Второстепенный персонаж достоин счастливого финала

— Лей Шень, пожалуйста, открой глаза. А-Шень, — чей-то голос обволакивал сознание, прорываясь будто сквозь гущу воды. — Ты не можешь покинуть меня. — Слышались тихие всхлипы, от которых почему-то становилось невыносимо грустно.       Попытки открыть глаза приносили боль запутавшемуся сознанию. Это не его имя. Но то, как звучал этот полный печали и мольбы голос, побуждало в нём желание поскорее утешить его обладателя и сказать, что всё будет хорошо. Но кому он принадлежал? И кем был он сам?       «Зачем ты плачешь из-за меня? " Мысль пронесшаяся в голове приносило чувство скорби. «Ты не должен плакать из-за меня.»       Кажется, он сказал это вслух и наконец он открыл глаза. Видит. Тёплые, мягкие, переливающиеся золотом глаза были влажными от слез. Боже. Эта картина была хуже смерти. «Я больше не хочу, чтобы ты плакал.» — А-Шень…

Пошел дождь. Так плакало небо.

***

— А-Чен, ты проснулся, — произнесла Цзинь Яньли, наблюдая, как её младший брат пытается открыть глаза.       Голова была пуста. Казалось, что на подкорке сознания теплятся какие-то обрывки сна, но все силы организма были брошены не на их поимку, а на попытку разлепить тяжёлые веки.       Это была его комната. Маркиза Цзинь отпустила руку младшего брата, уступая место зашедшему мужчине лет пятидесяти, постоянно поправляющему монокль. Доктор нащупал пульс и провёл ещё пару тестов, проверяя состояние пациента. — Замечали ли Вы ухудшение состояния вашего здоровья в последнее время? — доктор подал стакан воды и таблетку. — Последние три дня меня мучает головная боль, — «и всё из-за одного мужчины, которому приспичило принять мое предложение». Последнюю часть Цзян Чен решил не озвучивать. Он с жадностью осушил стакан с водой. Жажда была невыносимой. — Думаю, в скором времени у вас наступит «плодородный период». И как я могу судить, первый. — Омега согласно кивнул. — Сейчас вам нужно больше отдыхать. Никаких физических нагрузок. Всего, что может вызывать сильный стресс, стоит избегать. — Цзян Чен поморщился. Избегать кронпринца не получится. Благо упомянутый после своего письма не шибко спешил показаться. Но даже так, он умудрился довести Цзян Чена до ручки.       Доктор очевидные изменения в настроении пациента успешно проигнорировал. — А также я вам советую пройти консультацию в лечебнице святого Чжан Чжунцзина. — Сейчас вашему здоровью, как я говорил ранее маркизе, ничего не угрожает. На этом я откланяюсь. — Спасибо, доктор, — взгляд сестры слегка изменился, став более спокойным. Она проводила взглядом уходящего мужчину и вернула всё своё внимание брату.       Плодородный период значит. В этот, так называемый аристократами, «плодородный период» омега испускала тягучий аромат, чтобы привлечь подходящего альфу для спаривания и, как задумывала природа, для рождения наследников. Простолюдины же такое время у омег называли течкой, прямо как у кошек. И это, по мнению Цзян Чена, звучало куда более честно. Омега во время течки привлекала своим запахом любого альфу, и если ей не хватит выдержки и разума, то она готова была лечь под первого попавшегося кандидата. Аристократы в такое время прятали своих омег подальше от лишних глаз. Теперь у Цзян Чена прибавится ещё одна проблема. Обычно первая течка у омег проходит лет в четырнадцать, ему в какой-то степени повезло, и он смог оттянуть эту участь до семнадцати. Достаточно поздно, что он умудрился совсем о ней забыть. Для аристократии на самом деле всё это мало имело значения. Главное — омега мог родить ребёнка, остальное, как и в любом другом мире, — это деньги и статус.

***

      В дверь нетерпеливо постучали, и послышался обеспокоенный голос: — Могу ли я войти? — Цзян Чен узнал в нём Вэй Усяня. Удивительно, что герцог еще не вынес эту дверь по своему желанию. — Ты как? Я могу их всех прогнать, если пожелаешь. — Сестра на мгновение бросила взгляд на дверь. — Но герцог Вэй был так обеспокоен, что был готов сидеть у тебя как сторожевой пёс. — У сестры засветились в глазах искорки. — Но я их отправила отдыхать. — Яньли всегда его хорошо знала. Она лучшая сестра на свете. Это было настоящим благословением, что девушка была с ним и в этой жизни.       За дверью жалобно поскреблись. — Впусти их, а то я боюсь, мы можем обидеть его высочество, — «Или он выбьет эту дверь, устав притворяться паинькой».       В комнату вошли герцог и его супруг. На холодном, но поистине красивом лице Лань Ванцзи раньше Цзян Чен мог легко определить неприязнь и другие негативные эмоции в свою сторону, которые он получал в прошлой жизни. А сейчас привычных эмоций не было. Но в этих слегка ореховых, с золотым отблеском глазах можно было прочитать беспокойство. Или же ему показалось. Мужчина не знал, что сейчас он чувствует по отношению ко второму нефриту. В прошлой жизни это определенно была зависти — этот человек получил внимание его единственного друга и брата, в отличие от него, которого боялся после перерождения Вей Усянь. Вопреки расхожему мнению людей, Цзян Чен не испытывал ненависти ни к шисюну ни к его супругу. Он просто невыносимо скучал. В любом случае сейчас это не имело никакого значения.       А что касается Вэй Усяня… Но не успел Цзян Чен внимательнее рассмотреть герцога, как тот упал на колени. Эта картина почему-то вызвала в душе наастоящий ужас. — Господин Цзян Ваньнин, я прошу у вас прощения за моё безрассудство.       Лань Ванцзи, который в прошлой жизни оберегал супруга всеми возможными способами, никак на это не отреагировал. Второй нефрит никогда не позволил бы своему благоверному ползать на коленях, особенно перед Цзян Ченом. Возможно, он умер. Но мир решил окончательно добить хрупкую психику омеги. Лань Ванцзи низко склонился. — Прошу прощения за моего супруга. Мне следовало остановить его раньше.       Точно умер. Или у него сейчас пойдёт кровь, только уже не из носа, а из глаз. — Прошу встаньте, вы ни в чём не виноваты. Я сам не уследил за состоянием своего здоровья. Так что это мне стоит принести извинения, что доставил вам всем столько неудобств. Особенно тебе, сестра.- Цзян Чен собирался привстать, чтобы сделать вежливый поклон, но девушка, сидевшая с ним рядом, придержала его рукой. — Лежи. Тебе же доктор ясно сказал отдыхать. Единственный, перед кем тебе стоит извиниться, это Жулань. Он так сильно испугался, что плакал рядом с тобой пока не уснул. — Цзинь Яньли поглаживала брата по руке и наконец обратила внимание на имперскую чету. — Господа, встаньте уже наконец. Если прислуга увидит вас в таком виде, решит, что дом маркизов позволяет себе слишком много.       Принцы резко вскочили, не поднимая взгляд. Цзян Чен очевидно ударился головой, когда терял сознание. Настолько абсурдной казалась ситуация. У герцога Вей выглядел так, как будто он сейчас расплачется. Похож на щенка. И от этой картины щемило сердце. — Но я был действительно рад поупражняться с мечом с его высочеством.— Лицо Вэй Усяня просияло. — Надеюсь, вас не сильно расстроили мои навыки. Я не столь искусен в этом мастерстве. — Нет, что вы, — герцог возбужденно воскликнул. — Вы были действительно интересным соперником. На поле боя вы могли бы войти в десятку лучших бойцов. Честно-честно. — Спасибо, — Цзян Чен почувствовал себя смущённо. Лань Ванцзи тронул руку герцога, на молчаливый жест которого Вэй Усянь кивнул. — Боюсь, нам пора выдвигаться. Мы и так задержались… — герцог запнулся. Кажется, его охватил стыд за то, что это звучало как обвинение, хотя это было его желанием остаться до тех пор, пока омега проснётся. — Я имею в виду… — Ничего, ничего, мы всё понимаем, — хозяйка поместья пришла на помощь неловкой речи герцога. — Я провожу вас. Отдыхай, А-Чен. — Господин Ваньнин, когда у вас будет время, обязательно навестите меня в поместье. Я бы очень хотел познакомиться с вами поближе. Цзян Чен хотел отказаться. Нет. Он не мог отказаться. — Обязательно. — До встречи, — произнёс Лань Ванцзи. Цзян Чен кивнул, но не стал смотреть в его сторону. На сегодня достаточно потрясений.       Цзян Чен устало прикрыл глаза и провалился в сон. И где-то в голове пролетела надежда — что весь этот неловкий разговор всего лишь плод его воспалённого мозга.

***

      На следующее утро поместье маркизов будто сошло с ума. Слуги, сестра носились с омегой как курицы-наседки. Даже Цзинь Цзысюань проявлял невероятную чуткость и беспокойство за своего гостя. Подобное внимание утомляло. Кроме конечно внимания Жуланя. Напуганный племянник не желал отпускать своего дядю, хватаясь за все возможные части его тела как обезьянка. Ваньнин безмерно его любил, поэтому позволял маленькому мальчику делать с собой все что угодно.       После обеда Цзян Чен сбежал, сославшись на возникшие дела. Дорога до дома показалось ему ужасно длинной. Его тело действительно готовилось к некоторым изменениям. Несмотря на то, что у него не было никаких физических нагрузок, он чувствовал себя уставшим. Течка выматывает. Даже если ещё только наступает. — Городин, мы приехали, — кучер открыл двери повозки. Кажется он все-таки заснул.       Когда Цзян Чен вышел во двор, в гробовой тишине его встречала толпа слуг. Рядом с мадам Фей, управляющей поместья, с сочувствием глядящая на молодого господина, стоял молодой мужчина. Дружелюбная улыбка окрасившее острое и слегка вытянутое лицо смотрелась ужасно неестественно. Надо было остаться у сестры ещё на один день. Омега забыл, что Чжиюань должен был вернуться в поместье как раз сегодня утром. А теперь его точно отчитают, потому что не соизволил взять с собой прислугу и охрану, а не одного только кучера. Ему чертовски хотелось побыть одному. И по факту, кроме Чжиюаня никто в этом доме не мог ему перечить. — Господин я так рад, что вы наконец вернулись. — Голос Чжиюаня был сладким как патока. О кажется уровень его злости был куда больше, чем Цзян Чен это себе представлял. Помощник склонился в приветственном поклоне. — Я был так удивлён, когда из поместья Цзиней приехал гонец. — Кажется сестра тоже не оценила приезд брата в таком виде. Яньли могла быть настоящим демоном, пусть и не в глаза, но она отругает его за безрассудство чужими руками. — Господин, так Вы мне расскажете почему уехали к маркиза совсем одни, так еще и теряете там сознание. — среди прислуги встречающего Цзян Чена на парадной входе пошел шёпот. Теперь ему точно нигде не будет прохода. — Ничего серьёзного. Не беспокойся. — бросил Цзян Чен и подошел к мужчине. Он был слишком измотан, чтобы выслушивать нотации. — Поговорим в кабинете. Чжиюань кивнул, давай распоряжения горничным.

***

      Цзян Чен принял ванну и переоделся. Он чувствовал себя намного лучше. В рабочем кабинете его уже ждал, приготовленный чай и сладости. Цзян Чен присел в кресло рядом с сервированным столиком. — Так скоро у вас будет плодородный период, — Ваньнин кивнул. — Я оповестил доктора, что вы прибудете завтра для осмотра. — Чжиюань был отличным помощником, он всегда делал всё без лишних слов и был достаточно умен, чтобы принимать решения без лишнего внимания господина. Тем более он был бетой, а для предстоящего будущего это определённо был плюс. У бет не было своего природного запаха, они также не чувствовали запаха омег или альф, и у них не было "плодородных периодов". Чжиюаню несказанно повезло, по крайней мере, так думал омега. — Больше так меня не пугайте. Моё слабое сердце не сможет выдержать такого сильного удара. — И Чжиюань оставался таким же заботливым, как и в прошлой жизни. Когда Цзян Чен привёл его в орден, собирая остатки выживших, мальчику было всего одиннадцать, и он никогда не занимался заклинательством. Но благодаря своему уму, таланту и усердию, он быстро сформировал ядро и занял место главного ученика. В этом мире Чжиюань был на пять лет старше, и теперь он присматривал за ним. Карма бывает весьма щедра. — О, боги, не преувеличивай, — Цзян Чен улыбнулся. Угроза миновала. — Но знайте, больше я от вас не отойду ни на шаг. Я подготовлю рекомендации. Вам придётся выбрать себе ещё кого-нибудь, если я буду вынужден сделать этот шаг. Я мало во всём "этом" смыслю, поэтому берегите своё здоровье, — под «этим» он имел в виду предстоящую течку. — Ваш отец написал вам письмо, — Чжиюань передал конверт, видя что разговор о здоровье его господину уже порядком надоели. — На портах сейчас так же беспокойно, как и на границе. Кажется, эта жизнь не обещала быть проще, чем Цзян Чену казалось на первый взгляд.