Возвращение

Медпункт был тихим. Искусственная тишина, будто специально сконструированная, — гулкая, вязкая, давящая на уши. Учёный сидел на жёстком стуле, наклонившись вперёд. Его рука — бледная, с тонкими пальцами — крепко сжимала ладонь первого мироходца. Кожа голубоглазого стала холоднее, чем ему хотелось бы признать. — Ты ведь хотел, — тихо выдохнул младший, даже не поднимая глаз на неподвижное лицо временного обладателя шарфа. — Ты же сам сказал, что всё будет окей... Он замолчал. Тихо щёлкнул прибор, фиксируя уровень кислорода. Показатели оставались стабильными, но сознание голубого не возвращалось. Уже тридцать одна минута. Каждая секунда казалась резиново-тянущейся. Учёный чувствовал, как в груди поднимается острый, сухой ком вины. Он — доктор психологических наук, специалист по мультивселенским адаптациям. И он не заметил. Не увидел, как хрупко держалась психика старшего. Он опустил голову. Лоб коснулся постели. — Я должен был... — прошептал он. — Я должен был, чёрт побери, понять. Ведь были же признаки. И были: размытые ответы, попытки сменить тему, слишком ровный тон, слишком аккуратная мимика. Второе утро прошло гладко, подозрительно гладко. Он знал, что не стоило обольщаться, но позволил себе слабость. Хотел поверить, что Ло начал восстанавливаться. Стук шагов за дверью не отвлёк младшего. Он продолжал сидеть, сжав руку голубоглазого, как якорь. Только когда дверь мягко отъехала в сторону, он поднял голову. — Джон? — голос синеволосой был ровным, но в нём звенела сталь. И тревога. Кареглазый поднялся с места. На лице — сухая усталость. Он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с себя вину. — Он потерял сознание, — сказал он просто. Без пафоса. Без драматизма. Только факты. — Паническая атака. Асфиксия. Восстановили дыхание, показатели стабильны. Но не приходит в себя. Учёная подошла ближе. В её взгляде метались чувства — боль, тревога, горечь. Она медленно опустилась на второй стул рядом с младшим. — Ты писал, что он хочет встретиться, — сказала она спустя паузу, глядя на лицо голубого. — Я ждала. Но... — Я думал, что всё будет хорошо, — тихо ответил кареглазый. Он говорил чуть быстрее, чем обычно, стараясь держать голос ровным. — Сегодня он выглядел стабильно. Уверенно. Даже пошутил. Просил разрешения. Я... я подумал, это будет безопасно. Он покачал головой. — Но встречи даже не произошло. Я ошибся. Райя молчала. Её взгляд оставался прикован к лицу первого мироходца. Тот выглядел спокойно, почти мирно, если не знать, что под этой поверхностью прячется выгоревший организм, сражённый перегрузкой. — Возвращение к обществу, — заговорил учёный чуть громче, словно читая лекцию, но в голосе звучала горечь. — Даже в ограниченной форме может стать сильнейшим стрессором. У организма, находящегося в режиме выживания, нет адаптивного резерва. Внешне он выглядел стабильно, но на деле — перегрузка. Психика среагировала оборонительно: паническая атака, гипервентиляция, спазм дыхательных путей. Он потерял сознание до того, как я смог применить стабилизаторы. — Поняла, — мягко сказала синеволосая. Она опустила плечи. — Тогда... это не твоя вина. Учёный усмехнулся без веселья. — А чья? Его? — с горечью. — Ты знаешь, что он делает. Он показывает, что с ним всё хорошо, когда всё плохо. Он не любит жалости. И я... я ведь знаю. Знаю. Но позволил себе поверить. Потому что, если бы я не поверил, я бы начал лечить его, как пациента. А он — мой друг. Синеволосая положила руку на плечо младшего. — Он справится. Ло не из тех, кто сдаётся. Младший опустил взгляд на того, чью руку всё ещё держал. Пальцы голубого остались неподвижны. — Помню, как его подстрелили, когда я с Ло и нашими друзьями свергали Власть? — вдруг сказала она, и в её голосе появилась та мягкость, которой не было раньше. — Он очнулся через некоторое время. Без стабилизаторов. Сам. И первым делом — начал отдавать приказы. Упрямый до невозможности. Кареглазый слегка улыбнулся. — Совсем не меняется. — Персона личности постоянна, — с деланным пафосом вставила Райя. — Даже если окружающие изменяются, он всё равно остаётся героем. Учёный рассмеялся. Негромко, но искренне. Смех прозвучал в тишине медпункта, будто рванул плотную ткань страха. — Он бы сейчас возмутился. Сказал бы: «Геройствовать — это не профессия». — Или «мне просто нравится помогать». — Она тоже улыбнулась. Но в её глазах осталась тревога. Они замолчали. Посидели так ещё пару минут. Внимание обоих было приковано к неподвижному лицу голубоглазого. Он выглядел уставшим. Слишком уставшим. — Джон, — сказала она тихо. — Ты не сломался. Просто устал. Это — не одно и то же. Он кивнул. Не стал спорить. Он знал, что она права. Но вина внутри него всё равно дышала, тяжело и хрипло, как раненый зверь. Он останется с ним до самого пробуждения. Он сжал пальцы Ло чуть крепче. — Вернись. Пожалуйста. Я уже... слишком многое не могу без тебя. Синеволосая только молча коснулась его плеча. И медпункт вновь утонул в тишине.