживая смех. — Вам-то, золотой молодежи такого не понять. Или, думаете, почему я ношу эти старые шорты?       — Настолько всё дорого? — Рояма-кун выглядел озадаченным.       Я не выдержал и рассмеялся.       — Да шучу! Шутка это была. Цены вполне адекватные…       — А шорты тогда зачем? — пробормотал «болтун», будто этот вопрос требовал скорейшего уточнения.       — Непонятно разве? — усмехнулся я.       Встал с дивана, обернулся и со смехом звонко пошлёпал себя по ягодицам, а после вообще прихватил «дольки» руками и крепко встряхнул их. Обрушился обратно на диван.       — Видали, какая задница жирная? А мамины шорты мне отлично подходят. Экономлю, как могу…       Мы болтали о всякой ерунде — просто общались, обсуждая всё и сразу, — но разговор то и дело совершал оборот, вновь перескакивая на мою персону. Я понимал всё отлично, но не злился на ребят: хотя они тоже, как и сверстники из средней школы, не могли не замечать мои груди, пусть очень старались. Но в их словах я не слышал ни капли злобы — лишь интерес и затаённое вожделение. Настолько расслабился, что в какой-то момент даже перестал следить за тем, чтобы титьки не слишком тряслись и подпрыгивали от резких движений.       В конце концов, сторонние и довольно неловкие, надо признать, разговоры утихли и общий интерес понемногу завертелся вокруг меня одного. Они спрашивали, а я просто отвечал на вопросы. Рассказал, о своей любимой еде. О жанрах аниме, которые предпочитаю. О любимых вещах и о том, чего не люблю. Это были самые простые вопросы, нужные даже не для того, чтобы глубже понять собеседника, а как предлог просто продолжить общение.       Но понемногу вопросы становились всё более откровенными, чего тоже следовало ожидать. В иное время я бы здорово этого испугался, но сегодня, с грохочущим от волнения сердцем, испытывал невероятный подъем чувства уверенности и жаждал общаться! Будто отыгрывался за долгие годы унижений и насмешек.       Рассказывал новым товарищам о себе всё более сокровенные вещи. Объяснил им, что у меня гладкие ноги не потому, что я их депилирую или брею — волосы на моем теле, за исключением головы и лобка, просто не растут, сами по себе. А те, кто не верит, могут даже потрогать. Тут же нашёлся желающий, что погладил меня по ляжке, и уселся обратно — обескураженный. Наверняка ожидал, что нащупает хотя бы намёк на сбритые волоски, но растерялся, когда наткнулся на гладкую, как попа младенца, кожу. Но остальные упрямо не верили, то ли случайно, то ли нарочно подначивая. Я рассмеялся — «можно подумать, не раскушу настолько простенькую провокацию?» — тут же немного привстал и слегка оттянул тесьму шорт, демонстрируя почти безволосый лобок.       Рассказал о чувствительности своих «девочек» и откровенно признался, что когда их нежно ласкают чужие руки, то это безумно приятно. Почти без смущения — как мне казалось — попросил у парней, не трогать грудь без разрешения. А чтобы они всё поняли, показал, как с ней положено обращатсья.       Упиваясь восхищенными взглядами ребят, массировал свои сосочки, елозя по ним указательными пальцами. Понадобилось меньше половины минуты, чтобы соски стали твёрдыми, набухли и натянули футболку. Толстые ареолы, больше похожие на пухлые полусферы, и без того торчали вперёд, а теперь так и вовсе под майку будто по куску ластика положили. Одноклассники глядели на меня заворожено, кажется, уже не тая интерес, а я лишь посмеивался, наслаждаясь вниманием.       Уселся на диван по-турецки, нарочно упираясь руками в сиденье перед собой, чтобы груди под одеждой свободно провисли, и спросил с заговорщицким видом:       — Ребят, а хотите, расскажу кое-что?       — Так ты всё-таки девушка? — взвился Рояма-кун.       — Да не девушка? — рассмеялся я.       Снова привстал и наглым движением сдернул с себя шорты куда ниже, чем позволено для озорства в новой компании. Продемонстрировал пенис.       — Видели? У меня пенис есть, — усмехнулся, коротко бедрами дёрнув и тряхнув вялым членом. — Не девушка я.       — Тогда что же?       — Ну… Про это даже родители не знаю, так что… — я запнулся на миг. — В общем, мои груди могут давать молоко…       — Что?! — взвились ошарашенные окрики.       Я с виноватым видом поскрёб затылок:       — Ну, не то чтобы молоко. Но молозиво капает. Вы же знаете, надеюсь, что такое молозиво?       — Да ты нас разыгрываешь, да? — Рояма-кун замотал головой.       Я улыбнулся, окинул их взглядом и решительно вздернул футболку над левой грудью. Обхватил пальцами голую титьку и осторожно сдавил её, выжимая одинокую, белесую капельку. Тут же слизал.       — Охренеть… — прошептал Рояма.       — Вообще-то, обычно куда больше бывает. Столько течёт. Что спереди вся футболка мокрая.       - П-правда, что ли?       Я с надменным видом хмыкнул — «наконец-то на коне!» — и без слов разблокировал свой смартфон. Включил ролик, на котором выжимал молозиво из сосков, и подал девайс парню.       — Вот, сам убедись, если не веришь, — сказал ему.       Вокруг «болтуна» мгновенно сгрудились все остальные. Ролик пересматривали несколько раз, а я с радостным выражением на физиономии сидел на диване в стороне от всех, покачиваясь взад-вперёд с таким видом, словно ничего не случилось. Осознание того, на что же именно смотрят ребята, заставляло сердце тяжко, с истомой содрогаться в груди, отдаваясь аж в промежности.       Характерное движение пальца Роямы — в какой-то момент он не перезапустил, а «смахнул» видео, переходя к предыдущему, — и осознание того, где же закралась ошибка, случилось одновременно. Все увидели, как я с мокрым членом лью сперму на свои сиськи!       Это был жуткий позор!       Я вскочил с дивана и, нелепо телепая грудями, подскочил к ребятам, выдёргивая у них из рук свой телефон.       — Там ничего такого!.. — начал оправдываться в надежде на то, что они не увидели.       Или, хотя бы, не всё рассмотрели.       Отвернулся и побежал к себе, придерживая плясавшие вверх-вниз сиськи.