Возвращение

Комната отдыха, где обычно собирались, чтобы перевести дух, сегодня выглядела почти по-домашнему. Кто-то оставил кружку с засохшими остатками какао, на подлокотнике мягкого кресла покоился плед, пахнущий мятой и синтетикой. Воздух был наполнен тишиной и мягким гулом фильтров. Окетра сидела на диване, опершись плечом о подушку. Её позолоченный немес был снят и аккуратно сложен на коленях — жест непривычной скромности для бывшей госпожи Мисра. Она вздохнула и провела пальцами по золотой кромке ткани, будто ища в ней ответы. — Райя, — тихо сказала девушка с золотыми серёжками, поднимая глаза на синеволосую учёную. — Ты ведь давно знаешь Джона и Лололошку... Что ты думаешь о них? Об их... отношениях? Автоматон склонила голову, взглянув на подругу с лёгким удивлением. Затем Райя Прайм выпрямилась, положив ладони на колени и сложив их в «замок» — её жест подготовки к серьёзному разговору. Её голос прозвучал мягко, но уверенно: — У Джона есть чувства к Ло, это бесспорно. Даже без моей аналитической обработки, эмоциональная динамика между ними выдаёт слишком много... сбоя. — А Лололошка? — осторожно спросила синеволосая мироходка. — На его стороне у меня меньше данных, — призналась учёная, чуть склонившись вперёд. — Они сблизились. Очень. Особенно перед последним переключением. Я видела, как Ло смотрел на Джона... И как тот отворачивался, но всё же тянулся к нему. Однако кататония не даёт нам честного ответа. Окетра опустила взгляд. На секунду её лицо стало печальным. Она медленно кивнула: — Если... если они будут вместе, я не стану мешать. Джон изменился. И если он рядом — значит, Ло в безопасности. Возникла пауза. Напряжённая, почти ощутимая. Как будто воздух стал гуще, как будто и сам бункер, замерев, прислушивался к их разговору. И вдруг девушка с золотыми серёжками вздрогнула, подалась вперёд и — совершенно неожиданно — робко улыбнулась: — Райя, ты можешь мне помочь? — Конечно, — тут же отозвалась синеволосая учёная. — В чём? Окетра замялась. На её лице отразилась неуверенность, почти детская. Она покрутила пальцами край немеса, словно ища опору в этом знакомом движении. Наконец, она решилась: — Я... хочу научиться жить как все. Без абдов, без прислуги. Сама. Готовить, убираться, делать... простые вещи. Райя моргнула. Потом медленно улыбнулась, как будто внутри неё что-то оттаивало. — Ты серьёзно? Окетра кивнула. И тут же, не сдержавшись, вскочила с дивана, схватила Райю за обе руки и воскликнула: — А ещё! Ещё! Можешь научить меня готовить? Я всегда мечтала! Сама! Вот прям стоять на кухне, в фартуке! Райя замирает. Полминуты. Потом вдруг тихо смеётся. — Это не смешно! — Окетра надула губы. — Я ведь ничего смешного не сказала! — Прости, — всё ещё улыбаясь, отвечает автоматон. — Просто... ты такая искренняя. Это прекрасно. И да, я помогу. Обещаю. Ты можешь на меня положиться. Окетра несколько раз кивает. Потом — без предупреждения — бросается Райе на шею. Объятия короткие, тёплые. Райя чуть вздрагивает, но обнимает в ответ, прижав подругу к себе. Жизнь, пусть и тихо, продолжала возвращаться в этих бетонных стенах.